Рецепты сладкой мести

– Мертвую? Но наша-то жива.

– Да какая разница! Светка. Мертвяк.

Калининградка приложила к щеке миниатюрную ладошку с тонкими пальчиками, изумленно покачала головой, и под ее заинтересованным взглядом Ольга Павловна поведала, как было дело.

Слушательница ей попалась – загляденье. Павловна даже коньячку накапала в рюмашки за помин души усопших в Москве и Калининграде.

– Ой, – прослушав, выдохнула Люся, – ну прям Москва-Москва у вас… Рассказываешь, Оленька, так, что никаких сериалов не нужно.

– Умею, – важно согласилась Павловна. – Да и событий у нас – пруд пруди.

– И все в твоем подъезде?!

– Угу. Светку схоронить не успели – в Ларискиной квартире, в шестидесятой, вора задержали.

– Ой! Наркоман, поди. Или пьяница? У нас таких тоже…

– Да какой наркоман! – перебивая, возмутилась Ольга Павловна. – Ларискину квартиру разве ж обычный наркоман вскроет? Там – ЗАМКИ. И охранная сигнализация. А вора я видела, молодой мужик.

– Скажи еще красивый, – хихикнула калининградка.

– Ну, врать не буду, лица не разглядела. Он мордой вниз в прихожей лежал, когда я мимо по площадке проходила. Нас тогда полицейские на первом этаже задержали и не пропускали, пока ворюгу не схватили. Но на наркомана он точно не похож, не тощий, а такой… нормальный. Еще по капельке?

– А давай! – весело согласилась Люся. – Давай за полицейских. У меня сосед в полиции служит, так я, можно сказать, сплю спокойно.

Рука Павловны, сжимающая плоскую коньячную бутылочку, зависла над пустой рюмкой гостьи.

– Ну ты подумай… У нас ведь тоже полицейский есть! Правда, в соседнем подъезде. Но зато он к Веронике ходит.

– К той самой, вашей?

– Ну. С женой развелся и к Нике, говорят, похаживать стал.

– Скажи, пожалуйста, – покачивая головой, протянула гостья. – Как все похоже… Как будто из Калининграда и не уезжала. А ваш полицейский какой? – прыснула совершенно по-девчачьи. – Тоже лысый и пузатый?

– Не-е-е, Люся. Наш Максимка – видный. Красотун! По нему тут все девчата сохли…

Тополев позвонил через три дня после первой встречи.

Игнат взглянул на осветившееся табло очередного копеечного телефона, лежащего на журнальном столике, и неожиданно понял, что ему дьявольски не хочется брать его в руки. Он очень ждал этого звонка, прикидывал, планировал, готовился… Но когда на табло высветился номер Тополева, внезапно захотел послать все к дьяволу. Выбежать на улицу, затеряться во дворах, среди бомжей, среди строителей украинцев-молдаван-таджиков, нырнуть в канализацию…

– Да, Костя, слушаю.

– Здорово, Кот. Свободен?

– Разумеется. Куда подъехать?

– Выходи на улицу, тачка уже у подъезда.

Почему-то демонстрация – я знаю, где ты, я всегда рядом, мне только руку протянуть – подействовала отрезвляюще и благотворно. Кот даже вспомнил юность золотую. Когда-то он неплохо боксировал, так вот к поединку со слабым соперником он подходил на полном расслабоне, зато встреча с чемпионом заставляла мобилизовать ресурсы, о которых и не подозревал.

Встряхнув плечами, Котов шагнул в прихожую, быстро оделся. Достал с антресоли завернутый в полиэтилен футляр с «сильфидой» и, укладывая его во внутренний карман куртки, погляделся в зеркало.

Инженер средней руки. Не работяга, но и не офисный планктон. Одежда не дешевая, но и не шибко дорогая, без понтов. За исключением ботинок, на обуви и перчатках вор никогда не экономил. И гладко брился. Уравновешенного «инженера» всегда любили женщины, тянущиеся к стабильности и семейному покою. Порой на высокого сероглазого мужика с интеллигентными чертами прыгали и резвые красотки, почуявшие за внешней мягкостью не сталь, а более дорогие металлы. Но таких уже сам Котов не выносил, предпочитал прыжкам беседу.

