Смотрящая в окно

Пролог

10 марта 2017 года, 20.17

г. Шелково

– Аппарат абонента выключен или находится…

Дослушивать Вика не стала, тихо чертыхнулась и сбросила вызов, добавив мысленно пару «ласковых» в адрес непутевого братца, который обещал приехать домой на выходные сразу после занятий, да так и исчез с концами. Хоть бы позвонил, что ли, или сообщение кинул, если передумал, загуляв с однокурсниками, или вдруг сорвался куда-нибудь на фотосессию для своего блога. Он начал вести его не так давно, но быстро увлекся, что происходило довольно часто, и порой не мог устоять перед соблазном, забывая обо всех договоренностях на свете.

Вика, наверное, особо не переживала бы из-за того, что младший брат не явился вовремя, если бы не два обстоятельства. Во-первых, ей требовалось срочно установить Фотошоп с «таблеткой»[1], чего она сама делать не умела и даже толком не знала, где его брать. Этим всегда занимался Вадим. Во-вторых, в Шелково уже который месяц происходили весьма странные события, из-за которых весь город буквально стоял на ушах.

Все началось с убийства какой-то проститутки в усадьбе Грибово. Когда все стали говорить о том, что ее убил призрак утопленницы, Вика, конечно, не поверила. Появившаяся чуть позже версия с недовольным дилером, снабжавшим ее наркотой, звучала куда убедительнее.

Но буквально через месяц случилась эта история с кладбищенским Смотрителем, и Вика уже не смогла от нее так просто отмахнуться, потому что лично знала девчонку, за смерть которой призрачный чувак мстил: та жила буквально через пару домов от ее собственного дома. Они даже когда-то дружили, поскольку были почти одного возраста. И хотя потом выяснилось, что это реальный работник кладбища – обычный человек – прикидывался призраком, определенные сомнения у Вики остались.

Они усилились, когда закрутилась сначала третья история, с куклами-убийцами из заброшенного детского лагеря, а потом четвертая и пятая… В городе одни заговорили про маньяка, другие – про пробуждение монстров из разных страшных баек.

В феврале маньяка вроде как поймали, но по Шелково продолжали ползти упорные слухи, что все не так просто и полиция лишь успокаивает население. Наиболее популярная версия звучала так: сумасшедший не просто убивал людей, а делал ритуальные жертвоприношения, чтобы призвать древние злые силы, и ему это благополучно удалось, поэтому ни одно заброшенное место, пользующееся дурной славой, теперь не может считаться безопасным.

Проблема состояла в том, что Вадим снимал как раз такие места: разрушенные, заброшенные, связанные с чьей-то смертью или с другими трагедиями. В общем, всякий мистический мрачняк. Собственно, поэтому Вика так много знала об этих жутких событиях, произошедших в их городе: брат прошел и сделал фотосессии во всех засветившихся в серии убийств местах, что серьезно подняло посещаемость его блога.

Теперь, когда маньяка вроде как «закрыли», обретенная популярность оказалась под угрозой, что Вадима крайне тревожило. Вика подозревала, что он уже некоторое время ищет новый объект для съемки, который достойно впишется в начатую убийцей серию. И если брату удалось найти подходящее место, кто знает, не словил ли он приключений на ту самую часть тела, в которой у него шило. Мало ли какую еще городскую страшилку пробудил к жизни чокнутый маньяк?

Впрочем, вероятность того, что Вадим просто загулял, была ничуть не меньше, поэтому Вика старалась не накручивать себя раньше времени, дозваниваясь брату. Подходя к калитке своего участка, она быстро набрала сообщение: «Совесть имей! Ты приедешь или нет? Где ты вообще?» и убрала телефон в задний карман джинсов.

Дом встретил ее тишиной и темнотой, а это означало, что родители тоже еще не вернулись. Скорее всего, после работы отправились закупаться едой, чтобы не тратить на это время в выходные. Может быть, мама даже решила приготовить что-нибудь особенное в честь приезда Вадима: тот не особо баловал их визитами с тех пор, как поселился в общаге при университете.

