Плачу любые деньги

Часть первая

МОНСТРЫ СЕМЬИ ПОКУПАЮТ?

– Плачу любые деньги.

Мизансцена из Ветхого Завета – змей-искуситель морочит голову Адаму с Евой (в антураже современного офиса). Недавно Дуся купила для релакса и украшения раскидистую лиану монстеру. Миронов сидел в кресле на фоне райски пышного куста, ассоциацию со змеем, скорее всего, вызвали не только обольстительные речи и куст, но и пятнисто поблескивающая полоска галстука, туфли из кожи питона.

Глубоко упрятанные под надбровные дуги темные глаза Саши-Мирона пронзали далеко не библейскую парочку детективов – ощутимо трусившую Евдокию Землероеву и бравого отставного полицейского Олега Паршина. Поза и взгляд посетителя демонстрировали: отказ, господа, не будет принят.

– Наше расписание определено на два ближайших месяца, – стараясь быть слегка равнодушным и незначительно учтивым, проговорил Олег. – Мы получили задаток, уже взяли на себя обязательства…

– Я должен повторить? – приподнимая бровь, перебил Миронов. И, вроде бы как делая одолжение тугодумам, проговорил членораздельно: – Мне. Нужна. Евдокия.

Под кожей Паршина на скулах заходили желваки. Господь свидетель, бывший капитан полиции старался быть корректным с бывшим (если они все же уходят в отставку) криминальным авторитетом Сашей-Мироном. Он выслушал предложение нынешнего бизнесмена, закончившееся соблазнительным посулом. Не перебивал. Не уточнял. Не намекал: куда ты, Саша, девочку собрался впутать?! Хотел съехать с темы вежливо, по-тихому.

Не получилось.

Поскольку не на того нарвался.

Александр Миронов не принимал отказов.

Или действительно приперло.

Существенно струхнувшая Евдокия секунд десять наблюдала, как мужики играют взглядами и желваками на скулах.

Предполагая сделать брейк, Дуся тихонечко сказала «кхм». За дверью офиса остались громадные охранники Мирона, ежели Олег не выдержит и они с клиентом сойдутся врукопашную… Монстеру жалко. Поломают битюги новенькое деревце.

Ну и Паршину достанется, что немаловажно. Он только недавно зубы ремонтировал.

Миронов медленно отвел взгляд от капитана, тягуче, выжидательно взглянул на кхыкающую Дусю…

У той, что называется, в зобу дыханье сперло. И язык превратился в дольку подзавявшей докторской колбасы. По правде говоря, Евдокия напрочь забыла отчество Миронова, а тот, входя, не представился – все знают, кто пришел. Обращаться же по имени к подобным дяденькам…

– Я рад, что мы пришли к согласию, – самоуверенно проговорил авторитет, истолковав молчание Евдокии как знак доброй воли. Неловко, левой рукой нашарил в кармане визитку и положил ее на письменный стол, ближе к скромно молчаливой Дусе.

Паршин на визитку даже не взглянул.

– Никакого согласия не будет, – проговорил тихо. Набычился.

И Дуся снова испугалась за новые дерево и зубы. Быстро считала Сашины данные с прямоугольной картонки:

– Александр Сергеевич, минуточку, мы вроде бы действительно еще ни о чем не договаривались… У нас есть клиент, мы перед ним…

– Сейчас, как мне кажется, вы передо мной, – весомо прервал Дусино блеяние Миронов. – Я что-то непонятное здесь сказал? Мне нужна ваша помощь, Евдокия. Господин Паршин волен заниматься прежней клиентурой… или чем там ему угодно… В его услугах я не нуждаюсь.

У любого стороннего наблюдателя прилично одетый господин с культурной речью навряд ли вызвал бы ассоциацию со зловредным аспидом. Пришел галантерейный господин в офис детективного агентства, проговорил шикарные условия, работу предложил – радуйтесь, господа сыщики, бубновый туз вам лег!

Но денежное предложение не завладело Дусиным вниманием даже на одно мгновение – затряслись поджилки. Несколько раз Миронов Саша приходил к ней в страшных снах, и худшего кошмара не представить: дьявольски мстительная изобретательность Мирона девять месяцев назад произвела на Евдокию впечатление осуществленной жути с полотен Босха.

Никому и ни за что Землероева не посоветовала бы хоть краешком связаться с Сашей. Никому и ни за что! Ни за какие деньги и посулы. Есть люди, при виде которых надо быстро перейти на другую сторону улицы и затеряться в толпе.