– Погнали наши городских, – отворачиваясь от зеркала, буркнул вор и… вздрогнул. Замер на секунду перед дверью.

Это выражение он подцепил от Вероники, когда та решила ему погадать.

И получается, что думал он о ней. Заставлял себя отодвигаться, но Ника все равно вращалась на подкорке его сознания.

Нехорошо это, не нужно. Пускай с девчонкой разбирается контора. Ему пустая тревога способна неожиданно выставить подножку.

Котов одернул куртку, сцепил зубы и перешагнул порог.

…Возле подъезда его дожидался знакомый джип с давешним шофером. Кот кивком с ним поздоровался, нырнул на переднее пассажирское сиденье, и автомобиль неторопливой парадной скоростью выехал на проспект.

Помчались. Соблюдая правила.

Котов в дороге молчал. Водитель в собеседники тоже не навязывался; в салоне негромко бубнило «Comedy Radio», шофер порою хрюкал – посмеивался типа.

Минут через двадцать автомобиль въехал в истинно старомосковский переулок, кривоватый, с односторонним движением, и за джипом тут же, из двора, вырвался фургон «Доставка мебели»… который намертво заклинил движение.

Респект, толково получилось. Игнат неплохо знал этот район. Даже учитывая, что наружка работает на нескольких машинах, сложно представить, как ребята исхитрятся опять «упасть на хвост».

Джип, попетляв еще полчасика, завернул на парковку небольшого ресторана, и водитель, наклонившись вбок, показал Игнату пальцем на служебную дверь заведения:

– Тебе туда.

Сегодня Тополев таки поджидал Кота в отдельном кабинете. Обстановка, правда, ничуть не располагала к застолью, хотя коньяк и сырная тарелка все же стояли на низком столике. В помещении слегка ощущался запах кальяна. Федорович сидел барином, разложив руки по невысоким спинкам дивана, заложенного подушечками с вышитым восточным орнаментом.

У окна замер Марат со знакомым прибором в руках.

Топляк, молчком взирая на Игната, изобразил движением плеча: чего поделать, Кот, такие правила. Марат обвел гостя прибором, не обнаружив на нем подслушивающих устройств, повернулся к хозяину:

– Все чисто, Федорович, – и уже Игнату:

– Здравствуй, Кот. Как сам?

– В порядке. Вашими молитвами.

– Нашими молитвами, Котик, – усмехнулся Тополев, – ты скоро станешь очень-очень богатым человеком. – Но когда вор достал из кармана бархатный футляр, поморщился и отмахнулся: – Оставь пока. Поговорим. Садись.

Не выказывая удивления, Котов вернул коробочку в карман куртки, повесил ее на рогатую вешалку в углу. Обошел стол и приземлился напротив Тополева на диване, имевшем форму буквы «П».

Марат по сигналу шефа налил в два фужера коньяку и тут же вышел.

– Есть разговор, Кот, – нагибаясь к столу за фужером, произнес Топляк. – Точнее, предложение. От которого можно отказаться…

Явная незаконченность фразы и многозначительный взгляд Тополева подразумевали «…но не советую».

– Слушаю внимательно, – сказал Игнат и отхлебнул недурственного коньячку.

– Рад. – Константин сел полубоком, покрутил бокал, гоняя по его стенкам золотисто-коричневую жидкость. Полюбовался ее густой маслянистостью. – Есть у меня друг, Кот, – перевел взгляд на визави и усмехнулся над собственной формулировкой: кто-то сможет поверить, что у Константина Федоровича Тополева есть друг? Поправился: – Приятель. Очень давний. И этот друг, – решительно все-таки подчеркнул Топляк, – обратился ко мне за помощью, проблемы навалились. И одна из них – с единственной дочкой. Кондитером. Догоняешь?

