Король Эверикии, или Как исцелить дракона

Глава 1

В ординаторской отделения реанимации Городской Клинической Больницы оглушительно взревел внутрибольничный телефон. Заведующая отделением, стройная тридцатипятилетняя женщина, только что вернувшаяся от начмеда в отвратительном настроении после "задушевной" беседы, подскочила на стуле, словно от удара током, и выругалась:

– Да чтоб тебя! Какого лешего!

Выплеснув эмоции, она на мгновение прикрыла глаза, раскинула руки, соединила кончики больших пальцев с безымянными в подобие мистического кольца и с трагическим вздохом провозгласила:

– Дзен! И пусть тленный мир подождет!

После этого ритуала она, хитро прищурив один глаз, неторопливо взяла трубку.

– Отделение исполнения ваших желаний слушает! – промурлыкала она с загадочной интонацией.

– Ой! Простите, не туда, – до боли знакомый, елейно-сладкий голос заведующей приемным отделением, Дарины Руслановны, с которой они только что обменивались ядовитыми любезностями в кабинете начмеда, полоснул по уху. В трубке зашипели короткие гудки.

– Опаньки! Сбросила! Теперь всегда так буду отвечать! – расхохоталась Анна Викторовна, питая тихую неприязнь к коллеге за её раздражающую манеру говорить медленно и тихо, словно она готовится к конкурсу на лучшего чтеца сказок на ночь, и маниакальную тягу необоснованно вызывать реаниматолога в приемное отделение. – Надо же! Догадалась на сотовый позвонить! Видать, ботокс ещё не до конца парализовал когнитивные функции.

Заведующая АРО приняла входящий вызов.

– Анна Викторовна, скажите, у вас в отделении есть свободные койки?

– Да, парочка найдётся. Надеюсь, вы не пытаетесь в очередной раз запихнуть ко мне запор под видом острой кишечной непроходимости? И заставить делать живительную клизму? – не сдержалась от язвительного комментария Анна Викторовна.

После общения с начмедом и планёрки у главврача настроение было хуже некуда. А всему виной алкоголик, напившийся до делирия, которого под видом инсульта привезла скорая. И ладно бы просто алкаш, так нет же – по нему обрывали телефоны чуть ли не из министерства. Оказалось, родственник какой-то московской VIP-персоны, приехал, как водится, на юга отдохнуть и сорвался в загул. Так сорвался, что еле-еле скрутили этого бугая, когда у него психомоторное возбуждение началось. Чуть дорогущий аппарат ИВЛ и монитор прикроватный не разнёс к чертям. Из-за него ещё и с коллегами разругалась. Любителя Бахуса перевели к наркологам, но осадочек-то остался. И вот теперь всё её бесит, все старые обиды, накопившиеся за все эти годы, что она здесь пашет, разом в плыли.

– Зачем вы так! Каждый имеет право ошибаться, – обиженно протянула Дарина Руслановна.

– А что же тогда? Коллега, вы меня таки заинтриговали! Очередной обдолбанный наркоша с открывшимся третьим глазом и видениями грядущего апокалипсиса? Или что-нибудь поинтереснее?

– Звонила ответственный врач СМП. Кататравма. Молодой мужчина, по тяжести состояния везут в ближайший стационар.

– Настолько тяжёлый? – игривое настроение заведующей мгновенно улетучилось, словно дым.

– Да. Кома. Гемодинамика нестабильная, на вазопрессорах.

– Понятно. Готовимся, – ровно ответила Анна Викторовна, закалённая в горниле реанимации.

– А у вас местный номер не менялся?

– Нет, как и был прежде.

– Странно. Я дозвониться не могла.

– Вот уж воистину странно, – с напускным удивлением парировала Анна Викторовна.

