Фанберин и Берлинский автоматон. Книга вторая из серии «Детектив Фанберин»

© Игорь Владимирович Оборвалов, 2026

ISBN 978-5-0070-9983-7 (т. 2)

ISBN 978-5-0070-9987-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Фанберин и Берлинский автоматон

Книга вторая

Часть первая. Письмо из Германии

Глава 1, в которой Фанберин пьёт утренний кофе, получает странную телеграмму и вспоминает, что прошлое имеет привычку возвращаться в самый неподходящий момент

Субботнее утро 14 сентября 1883 года Фёдор Иванович Фанберин встречал в одиночестве. Анна Львовна уехала на три дня к тётке в Тверь, оставив его на попечение кухарки Аграфены, которая умела готовить только щи да кашу, и кота Бальмонта, который умел только спать на его чертежах.

Квартира на Пречистенке — казённая, просторная, с высокими потолками и запахом мастики — казалась пустой без женского голоса. Фанберин сидел в кабинете, листал утренние «Московские ведомости» и думал о том, что жизнь, кажется, входит в мирное русло. Полгода ни одного убийства, ни одной глиняной фигурки, ни одного письма с угрозами. Штауб, если он вообще был жив, затаился. Или умер. Или нашёл другое занятие, кроме охоты на русских офицеров.

— Хорошо, — сказал Фанберин вслух. — Скучно, но хорошо.

Кот Бальмонт открыл один глаз, посмотрел на него с выражением глубокого презрения и снова закрыл.

В дверь постучали. Фанберин вздохнул — он ненавидел, когда ему мешали в выходной. Но пошёл открывать.

На пороге стоял посыльный — мальчишка в форменной фуражке, с бляхой на груди.

— Вам телеграмма, ваше высокоблагородие, — сказал он, протягивая бланк. — Из Берлина. Срочная.

Фанберин взял телеграмму, расписался в получении, закрыл дверь. Развернул. Текст был на немецком, но он прочитал без труда — в гимназии учили хорошо.

«Herr Fandorin. Ihr alter Freund aus St. Petersburg braucht dringend Ihre Hilfe. Kommen Sie sofort. Hotel Adlon, Berlin. Die Sache betrifft den „Tonmann“. — K.»

Перевод: «Господин Фанберин. Ваш старый друг из Петербурга срочно нуждается в вашей помощи. Приезжайте немедленно. Отель „Адлон“, Берлин. Дело касается „Глиняного человека“. — К.»

Фанберин перечитал телеграмму три раза. «Старый друг из Петербурга» — это мог быть кто угодно. Шишкин уехал в Варшаву две недели назад по своим делам. Клюев служил в Петербурге и вряд ли мог писать из Берлина. Голицын был мёртв (по крайней мере, так считали все), Обнорский, Веселовский, Львов — тоже.

— Кто же ты? — спросил Фанберин у телеграммы.

Телеграмма молчала. Кот Бальмонт чихнул.

«Tonmann» — «Глиняный человек». Это могло означать только одно: Штауб. Или кто-то, кто использует его методы.

Фанберин прошёл в кабинет, сел за стол, достал блокнот. На первой странице он написал: «Штауб. Версии». Ниже:

— Штауб жив и действует в Берлине.

— Штауб мёртв, но его технологии попали в чужие руки.

— Это ловушка.

— Третье — самое вероятное, — сказал он себе. — Но если это ловушка, то кто её устроил? И зачем?

Он вспомнил лицо Штауба — седую бородку, умные глаза, механическую улыбку. Вспомнил, как барон упал с башни, как чёрная жидкость текла из его ран. Вспомнил надпись на стене: «До встречи, Фанберин. Игра продолжается».

— Продолжается, — сказал он. — Значит, нужно ехать.

Он написал записку кухарке: «Уехал по делам. Вернусь через неделю. Кота кормить два раза в день. Не спаивать». Собрал саквояж — револьвер, патроны, запасное пенсне, блокноты, чертёж вечного двигателя (который теперь всегда носил с собой в зашитом кармане сюртука). И вышел на улицу.

Москва была серой, промозглой, но Фанберин любил её такой — настоящей, без прикрас. Он поймал извозчика, доехал до Николаевского вокзала, купил билет до Берлина через Варшаву. Поезд отходил через час.

