Избранница

От авторов:

Выражаем огромную благодарность Наталии Расковой за помощь в редактировании этой и других наших книг. Спасибо за ценные советы, дельные замечания и взгляд со стороны.

Пролог

– И главный приз достается… – ведущий сделал традиционную паузу, нарочито медленно вытаскивая из конверта лист с именем, а потом под торжественную барабанную дробь еще немного потянул время, хитро улыбаясь. Камеры в этот момент показывали четырех номинантов, каждый из которых старался выглядеть как можно спокойнее, всем своим видом показывая, что уверен в победе или как минимум совершенно не интересуется ею. – Алексе Халдан за роман «Хладные»!

Полноватая блондинка чуть не подпрыгнула в своем кресле, ее фальшивое спокойствие как рукой сняло. Под триумфальный марш, грянувший со стороны оркестра, она поднялась и, стараясь не наступать на подол длинного, пышного, местами вызывающе прозрачного платья, поторопилась на сцену, лучезарно улыбаясь ярко-алыми губами и краснея даже сквозь толстый слой грима, который должен был сделать ее лицо мертвенно-бледным.

Ведущий вручил ей статуэтку, а из-за кулис, держа наготове букет цветов, к ним подошла длинноногая красавица, на фоне которой писательница сразу стала выглядеть немного нелепо. Алексе уступили место у микрофона, но она не сразу смогла справиться с эмоциями и заговорить, и даже когда ей это все же удалось, английские слова давались с трудом, поэтому ведущий был вынужден шепотом попросить ее говорить на родном языке, чтобы автоматические переводчики могли разбирать речь и делать синхронный перевод. Алекса смутилась, но все же перешла на румынский.

– Для меня большая честь стоять здесь сегодня, – повторила она. – Когда я начинала писать роман, я, конечно, надеялась на его признание, но даже не предполагала, что дело кончится экранизацией в трех частях и великолепным музыкальным альбомом по мотивам. Без всего этого, я полагаю, «Хладные» не стали бы так популярны. Должна признаться, я немного боялась, что вся политическая подоплека романа, главный герой которого становился во главе целого государства, не будет принята, потому что, несмотря на все усилия последних десятилетий, многие люди до сих пор с сомнением относятся к вампирам, к их готовности действовать на благо смертных. У меня таких сомнений нет и никогда не было, и я благодарна всем, кто разделил со мной мою убежденность. Тем, кто был вдохновлен любовной линией, я тоже благодарна, хотя она и выглядит более привычно… для романа.

Зал взорвался аплодисментами, оркестр снова заиграл, на этот раз что-то эпичное, в чем с трудом узнавалась подвергшаяся непривычной аранжировке главная музыкальная тема экранизации «Хладных», ставшая основой и музыкального альбома. Длинноногая красавица вручила Алексе букет, а ведущий жестом предложил ей вернуться на место. Камеры какое-то время провожали ее, но потом на экранах снова появилось улыбающееся лицо ведущего.

– Что ж, наш вечер подошел к концу. Главная премия имени Софии Мейер этого года за выдающийся вклад в литературу, искусство и взаимоотношения вампиров и людей нашла своего героя, и, казалось бы, больше нам сегодня сказать нечего. Однако я с самого начала вечера намекал вам на небольшой сюрприз, и теперь настало его время. – Он снова сделал паузу, испытывая терпение зрителей. Оркестр почти затих, негромко наигрывая только фоновую незатейливую мелодию. – Я хочу пригласить на эту сцену председателя организационного комитета нашей премии, главу российского клана вампиров Константина Шереметьева!

Зал снова зааплодировал, а оркестр заиграл что-то умеренно бодрое, пока на сцену, на которой по такому случаю уважительно притушили свет прожекторов, поднимался высокий худощавый мужчина. На вид ему было около сорока, хотя на самом деле он жил уже не одну сотню лет, темные волосы и черный костюм подчеркивали белизну его кожи, а та, в свою очередь, делала ярче губы. Конечно, они не были такими алыми, как у Алексы, которая пользовалась косметикой, но все же бросались в глаза гораздо сильнее, чем губы улыбающегося и хлопающего ведущего. Почему-то употребление в пищу человеческой крови придавало губам и радужной оболочке глаз вампиров красный оттенок. У столь древних, каким был Константин Шереметьев, их первоначальный цвет полностью терялся в красноватом отливе.