Заведующая вошла в ремзал. В просторной, залитой солнечным светом палате царила тишина. Свободные реанимационные кровати, накрытые кипенно-белыми простынями, застыли в ожидании своих пациентов. У каждой высились прикроватные мониторы, готовые отслеживать малейшие колебания пульса, давления и сатурации. В углу, на тумбочке, отдыхал в ожидании своего часа дефибриллятор, словно дремлющий ангел-хранитель, готовый в любой момент ринуться в бой за ускользающую жизнь. Аппараты ИВЛ безмолвно застыли. Сотрудники отделения, каждый на своём посту, методично выполняли свои функциональные обязанности. Дежурный реаниматолог, вчерашний ординатор, склонился над листами назначений, внося последние правки. Медсестра, ловкая, как жонглёр, меняла растворы в системах для инфузий. Санитарка, орудуя тряпкой, стирала пыль с подоконников. Не успела заведующая поделиться новостью о скором поступлении, как тишину разорвал пронзительный вой сирены скорой помощи.

– Ничего себе! Вот это скорость! – удивилась она.

Через пару минут вой стих – машина прибыла на территорию больницы. И вот, спустя мгновение, в ремзал бригада СМП вкатила каталку с высоким темноволосым мужчиной без сознания, визуально лет тридцати.

– Где взяли? – спросила зав АРО у врача СМП.

– Рядом с вами. Возле бывшего "Интуриста" на газоне лежал. Очевидцы говорят, из ресторана выпал. Чудо, что вообще жив остался.

– Обалдеть! Четырнадцатый этаж! А вы уверены, что это мужчина?

Анна Викторовна с любопытством разглядывала экстравагантную внешность пострадавшего. Её удивляло абсолютно всё: длинные чёрные волосы, завитые в крупные кудри и небрежно рассыпавшиеся по плечам, измазанный землей и окровавленный красный бархатный костюм, шёлковая белая рубашка, украшенная кружевной отделкой, массивный перстень из белого металла с чёрным непрозрачным камнем. Но больше всего её поразили белые кружевные носки.

– Да… вроде мужчина. Правда, мы ему в штаны не заглядывали.

– Может, аниматор какой?

– А чёрт его знает. Документов никаких нет. Будем оформлять как неизвестного.

– По виду вроде адыгеец. Родственники, наверное, быстро найдутся, – предположила Анна Викторовна.

– Нет, Анна Викторовна, – возразила полноватая санитарка Зарема, сноровисто раздевающая пострадавшего. – Не из наших. Что-то общее есть, конечно, но точно не наш. Наши так не одеваются.

– Телефон, может, при нём имеется? В карманах посмотри повнимательней, – попросила заведующая.

– Нет, Анна Викторовна. Ни телефона, ни документов, ни денег. Зато, смотрите, какие у него панталоны шелковые! Первый раз такие вижу. Неужто от кутюр? – расхохоталась санитарка.

– Очуметь! – вырвалось у заведующей сквозь смех, когда она увидела нечто, действительно напоминающее панталоны – широкие, ярко-красные, длиной почти до колена, отделанные чёрным кружевом. – Слушай, Зарема, может, он… того?

– В смысле? – недоуменно моргнула санитарка.

– Ну… Какой-нибудь…

– Какой? – Зарема уставилась на неё во все глаза.

– Да ну тебя, – отмахнулась Анна Викторовна. – Проехали.

– Кто бы он ни был, жалко мужичка. А вдруг его ревнивая пассия с балкона скинула? Симпатичный же, зараза!

– Ну, красавчик, чего уж там, – оценивающе протянула заведующая, не отрывая взгляда от проступающих под кожей рельефных мышц незнакомца. – Зарема, вещи опиши и в приёмное отделение на хранение.

Анна Викторовна, тем временем, провела осмотр пострадавшего, интубировала, подключила к аппарату ИВЛ. Раздав чёткие указания по лечению, она вернулась в ординаторскую – вызвать на консультацию невролога, травматолога и сообщить в полицию для установления личности несчастного.

– Анна Викторовна, ЭКГ гляньте! Хоть одним глазом! Чертовщина какая-то! – ворвался в ординаторскую возбуждённый дежурный реаниматолог, сжимая в руке ленту электрокардиограммы.

– Ты что так всполошился? Асистолию впервые видишь?

– Видел, но чтобы она вот так, без всякого лечения, в синусовую тахикардию переходила… ни разу.

Анна Викторовна пробежала глазами по ленте, нахмурив брови от непонимания.

– Вызову кардиологов, пусть головы ломают! Давление держит?

– Без вазопрессоров – нет. На дофамине пока.