При других обстоятельствах Вика обязательно дождалась бы «особого» ужина, но, во-первых, сегодня она толком не успела пообедать, а во-вторых, вид темного пустого дома ее всегда заметно нервировал. Она сама не знала почему, ведь прожила в нем всю свою жизнь, и насколько помнила, с ней никогда ничего плохого здесь не случалось. Но оставаться в доме одна, особенно в темное время суток, она все равно иррационально не любила. И нервничала, да. А когда Вика нервничала, она всегда с удвоенной силой хотела есть. Поскольку происходило это не только из-за пребывания в пустом темном доме, до модельных параметров ей было далековато. Но этот факт как раз совершенно ее не огорчал.

Поэтому, едва войдя в дом, она сразу отправилась в кухню, даже руки предпочла помыть там, чтобы не тратить время на поход в ванную комнату. И через секунду уже припала к холодильнику, в котором, невзирая на конец рабочей недели, все еще было чем поживиться.

Наделав себе тарелку бутербродов из остатков всего, что удалось найти, Вика слишком поздно сообразила, что ко всему этому великолепию так и просится чашка сладкого чая. Она щелкнула выключателем электрического чайника, только после этого вспомнив, что надо бы проверить наличие воды в нем. Тот, конечно, по закону подлости оказался пуст, и пришлось его наполнить.

Пока вода грелась, Вика вцепилась зубами в один из бутербродов, поскольку ждать было совершенно невыносимо. И именно тогда ей показалось, что в окно за ее спиной кто-то постучал. Она обернулась, прислушиваясь и присматриваясь, но сквозь тюль ничего не было видно.

«Наверняка показалось», – попыталась убедить себя Вика.

Ведь никто просто не мог стучать в это окно! Чужой к дому не подойдет: калитка закрыта. А у своих есть ключи. Да и не проще ли позвонить в звонок у калитки или по телефону, если что-то стряслось с ключами?

Ее и раньше тревожили разного рода странные звуки в доме, еще в детстве. Может быть, оттуда и растут ноги ее страха перед пустым домом: в тишине каждый скрип и стон старого дерева звучит отчетливее, заставляя верить в постороннее присутствие. Или даже – в потустороннее.

Но с тех пор, как дом серьезно обновили, практически полностью перестроив, он почти перестал стонать и скрипеть. К тому же чайник уже довольно громко шумел, заглушая любые случайные звуки, но даже сквозь этот шум Вика снова отчетливо услышала стук в окно и с трудом проглотила кусок бутерброда.

Вика отложила бутерброд, подошла к окну, отвела тюль в сторону, чтобы выглянуть на улицу, и тихо чертыхнулась, поскольку все равно ничего не увидела, кроме собственного отражения. В кухне ярко горел верхний свет, а за окном было довольно темно: фонари вдоль их улицы как всегда работали через один, и даже свежевыпавший снег не делал их свет ярче.

Чайник звонко щелкнул, выключаясь, а заодно заставив Вику вздрогнуть от неожиданности. Забыв на время про чай, она погасила верхний свет и снова выглянула на улицу. Теперь двор стало лучше видно, но за окном никого не оказалось. Для верности Вика посмотрела в другое окно, со стороны которого никаких подозрительных звуков не доносилось, но и за ним никого не обнаружила.

«Должно быть, птица», – решила Вика, снова зажигая верхний свет и занимаясь наконец чаем. Эта мысль хоть и объяснила произошедшее, но не успокоила: ей смутно помнилось, что стучащаяся в окно птица – это к беде.

Все это, безусловно, усилило и без того давно разыгравшийся аппетит, поэтому, подхватив тарелку с бутербродами и огромную кружку сладкого чая, Вика торопливо направилась в гостиную: чтобы больше не дергаться из-за странных звуков, следовало срочно включить телевизор и погромче!

В гостиной, конечно, было темно, а свободной руки, чтобы включить верхний свет, у Вики не осталось, но она решила, что он ей не нужен: освещения из кухни вполне хватало, чтобы ни обо что не споткнуться. К тому же окна гостиной выходили на другую сторону дома, в них светили другие фонари, которые работали очень даже хорошо. А телевизор она всегда предпочитала смотреть без света.

Еду Вика поставила на журнальный столик перед диваном и уже собиралась потянуться за пультом, валяющимся практически посередине центральной подушки, когда ей показалось, что краем глаза она увидела в окне чей-то силуэт.

