Кольца Анаконды

– «Какой же я дебил»! – сам с собой разговаривал я. – «Ведь у меня же всё было: деньги, дома, машины, бабы! Всё было, о чём можно только мечтать. Так, нет же, мне захотелось острых ощущений, простые приключения меня уже не интересовали, нужно было что-то новенькое и экстремальное. Найти вербовщика ЧВК (частная военная компания) с моими связями не составило особого труда».

И вот я здесь, в джунглях Центральной Америке, лежу прямо на полу постеленной циновке, в этом заброшенном лепрозории, в котором сто лет назад содержали прокажённых, и с трудом борюсь со сном. От ужасной духоты и влажности окна, на которых решётки, постоянно открыты. Но меня беспокоят вовсе не москиты, а нечто совсем другое – летучие мыши-вампиры. Стоит тебе только уснуть, как они уже тут, как тут. Сколько раз я просыпался утром на циновке липкой от собственной крови, так как кровь после укуса не сворачивается. Один пленный был болен гемофилией, так он насмерть истёк кровью. Но дело не в этом. Прошёл слух, что в округе появился очаг бешенства, а это уже серьёзный повод для беспокойства. В общей камере можно было б организовать дежурство, но я находился в одиночной камере, а точнее в карцере, за драку с охраной.

Наконец-то начало светать. Как и следует вампирам, мыши с первыми лучами солнца прячутся по своим пещерам, и можно пару часов поспать, пока охрана не погонит на работы.

– Подъём! – услышал я крик, как только закрыл глаза. Оказалось, что я уже проспал положенное время и даже не заметил этого. Изнеможенному жарой, бессонницей, недоеданием и тяжёлой работой организму требовалось гораздо больше времени на сон.

Выйдя из камеры во двор деревни, я увидел уже построенных в шеренгу других рабов. Именно рабов. Не военнопленных, не заключённых или заложников, а именно рабов. На земле 21 век, а тут всё, как было в каменном веке, так и осталось. За исключением современного оружия. Все боевики были вооружены автоматами, пистолетами, гранатами. Были у них даже ПЗРК.

Когда я присоединился к группе других рабов, нас погнали на плантацию собирать листья коки. Ни для кого не секрет, что именно кокаин главный источник дохода Южно-Американских наркокартелей. Нашего наркобарона звали Альфредо, прямо, как и его тёску Парагвайского диктатора Стресснера, при котором процветал геноцид индейцев, и до 1974 года практиковалась работорговля, центром которой являлся городишко Сан-Хуан. Там на невольничьем рынке можно было купить индейского мальчика от 20 долларов.

– Слышь, Руслан, – обратился ко мне мой испанский приятель, с которым я познакомился в самолёте, когда мы летели в этот, как мне казалось многообещающий отпуск.

– Чего тебе, Педро? – спросил я.

– Я тут разговор наших химиков слышал, из лаборатории. Так вот, оказывается ложная тревога.

– Ты это про что?

– Да, про вспышку бешенства. Это, какое-то коровье бешенство, какая-то губкообразная энцефалопатия. Короче фигня, мыши-вампиры её не передают, посему можешь спать спокойно.

– Я бы так не сказал. Ты слышал про болезнь Куку?

– Нет, а что это?

– А вот – это, то же самое, только заболевает ей человек, и летальность сто процентов! Впервые эта болезнь была обнаружена и описана у аборигенов Новой Гвинеи. Распространялась она в результате каннибализма, особенно при поедании человеческого мозга. Вызывают её прионы. Точнее преобразованные в прионовые белки. Прионы почти не подвержены денатурации, то есть не разлагаются даже при высокой температуре. Правда инкубационный период заболевания может длиться от нескольких лет до десятков лет.

– Значит, мясо этих коров нельзя есть, ни в каком виде?

– Да, ты всё правильно понял.

– Так нас тут стейками из говядины, кормить точно никто не собирается. Хорошо хоть, что кукурузные лепёшки раз в день дают. Кстати, о птичках, – продолжил Педро разговор на тему экзотических болезней, – а проказой мы, случайно, в этой богадельне не заразимся?