Котов промолчал. Топляк размеренно продолжил:

– Дочка эта держит кофейню-кондитерскую в Подмосковье. В городе, где они сейчас живут. Отношения с папой у нее – сложные. Камень преткновения – ее бойфренд. И вот папа сделал уже мне предложение, от которого я очень не хочу отказываться. Мне, Котик, надо сделать так, чтобы дочь моего друга забыла о существовании своего бойскаута…

– А ты адресом, Костя, не ошибся? – не скрывая недовольства, перебил Котов. – Я не помогаю людям забыть о близких.

Тополев дернул уголком губ.

– Решил, что я тебя на мокруху подписываю, да? Чудак. Если бы все было так просто, я б с тобой сейчас не разговаривал! Разобрался бы с ее бойфрендом давным-давно и без твоей помощи! Но нет, Кот, задача в том, чтобы сделать все элегантно. Мой друг уже пытался сам решить проблему, но его умная дочурка вычислила папку и так раскипятилась, что папка подарил ей целый кондитерский цех, а она с ним до сих пор толком и не разговаривает. А дочка, хочу заметить, единственная. Горячо любимая.

Котов надул щеки, задрал вверх брови и шумно выдохнул. Ситуация, на его взгляд, оборачивалась чистейшим фарсом.

Догадавшийся о его мыслях Топляк лишь крякнул:

– Да знаю я, как это выглядит! – Досадливо взмахнул рукой. – Девочка мальчонку завела, а папка против… Ромео и Джульетта, мать твою. Но сделать, Котик, нужно. Потому как цена большая.

– Хочешь со мной поделиться?

– Да нет, Кот. Цена не денежная. Но рассказать подробности могу только в одном случае – если ты согласишься вписаться.

– А если я не соглашусь?

Топляк сразу не ответил. Мрачно разглядывая Котова, он выбросил:

– А куда ты, на фиг, денешься? С подводной лодки…

Кот обдумал угрозу. Прикинул варианты.

Если бы не договор с конторой, то можно было бы попробовать свалить отсюда, съехать с непонятной темы. Заставить его Тополев не может, никакой точной информации он пока не выдал – все в обтекаемой форме, без привязок, без имен-фамилий-адресов. Какой-то старый друг, строптивая девчонка… Какое Косте дело до ее шалостей?! Пусть даже ее папка трижды его друг.

Тут дело в чем-то архиважном. Топляк отказывается брать алмаз (!), три дня мурыжил, наверняка Веронику и Ковалева все это время пробивал, старался…

Чего такого предложил ему друг, раз по-акульи жадный Костя отказывается выкупать желанную «сильфиду»? И вымотал все нервы.

Да, интригующая тема. Так вписываться или нет?

А ну их всех! Чтобы не связываться с Тополевым дальше, лучше за убийство по неосторожности присесть. 109-я статья УК РФ. Там много не дадут.

Ан нет. Разобидевшись, контора забудет про секреты и привлечет уже по полной, добавив еще и статью за кражу бриллианта… А на зоне вора-неудачника будет ждать теплый прием и чистейшая жесть.

Представив, что сделает с ним Костя Федорович, когда узнает, что за кражу «Поцелуя сильфиды» Котова взяли, но он на голубом глазу предлагал ему выкупить засвеченную вещь…

Ох! Здесь лучше не сосредотачиваться. Хотя куда от этих мыслей…

В размышления Игната воткнулся голос Тополева:

– Я помогу тебе решиться, Кот. Если ты согласишься, я увеличу гонорар за камень до шести.

– Не понял. За то, чтобы какая-то девочка рассталась с мальчиком, ты готов еще миллион евро отвалить? – с оттенком недоверчивости уточнил вор.

Тополев фыркнул:

– До шашней девочки мне – до звезды. Меня интересует предложение ее папаши. А тут, Кот, мне нужны вы оба – ты и твоя кулинарша. Оба, повторяю.