Девять месяцев назад, в конце прошлого августа, Евдокия без всякого преувеличения, по самому гамбургскому счету, спасла авторитету жизнь – Александра Сергеевича замыслила убить любовница. Паршин тогда мечтательно сказал: «А может быть, зря мы, ребята, расстарались, туда Саше и дорога», но без живого Мирона было не обойтись, его уберегли ради другого человека – Льва Ефремовича Зубова, чьей женой была любовница Александра Сергеевича. И именно на ней, в присутствии Евдокии, Мирон показал, как может быть ужасающе жесток. Он мог бы убить Берту, и Евдокии показалось, что женщина предпочла бы смерть. Но любовник изуверски выбрал для молодой роскошной светской львицы иную участь. Он попросту подарил ее двум сексуальным садистам, братьям Юнусу и Рустаму. Те владели зачуханным шалманом в районе Южного порта. Берту держали в подсобке, и жена олигарха Зубова мыла там полы и посуду днем, а ночью…

Лучше не представлять, не думать.

Убежать от Юнуса и Рустама бывшей любовнице Мирона не удалось. После первой попытки, как и обещал Мирон, ей что-то там отрезали. Будучи пойманной во второй раз, Берта предпочла повеситься в кладовке забегаловки.

Все это Дусе рассказал сын Льва Ефремовича Зубова Илья, с которым Евдокия подружилась прошлым летом, попутно помогла восстановить отношения с любимой женщиной – Кирой. Во время того разговора Илью, прямо скажем, существенно потряхивало, приятель растерянно разводил руками и головой крутил: «Я ведь, Дуся, поговорил с отцом, попросил его за Берту перед Мироновым вступиться… Миронов обещал отпустить Берту на все четыре стороны. Но почему-то после Нового года, вроде как прощальный подарок сделать…»

Не успел Саша с подарком, задержался. Получилось: приговорил любовницу к смерти через повешение. Подобные ему судьи не принимают кассации и не дают амнистий.

Примерно с неделю Дуся ходила под впечатлением рассказа Ильи. Никак не могла отделаться от мыслей о том, что заставило Берту полезть в петлю, пару раз всплакнула по женщине, натворившей достаточно зла…

И вот кошмар из ее снов предстал воочию. Расселся под монстерой, правую руку плащиком прикрыл, и Дусе постоянно чудилось, что под плащом упрятан пистолет. Или стилет. Или граната. Или… Да все что угодно и вряд ли полезное для жизни.

Почти не скрывая страха, Евдокия стерегла каждый жест кошмарного клиента. Ловила взгляды, перепады в настроении и тоне разговора… Боялась – до смерти! И это не фигура речи. Атмосфера в офисе сгустилась, хоть режь ее ножом, дели на дольки и продавай любителям суицидов и готики.

Паршин, по сию пору рефлексирующий из-за того, что девять месяцев назад был вынужден отправить Дусю без прикрытия к Мирону, смотрел на Сашу волком. Тот в долгу не оставался – антагонизм служителя закона и отпетого рецидивиста диктовал условия переговоров, и никуда от этого не деться. При взгляде на бывшего капитана у Мирона невольно раздувались ноздри, Паршин играл скулами и уже совершенно не скрывал, что всяческих авторитетов на дух не переносит.

Почему Миронов пришел в офис бывшего полицейского капитана, Дуся не могла понять, даже подключив все резервы богатейшей фантазии. В Москве хватает частных сыщиков, никогда не служивших в полиции или сроднившихся с криминалом до полного согласия и нежной дружбы. Денег у Мирона – куры не клюют. Неужто он не смог найти в столице сыскаря, больше отвечающего его понятиям?! Паршин до сих пор остается стопроцентным ментом! Ведь видно: все расспросы Паршина Мирону – как серпом по сердцу! Авторитет, сотни часов проведший на допросах таких вот стопроцентных капитанов, на любое слово реагирует каждой клеточкой битой шкуры и все еще не может четко определиться по цели визита. Втолковывает только внятно и размеренно «мне нужна Евдокия», а зачем и почему – не может (или не собирается) вслух произнести.

Странная ситуация все больше запутывалась. Мирон не хочет, не может, не желает просить мента о помощи и требует отрядить ему Евдокию Землероеву. Олег не собирается никого никуда отгружать ни за какие деньги.

Тупик.