– Добрый вечер, благодарю за теплый прием, – едва слышно прошелестел он в микрофон на английском. Он мог говорить почти на всех европейских языках, но выбрал наиболее универсальный английский, поскольку его автоматические синхронисты воспринимали лучше всего. Аплодисменты и музыка мгновенно стихли. Вампиры не любили ни яркого света, ни громких звуков, об этом все знали. Темнота и тишина для них были наиболее естественной средой обитания. – У меня для вас совсем краткое объявление, поэтому я не займу много времени и скоро все вы сможете отправиться на вечеринку, которой обычно завершается наше с вами мероприятие.

Он замолчал, делая паузу, чтобы зал мог немного поулыбаться на камеры и еще раз тихонько поприветствовать его слова аплодисментами. Сам же Константин в этот момент словно думал, с чего начать свое объявление. Потом он медленно поднял руку, указывая на главного триумфатора вечера.

– Госпожа Халдан очень верно заметила: политическая линия ее романа нетипична и для многих неприемлема даже сейчас, после всех этих лет совместного существования вампиров и людей. Мы с пониманием относимся к вашему недоверию и готовы продолжать доказывать вам, что, имея необходимую инфраструктуру для обеспечения нас кровью без убийств, для нас стало гораздо проще помнить о том, что когда-то мы тоже были людьми, а потому ваши интересы для нас понятны и важны ничуть не меньше наших. Возможно, пройдет еще не одно десятилетие, прежде чем вы научитесь верить в это. Мы подождем, – он улыбнулся. – Время нас не пугает.

По залу прокатился ожидаемый смех. Константин дождался, пока шум стихнет, и только потом продолжил, все так же едва слышно шелестя в микрофон, заставляя аудиторию прислушиваться к своему голосу:

– Но дело в том, что даже привычная романтическая линия о любви одного из нас и одного из вас сегодня только сюжетное клише. Мы с вами живем рядом, но наши миры не пересекаются. Десятилетиями мы больше не обращаем смертных, но вы стараетесь держаться от нас подальше во всем, что касается повседневной жизни. Любви. Брака. Скоро все изменится. Мой молодой сын, Александр, очень одинок. Он был одним из последних обращенных и среди нашего вида найти себе пару уже не смог. Долгие годы это означало быть обреченным на одиночество вечно, но сегодня все меняется. Вампиры и люди готовы сделать друг другу навстречу еще один шаг. Мой сын желает выбрать себе жену из смертных. Он готов прожить с ней и ее короткую человеческую жизнь, но Союзный парламент предварительно одобрил нам разрешение обратить девушку по ее – и только ее – желанию.

Зал ахнул и притих. Эта новость выглядела шокирующей и возбуждающей одновременно. Она могла полностью изменить ставший уже привычным мир, в котором вампиры и люди жили бок о бок. Константин с улыбкой взирал на зал, явно довольный эффектом от своих слов.

– Чтобы найти своему сыну достойную спутницу жизни, я решил устроить конкурс, – продолжил он. – Все девушки, заинтересованные в браке с Алексом, смогут разместить свои анкеты на специальном сайте, его адрес вы сейчас видите на экранах. Среди них мы отберем претенденток, которые смогут приехать, познакомиться с ним лично и побороться за его сердце в соревновании. Вы сможете наблюдать за этим на платном канале, если купите подписку. Так мы надеемся найти достойнейшую. На этом у меня все. Спасибо за внимание.

Он попятился назад, отступая из круга тусклого света в тень и исчезая из поля зрения камер и зрителей. Когда через пару мгновений свет на сцене вспыхнул в полную силу, Константина уже не было. Зал вновь взорвался аплодисментами, оркестр громко заиграл. Всем нравилось наблюдать подобные фокусы. С безопасного расстояния.

Глава 1

Замок выплыл из предрассветного тумана так неожиданно и оказался таким огромным, что Виолетта ахнула от изумления. Только что за стеклом не было видно ничего, кроме укутанной мглой земли, над которой плавно летел их низколет, как вдруг прямо перед ними, всего в нескольких километрах впереди, выступила гора с венчающим ее вершину древним строением. Утреннюю дремоту как рукой сняло, и Виолетта прильнула к окну.