Он мелькнул буквально на мгновения, словно кто-то просто прошел мимо, загородив собой свет фонаря. Но стоило Вике выпрямиться и повернуться, как видение исчезло. И только неприятный холодок в груди остался. Вика снова выглянула на улицу, убеждаясь, что за окном никого нет. Дабы больше не смущать себя, она опустила рулонные шторы: сквозь них точно никто не сможет заглянуть в дом.

Вика уже снова потянулась за пультом, когда пиликнул смартфон, оповещая ее о входящем сообщении. И заодно напоминая, что она оставила его на кухне. Уверенная, что это Вадим наконец отозвался, Вика побежала к нему почти вприпрыжку.

Однако на экране смартфона обнаружилось только уведомление от почтового ящика об очередном письме из какой-то рекламной рассылки, какие сыпались время от времени. Вика торопливо открыла чат с братом, надеясь, что просто пропустила сообщение от него, и тут же разочарованно вздохнула: ее собственное сообщение до сих пор висело как недоставленное. Может, у него телефон разрядился? Или он его вообще посеял? Это было бы не в первый раз.

Уткнувшись в экран смартфона (раз уж взяла в руки, отчего бы не проверить обновления в парочке соцсетей?), Вика побрела обратно в гостиную, собираясь наконец добраться до бутербродов, но стоило переступить порог, как ее спина снова покрылась колючими щекотными мурашками, и она едва не выронила смартфон – так сильно вздрогнула.

На этот раз силуэт человека за окном был виден очень отчетливо. Некто – по очертаниям скорее девушка – стоял прямо у стекла, чуть ли не уткнувшись в него носом. В спину незнакомке светил фонарь, а рулонные шторы исключали возможность для нее что-нибудь разглядеть в комнате, но она все равно не отлипала от стекла, прижалась к нему ладоням, странно изогнув корпус.

Откуда она могла взяться? Что ей нужно? Почему она смотрит в окно, а не звонит в дверь, раз уж пришла? Именно этот последний вопрос заставлял сердце покрываться коркой льда, а Вику – испуганно пятиться назад.

Разве человек с хорошими намерениями будет так странно себя вести? И кто там еще вместе с этой странной девицей? Как она вообще попала на участок?

«Неужели я все-таки забыла запереть калитку?» – в панике подумала Вика. Впрочем, она отчетливо помнила, как закрыла замок, и от этого становилось еще страшней. Ведь это означало, что кто-то или вскрыл замок, или перемахнул через немаленький забор. А такое уж точно не делают с добрыми намерениями.

Стараясь не шуметь – хотя ее присутствие в доме и так было очевидно, – Вика метнулась к лестнице и в считанные секунды оказалась на втором этаже, в своей комнате. Почему-то здесь она чувствовала себя в большей безопасности, хотя дверь не запиралась. Зато тут уж точно никто не сможет пялиться на нее через окно!

Навалившись всем весом своего тела на закрытую дверь, Вика прислушалась. В доме было абсолютно тихо, как и должно быть. Она даже порадовалась, что не успела включить телевизор: невнятное бормотание на первом этаже ее сейчас до обморока довело бы! А так сердце потихоньку успокаивалось, дыхание становилось ровнее. Через несколько секунд Вика и сама уже не понимала, чего так испугалась. Ну подумаешь, кто-то вокруг дома ходит! Не зайдет ведь.

Если только окно не разобьет и не влезет…

Она мотнула головой, прогоняя неприятный образ. Скорее бы родители вернулись! Втроем всяко не так страшно.

Вспомнив, что все еще сжимает в руках смартфон, Вика провела пальцем по экрану, собираясь набрать номер мамы. Может быть, они уже совсем рядом? Чтобы не разговаривать, уткнувшись лбом в дверь, но при этом все же подпирать ее, Вика развернулась и привалилась к полотну спиной, поднося смартфон к уху. И тогда аппарат все же выскользнул из ее ослабевших пальцев.

Из-за окна на нее смотрела девушка, прильнув вплотную к стеклу. Лица ее не было видно, но Вика обратила внимание на прямые волосы, свободно падающие на плечи, тонкие руки и отсутствие верхней одежды: на девушке был только не то облегающий свитер, не то водолазка и джинсы. Сначала она просто смотрела, словно никак не могла разобрать, есть в темной комнате кто-то или нет, а потом постучала кулачком в стекло.