— Телеграмму в Берлин, отель «Адлон», господину К., — сказал он телеграфисту. — Текст: «Еду. Будьте на вокзале. Фанберин».

Отправил. И пошёл на перрон.

В вагоне было душно, пахло кожей и дешёвыми духами. Фанберин сидел у окна, смотрел на проплывающие мимо поля и леса и думал. Думал о том, что прошлое — как глина: оно не исчезает, его можно только перелепить. Штауб перелепил себя. Теперь, возможно, он перелепляет других.

Поезд шёл медленно, останавливался на каждой станции. Фанберин не спал — боялся пропустить что-то важное. Он читал газеты, пил чай, курил. К утру следующего дня он был в Варшаве. Пересадка. Ещё полдня — и Берлин.

Он вышел из вагона и сразу понял: Берлин — не Петербург. Здесь воздух был суше, люди — суетливее, дома — выше. Город гудел, как огромный механизм. И в этом гуле Фанберину чудился тот самый механический смех, который он слышал в подземелье Петропавловской крепости.

На перроне его ждали. Точнее, ждал один человек — высокий, худой, в чёрном пальто и цилиндре. Лица Фанберин не видел — шляпа скрывала глаза.

— Господин Фанберин? — спросил человек по-русски с лёгким акцентом.

— Да, — ответил Фанберин, инстинктивно проверяя, на месте ли револьвер.

— Меня зовут Карл Фридрих Шварц. Я адвокат. Мой клиент — ваш старый друг. Он ждёт вас в отеле. Пойдёмте, экипаж подан.

— Кто ваш клиент?

Шварц покачал головой:

— Не здесь. Не сейчас. В отеле. Прошу вас.

Фанберин пожал плечами и пошёл за адвокатом. Выбора не было.

Отель «Адлон» оказался роскошным — мрамор, зеркала, пальмы в кадках. Фанберин чувствовал себя не в своей тарелке: его поношенный сюртук и стоптанные сапоги смотрелись здесь так же уместно, как корова на балу.

Шварц провёл его на третий этаж, остановился у двери №47, постучал.

— Войдите, — раздался голос. Старый, надтреснутый, но знакомый.

Фанберин вошёл.

В кресле у камина сидел человек. Лицо его было изрезано морщинами, волосы — белы как снег, руки — в коричневых пятнах. Но глаза… глаза были теми же, что и двадцать лет назад: живыми, умными, чуть насмешливыми.

— Здравствуйте, Фанберин, — сказал человек. — Узнаёте?

Фанберин вгляделся. И вдруг понял:

— Голицын? — выдохнул он. — Но вы… вы умерли. Прислали письмо. Рак. Похороны были.

— Похороны были, — усмехнулся старик. — Только хоронили не меня. Я инсценировал свою смерть, чтобы Штауб потерял ко мне интерес. И это сработало. На год. А теперь он вернулся. И мне снова нужна ваша помощь.

Фанберин сел в кресло напротив, не сводя глаз с Голицына. Старый генерал выглядел плохо — но живым. Живее многих.

— Рассказывайте, — сказал Фанберин. — Всё с самого начала.

Голицын кивнул, отпил глоток коньяку из хрустального стакана и начал:

— После того как вы уехали из Москвы, я понял, что Штауб не успокоится. Он слишком умён, чтобы умереть по-настоящему. Я нанял людей — бывших офицеров, которым доверял. Мы следили за его сообщниками. И нашли ниточку. В Берлине, на окраине, есть завод. Тот самый, который он построил после того, как вы взорвали его на Выборгской стороне. Там он делает новых солдат. Не глиняных — металлических. Лучше. Быстрее. Смертоноснее.

— Сколько их?

— Пока не знаю. Но через месяц будет армия. Штауб нашёл инвесторов. Немецких промышленников, которые хотят использовать его технологию для военных целей. Если он успеет — война неизбежна.

Фанберин молчал, переваривая информацию.

— Вы хотите, чтобы я остановил его, — сказал он наконец.

— Я хочу, чтобы вы его убили, — поправил Голицын. — Окончательно. На этот раз — без фокусов.