Вор взял со столика фужер, выцедил коньяк до капли. Подумал и хрипло, сморщившись, сказал:

– Ну хорошо. Валяй. Куда я, действительно, с подводной лодки…

– Давно бы так. Не то уговариваю тебя, как гимназистку на соитие.

Тополев сел прямо, свесил сомкнутые руки между высоко задравшихся коленей – диванчик заведения в восточном стиле был низковат, – заговорил по существу:

– С Яковом Борисовичем Чудовым я познакомился в конце девяностых. И Яша, Кот, – кудесник. Оправдывает свою фамилию на двести пятьдесят процентов. Когда заводы-фабрики еще по беспределу отжимали, он, один из первых, начал внедрять у нас серое рейдерство. Такие схемы и лазейки находил… – Тополев аппетитно причмокнул. – Вах! Директор утром приходит на предприятие, а он уже там – никто. И все документы у рейдеров грамотно оформлены. Причем знаешь, что интересно. Яшу не столько конечный результат интересовал, сколько сам процесс. Он говорил, это – как грибы собирать или рыбу ловить: выбрал точный момент, подсек – и вытащил щуку. Или долго-долго топал по лесу и, наконец, нашел! Вот-т такущий боровик…

Тополев, видимо обрадованный согласием Котова, говорил цветисто, артистично. Но впрочем, если вспомнить о его восточном воспитании, то все звучало в принятой манере его предков по материнской линии. Прорывалась в Топляке цветистость. Как, впрочем, и упоминаемое хлебосольное радушие.

– А в две тысячи шестом, Кот, все закончилось. – Тополев помрачнел, поиграл желваками на скулах. – Машину Яши обстреляли, он уцелел, но погибли его жена и водитель… Короче, Яков остался с девятилетней дочкой на руках, потом долго не мог решиться заново жениться… Сейчас Дарье двадцать четыре. Пару лет назад у нее появилась мачеха, почти ровесница… Все сложно, Кот.

– Все обычно, Костя, – не согласился вор.

– К сложностям я только подхожу. После гибели первой жены Яша решил посвятить себя дочери и, как его ни уговаривали, отошел от дел. Поселился в подмосковном городке, естественно, стал там фигурой. Не сразу, постепенно, но уверенно, – масштаб ума не позволил, понимаешь ли, совсем затихариться. А городок тот, Кот, был к тому времени уже поделен, Якову пришлось локтями поработать. И вот с сыном его главного городского конкурента Дашка-то как раз и связалась.

– Вражда такая непримиримая, что ради дочери о ней забыть нельзя?

– Была попытка, – кивнул Тополев. – Но там папашка… азербайджанец, рынки и поставки с юга держит, тоже с выбором сына не согласен. Вроде как у этого Руслана уже какая-то невеста из своих есть… Но я о другом: Яков с эти азером из-за романа детей схлестнулся еще хуже, вдребезги.

– Глупость какая-то. Средневековье.

Тополев вздохнул согласно и, изображая кавказский акцент, надувая губы, спесиво выговорил:

– «Ты чего, Вася, на моего сына баллон катишь, а? Ты кто такой? Мне твоя дочка задаром не нужна…» – Приподнял руку и пренебрежительно побрызгал пальцами. – «Давай, давай, гуляй отсюда».

– Ясно. Но все еще не по сути дела.

– Подхожу. С середины девяностых Яков собирал рабочее досье на всех своих клиентов. Я думаю, что для страховки, но Яшка побожился, что мечтает книгу написать. Учебник, блин! «Как развести лоха» или «Как лоху остаться с бабками»! Короче, он оставил всю документацию со своими пометками в загашнике, до поры до времени ее не трогал, выжидал, пока по тем делам срок давности истечет. Сам понимаешь, темы там серьезные, даже если поменять фамилии в учебнике на «некто» и «господина N», лучше все равно поостеречься – судебными исками завалят…

– Не веришь Чудову? – перебил Игнат.