Последние несколько десятков километров их путь пролегал между холмами, заросшими низкими деревьями и кустарниками, на склонах которых изредка встречались небольшие поместья, а то и целые деревни, поля и усыпанные маками луга, но замок стоял обособленно. Гора, на которой он располагался, была очень высокой, отвесной с одной стороны. Те, кто несколько сотен лет назад строили замок, выбрали лучшее место. Сам он выглядел огромным: Виолетта насчитала шесть башен в четыре этажа, с десяток двухэтажных, а также множество коридоров, их соединявших. Было похоже, что замок много раз достраивался и перестраивался, сочетая в себе разные эпохи и направления. Одну из шести главных башен сейчас украшал флаг сине-зеленого цвета – семейные цвета клана Шереметьевых.

Низколет замедлил ход и сбросил высоту. Совсем чуть-чуть, но этого хватило для того, чтобы его начало швырять вверх-вниз как осенний листок на ветру. Низколеты появились в массовом доступе всего лет пять назад, использовались исключительно в холмистой местности, где нельзя было проехать на обычном автомобиле, и поэтому никто еще не придумал, как их стабилизировать при небольшом перепаде высот. Для их функционирования неглубоко под землей укладывались специальные магниты, такие же устанавливались и в самих машинах: три главных, автоматически настроенных на поддержание расстояния в десять метров, и несколько дополнительных, с которых при необходимости снималась защита, что позволяло увеличивать высоту. Магниты отталкивались друг от друга, позволяя низколету удерживаться в воздухе. Для приземления главные магниты постепенно закрывались защитой, и машина плавно садилась на землю.

Опытных пилотов, хорошо знавших дорогу и расположение магнитов под землей, а потому способных быстро включать и выключать дополнительные магниты, когда высота поверхности земли изменялась, чтобы держать низколет на одной высоте, в этой местности нашлось не так много. Большинство просто вели машины, уклоняясь от гор и утесов, не регулируя высоту, отчего их швыряло вверх и вниз как на аттракционе. Виолетте, точнее, ее отцу, удалось выбить для дочери лучшего пилота, который совершенно не говорил по-русски, зато большую часть пути пилотировал, как птица, а вот других девушек уже наверняка тошнило. Во всяком случае, те низколеты, которые Виолетта видела из окна своей машины, швыряло в разные стороны, едва только они влетели в эти горы.

Не в силах сдерживать восторг, Виолетта повернулась к своей спутнице, устроившейся в соседнем кресле и прикрывшей глаза в неглубоком сне, и непроизвольно поморщилась. Марта, как всегда, предпочла снова вошедшим несколько лет назад в моду платьям в пол и туфлям на шпильках удобные джинсы, кроссовки и кожаную куртку, привычно завязала длинные темные волосы в хвост на затылке и почти не накрасила лицо. Она, несомненно, будет выделяться из толпы и привлекать к себе и к Виолетте огромное внимание. Не то чтобы Виолетта его не любила, но все же предпочитала восторженные взгляды и завистливые вздохи, а не недоумение и откровенные смешки.

– Марта, ты посмотри, какая красота! – позвала она, решив, что займется вопросами внешнего вида позже, когда они доберутся до места.

Марта открыла глаза и посмотрела на приближающийся замок, но на ее лице не отразилось и трети того восторга, который демонстрировала Виолетта.

– Красиво, – лаконично констатировала она. – Хотя я не понимаю, почему они устраивают этот балаган у черта на куличках.

– Во-первых, это не балаган! – снова отворачиваясь к окну и даже немного привставая над сиденьем, чтобы лучше рассмотреть приближающийся замок и замковый двор, заявила Виолетта. Теперь уже стали видны и многочисленные камеры, которые будут транслировать как минимум всей прогрессивной части населения Земли предстоящий конкурс, и флаги конкурсанток, и самих девушек, уже успевших добраться до места. – А во-вторых, где у нас ты видела такую красоту? Это же настоящие горы и настоящий дворец!

– Это замок, – педантично поправила Марта, – а не дворец. И как еще я могу называть мероприятие, в котором взрослые разумные люди собираются соревноваться друг с другом за право умереть в расцвете лет?