– Александр Сергеевич, – заметив, как сжались кулаки Паршина, быстро проговорила Дуся, – вы не могли бы добавить конкретики в ваше предложение…

Набычившийся Паршин развернулся к заговорившей Евдокии всем телом. Зло на Сашу в глазах не успело потухнуть – Дусю рикошетом обожгло.

– Тихо, Олег, тихо, – скороговоркой застрочила Землероева, – дай Александру Сергеевичу высказаться…

Сергеевич, как будто не заметив, какого накала достигают страсти, подбросил дров в костер:

– Здесь я не буду ничего высказывать.

Евдокия поперхнулась воздухом и немножечко зажмурилась.

Черт побери всех на свете бруталов!!! Неужели мужикам так трудно просечь ситуацию и повести себя руководствуясь разумом, а не под влиянием гормонального всплеска!

– Александр Сергеевич, – пряча обидные для мужского пола мысли, плаксиво забубнила Дуся, – ну что вы в самом деле… Вы же за помощью пришли, мы стараемся понять…

– Я ничего не стараюсь! – выбросил Олег.

– А тебя никто и не просит, – отчеканил Саша.

Вот и поговорили.

Дурь сплошная.

Может, Саше указать на выход и дать визитку знакомого детектива Барыкина? Тот вроде бы в КГБ шпионов, а не уголовников ловил?

– Я приехал к вам из больницы, – неожиданно заговорил Мирон и начал разматывать плащ на правой руке.

Перепуганная, еще не уловившая в криминальном воротиле перемены, Дуся стремительно шагнула к Олегу и на всякий случай закрыла командира телом.

Командир не понял, что его защищают, и удивленно покосился на помощницу. Паршин, по всей видимости, не заморачивался глупостями вроде упрятанного под плащом оружия. Был отвлечен более существенными темами.

Из-под плаща тем временем показался совсем не пистолет или стилет, а некий уродливый кусок плоти багрово-черного цвета, отдаленно напоминающий кисть руки. Раздутые растопыренные пальцы торчали из огромной подушки ладони, Миронов даже поморщился от вида собственной руки.

– Вчера, дома, на меня произошло покушение. Кто-то подложил в машину гадюку. Я хочу узнать, кто это сделал.

После небольшой паузы Паршин неожиданно хмыкнул:

– Покушение, говоришь? Змея за палец тяпнула? – Ухмылка сыщика показывала, как несерьезно он относится к подобным посягательствам на жизнь. «Перебздел, Саша? – читалось за этой ухмылкой. – Не из пистолета же, не из гранатомета по тебе шмальнули». – Так это, Александр Сергеевич, не к нам. Вам бы в отделение полиции прогуляться. Мы расследованием серьезных преступлений не занимаемся.

Сарказм, прозвучавший в голосе сыщика, сделал взгляд Мирона неподъемно тяжелым.

– Послушай, мент, – проскрежетал авторитет, – у тебя семья есть?

Олег мгновенно подобрался, вопрос расшифровал как знак угрозы:

– Ты, Саша, ничего не попутал?

– Олег!

Звонкий выкрик Дуси не дал Паршину продолжить, а Миронову ответить.

Вопрос изрядно мстительного воротилы тоже показался Евдокии намеком на некие неприятности для близких, последующие за отказом работать, но терять последнюю, крохотную надежду на мирное разрешение вопроса она не хотела. Пока ведутся переговоры, пока летят слова, а не оплеухи, надо резво шевелить ушами. Не дать мужикам схлестнуться окончательно.

– Причем здесь наши семьи? – проговорила четко, как смогла, изобразила насупленную, пристальную суровость.

– Ваши – ни при чем, – так же четко произнес Мирон, но Дуся побоялась поверить ему до конца. – Я говорю о своей семье. Территория вокруг моего дома хорошо охраняется, незаметно подложить гадюку в автомобильный ящик, где хранятся бокалы, мог только свой человек. – Саша тягуче поглядел на Паршина, пожевал губами и вернулся к первому вопросу: – Вот скажи мне, сыщик, если бы в твоей семье начали твориться непонятки, ты бы побежал к ментам? Стал распинаться перед каждым встречным?

Паршин не ответил сразу, а Мирон как будто поставил точку в разговоре. Безучастно разглядывая Паршина, он откинулся на спинку кресла, руку бережно на колени пристроил. Под плащ распухшую кисть не упрятал, на виду оставил. Но вряд ли чтобы пожалели. Проветривал, скорее всего.

– В доме еще что-то происходило? – мрачно поинтересовался сыщик.

