Знакомство с душегубом

Смешно, конечно: на самом деле в общественном транспорте он в последний раз сидел несколько лет назад, да и близких друзей у него не водилось. Но сказать ведь можно что угодно — проверять его никто не собирался. Только вот это были уже не просто звоночки, а настоящие набаты размером с девятиэтажку.

На пятом месяце знакомства Филипп подошел к окну и начал пристально разглядывать машину, припаркованную прямо напротив подъезда девушек. Софи поинтересовалась причиной такой чрезмерной увлеченности, и на этот вопрос он неожиданно предложил ей прокатиться. Вот тогда сестры наконец и узнали, кто истинный владелец этого авто.

Неизвестно, что именно стало истинным поводом для саморазоблачения, однако с этого момента Филипп уже перестал скрываться и начал открыто приезжать к ним на машине. Его любовь к своему автомобилю была безграничной. И дело здесь крылось не только в титанических силах, потраченных на покупку, но и в том фальшивом имидже успешного мужчины, который этот транспорт создавал. Возможно, триггером послужил отец Софи, который уже знал о «серьезности» намерений потенциального зятя. Лично мужчины знакомы не были, но опосредованно, через Софи, активно интересовались друг другом. И перед главой семьи Филиппу просто жизненно необходимо было продемонстрировать свою финансовую состоятельность и мужскую надежность.

На самом деле эта показная полноценность постоянно проверяла окружающих на «вшивость». Ситуация напоминала детские комплексы, когда ребенку кажется, будто с ним дружат исключительно ради денег, конфет или возможности списать домашнее задание. Именно такого уродливого мнения Филипп втайне был обо всех женщинах. В его картине мира люди вокруг настолько прогнили, что хотят только брать, не отдавая ничего взамен. Настоящий маленький мальчик во взрослом, грузном теле, свято верящий лишь в «грязные» человеческие отношения.

Подобное циничное отношение проявлялось у него абсолютно во всём. Страшно и тяжело жить, когда ты искренне считаешь свое окружение заклятыми врагами — притом что каждый ведь сам формирует свой круг общения. С таким разрушительным убеждением невозможно разглядеть живого человека: перед глазами стоят лишь ложь, меркантильность и бесконечная грязь.

В таком вязком темпе их жизнь катилась дальше. На данном этапе еще ничто открыто не предвещало беды. Они просто жили дальше, приглядываясь и наблюдая.

В июне Софи решила съездить на выходные в гости к родителям. Об этой поездке она сообщила Филиппу за неделю до отъезда. Мужчина не удивился — наоборот, вел себя подчеркнуто спокойно. В тайных мечтах девушка, конечно, хотела, чтобы этот «принц» романтично проводил её на вокзал. Насмотрелась фильмов, а потом жила глупыми ожиданиями.

В пятницу Софи уехала, а провожала её только Николь. Естественно, в сообщениях полетел дежурный отчет о том, что принцессы больше нет в городе. Но что поделать — у мужчины «работа». Зато вечером следующего дня Филипп настойчиво напросился прийти в гости.

Забегу немного вперед: в будущем этот сюжет станет их постоянным, пугающим сценарием. Стоило Софи уехать из города, как Филипп тут же заявлялся в гости к её сестре. Ведь у него появилась негласная «традиция» — каждую пятницу или субботу проводить в их квартире. В этот раз Николь осталась дома одна, но Филиппа подобное ничуть не смутило. По его внутреннему графику посещений сегодня была суббота, которую он обязан провести у девушек со своим неизменным жидким ядом. И неважно, что принимать его будет только одна из сестер. Отменять визит он категорически отказался.

Николь совершенно не желала его видеть. Она безумно уставала на работе, и единственное, чего ей хотелось — это посидеть в тишине за хорошей книгой. Честно говоря, эта навязчивая гадюка ей уже просто надоела. Но Софи слезно умоляла сестру принять Филиппа: «Пожалуйста, посиди с ним немного. Ты же знаешь, какой он одинокий. Мне его так жалко, ему ведь совсем не с кем провести этот вечер!». Только ради сестры Николь согласилась на эту сомнительную авантюру.

Подобные отношения — это колоссальная, фатальная ошибка. Отношения, выстроенные на слепой жалости с одной стороны и на циничных манипуляциях с другой. Этого персонажа с его отравой в руках было уже не остановить. Уже в пять часов вечера мужчина стоял у двери, хотя первоначально они договаривались на полчаса позже. Скорее всего, ему просто некуда было себя деть. Независимо от погоды он всегда облачался в свой классический «официальный» наряд: рубашка, туфли и джинсы. Алкоголь и корзина фруктов в качестве презента также носили неизменный характер.