– Не умереть, а обрести вечную жизнь, – снова возразила Виолетта, а затем обернулась к своей спутнице, глядя на нее с легким недоумением во взгляде небесно-голубых глаз. – Неужели тебе никогда не хотелось?

– Стать вампиром? – Марта в свою очередь удивленно уставилась на нее. – Ни в коем случае. И честно говоря, я не представляю, что такого завораживающего ваше поколение находит в перспективе стать невестой кровожадного живого трупа.

Виолетта мгновенно вспыхнула, и по ее лицу было заметно, что она готовилась сказать Марте какую-нибудь колкость о разнице поколений и их приоритетов, но в этот момент низколет мягко качнулся, приземлившись во дворе замка среди десятка таких же машин. Водитель обернулся к девушкам и что-то сказал на непонятном Виолетте языке. Она как всегда забыла надеть автоматический переводчик.

– Ненавижу постоянно носить наушник: выглядит уродливо и жутко мешает, – чуть капризно заметила Виолетта, быстро поправляя густые каштановые волосы, которые немного растрепались в дороге.

Она выбросила наружу ножки в идеально сшитых сиреневых туфельках, ожидая, когда кто-нибудь подаст ей руку, но добровольцев не оказалось: все были заняты своими делами. На вновь прибывшую конкурсантку обратил внимание только один журналист с камерой, но и он был увлечен в основном съемкой. Судя по наклону камеры – съемкой Виолеттиных идеальных коленок, показавшихся из-под платья.

– Ужасные манеры! – проворчала она, вылезая из машины самостоятельно.

Марта закатила глаза, подавляя улыбку. Нашарив рукой ножны с коротким мечом, она тоже вылезла из низколета и огляделась по сторонам.

Несмотря на опасения Виолетты, никто не обратил внимания на ее внешний вид, что было вполне естественно: на обслуживающий персонал, охранников и даже личных телохранителей всем всегда было наплевать. Их одежда и макияж никого не интересовали. Темные очки, кобура с пистолетом, выпирающая под курткой, ножны, болтающиеся на поясе, и почти военная выправка моментально выдавали в Марте телохранителя.

Убедившись, что ничто не предвещает опасности (а иначе в самом начале дневного времени и быть не могло), Марта заняла свое обычное место: рядом с Виолеттой, чуть позади нее. Достаточно близко, чтобы в нужный момент оттолкнуть, прикрыть собой или направить в нужную сторону, но при этом так, чтобы не мешать телекамерам снимать, а внезапно подскочившей ведущей – брать быстрое интервью.

– Так, вы у нас кто? – деловито осведомилась она, глядя в список на планшете.

Виолетта взглянула на высокую, одетую в немного мешковатую одежду, явно скрывающую недостатки фигуры, журналистку и едва сдержалась, чтобы не сделать ей замечание по поводу того, что сначала неплохо бы поздороваться, представиться самой и представить свое издание, но вовремя прикусила язык. Не стоило грубить прессе, – так всегда учил ее отец, неизменный любимчик всех журналистов и в особенности журналисток.

– Виолетта Ремешева, – улыбнувшись, представилась она, краем глаза следя за тем, как двое мужчин вытаскивают из низколета ее многочисленные чемоданы.

Журналистка потыкала пальцем в экран, а потом поднесла к лицу Виолетты микрофон и сделала знак мужчине с камерой, стоявшему за ее спиной.

– Значит, смотришь туда, улыбаешься, говоришь сюда и в двух словах рассказываешь: кто ты, откуда и зачем сюда приехала. Сможешь сделать это интересно, попадешь в нарезку, которая пойдет в сегодняшний анонс. Готова?

Виолетта так и не успела решить, нужна ли ей подобная реклама, или же она относится к той категории конкурсанток, которые в представлении и пиаре не нуждаются, а потому терпеть невоспитанность журналистки не обязана, как рядом с ней послышался до зубного скрежета знакомый голосок:

– Летти, детка, уже раздаешь интервью? Не забудь упомянуть, сколько денег заплатил твой папочка за то, чтобы выбить тебе участие в этом конкурсе. Впрочем, – голосок прервался тяжелым вздохом, – по твоей одежде и так видно, что на это ушли все ваши семейные сбережения.