Мирон пожал плечами и отвернулся – мол, я все сказал. Как ни был криминальный авторитет заинтересован в помощи конкретно Дуси Землероевой, распинаться перед упертым бывшим ментом он не собирался.

Но и не уходил.

Сидел, с показным равнодушием разглядывая улицу за окном, и с места не двигался.

У Дуси же от этого притворного безразличия вновь побежал мороз по коже. Как будто в кресле под монстерой не человек, а настороженная змея клубком свернулась. (Интересно, Саше в больнице укол противоядия сделали или так отпустили? Подобные ему типы собственным ядом до костей пропитаны, на препарате можно сэкономить.) Что, если вопрос о семье Олега все-таки был задан неспроста? Не для проформы, а по сути: осторожней, мент, с огнем играешь. С Мирона станется какую-нибудь подлянку-пакость сыщикам подкинуть. Он несогласия не терпит, подстроит что-нибудь, ходи потом к маме-папе в больницу.

– Александр Сергеевич… – слегка напыщенно, судя по всему готовясь отфутболить Сашу, с оттяжкой начал Паршин.

Фразу командира закончил второй номер – Дуся Землероева:

– Мы согласны. – Евдокия истово кивнула, на начальника старалась не смотреть, а за спиной скрестила пальцы, как делала когда-то в школе, если привирала.

– Я знал, что вы разумная девушка. – Миронов встал, посмотрел на часы. – Примерно до трех я буду занят… Но думаю, предварительно нам следует проговорить условия, ввести вас в курс дела… Может быть, пообедаем в моем ресторане, Евдокия? Вы помните, где он находится? За вами заехать?

– Мы еще ничего не решили, – упрямо выставляя подбородок, произнес Олег.

Мирон на него даже не взглянул, кивнул Евдокии – «я не прощаюсь» – и вышел.

У Дуси почему-то мгновенно сложилось впечатление, будто ее и командира развели, как двух детсадовцев на последний леденец. Абсолютно не стращая вербально, Мирон создал в офисе пугающую атмосферу одним своим присутствием, ловко выжал из Дуси согласие и был таков.

Первые пятнадцать минут из последовавших в офисе разборок, когда Паршин орал и топал ногами, можно опустить. Ничего занятного и нового там нет, ругался и обзывался Паршин примитивно, однобоко, в основном используя эпитет «дура ненормальная».

Эти же пятнадцать минут Евдокия притворялась паинькой и изредка подкидывала реплики, которых командир, наверное, не слышал.

В итоге, когда начальство выдохлось, Дуся позволила себе развернуть ответные тезисы:

– Олег. Еще никто ни на что не согласился. Если ты не обратил внимания, Миронов даже задаток не оставил…

– Это потому, что я б его в лицо швырнул!

– Согласна, – покладисто кивнула Евдокия. – Александр Сергеевич неглупый человек.

– Это-то и настораживает, – фыркнул Паршин. – Больно он сегодня в адеквате был.

– Олег, ну послушай, я просто поеду, поговорю, может быть, смотаюсь на Миронову семью взглянуть и дам обратный ход. В первый раз, что ли?

Из небольшого личного опыта Землероева успела вывести: коль два брутала столкнулись лбами – разводи. Разводи подальше друг от друга, ставь в разные углы, чтоб даже на глаза не попадались. Так что внушительная крупица истины в ее поступке застряла.

Начальство так не думало, крупицы не заметило, изволило вернуться к ругани:

– Дуся, ты что, и вправду дура? Миронов привык получать то, что захотел. Ему по барабану твой «обратный ход», он из тебя выжмет…

– Я это заметила, – перебивая, кивнула Евдокия. – Но также я заметила, что он реально расстроен.

Пару месяцев назад на посиделках с Ильей и Кирой Зубовыми неожиданно возник разговор об Александре Сергеевиче. Илья рассказал, что тот после матримониально убийственного фиаско с Бертой решил возобновить отношения с первой женой. «Ходят слухи, что чуть ли не насильно Мирон ее и детей к себе перевез», – многозначительно насплетничал младший Зубов.

Дуся этому поверила тогда, а сейчас, испытав нешуточное атмосферное давление Александра Сергеевича, и вовсе подписалась бы под каждым словом – Александру Сергеевичу и пугать-то никого не надо. Достаточно молча посидеть перед человеком, тот добровольно куда прикажут пожитки соберет.

– Могу предположить, Олег, что у Мирона что-то не сложилось с родственниками, а рассказывать о неприятностях при тебе он элементарно постеснялся.