– Самое смешное, верю, Кот! Офигел, конечно, когда услышал про его книжную мечту и про архив. Но все-таки поверил. Яша же азартный… был. Пока не скис в своем Подмосковье.

– Так и повод был. Серьезный.

– Согласен. Дочка для него – главное. И вот если я помогу ему решить пару проблем, он передаст мне документы на урода, который у меня, – Топляк внезапно и зло чиркнул себе ребром ладони по горлу, – во где! – Закашлялся и захрипел. – С землей сровняю с-с-суку!

Ух ты. Коту, конечно, доводилось видеть взбешенного Тополева, но чтобы так, завестись с пол-оборота и полстола слюной забрызгать… Давненько не бывало.

Константин Федорович успокоился так же внезапно, как и вскипятился. Обтер нижнюю часть лица ладонью и, еще в сердцах, продолжил по-командирски:

– Значит так. Слушай сюда, Кот. Чтобы получить то, что пообещал Яша, мне нужно решить разом две проблемы. Во-первых, с женихом. В городе у меня уже работает человек, но там все оказалось гораздо сложнее, чем мы предполагали. Яков уже пытался разлучить Дашку с Русланом, но только все испортил, осложнил. Даша всегда-то была закрытой девочкой, сейчас вообще никого к себе не подпускает. Но, – Тополев задрал вверх указательный палец, – у нее есть фишка, можно сказать, сдвиг по фазе. Получив диплом экономиста, она взбрыкнула и завела себе кондитерскую. Догоняешь? Понял, зачем мне твоя Вероника?

Тополев перегнулся в поясе, поставил локти на низкий столик и сосредоточил ледяной взор на собеседнике.

Котов насмешливо хмыкнул. Картинно почесал в загривке.

– Ну хорошо. Предположим, что с Вероникой мне все ясно: тебе потребовался засланный казачок в ее кондитерской. Но вот я-то зачем тебе, а, Костя? Ты мог сам попробовать договориться с Никой…

Топляк произвел жест согнутой рукой, с которым обычно восклицают «Бинго!».

– Молодец, Кот! Если бы ты не задал этот вопрос, я бы начал в тебе сомневаться. Подумал – хватку потерял. Сам догадаешься? Или подсказать?

– Не нужно. Ты нацелился на все досье Чудова.

– Так, так, – весело кивнул Тополев. – Продолжай.

– Ты надеешься, что я вскрою для тебя какой-то сейф… который прежде еще и разыщу. И принесу досье в зубах… – На этих словах Котов сделался очень серьезным. – Цена вопроса, Костя, поменялась.

– Согласен. Семь… Нет! Восемь. Кот, восемь миллионов, если ты мне принесешь весь чудовский архив.

– А ты там тоже есть? Поэтому так хочешь его получить?

– Да нет, Кот. Вот хочешь – верь, хочешь – нет, но я, Кот, единственный из всех, с кем Яша работал, но кого он никак не подозревает в гибели жены. В день ее гибели Яша должен был приехать на предприятие, которое готовилось стать моим. Без него, Игнат, я мог попасть на фантастические бабки и был совершенно не заинтересован в его отсутствии и даже задержке. Можешь поверить, когда завод все-таки перешел ко мне, его бывших владельцев мне было совсем не жалко. Земля пухом им не стала, паршивые были людишки… А теперь вопрос, Кот. Как думаешь, где или у кого могут храниться документы Чудова?

Игнат повел плечом.

– В банковской ячейке. У нотариуса, вместе с завещанием. У адвоката.

– Мимо. Яша сам себе адвокат. И я его тебе немного описал – рыбак-грибник, процесс важнее.

– Тогда не понимаю.