Вот только находиться за окном второго этажа обычный человек не мог: там не было ни балкона, ни даже просто крошечного выступа! Если девушка смотрела в это окно, она определенно парила в воздухе.

У Вики вырвался не то сдавленный крик, не то слишком громкий стон. Она не запомнила, как распахнула дверь и едва не кубарем скатилась по лестнице вниз, собираясь то ли выскочить из дома, то ли просто спрятаться в ванной, в которой хотя бы можно запереться.

Она уже добралась до последней ступеньки, когда входная дверь вдруг распахнулась ей навстречу, впуская кого-то в дом. Вот теперь Вика не выдержала и заорала, по-детски закрыв лицо руками.

– Вик, ты чего? – мамин голос вывел ее из ступора, позволив наконец отвести руки от лица.

Перед ней в ярко освещенной прихожей в окружении набитых до отказа пакетов стояли родители, недоуменно глядя на нее.

– Там… там кто-то есть, – заикаясь и чувствуя подступающие к горлу рыдания, объяснила Вика. – Во дворе… ходит вокруг… в окна стучит… смотрит и…

Она подняла взгляд к потолку, но в последний момент заставила себя замолчать, так и не произнеся слово «летает».

Родители переглянулись.

– Да вроде нет там никого, – пожал плечами отец, которому явно не хотелось возвращаться на улицу.

– А ты проверь, – отрезала мама.

Но во двор они вышли вместе, а Вика так и осталась сидеть на ступеньках лестницы, сама точно не зная, когда коленки подвели и подогнулись. С минуту все было тихо, а потом на крыльце снова послышался топот ног.

– Да нет там никого, тебе показалось, наверное, – сообщила мама, когда они с отцом снова вошли и заперли за собой дверь. – Или этот кто-то уже ушел.

– Да нет, не было никого, – уверенно возразил отец. – Следов же нет нигде, снег свежий. Так что никто под нашими окнами не ходил, не переживай.

Вика закусила губу, стараясь сдержать непрошенные слезы. Конечно, та девушка, смотрящая в ее окно, не ходила. Она летала… Только как об этом скажешь?

– А что Вадим? – встревоженно спросила мама. – Еще не приехал?

Вика покачала головой, внезапно отчетливо осознав, что брат не приедет. Никогда.

Глава 1

11 марта 2017 года, 13.05

Огромные часы, стоящие в углу комнаты, тикали так громко, что в любой другой ситуации монотонный звук, от которого никуда не деться, мог бы раздражать, но Юлю он успокаивал. Точно так же тикали часы, висящие в гостиной у бабушки с дедушкой, поэтому привычный звук помогал помнить о том, что кем бы ни были родители Влада и в каком бы огромном шикарном доме они ни жили, они все равно оставались обычными людьми. Довольно приятными – этого Юля, которая была знакома с ними не так давно, никак не могла отрицать. По крайней мере, оба предыдущих раза, что она сюда приезжала, ее встречали очень хорошо, хотя второй визит пришелся на тяжелый для семьи момент: это произошло после того, как по обвинению в нескольких убийствах был арестован зять Влада – Олег.

После ареста мужа сестра Влада Кристина на время переехала в родительский дом. Юля так до конца и не поняла, чье это было решение: то ли их отец рассудил, что дочери лучше быть с семьей и на виду, то ли сама Кристина не могла больше оставаться одна в квартире, где три года прожила с маньяком-убийцей. Так или иначе, а не прошло и недели с ареста, как Влад приехал навестить сестру уже сюда.

Юля не хотела ехать. Она считала свое присутствие в доме Федоровых в такой момент крайне неуместным. Если задуматься, то само ее знакомство с этой семьей было совершенно невозможным, а уж причастность к их делам – немыслимой.

Родившаяся и выросшая в подмосковном Шелково Юля не относилась даже к среднему классу, а Федоровы были настоящими богачами. Семейный бизнес, начинавшийся с какого-то производства – она никогда не вникала в детали, – за годы превратился в огромный холдинг, которым руководили отец Влада и его старший брат Артем. Когда-то и Влад работал в семейном бизнесе, пока не попал в аварию и не потерял зрение.