– Не думая, – ответил я. Слухи о заразности проказы сильно преувеличены. Раньше её не могли точно идентифицировать. И в лепрозории ссылали всех в подряд. Будь то сифилис, экзема, лишай, парша и так далее. Всех под одну гребёнку, на всякий случай. На самом деле проказой могли заразиться только люди с генетической предрасположенностью.

За разговорами мы и не заметили, как пришли на плантацию. У каждого работника за спиной была плетёная корзина для сбора листвы коки. По свистку охранника все разошлись по своим участкам. Набрав полную корзину листьев, собиратели возвращались на место стоянки и пересыпали содержимое в полиэтиленовые баулы, и шли собирать новую порцию.

Благо, что на экваторе темнеть начинает уже после 18 часов вечера, и поэтому рабочий день не мог длиться дольше этого времени. После работы все возвращались с собранным сырьём в лагерь, где каторжников ждал скромный ужин, состоящий из кукурузных лепёшек со сладкой патокой, тушёных банан или каши из бобов.

Мешки с кокой пересыпали в бочки с ацетоном, потом раствор процеживали, в лаборатории вытягивали с помощью эфира из него алкалоиды и затем при помощи реактивов и перегонки получали чистые кристаллы кокаина гидрохлорида. Чистота которых, доходила до 90 процентов. Там же их поковали в 200 граммовые пластиковые пакеты и отправляли на склад. Раз в неделю приплывал катер и забирал товар.

После ужина нас загнали по баракам. За моё хорошее поведение меня не стали сажать в карцер и отправили в общий барак, где я мог вдоволь пообщаться со своим товарищем.

– Говорят, завтра сам босс с аудитом приплывёт за товаром,– сказал мне Педро.

– Ну, хоть посмотрим на эту одиозную фигуры живьём, а то только одни мифы про него и слышно, – ответил я.

– Надеюсь, что никаких неприятных сюрпризов не будет, а то он, судя по слухам, ещё тот психопат.

Как обычно, по вечерам, вся испарённая за день со джунглей влага, к ночи собиралась в большие тучи и изливалась обратно тёплым дождём. Но дождь всё равно приносил свежесть и бодрость. Я никогда не думал, что буду так радоваться простому дождю. Дождь навеял мне какие-то детские воспоминание, точнее не сам дождь, а аромат промокшей листвы и зелени. Хоть запах и был совершенно чужд запаху моей Родины, но вызывал сильное эмоциональное воздействие. Наступившее лирическое настроение вызвало желание покурить, но сигарет не у кого не было. Ну, и ладно, пора спать, – и я погрузился в приятную после трудового дня дрёму.

Утром всех разбудили громкие вопли обезьян ревунов. Видимо, они заметили какую-то опасность и криками начали предупреждать друг друга.

– Поганые макаки! – спросонок заворчал Педро.

– Как думаешь, что их так встревожило? – спросил я, – может быть ягуар?

– Насрать! Тебе разве не всё равно? Дай мне лучше ещё немного поспать.

– Ладно, спи мой сладкий, – подражая гейской манере общения, прошептал я, и после чего сделал чмоки.

Утром, во время построения оказалось, что не хватает одного из узников. Тут я вспомнил вопли ревунов. Видимо это они его засекли, когда тот пробегал под деревьями, где они обосновались на ночь.

Бежать одному в джунгли, без снаряжения и оружия – это настоящее самоубийство. Видимо, у него была на то очень веская причина. Теоретически можно идти вдоль русла реки и выйти на какую-нибудь рыбацкую деревеньку, но это стоянка находилась довольно далеко от цивилизации, и проще было нарваться на каймана, анаконду или ягуара. Ну и смерти подобно нарваться на диких индейцев.

Охрана, ни теряя не минуты времени, сразу организовала преследование. Для этого они спустили с цепей, специально выведенных для этой цели собак, породы Фила Бразилейро. Мастифы тут же взяли след и охота началась. Шансов оторваться от погони у жертвы почти не было.