Виолетта заскрипела зубами и обернулась. Рядом с только что приземлившимся низколетом стояла высокая стройная блондинка, одетая в ярко-алое платье из последней коллекции знаменитого модельера, которое доходило ей примерно до середины голени, оставляя открытыми стильные черные сапожки на невероятно тонкой шпильке. Длинные волосы блондинки волной спадали ниже пояса, делая ее похожей на средневековую принцессу, а широко распахнутые зеленые глаза придавали сходство с колдуньей.

– Аврора… – прошипела Виолетта, не сумев справиться с лицом.

Аврора была ее заклятой подружкой, с которой они разругались несколько лет назад, когда ее отец сильно подставил отца Виолетты, а сама подруга отбила у нее кавалера.

Марта с интересом наблюдала за происходящим, умудряясь при этом выглядеть отстраненной и скучающей, как и подобало хорошему телохранителю. Аврору Клементьеву она тоже прекрасно знала, поскольку еще застала те времена, когда девчонки ходили под ручку и радушно целовались при встрече. Впрочем, она еще тогда считала ее заносчивой стервой, хотя ей и было на тот момент всего пятнадцать.

Отец Виолетты нанял Марту, когда его дочери исполнилось четырнадцать лет. Видимо, он очень впечатлился скандалом, произошедшим незадолго до этого, когда тринадцатилетнюю подопечную обнаружили в постели ее тридцатилетнего телохранителя. Кто кого соблазнил – был большой вопрос, но господин Ремешев решил не рисковать и нашел для дочки телохранителя-женщину.

– Так, девушка, сосредоточьтесь, – велела журналистка Виолетте. – У нас времени в обрез. Через два часа это уже пойдет в эфир. А вы, – она повернулась к Авроре, – приготовьтесь, будете следующей.

– Вот еще! Не хватало где-то быть второй, – фыркнула Аврора, вскинув голову, отчего волна светлых волос взметнулась вверх, заставив завороженно замереть половину мужчин, сновавших по двору, и быстро зашагала в сторону замка. За ней на расстоянии трех шагов последовали двое высоких мрачных мужчин, выполнявших те же функции, что и Марта, а также трое носильщиков, тащивших за собой объемные чемоданы.

Виолетта снова повернулась к журналистке, нацепив на лицо свою самую милую улыбку, и принялась говорить заранее заготовленную речь, в конце которой пожелала всем конкурсанткам удачи.

– Сойдет? – поинтересовалась она, закончив.

– Вполне, – кивнула журналистка, что-то помечая в планшете. – Проходите, там всех в зале собирают на приветственный бокал шампанского.

На этом журналистка потеряла к Виолетте всякий интерес, снова ткнула в экран планшета и заговорила с кем-то по видео-чату:

– Забранский, перехватите там борзую блондинку в красном, которая к вам идет, напомните ей правила участия и намекните, что если она хотела быть первой, ей стоило притащить сюда свою задницу два часа назад…

Больше Марта ничего не услышала, поскольку голос журналистки, удалившейся вслед за Авророй, потонул в общем шуме.

– Да, Детка, тут с вас всех спесь поотряхнут, – с ухмылкой констатировала она, подталкивая подопечную ко входу в замок. «Деткой» она начала ее звать с первых же дней работы, и со временем это превратилось во что-то вроде клички.

– А с некоторых и не помешает! – отозвалась Виолетта, шагая по усыпанной мелким щебнем дорожке.

– Не передумала еще? – поинтересовалась Марта, идя рядом с ней. – Еще не поздно сесть в низколет и вернуться обратно.

Если бы Марта могла что-то решать, она бы сюда Виолетту ни за что не пустила, но господин Ремешев, по всей видимости, считал, что известность, добытая участием в реалити-шоу, пойдет дочке на пользу. Марта отказывалась верить, что он на полном серьезе готов выдать дочь замуж за вампира, тем более он всегда относился к той немногочисленной категории людей, которые все еще не доверяли им.

– Конечно, нет, ты что? – Виолетта даже остановилась, чтобы посмотреть на своего телохранителя, а затем озорно улыбнулась, как будто они были лучшими подружками: такое отношение к Марте она проявляла крайне редко. – Ты Алекса Шереметьева видела? – Она мечтательно закатила глаза.