Впрочем, теперь выяснилось, что не было никакой аварии. Просто Влад оказался не в том месте не в то время, чудом избежав куда более ужасной участи. Но три с лишним года он думал, что уснул за рулем, съехал с шоссе и врезался в дерево, что радикально изменило его жизнь. Эти изменения в конце концов и привели его в Шелково, в соседнюю с Юлей квартиру как раз тогда, когда сама Юля увязла в пугающей и по-настоящему опасной истории. Так и начались их отношения, которые никогда не случились бы без той трагедии. Даже если бы однажды их пути случайно пересеклись, Влад никогда не обратил бы внимания на нее, а она и близко не подошла бы к нему.

Но все случилось так, как случилось. Толком не осознавая, с кем связывается, Юля влюбилась в своего нового слепого соседа, который был на тринадцать лет ее старше. И Влад, как казалось, влюбился в нее.

Но все это началось так недавно! С родителями Влада Юля едва успела познакомиться, Олега и вовсе видела всего один раз в жизни, а с Кристиной они хоть и успели пообщаться, пока та жила у Влада в Шелково, такими уж близкими подругами не стали. В общем, если бы Влад не позвал ее с собой, а поехал один, Юля не только не огорчилась бы, но и посчитала бы это вполне естественным и разумным: дело все-таки семейное. При чем здесь она?

Но он позвал, дав ей понять, что считает частью своей семьи, и Юля не смогла отказаться. Ни в первую неделю после ареста Олега, ни в этот раз. Но именно сегодня она на долгих десять минут оказалась в гостиной старших Федоровых одна: Влад уединился с отцом в кабинете последнего, а его мачеха пошла за Кристиной, да так пока и не вернулась. Все эти десять минут Юля прислушивалась к тиканью часов, потому что оно успокаивало и позволяло отвлечься от мыслей о том, что ей здесь не место.

«Интересно, я когда-нибудь смогу привыкнуть к этому дому и почувствовать себя здесь своей?», – мысленно задалась она вопросом как раз тогда, когда за распахнутой настежь дверью послышались шаги и знакомый мужской голос:

– …И правильно делает! Не хватало еще, чтобы он начал во всем сознаваться. Пусть молчит. Это дело полиции: доказывать его виновность…

На этих словах Артем Федоров вошел в гостиную, заметил Юлю и на мгновение замер, словно не ожидал ее тут увидеть. Но через секунду стало понятно, что ее присутствие его ничуть не смутило, и он спокойно закончил в трубку:

– А ваша задача: искать косяки в их работе и стараться, чтобы собранные доказательства не дошли до суда. Даже если процент оправдательных приговоров у нас не так велик, мой зять должен в него попасть. Ясно?

Если на том конце и успели что-то ответить, то Артем все равно не собирался это слушать: настолько стремительно он сбросил звонок, продолжая сверлить Юлю взглядом, от которого у той сердце порывалось то выскочить из груди, то вовсе остановиться.

Юля не то чтобы боялась этого мужчину, скорее, он заставлял ее нервничать. Они с Владом были похожи, несмотря на разницу в возрасте не то в семь, не то в восемь лет – Артему было уже слегка за сорок. Похожи настолько, что, впервые увидев Артема, Юля сочла его знакомым. Оба высокие, хорошо сложенные, с приятными чертами лица и серыми глазами. Отличался только цвет волос: у Влада они были значительно светлее, чем у брата, хотя Юля не назвала бы его блондином, а Артема – брюнетом.

Было у них что-то общее и в характере: оба умели добиваться своего. Только Влад казался Юле гораздо мягче и спокойнее. Даже в первые дни знакомства, еще толком его не зная, она чувствовала себя в обществе Влада достаточно комфортно. А вот Артем подавлял с первых минут. Впрочем, это не помешало ей однажды ответить ему довольно резко. С тех пор они ни разу не виделись и не разговаривали.

До этого момента.

– Вот мы и встретились снова, – улыбнулся Артем.

Довольно приветливо улыбнулся, как могло показаться сначала, но у Юли в животе неприятно похолодело, стоило встретиться с ним взглядом. Отчаянно захотелось вскочить с места и убежать прочь. Уж лучше посидеть где-нибудь с Игорем – где он там обычно их ждет? – или дождаться Влада на улице, хоть там и довольно прохладно, чем остаться наедине с его братом в теплой уютной гостиной.

Но Юля, конечно, не двинулась с места, только настороженно выпрямилась и тихо поздоровалась.