Николь впустила его, и они направились на кухню. Первое, что сделал гость — демонстративно откупорил бутылку. Они сидели и разговаривали, но со стороны казалось, что Филипп пришел просто напиться. Ему было абсолютно безразлично, кто сидит напротив него, главное — не пить в одиночестве.

Изрядно набравшись и поужинав, он неожиданно пригласил девушку на ночную прогулку — решил показать Николь свои любимые места в городе. Одним из таких мест оказалась безлюдная новостройка, а конкретно — балкон пятнадцатого этажа. Филипп, как и многие парни, еще во время службы в армии бредил воздушно-десантными войсками. В ВДВ он благополучно пролетел, но маниакальная тяга к воздушному пространству у него осталась.

Говоря объективно, мужчина не обладал ни физическими, ни психологическими характеристиками, подходящими для элитных войск. Впрочем, с решением приемной комиссии Филипп был в корне не согласен. Когда у человека завышена самооценка, а ожидания от мира непомерно раздуты, мечтать ему разрешается о чём угодно. Такие люди органически не способны видеть собственные недостатки. В их картине мира все кругом — уроды и виноватые, и лишь он один — красавец и непризнанный гений.

Вообще, это было весьма сомнительное и пугающее увлечение — затащить чужую уставшую сестру ночью на пятнадцатый этаж заброшенного здания, чтобы смотреть на город с высоты птичьего полета. Кто знает, какие мрачные мысли роились в его нетрезвой голове в тот самый момент...

Николь, окончательно выбившись из сил после работы, решительно предложила ему вернуться на землю и закончить этот затянувшийся вечер. Однако, когда они вернулись к ней домой, Филиппу внезапно захотелось посмотреть кино. Кто знает, чего ему на самом деле хотелось на уме. И вот они сидят на диване, не сводя глаз с экрана. Николь неудержимо клонит в сон — ей уже давно ничего не нужно, кроме теплой постели. Гость же, напротив, полон бодрости, ведь его личный биологический сон обычно начинается только в два часа ночи.

Не выдержав, девушка прямо предложила ему расходиться по домам, ведь время было уже критически поздним. Только в два часа ночи он соизволил покинуть её квартиру. Думаю, теперь все прекрасно понимают, ради чего затевались этот алкоголь, ночные прогулки и полуночное кино: мужчина целенаправленно преследовал контент категории «восемнадцать плюс». Николь же осталась верна своим жестким принципам и даже не посмотрела в сторону Филиппа.

На первый взгляд всё выглядело относительно безобидно. Но это была грандиозная ложь. Все эти действия преследовали определенную, грязную цель, о которой мы поговорим в следующих главах. Каким же паршивым человеком нужно быть, чтобы так хладнокровно рушить чужие жизни! Громко разглагольствуя о совести и достоинстве, он был готов спокойно топтаться по ним, как только это становилось выгодно и удобно.

Утром сестры созвонились. Николь без утайки рассказала Софи о столь позднем уходе их общего гостя. Сам же мужчина в переписке и словом об этом не обмолвился — вел себя так, будто накануне вино не пил, виноград не ел и на высотке ни с кем не был. Услышав это, Софи почувствовала, как внутри неё лавиной нарастает тревога. Она ни на секунду не сомневалась в честности сестры, но в её душе наконец зародились стойкие подозрения относительно истинных намерений Филиппа. Уже тогда Софи интуитивно понимала, что именно здесь зарыта собака. Вот так мы годами не слушаем собственный внутренний голос, а потом горько оплакиваем задним числом своё извечное: «я ведь знала, подозревала, чувствовала...».

Вскоре девушка вернулась от родителей. Никто, кроме Николь, её на вокзале не встречал: мужчина, как всегда, прикрылся «работой». Впрочем, это была лишь дежурная отговорка. За все те разы, что Софи отлучалась из города, Филипп ни разу не попытался отпроситься, а его выходные, как назло, неизменно выпадали на другие дни.