– А этого никто не понимает. Кроме меня. В день, когда его жена погибла, Яша мне позвонил и сообщил, что не приедет. Я, сам понимаешь, стал горячо настаивать, и он мне ответил… Сначала, правда, по матушке послал, но суть не в этом. Он мне сказал, что давно подготовился к каждому повороту в деле. Он с самого начала расписал все-все и теперь отдал это руководство своему помощнику. Но когда я все-таки засомневался, он проорал: «По моей записке с задачей даже ребенок справится!» Ну и еще раз по матушке приложил. Но суть снова не в этом, суть в том, что Яша, Кот, забыл, что это говорил. Тогда ему ни до чего было, жена на руках умирала. А уже сейчас, когда он ко мне приехал, я завел разговор о его заметках «все-все», но он, кажется, даже не понял, о чем я, собственно. Слова «с этим справится даже ребенок» он, Кот, забыл.

– То есть ты думаешь… архив у Дарьи?

– Нет, это навряд ли. Слишком опасно. Но своим коллегам Яков не доверяет, это точно. Скорее всего, он подготовил для наследницы подробное руководство к действию, и, если после его смерти – естественной или не очень – на нее кто-то наедет, Дашка сумеет защититься…

– А срок давности? – перебил Котов. – Дела, как понимаю, из девяностых тянутся.

– А репутация, Кот? С этими документами от делового человека мокрое место останется! Тряпочкой с пола можно будет собирать.

– У нас весь крупный бизнес можно с пола собирать, – чуть слышно буркнул Котов.

– Согласен. Но нервотрепка никому не нужна. Тем более если человек с западниками работает. Репутация, Кот, годами нарабатывается, а потерять ее можно, – Тополев щелкнул пальцами, – как нефига делать.

Константин Федорович самодовольно откинулся назад, широко раскинул по невысокой спинке дивана руки.

– А что там «во-вторых»? – напомнил Котов.

– Перехожу к основному блюду, – ухмыльнулся Федорович и тут же посерьезнел, выпрямился. – За день до приезда Яши ко мне его помощник проверил Дашкин рабочий кабинет и нашел там скрытую камеру. Кто-то начал следить за его дочкой, Кот. Яша ее кабинет нечасто проверяет, но раз в месяц – обязательно.

– О как. Камеру его помощник на отпечатки пробил?

– Нет, не успел. Вначале он позвонил Якову Борисовичу и доложил. Спросил, что делать: изъять камеру или ситуацию можно использовать для дезинформации? Но Яша очканул и приказал изъять и отвезти на экспертизу, снять ДНК и эти самые отпечатки пальцев… Но вот когда его человек вернулся в Дашкин кабинет, камеры там уже не было. Жучок убрали буквально за какие-то минуты! И получается, в кафе работает кто-то из ближайшего окружения Дарьи. Причем работает нагло, дерзко. Помощник выяснил по стационарным камерам наблюдения кондитерской, что посетитель не успевал проскользнуть до кабинета. И получается, что камеру поставил кто-то из своих, тех, кто свободно шастает возле кабинета хозяйки – официантка, повар, охранник… И тут уже, сам понимаешь, Яша занервничал всерьез.

Котов, выдвинув подбородок и вытянув нижнюю губу, кивнул. Дела, как оказалось, оборачивались хуже некуда. Если Топляк не преувеличил, а сказал, как есть, то архив Якова Борисовича – чудовищная бомба. В умелых руках так даже ядерная. Если использовать эту бомбу ограниченно, то можно долго собирать ошметки от каждого бизнесмена-джентльмена в отдельности. Если устроить массовый сброс в СМИ или в Интернет… рванет так, что биржи пошатнутся. Готовый к колебаниям определенных акций человек озолотится.

Н-да… Восемь миллионов за такую операцию, можно сказать, семечки. Тем более что «сильфида», пусть даже краденая, стоит гораздо больше. Костя, хват, почти задаром такую махинацию провернет… что свидетели ему не нужны.

«Я – покойник, – вяло подумал Игнат. – Свидетелей в таких делах не оставляют».

А что начнется в конторе, когда рекрут-Котов принесет в клюве эдакую весть?