Наш отряд, не нарушая сложившегося расписания, отправился на сельхоз работы.

– Ну, что забьём, что беглец будет пойман? – предложил Педро.

– Я бы не стал на него ставить, – ответил я, и отказался участвовать в пари.

День прошёл рутинно, без всяких эксцессов. Никого даже не покусали муравьи или пчёлы. Никто не наступил на змею или паука птицееда. Все ждали, что вечером будет представление, которое с лихвой компенсирует этот день сурка.

Смутная тревога оправдалась. Когда наш маленький отряд вернулся в лагерь, то все могли увидеть пойманного беглеца. Он был полностью голый, и висел на прибитых к столбу руках.

К нашему лагерю вёл один из крупных притоков Параны, по нему вскоре и приплыл Альфредо, в окружении своих телохранителей. Одет он был весьма по пижонски. На нём был белого цвета костюм, чёрного цвета туфли, белая панама и солнцезащитные очки.

Пружинистой походкой спортивного человека, он спрыгнул на причал и вальяжно поздоровался с встречающим его управляющим плантации. Потом вышел на площадь и увидел пригвожденного беглеца.

– О! Кого я вижу? – с нескрываемой радостью произнёс босс наркоторговцев, – да это же сам Паблито. Мне говорили, что ты не захотел со мной повидаться, и моим собачкам пришлось полдня тебя вынюхивать по всяким колючим зарослям. Это правда?

Паблито ничего не ответил, а просто смотрел в пол.

– Ты, что не хочешь поговорить со своим старым другом? – спросил в очередной раз Альфредо. Может, тебе уже твой поганый язык отрезали?

Паблито продолжал молчать.

– Ладно, как хочешь. Ребята снимите его.

Охрана мигом, клещами вынули гвозди из кистей страдальца, и сняли того со столба.

– Тащите его за мной, – и босс вошёл в ворота виллы.

На миг у Паблито мелькнула надежда, что возможно босс его оставит в живых. Но она оказалась ложной, Альфредо предательство не прощал. Когда собака кусает кормящую её руку, то ей следует вырвать зубы. Паблито был помощником барона, и выполнял, весьма конфиденциальные поручения. Босс полностью ему доверял, ведь они через столько вместе прошли. И вот он решил, что его босс лох, и что он ему недостаточно платит. Долго не задумываясь, Паблито стал переводить на свой счёт весьма крупные проценты от сделок, то есть, воруя у босса, о чём вскоре и узнал Альфредо. Когда Паблито понял, что кольцо Анаконды уже обвило его тощую шею, он бросился в бега, но осведомители наркобарона быстро напали на его след и схватили. Его отправили на работы с остальными провинившимися на одну из плантаций, до скорой встречи с боссом. И вот, когда Паблито узнал, что Альфредо едет лично забирать товар, то решил бежать.

– А теперь живьём сдерите с него кожу, я её повешу в зале с прочими трофеями, – зло улыбаясь, отдал приказ садист, по имени Альфредо, садясь в кресло возле бассейна.

Профессиональным головорезам, какими являлась его стража, такие поручения видать были не в первой, и они за считанные минуты, под дикие стоны пытаемого, выполнили задание.

– А теперь сбросьте это мяса в бассейн с моими любимыми рыбками.

Ещё живое, трепещущееся тело охрана сбросила в водоём с голодными пираньями, которые со всех сторон накинулись на добычу и начали её терзать.

– Какой чудесный вечер! Не правда ли? – задал он риторический вопрос и закурил сигару.

Пока Паблито бился в конвульсиях, несколько капель его крови попали на белые, как снег, его штаны.

– Падла! – в сердцах воскликнул Альфредо, – от этой скотины одни убытки! Анхель, тащи сюда бутылку текилы! – крикнул он слуге.

Через пару минут бутылка текилы, рюмка и закуска в виде сыров, мясной нарезки, грибов и оливок были на столике.