— Убийство — не моя профессия, — ответил Фанберин. — Я сыщик. Я собираю улики и передаю их в полицию.

— Полиция в Берлине продажна, — сказал Голицын. — Штауб купил всех, от комиссара до канцлера. Единственный способ — сделать всё самим.

— Мы?

— Вы и я. И ещё несколько человек, которым я доверяю. Один из них ждёт в соседней комнате. Хотите познакомиться?

Фанберин кивнул.

Голицын хлопнул в ладоши. Дверь в соседнюю комнату открылась, и на пороге появилась женщина. Молодая, лет двадцати пяти, в мужском костюме — брюках, сюртуке, галстуке. Короткие чёрные волосы, острый подбородок, глаза зелёные, как у кошки.

— Фрейлейн Эльза фон Штерн, — представил Голицын. — Лучший механик Берлина. Именно она поможет нам проникнуть на завод и обезвредить механизмы Штауба.

Эльза кивнула Фанберину, не улыбнувшись.

— Наслышана о вас, господин Фанберин, — сказала она. — Вы тот самый русский сыщик, который взорвал завод в Петербурге?

— Я был там, — осторожно ответил Фанберин.

— Хорошо, — сказала Эльза. — Мне нужны люди, которые не боятся взрывов.

Фанберин посмотрел на неё, потом на Голицына, потом на адвоката Шварца, который всё это время молча стоял у двери.

— У меня такое чувство, — сказал он, — что меня втягивают в авантюру, из которой я могу не вернуться.

— Можете, — сказал Голицын. — Если будете осторожны. И если повезёт.

— Я не верю в везение, — ответил Фанберин. — Я верю в факты.

— Тогда факт: Штауб в Берлине. Через месяц он начнёт войну. Если вы не остановите его — погибнут тысячи. Может быть, десятки тысяч. Выбирайте.

Фанберин выбрал. Как всегда.

— Я с вами, — сказал он. — Но на моих условиях.

— Каких?

— Никаких убийств без крайней необходимости. Штауба — живым, если получится. Мне нужно знать, кто его финансирует. Кто его люди. Это важнее, чем месть.

Голицын помрачнел, но кивнул:

— Хорошо. Живым. Но если он выстрелит первым — не ждите.

— Договорились, — сказал Фанберин.

Он встал, подошёл к окну. Берлин шумел внизу — экипажи, трамваи, люди. Город, который ничего не знал о том, что под его улицами, возможно, уже собирается армия металлических убийц.

— С чего начнём? — спросил Фанберин.

— С разведки, — ответила Эльза. — Завод находится в районе Шпандау. Охраняется двадцатью вооружёнными людьми. Штауб бывает там по ночам. У меня есть план, как проникнуть внутрь. Но для этого нужен человек, который говорит по-немецки и умеет стрелять.

— Я говорю, — сказал Фанберин. — И стреляю.

— Тогда завтра в полночь, — сказала Эльза. — Ждите меня у входа в парк Тиргартен. Не опаздывайте.

Она развернулась и вышла, не попрощавшись.

— Характерная, — заметил Фанберин.

— Лучшая в своём деле, — ответил Голицын. — И единственная, кто не взял денег у Штауба.

— Сколько ей платите вы?

— Столько же, сколько и вам, — усмехнулся Голицын. — Нисколько. Она работает за идею. Как и вы.

Фанберин закурил. Папироса «Жуков» горчила на немецком табаке иначе — острее, злее.

— Где я буду спать? — спросил он.

— Здесь, в отеле. Номер 49, напротив. Я оплатил неделю.

— Спасибо, — сказал Фанберин. — Но я привык платить сам.

— Не гордитесь, Фанберин, — сказал Голицын. — Гордость — плохой советчик. Особенно когда на кону жизнь.

Фанберин хотел возразить, но не стал. В словах старого генерала была правда. Горькая, как тот коньяк, который он пил.

— Спокойной ночи, — сказал Фанберин и вышел.

В коридоре его ждал сюрприз. У двери номера 49 стоял человек. Невысокий, коренастый, в чёрном кимоно. С лицом, которое Фанберин знал так же хорошо, как своё.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.