– Постеснялся? – фыркнул Паршин. – Мирон? Ты, Дуся, бредишь.

– А почему бы нет? Мирон привык браткам и конкурентам морды канифолить, с детьми и женой мордобои не проходят… Он, Паршин, как мне показалось, и вправду растерян.

– Ты его еще пожалей. У него клешня бо-бо.

– А может быть, я пожалею его детей, – раздумчиво проговорила Дуся. – Нетрудно подсчитать, его дочь и сын давно вышли из детсадовского возраста, не исключено, Мирон боится, что все непонятки их рук дело.

Олег нахмурился. Если обстоятельства сложились так, что Мирон подозревает в шалостях детишек… (Прислугу и охрану Саша наверняка уже подверг допросу и исключил из числа подозреваемых.) Становится понятным его визит. В прошлом году девочка Землероева продемонстрировала Саше смекалку, возможно, даже удивила.

Сейчас он пришел к ней за помощью. Евдокия примерно ровесница его детей, одного пола с женушкой – ей и карты в руки.

Ай да Дуся, ай да собачья дочь, кажется, права девчонка. Интуиция работает. Саша с детьми никогда дела не имел, перед женами на цыпочках не хаживал – что с ними делать, не знает, а отступать от принятого решения о совместном проживании не хочет. Не привык, когда что-то не по его выходит, нет у Саши обратного хода, комплектацией не предусмотрен.

– На встречу с Мироном я поеду вместе с тобой, – играя желваками и бурля гормонами, заявил детектив. – Там посмотрим, как можно увернуться…

Евдокия обошла письменный стол кругом и уперлась в него ладонями.

– Олег! Да неужели ты не понимаешь, что при тебе разговор опять не сложится! Не будет Мирон в твоем присутствии о неприятностях распинаться!

– А мне плевать, что он будет, а что нет! Пошел он к черту! Явился, клешню продемонстрировал, туману напустил… Ты хоть знаешь, Дуся, что несколько месяцев назад на Мирона реальное покушение было! Водителя и охранника автоматным свинцом нашпиговали, Саша чудом жив остался!

– Не ори. Я слышала о покушении, все телеканалы в криминальных новостях машину-решето показывали.

– Тогда куда ты лезешь?! Бронежилет из себя изображать собралась?!

– Бронежилетов у Миронова и без меня хватает. Он с женой и детьми разобраться не может.

– Дура ненормальная! Он тебя использует, заставит сделать…

Евдокия схватила с вешалки куртку, не дослушала, о чем пытался толковать командир, и практически выбежала из кабинета.

Через тридцать секунд вернулась и цапнула со стола визитку Александра Сергеевича.

Своеобразно попрощалась:

– Не дрейфь, шеф, не кипятись, прорвемся.

Паршин скорчил кислую мину и махнул рукой. Успел узнать манеру Дуси: если что-то задумала, пока не залетит конкретно как кошка под самосвал, совета не послушает, о помощи не заикнется.

И очень часто, что удивительно, эта манера бывала оправданной. В подобных эскападах Олег подозревал специфическое проявление сестринской заботы – Евдокия оберегала командира от резких телодвижений, при возможности брала на себя принятие тяжелых для брутального мужика решений.

Наверное, думал Паршин, из Дуси получится отличная жена и мать. Об этом говорит стремление укрыть крылом, сберечь, сбежать, как та подраненная куропатка, и решать проблемы в максимальном удалении от родимого гнезда. Паршина уже почти перестала раздражать и обижать эта особенность подруги. Не драться же с ней, в самом деле?! Не привязывать к стулу с кляпом в зубах?! Пускай побегает, подумает, авось отбрешется от Саши…

Упрямая, как сто чертей!

И очень, очень осторожная.

***

Лето не спешило радовать теплом. Прогулка по нежарким июньским улицам столицы немного выветрила из Дусиной головы оставленное Сашей впечатление. Испуг, вызванный вопросом о семье Олега, почти забылся; Евдокия заставляла себя поверить объяснению Мирона – тот имел в виду собственные семейные неприятности. Появилась даже мысль: «А может быть, я зря на воду дую? Не будет Саша нас наказывать за отказ сотрудничать. Прикинет хвост к носу, остынет, найдет другое решение…

А если не остынет? Если не найдет? Что, если Саша не невротик-параноик и в доме у него случится настоящая беда? Не будет ли он виноватить в этом неуступчивого Олега?.. Такие сумасброды-изуверы способны достать чужую дочку, даже если родители в разводе, а девочка с мамой давным-давно в Америке живет. Нет, я все сделала правильно. – Дуся вздохнула. – Надо хотя бы поговорить с Мироном и узнать – реальны ли его проблемы? Пока представляется малейшая возможность избежать неприятностей – стоит подстраховаться. От меня с разговора не убудет. А Паршину могут и ребра в подворотне поломать, чтоб был сговорчивей».