Приехав домой, Софи прямо напомнила Филиппу о вечере, который он провел с Николь, и попросила лично провести её по тем же местам, которые они обошли. Он беспрекословно подчинился. В одно из воскресений они вышли из дома Софи и направились к той самой злополучной многоэтажке. Они не держались за руки, как это обычно делают влюбленные пары. Напротив, «жертве» было куда комфортнее идти на дистанции, словно они обычные знакомые. Да, я осознанно назвала Софи жертвой, и это слово здесь совершенно не случайно.

Это были классические деструктивные отношения по типу «снизу — вверх»: уважаю — унижаю, защищаю — обвиняю, берегу — добиваю, преданна — предаю. При этом мужчина всегда сам диктовал правила игры. Вот и сейчас, завидев встречных прохожих, он демонстративно взял её за руку. Но едва они поравнялись с темными деревьями, этот насильник со смешком выдал: «Вот представляешь, я тебя сейчас в кусты затащу? Да, только там грязно».

Софи по привычке не восприняла его угрозу всерьез. Напротив, она свято верила, что он никогда не причинит ей вреда. Глупо, конечно: одно дело — слепо верить, и совсем другое — трезво знать. В тот вечер ей просто повезло. Вот оно — типичное мышление влюбленной дуры. Обратите внимание, сколько неприкрытой агрессии и латентных угроз транслировалось в этой шутливой, косвенной форме — и всё пролетало мимо ушей, а позже оборачивалось внутренним оправданием его действий. Дура...

Дойдя до места, они поднялись на пятнадцатый этаж, и девушка наконец увидела ночной город. Кстати, пока они ехали в лифте, этот «мачо» без умолку задавал ей каверзные вопросы, то и дело проверяя, насколько она умна. И так будет продолжаться постоянно.

Софи не могла наглядеться на панораму: она до безумия любила ночные фонари, неоновые фары, гирлянды и теплый свет в чужих окнах. Филипп же не сводил с неё пристального, давящего взгляда. Дома, парк и люди в один момент уменьшились; стоя на высоте, ты словно паришь над ними и чувствуешь себя хищным ястребом.

И тут тему диалога он грубо перевел на вес девушки. Килограммы Софи не давали его комплексам покоя: «Ешь давай! Сколько ты вообще весишь? У тебя же ребра торчат!». Стоит отметить, что девушка не увлекалась мясом и сознательно находилась на дефиците калорий. Она уже была истощена психологически, и в этот момент ей снова транслировали её полное несоответствие чьим-то выдуманным стандартам.

Дело в том, что сам насильник панически боялся растолстеть. Намечающийся второй подбородок и пивной живот наглядно выдавали его истинную форму. Частая выпивка планомерно убивала его тестостерон. Филипп не курил, но вот ежедневно глушить пиво или вино, прикрываясь мифом о «полезности для сердечно-сосудистой системы» — это было для него святым ритуалом. Он часто проводил время один на один с бутылкой дома.

И вот из его уст звучит высокомерная речь: «Тебе нужно нормально есть. Скажи, неужели ты думаешь, что если ты наберешь десять килограмм, я перестану тебя любить? Тебе же детей рожать. Кого ты с таким телом выносить сможешь?».

Чувствуете, как ловко и изящно женщину в один миг делают неполноценной? Он вроде бы и намекает, что примет её любой, но одновременно с этим безапелляционно утверждает, что она не способна реализовать главную роль — роль матери. К слову, ни о каких детях с ним Софи даже не думала, да и вся его «любовь» существовала лишь на словах. Девушка старалась не вдумываться в эти формулировки — возможно, так срабатывали её психологические защиты. Она покорно кивала, слушала, но ментально не слышала его.

В тот момент, когда ей было искренне хорошо на высоте, он хладнокровно взял и испортил вечер безжалостной критикой её внешности. Для неё было дико слышать подобные придирки, она искренне не понимала, какой же ей нужно стать, чтобы наконец заслужить его похвалу, а не выслушивать бесконечное возмущение.

Сценарий Филиппа был неизменен: когда они находились в толпе, он разыгрывал роль заботливого, нежного и любящего мужчины. Но стоило им остаться наедине — он тут же принимался методично её гнобить. Ни одного плохого слова он никогда не позволял себе при свидетелях. Настало время возвращаться домой.

Они спустились на лифте, мужчина собственнически взял её за руку, и они направились обратно. На обратном пути им встретилась женщина из тренажерного зала. Девушка её даже не заметила, а вот острый, сканирующий глаз Филиппа зафиксировал цель мгновенно: «Посмотри, она же у нас в зале работает. Видела, как она улыбалась? Наверное, увидела нас, молодых и красивых, и собственную молодость вспомнила».