– Видела: бледный, болезненный и с неутолимым голодом во взгляде, – фыркнула Марта, явно покривив душой. На самом деле молодой во всех смыслах вампир, из-за матримониальных намерений которого все и закрутилось, выглядел очень даже симпатично. Как минимум в глазах девятнадцатилетней девчонки. – Короче, нормальный такой Дракула. Только почему-то в Чехии, а не в Румынии, хотя вообще вместе с кланом обычно живет в Питере.

– А при чем тут Румыния? – не поняла Виолетта.

Марта сокрушенно покачала головой, пробормотав что-то о поколении, которое уже совсем не знает классику.

Оказавшись в зале, где собирали конкурсанток и их сопровождающих, Марта мысленно признала, что место для затеянного события выбрано идеально. Поскольку глава клана решил устроить из банальных смотрин многодневное шоу, трансляция которого наверняка позволит ему заработать «лишнюю копеечку» на оплату самого свадебного торжества, ему требовалась красивая картинка, создающая нужный настрой. Однако продолжительность мероприятия накладывала и еще одно требование, помимо атмосферности: удобство. В замке предстояло разместить полтора десятка избалованных девчонок и их разношерстные свиты: охранников, стилистов, персональных тренеров, косметологов и визажистов, парикмахеров, личных помощников. Рядом с некоторыми претендентками толпились группы человек на тридцать. И всем им надо было где-то жить, что-то есть, как-то мыться и справлять естественные потребности. И это не считая журналистской братии. Возможно, во всей Румынии не нашлось ни одного замка, который отвечал бы всем потребностям. Этот же явно давно использовался в качестве тематического отеля, а потому сочетал в себе современный комфорт со средневековой романтикой.

Неизвестный Марте Забранский, к которому взывала так и оставшаяся безымянной журналистка, с поставленной перед ним задачей справился довольно быстро: когда они с Виолеттой проходили через холл, Аврора уже послушно улыбалась в камеру и рассказывала о себе.

Их снова отметили в каком-то списке, заставив просканировать QR-код, после чего на смартфоне Марты появилось специальное приложение со всеми техническими подробностями предстоящего мероприятия: распорядком, правилами, командой, которая работала со стороны организаторов. Виолетта, конечно, не стала утруждать себя изучением этого приложения, у нее были задачи поважнее: восхищаться шикарной обстановкой и при этом следить за позами и выражением лица, чтобы постоянно мелькающие вспышки фотографов не застали ее в невыгодном ракурсе.

Кто-то из персонала пояснил им, куда надо будет пройти Виолетте, когда начнется церемония приветствия. Всем сопровождающим следовало остаться позади, в «массовке», а претендентки выходили на передний план. Потом словно из-под земли появился официант с подносом, на котором в изящных высоких бокалах пузырилось прохладное шампанское. Марте казалось не очень правильным поить девятнадцатилетних дурех алкоголем с утра пораньше, но за годы работы она поняла, что девочек в таком обществе начинают приучать к просекко на воскресных бранчах в загородных клубах лет с двенадцати. Возможно, именно поэтому некоторые из них потом оказываются в тринадцать в постели своих охранников.

– Не налегай только, – все же посоветовала она Виолетте, когда та взяла бокал в руки. Сама Марта, естественно, пить не стала: на работе она себе такого не позволяла.

– Это же всего лишь шампанское! – мгновенно возмутилась Виолетта, однако тут же улыбнулась и чуть повернулась в сторону Марты, склонив голову набок: ее как раз фотографировал один из журналистов.

– Потом не жалуйся на отечное лицо на фотографиях, – поддела ее Марта, точно зная, чем можно напугать подопечную.

Как она и предполагала, Виолетта тут же убрала ото рта бокал.

– Я же немного, ничего не будет, – не слишком уверенно возразила она.

– Летти! – тут же послышался сзади девичий голосок, привлекший к себе внимание как минимум нескольких журналистов.

Виолетта обернулась и тут же была заключена в объятия еще одной конкурсантки: невысокой брюнетки в ярко-желтом платье, выгодно оттенявшим цвет ее волос, но придававшим некоторую болезненную синеву коже.