Неожиданно в Дусиных мозгах возник образ раненого, перемотанного бинтами командира. Она ему бульончики куриные в больницу доставляет, простынки перестилает, в лобик на прощание нежно целует… Олег ослаб и поцелую не противится… «Спасибо, Дуся, одна ты у меня осталась…»

Тьфу! Нашла о чем мечтать! Чтоб холостому командиру ребра поломали, а она его в лоб расцеловывала! Бульончики таскала.

Точно дура ненормальная.

Прошлогодний поход в ресторан Александра Сергеевича, используемый им еще и в качестве приватного офиса, Дуся запомнила, наверное, на веки вечные. Сегодня едва переступила его порог, почувствовала, как немного завибрировали внутренности, наплывом вернулась прошлогодняя полуобморочная жуть и дико захотелось выскочить на улицу.

Назад! Под совсем не греющее солнце, под стылый ветер, к нормальным людям, торопливо пробегающим мимо невысокого крыльца.

Но наткнулась взглядом на звероподобного охранника, притормозила и подумала: “Саша нарочно по всей Москве таких страшилищ разыскивает, чтоб в похоронно-черные костюмы наряжать?!”

Охранник почему-то сразу опознал в Землероевой персону, ожидаемую боссом, расправил сложенные на причинном месте ладони и сделал приглашающий жест:

– Вас просят пройти в кабинет.

Евдокия шажками приличной девочки засеменила в сторону уже знакомого коридорчика. По пути глянула в попавшееся зеркало: порядок, пышные русые кудри уложены в задорную короткую прическу, главная гордость – стройные ножки припрятаны в скромных, но дорогущих брючках, глаза – шалят, немного выдают. Поблескивают зеленью, как у перепуганной кошки из кустов.

Дошла до предбанника, где вместо расфуфыренной красотки секретарши восседал за письменным столом еще один звероподобный орк. И застыла перед внушительной дверью из красного дерева.

Орк подумал, что девушка хоть и незрелая, но привередливая попалась. Отодрал задницу от кресла, обогнул секретарский стол и учтиво распахнул перед Дусей резную створку:

– Александр Сергеевич. К вам пришли.

Землероевой показалось, что тут надо бы добавить «с». Как в старые времена: «К вам пришли-с. Дуся-с. Собственной персоной-с”. Сашин кабинет по-прежнему навевал киношные воспоминания о гангстерских боевиках, бутлегерах, о стародавних адвокатских конторах в лучших их традициях: обшивка стен из красного дерева, массивная мебель, тяжелые портьеры. Полумрак. Достаточно освещен только громадный, раскоряченный на гнутых ножках письменный стол.

Миронов за тем столом выглядел страшно занятым. Очки в тонкой золотой оправе достойно маскировали аспидскую сущность, интеллигентски облагораживали разбойную физиономию Александра Сергеевича. Не доведись Дусе узнать, кто перед ней таков, решила б однозначно – за плечами дяденьки не лагеря и пересылки, а несколько лет хорошего иноземного колледжа и практика в швейцарском банке.

Мельком взглянув на Землероеву, Саша снял здоровой рукой очки, крепко зажмурился, помассировал, потер пальцами переносицу.

– Очки надо менять, – пожаловался неожиданно. – Ни черта в них не вижу. Ты есть сильно хочешь?

Та-а-ак, с обращением на вы закончено, поняла Евдокия. Попав на свою территорию, Александр Сергеевич оставил политес за дверью ресторана и обратился к упрощенному варианту общения. Чего, впрочем, и следовало ожидать.

– Перекусила б. Маленько.

Миронов нажал на кнопку селектора и дал команду орку-«секретарше» изобразить перекус на две перосны в кабинете.

– Надо кое-что тебе показать, – пояснил Дусе. – Не хочу фотографиями в зале трясти, похаваем тут. Тет-а-тет.

Забавная смесь из иностранщины и фени произвела на Дусю впечатление. «Будто каплю «Шанели» накапали в щи», – пришла на ум строка из эпиграммы Гафта.