– Отлично, Анхель! – поблагодарил он слугу, – а где эта сука Моника?

– Я уже тут, – раздался сзади него нежный голосок его любовницы.

Моника приплыла вместе с Альфредо на катере, и решила принять душ после длительной поездки и не смотреть кровавую сцену расправы с бывшим компаньоном своего любовника. На вид её было не больше двадцати лет. Она была высокая брюнетка модельной внешности с длиннющими густыми волосами, как конская грива, которыми она очень гордилась, и в тоже время боялась за них, так как раз, когда Альфредо был сильно пьян и беспричинно её приревновал к одному из охранников, и сказал, что снимет с неё скальп. Ну, если она ему с кем-то изменит.

– А что у нас тут есть нового, интересного? – произнёс наркобарон, после того, как уговорил полбутылки текилы?

– Есть тут у нас весьма интересный персонаж. Он не хотел говорить кто он такой и откуда. Мы уже хотели его расстрелять, а тут случайно выяснили, что он русский!

– Да, ну? – заинтересовался Альфредо, – живой русский, тут, у меня на фазенде?

– Да.

– Так, а какого хрена ты до сих пор молчал? – негодующе спросил босс, – веди его скорее сюда!

– Русский! – услышал я произнесённую с сильным акцентом свою национальность, – быстро выходи, тебя шеф ждёт.

– Руслан, всё будет хорошо, – подбодрил меня Педро.

Я, не предвидя ничего хорошего, не спеша вышел из камеры.

– Идём за мной! – скомандовал начальник лагеря, и быстро зашагал в сторону виллы своего босса.

Миновав арку обвитую виноградом, я очутился на площадке возле бассейна с окровавленной водой, у которого стоял небольшой столик со стеклянной столешницей и витыми ножками из дерева, за которым в кресле сидел уже немного подшофе мужчина лет пятидесяти в белом костюме. Рядом с ним стояла красивая молодая девушка.

– Как тебя звать? – сразу задал он вопрос.

– Руслан.

– Руслан, – обратился он ко мне, – ты, правда, русский?

– Да.

– Обалдеть! Да, моя киса? – спросил он видимо свою дочку, как мне сперва показалась. – Ну, и как ты сюда попал?

– Это длинная история.

– А ты, разве куда-то торопишься? Так, что давай, не томи, рассказывай.

«А какой смысл запираться»? – подумал я. «Никакой присяги я никому не давал, никакой военной тайны я тоже не знаю. Почему бы и не поговорить с этим возомнившим себя королём мира по душам»?

– А наводящие вопросы будут? – спросил я своего собеседника.

– Ок! Тебе нужен допрос? Ок! – начал было троить мафиози, но быстро собрался. – Итак: город рождения, семейное положение, звание, цель визита?

– Ну, не так быстро, – засмеялся я.

Альфредо налил рюмку текилы и протянул мне, – пей!

Я выпил стопарик, закусил виноградом, потом закурил предложенную мне сигару и начал рассказ.

После двух недельного пребывания в плену, истощения и обезвоживания у меня быстро наступило сильное опьянение, и развязался язык. Я начал рассказывать всё, как на исповеди. Просто изливал свою душу, по сути, первому встречному человеку.

Рассказывал, про своё детство, взросление, первую любовь, смерть родителей, как я разбогател и как пресытился жизнью, как завербовался в наёмники в частную военную компанию, как попал в Парагвай воевать с повстанцами, или не пойми с кем, ибо было всё равно, и как попал в плен к его людям.

Во время моего монолога слуга принёс ещё бутылку текилы, потом видимо ещё, ибо накатил какой-то приторно-липкий туман, и появилось чувство падения в пропасть…

Очнулся я, лёжа на мягкой перине. Сильно кружилась и болела голова, но похмелья не было. Ну, это и понятно, я был ещё сильно пьян. Похмелье обязательно наступит, но позже. Терзал вопрос, как я сюда попал, и вообще, чем вчера закончился разговор, ибо я ничего совершенно не помнил, после того, как закурил первую сигару.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.