Н-да, попадос со всех сторон. Контора будет бдеть об интересах государства, чьи биржи всколыхнутся…

«Бедная Вероника, – почему-то соскользнул с высокого Игнат. – Пока ее особенно не трогают, не принуждают… как только я известие доставлю… вцепятся в горло и руки выкрутят. Заставят проявить лояльность к Топляку».

– О чем задумался? – спросил Константин.

– О разном. О суетном и о смерти.

– Эка тебя понесло. Не надо, Котик, помирать. Ты мне еще нужен.

– А после?

– В смысле? – Топляк изобразил непонимание.

– Ну-у-у… Я не могу быть уверен, что ты не используешь меня втемную, причем поставив на передний план. Я появлюсь в том городе, а ты через пару дней попросту ликвидируешь Чудова, чтобы его девочка метнулась к кубышке и привела меня к архиву, так? Но если я вляпаюсь… это уже мои проблемы, ты – в стороне.

– Обидел, – с горечью сказал Топляк.

– Костя, у тебя в том городе уже работает человек. Что он готовит – расставание девочки с бойфрендом или снайперскую лежку?

Тополев фыркнул и неожиданно расхохотался. Причем так искренне, что Игнат поверил: он только что сморозил чушь.

Давясь смехом, Костя крикнул:

– Эй!

Дверь кабинета распахнулась, и в проеме возник Марат. Веселый Тополев несколько раз махнул ладонью, изображая жест «давай, давай сюда». Но бывший борец почему-то закрыл дверь с той стороны.

Продолжая басисто похохатывать, Константин сказал:

– Сейчас, Кот, я познакомлю тебя со своим «снайпером». Ох, насмешил, ей-богу, молодец…

У Котова появилось смутное ощущение, что его снова развели. Непонятно как, незнамо на чем, но Тополев опять вел свою партию первой скрипкой. Игнат только ноты перед ним переворачивал.

Дверь снова распахнулась и пропустила в кабинет невысокую элегантную шатенку неопределенного возраста, в отличном костюме расцветки «гусиная лапка» и лакированных шнурованных ботиночках, которые с одинаковым восторгом могут носить и продвинутые бабушки, и их внучки. Элегантная мадам быстро что-то пережевывала и старалась проглотить.

До Котова дотянулся аромат ее изысканных духов…

Тополев, встречая даму, встал с дивана.

– Клара Геннадиевна, звезда моя. Всем ли довольна?

– Пахлава, Костенька, изумительная! Попроси, пожалуйста, принести мне еще кофе.

– Обязательно. Марат! – Отправив помощника к официанту, Федорович широко повел рукой. – Позволь, душа моя, представить тебе Игната. Я тебе о нем рассказывал.

– Как же, как же…

– Игнат, перед тобой бесподобная Клара Геннадиевна, – понизил голос до доверительного шепота, – поверь мне, Кот, если бы тетя Клара умела еще и сейфы вскрывать, ты бы мне в жизни не понадобился.

Мадам, которой можно было дать и шестьдесят лет, и сорок пять, кокетливо заслонила глаза крохотной расправленной ладошкой.

На Котова все более накатывало ощущение, что перед ним, единственным здесь зрителем, разыгрывают спектакль. Дуэт из Федоровича и тети Клары давно сыгран, из-под расправленных пальцев жеманничающей Клары на Котова нацелен цепкий взгляд.

Занятная особа.

Тетя Клара мило попросила «племянника» переставить стул от стены к столу – на низкий диван мудро не уселась, – приземлилась напротив двух мужчин и сразу превратилась из кокетливой девчонки в осанистую бизнесвумен. С хорошим стилем, острым носиком, отличным клатчем на коленках.

Очень интригующая особа. Она мгновенно уловила шутливое настроение Кости, подстроилась и отыграла пас. Непростые роли шаловливой барышни и гендиректора ей удались одинаково. Если добавить в воображении к ее небольшому росту сантиметров десять каблука, то фиг представишь, насколько ее амплуа расширится.