Софи в этом сильно сомневалась. На самом деле прохожая улыбнулась просто потому, что они с Филиппом были слишком разными и со стороны выглядели комично. Они дико напоминали героев из мультфильма «Красавица и Чудовище». Но к классическим характеристикам персонажей сказки в их случае прибавлялась еще и пугающая разница в возрасте: один выглядел дряхлым стариком, а вторая — совсем юной девушкой.

Так и закончилось это странное приключение. Удивительно, но реальная разница всего в несколько лет внешне выглядела как добрая десятка. И эта его старость была вовсе не от стресса или тяжелой, изнурительной жизни — всё это существовало лишь в его жалобных рассказах. В реальности Филипп увядал просто потому, что в его жизни долгое время не было энергетического донора.

В конце июня у девушки был день рождения. Сообщать об этом Филиппу ей категорически не хотелось. Софи не любила этот праздник и вовсе не считала его особенным — так, обычный день. В родительской семье её просто не научили радоваться этой дате: праздничного торта у них никогда не было, подарков — тоже. Зато искренняя родительская любовь всегда согревала душу. Такие дети с годами учатся радоваться полному отсутствию поздравлений. Им хочется быть невидимками. Наверное, со стороны это звучит печально, но излишнее внимание пугало Софи куда больше, чем статус «пустого места».

Вот и сейчас: если бы день рождения прошел абсолютно незаметно, это стало бы для неё лучшим подарком. Да, она отчаянно стремилась остаться в тени. Но Филипп, напротив, жаждал оставить неизгладимый след в этом дне и в её памяти. Разумеется, делалось это с одной целью — чтобы потом о нём хорошо думали и восхищенно рассказывали знакомым.

В социальных сетях девушка предусмотрительно скрыла дату рождения. Тогда Филипп пошел в обход: написал Николь и хитростью выяснил точное число. Вечер пятницы он безапелляционно решил провести с сестрами, и Софи послушно ждала его к ужину. Он явился поздно вечером, уже ближе к полуночи, сразу после работы. Купил по букету цветов обеим сестрам и приготовил подарок. Николь категорически не желала присутствовать при этом ночном застолье, поэтому приняла решение лечь спать, едва лишь открылась входная дверь.

Николь лишь притворялась, что спит. На самом деле она настойчиво игнорировала гостя, закрывшись в своей комнате с книгой, хотя Филипп до последнего надеялся застать её на кухне. Софи знала, что он пошел на хитрость ради этой встречи, поэтому, когда вышла в прихожую, разыграла искреннее удивление. Он торжественно вручил ей цветы и подарок, и они прошли в дом. Букеты пришлось наспех распихать по стеклянным банкам: Софи никогда не любила срезанные цветы, и ваз в её квартире за ненадобностью просто не водилось.

Помимо презента, Филипп, ни на шаг не изменяя своим привычкам, принёс очередную бутылку. И вот они сидят вдвоем в глухую полночь и выпивают. В какой-то момент мужчина решил озвучить праздничный тост: «Я желаю тебе встретить по-настоящему сильного, верного, надёжного мужчину. Чтобы твоя жизнь наконец-то стала светлой и счастливой!».

Софи нервно рассмеялась, сделала символический глоток и поспешно поставила бокал на стол. В её мыслях снова завертелись робкие надежды на счастливое будущее — но теперь уже обязательно рядом с ним. К вину она больше не прикасалась, и чуть позже мужчина по-хозяйски, молча допил остатки из её бокала.

У Филиппа была пугающая манера пристально, не мигая смотреть на собеседника. Девушку этот взгляд откровенно смущал. Она мягко просила его быть сдержаннее или переключить внимание на что-то другое, но всё было тщетно. Возникало жуткое ощущение, будто смотрят прямо сквозь тебя, но тебя саму в упор не видят. Это был холодный взгляд ради взгляда — или же ради поддержания собственного вымышленного образа независимого, доминантного самца. Чтобы хоть как-то спастись от этого давления, во время застолья Софи предпочитала подходить к нему со спины и обнимать за плечи, лишь бы только не встречаться с ним глазами.

В середине вечера Филиппу нетерпеливо захотелось увидеть, как именинница открывает подарок. Девушка же намеренно оттягивала этот момент: ей казалось, что он так мило, по-мальчишески волнуется. Обычно ведь именно так ведут себя искренне влюбленные мужчины, которым хочется понравиться тебе во всем — начиная с сущих мелочей и заканчивая чем-то масштабным. Ей отчаянно хотелось верить в подлинность происходящего.