– Не ожидал сегодня увидеть здесь тебя, – заметил Артем, располагаясь в одном из кресел, стоявших напротив дивана, на котором сидела Юля. Это похоронило надежду на то, что он, не обнаружив в гостиной никого из родных, отправится на их поиски. Его, очевидно, вполне устраивала компания Юли. – Какими судьбами?

– Мы приехали к Кристине, – отозвалась Юля в момент охрипшим голосом. Пришлось откашляться, чтобы следующая фраза прозвучала увереннее: – Чтобы поддержать после всего случившегося.

Артем удивленно приподнял брови, словно не понимал, о чем идет речь, поэтому Юля растерянно уточнила:

– Ну… с ее мужем…

– А, Олежка, – фыркнул Артем, презрительно скривив губы. – Было бы из-за чего переживать. Я ей сразу говорил, что это плохой выбор. Но она не послушала. Впрочем, я сам виноват: не особо сильно настаивал, чтобы она получше подумала, прежде чем выходить за него замуж. Теперь приходится разгребать.

– Вы пытаетесь вытащить его из тюрьмы? – уточнила Юля, в глубине души надеясь, что неправильно поняла услышанный обрывок разговора.

– Пытаюсь снять с него обвинения, – поправил Артем. – Полностью.

– Этого нельзя делать! – порывисто возразила Юля, на мгновение пугаясь. Артем относился к той категории людей, которые всегда добиваются своего. Поэтому освободить маньяка-убийцу ему было вполне по силам. Насколько она знала, Влад разговаривал с отцом на эту тему, просил того не помогать Олегу. Неужели он ничего не объяснил брату? – Так вы сестре не поможете! Этот человек – убийца. Серийный. Он должен сидеть в тюрьме, иначе он может навредить другим людям.

На лице Артема не дрогнул ни один мускул. Серые глаза взирали на нее с абсолютным спокойствием и крайним равнодушием, словно ни одно ее слово не тронуло собеседника.

– Я не пытаюсь помочь сестре, – отрезал Артем. – Она сама виновата в том, что не умеет выбирать мужчин. Вечно ее тянет на сирых и убогих. В детстве такой же была: все норовила бездомных щенков и котят осчастливить. Я уже помог ей, когда облагородил мужа, дал ему приличную должность. Впрочем, вынужден признать, что он ей достаточно быстро стал соответствовать и вообще старался изо всех сил. Но сейчас мне нет дела до ее детских страданий по поводу того, что она жила с убийцей.

– Тогда зачем вы пытаетесь его освободить?

– Чтобы уберечь репутацию холдинга, разумеется, – пояснил Артем таким тоном, словно это был самый идиотский вопрос из всех, что он когда-либо слышал. – Мне важно не столько освобождение, сколько полное снятие обвинений или оправдание. Топ-менеджер «Вектора» не может быть серийным убийцей.

– Но он убийца! – с нажимом напомнила Юля.

– Откуда ты знаешь? – парировал Артем. – Видела лично, как он кого-нибудь убил?

– Нет, но…

– Человек невиновен, пока его вина не доказана в суде. Слышала про такое?

Юля только растерянно моргнула, не веря собственным ушам. О чем этот человек вообще говорит?

– Влад видел его! В той гостинице, где убили людей! И в его машине нашли окровавленный топор! И запах его парфюма остался на месте убийства!

– Ну, парфюм такой продается в магазинах – его может купить любой. И мало ли, что он делал три года назад в той гостинице. Влад ведь тоже был там, правильно? И он не помнит, чтобы видел, как Олег убивает, он просто столкнулся с ним на этаже, насколько я понимаю. Что касается топора… – Артем задумался, но в конце концов лишь пожал плечами и легким тоном заявил: – Адвокаты что-нибудь придумают, не зря же я им плачу такие деньги.

– Что вы делаете? – теперь Юля смотрела на него с ужасом. – Зачем? Этот человек едва не убил вашего брата. Дважды! Если вы его «отмажете», он ведь продолжит убивать…

– Вот уж чего я ему точно не позволю, – фыркнул Артем. – Понимаешь, мне проще заплатить нужным людям, чтобы они прикопали его в лесу, чем позволить системе объявить его убийцей. Как минимум, сейчас, когда его имя прочно связано с моей компанией. И с именем моей сестры, если уж на то пошло. Сначала развод, увольнение и забвение.