Софи робко предложила открыть презент позже, когда она останется наедине с собой в комнате. Для неё вообще было колоссальным стрессом то, что кто-то организует праздник или создает теплый вечер исключительно ради неё — это было в новинку. Человек, никогда в жизни толком не праздновавший свой день рождения, при избытке внимания подсознательно испытывает дискомфорт и пытается сбежать с мероприятия, чтобы хоть как-то скинуть внутреннее напряжение. Софи панически боялась, что вещь ей не понравится, и тогда придется фальшиво улыбаться и лгать, чтобы не ранить чувства гостя. Но то, что подобным поведением она в первую очередь предавала и обижала саму себя, Софи тогда абсолютно не волновало.

Натолкнувшись на его настойчивый и резкий отказ, они были вынуждены переместиться в комнату девушки. Филипп по-хозяйски сел на её кровать и требовательно протянул прямоугольную коробку прямо ей в руки.

Это была картина. Именинница взяла в руки презент и замерла на минуту, бережно поглаживая шероховатую поверхность упаковочной бумаги. Мужчина пристально наблюдал за ней, нетерпеливо торопя: «Софи, пожалуйста, давай быстрее! Ну почему так медленно? Хочешь, я тебе помогу? Возьми ножницы, хватит её уже тереть!». Он сильно переживал, так как не знал, насколько ей понравится подарок.

Хотя Софи при её «удобной» жизненной позиции просто не могла позволить себе обидеть его отказом. Да, в глаза ей могло «всё понравиться», а уже за его спиной вещь спокойно отправилась бы в шкаф или в мусорку.

Потянув за ленточки, девушка сняла наружную упаковку, плавно провела по картону и открыла коробку. Её взору открылся портрет с её собственным изображением. Филипп с гордым видом протянул ей открытку, в которой было написано: «Я подарил бы тебе звёзды, да только их в запрещенную социальную сеть не выставишь!».

Мужчина жадно ловил каждую микромимику на лице именинницы. Софи искренне поблагодарила его, тепло обняла и впервые нежно поцеловала в щёку. Да, не смейтесь, в этом целомудренном жесте была своя прелесть. Филипп крепко прижал её к себе. Казалось, этот каменный мужчина на мгновение растаял, и в воздухе повисло что-то по-настоящему интимное. Но чтобы это минутное помутнение рассудка не привело их прямиком в постель, Софи мягко отстранилась и предложила покинуть комнату.

Она позвала его на балкон, откуда открывался потрясающий вид на рассвет. Гость послушно встал и пошел первым, девушка последовала за ним. По пути они заглянули на кухню и прихватили с собой вино: именинница — исключительно для вида, а гость — для смелости.

На балконе они встретили первые лучи солнца. Мужчина включил на телефоне романтичную музыку, неожиданно лихо запрыгнул на подоконник и присел, свесив ноги. Как этот хлипкий балкон выдержал его грузное тело — известно Вселенной одной. Девушки никогда не позволяли себе столь развязного поведения в чужом доме. Смотря на эту сцену, Софи всерьез боялась, что он сейчас провалится вниз — чай, не мальчишка уже, вес имеет приличный.

Вот вам и еще один наглядный пример того, как незаметно реальный хозяин дома превращается в бесправную пешку. Умение вовремя сказать твердое «нет» сохраняет в целости не только вашу психику, но и ваше имущество.

Под нежный мотив композиции Филипп пустился в пафосные рассуждения о том, что совершенно невозможно жить с нелюбимыми людьми, и что любые отношения он начинает только тогда, когда искренне любит. Затем он протянул к Софи руки, и она доверчиво вложила в них свои ладони. Он медленно водил пальцами по её коже, детально разглядывая их. Неизвестно, что именно он пытался в них отыскать, но Софи и сама знала, что у неё очень красивые руки. Это были те самые изящные музыкальные кисти, которыми следовало играть на благородном инструменте и которые завораживали своей утонченностью.

Внезапно подняв на неё глаза и резко наклонившись, Филипп попытался поцеловать её в губы. Но девушка инстинктивно отпрянула и отошла на шаг. Не ожидая столь жесткого отпора, мужчина на некоторое время оцепенел. Его словно парализовало. Затем он резко встал и молча, с каменным лицом направился к выходу. Ему «срочно понадобилось домой».

Именинница спокойно проводила его, заперла дверь, переоделась и вышла в утренний парк на прогулку. На часах было уже шесть утра. Дворник неторопливо мел улицу, в воздухе пахло прохладой и свежестью. Настоящая жизнь шла своим чередом — именно так, как хотела сама Софи. В этот утренний миг девушка была абсолютно, безгранично счастлива.

Рассвет. Воробьи заливисто чирикают, воздух пронзительно свеж, а город только-только пробуждается. В такие мгновения кажется, будто дальше тебя ждёт исключительно благодать. Наивные человеческие души… Нам ведь достаточно одной минуты, чтобы слепо уверовать во что-то или навсегда от этого отречься. Жизнь же ставит нас на место так же стремительно — всего одним поступком или парой слов. Софи навсегда запомнила этот день. Всё было так романтично, наивно и чисто. Она еще не знала, что совсем скоро её жизнь круто изменится. Ну а пока можно было безмятежно полетать в облаках и помечтать о счастливом будущем. Самоубеждение — это страшная, мощная сила. На самом деле девушка уже плотно сидела на ментальном крючке. Мозг вовсю идеализировал партнера: «Посмотри, какой Филипп заботливый, внимательный и надёжный поклонник! О таком мужчине можно только мечтать». Его жизненные принципы, казалось, идеально соответствовали её собственным ориентирам. Он будто под копирку транслировал её же рассуждения о семье, работе и совместном отдыхе. Софи искренне верила, что с таким человеком она будет как за каменной стеной. Мужчина намеренно взращивал в ней это убеждение, потому что филигранно просчитал, какие именно слова хочет услышать Софи. Вот только она не догадывалась, что окажется не просто за каменной, а лицом к лицу с глухой каменной стеной. За которой её крики, сколько ни кричи, никто и никогда больше не услышит.

Месяц IV. Июль. Первый прессинг.

Очередной вечер они провели за вином. Он пьёт, они — едят. Любое застолье, завязанное на регулярном употреблении алкоголя, рано или поздно приводит к гибели собственного организма или, что еще страшнее, калечит жизни посторонних людей. С другой стороны, именно спиртное развязывает язык и раскрепощает поведение. Под его воздействием человек сбрасывает с себя вторую кожу, и наружу выходит его истинное «я» — то самое, которого в трезвом виде обычно стесняются и стыдятся.

Стоит заметить, что девушки никогда не ели на ночь глядя: их поздний ужин обычно заканчивался строго в семь часов вечера. Теперь же трапеза затягивалась до полуночи. И конечно, если бы не изнуряющая работа, учеба и перманентный стресс, вес Софи вряд ли продолжал бы так стремительно падать. Софи органически не переносила запах алкоголя. Она то и дело демонстративно отодвигалась от стола, лишь бы избежать принудительной процедуры «дегустации». Ей было более чем достаточно просто слушать высокопарное мнение Филиппа о тонкостях вкуса очередного напитка, от которого её неизменно клонило в сон. Для пущей эффектности мужчина специально делал свой голос твердым и монотонным. Когда слушаешь это в первый раз, включается эффект неожиданности, но со временем это превратилось в серую обыденность и скуку. Два раза в месяц — такова была точная периодичность его лекционных выступлений. Всё начиналось по одному сценарию: взяв в руки пустую или еще не открытую бутылку, Филипп принимался авторитетно описывать состав вина. Звучало это примерно так: «Девушки, обратите внимание: этот напиток произведен во Франции, а выдержка сухого красного составляет два года. Его вкус утончён и при раскрытии отдает нотками чёрной смородины». Помимо этого, у него зародилась другая, весьма странная привычка. Обычно в самый разгар застолья или уже допивая бутылку, Филипп настойчиво просил Николь выйти с ним на балкон — якобы «подышать свежим воздухом». Николь послушно выходила и слушала его: мужчин она в силу характера понимала гораздо лучше, чем женщин. Разговаривали они исключительно на сухом языке фактов и холодной логики. Софи же в это время оставалась заперта в своем хрупком эмоциональном мире, где логика далеко не всегда уместна, а первостепенную роль играют чувства, которые она проживала в каждый конкретный момент. Ей всегда управляли чистые эмоции, и лишь затем включался разум. А между тем по мере потребления яда на кухне становилось невыносимо жарко, и чистый воздух им всем был уже жизненно необходим...