– Давай срочно КТ всего организма. Скоро пересмена, хочу до прихода дежурантов сама во всём разобраться. Кто у нас сегодня по реанимации?

– Юлия Владимировна.

– О, отлично! На эту зануду можно хоть десять полутрупов оставить.

– Это уж точно, – усмехнулся доктор. – По-моему, она даже смеяться не умеет. И читает исключительно медицинскую литературу.

– Слушай, она не замужем, ты не женат… Может, вас поженить? Будет, как говорится, семейный подряд.

– Издеваетесь, Анна Викторовна? Чтобы я свихнулся на почве работы? – обиделся реаниматолог.

– Я издеваюсь? Типун тебе на язык! Между прочим, она очень даже симпатичная девушка. Просто ещё не встретила своего принца. Или, на худой конец, нефтяного шейха.

– Да вроде бы встретила уже кого-то. Но, судя по тому, что машина у неё всё та же, точно не шейх, – усмехнулся реаниматолог.

– Ну и отлично! Главное, чтобы человек был хороший. А вот ты своё счастье уже проморгал! – добродушно рассмеялась заведующая.

Спустя десять минут, в сопровождении дежурного реаниматолога, на вазопрессорах и с искусственной вентиляцией мешком Амбу, больного доставили в кабинет компьютерной томографии. Пока пострадавшему проводилось исследование, к Анне Викторовне явился сотрудник полиции.

– Добрый день, капитан Власов, – без тени эмоций представился полицейский, протягивая Анне Викторовне служебное удостоверение.

– Здравствуйте! Очень вас жду. Мы сейчас пострадавшего на КТ отправили.

– Хорошо. Я пока с вами пообщаюсь.

– Короче, доставила бригада СМП, взяли возле гостиницы "Интурист".

– Это мне известно, – перебил полицейский. – Он с девушкой в ресторане сидел. По словам свидетелей, они недолго там пробыли, только заказ успели сделать. К ним подошли двое парней и начали приставать к девушке. Выманили пострадавшего на балкон и столкнули вниз.

– Ничего себе! Как такое возможно? Поражаюсь… Какая-то нечеловеческая жестокость! Нашли этих отморозков?

– В том-то и дело, что нет. Как в воздухе растворились. Ни девушки нет, ни парней. Но мы всё равно их найдём.

Беседу прервал телефон, от трели которого у полицейского невольно дёрнулся глаз.

– Как он меня достал! – с раздражением произнесла Анна Викторовна. – Я когда-нибудь этот чёртов аппарат в стенку запущу!

– Анна Викторовна, это КТ- кабинет. Представляете, у вашего больного два сердца! Одно, как и положено, в левой половине грудной клетки, второе – в правой. Очень странно расположен толстый кишечник – он как треугольник, без поперечной ободочной кишки. Селезёнки нет вообще. И поразительно большой мозжечок. А над лопатками какие-то наросты, по типу липом, только небольшие и расположены глубоко под кожей.

– А сосуды как от сердца отходят?

– Как обычно. Только потом сливаются вместе: две аорты в одну, два лёгочных ствола в один.

– Да ладно! – присвистнула Анна Викторовна. – Ой, простите! А переломы есть?

– Ещё бы! Проще сказать, перелом всего организма, чем перечислять!

– Ну, всё же?

– Обе бедренных, большеберцовых, кости таза, левые плечевая, лучевая, локтевая, правая – только плечевая и ключица. Про рёбра я вообще молчу. Череп и позвоночник целы. Удивительно, что внутренние органы не пострадали.

– Да уж! С протоколом поторопитесь, пожалуйста, сейчас травматологи подойдут.

– Тяжёлый? – спросил полицейский.

– Я бы даже сказала, крайне тяжёлый, прогностически неблагоприятный. Шансов почти нет.

– Я могу пройти к нему, сделать пару фотографий?

– Да, конечно. Нам бы личность установить, родственников найти. Если умрёт, кому тело отдавать?

– Поищем, конечно. В крайнем случае будем привлекать средства массовой информации.

В ординаторскую, словно тайфун, одновременно ворвались хирург и травматолог. Анна Викторовна, недоумевая, вскинула брови:

– А я хирурга не вызывала!

– А я сам инициативу проявил, всё равно же вызовете, – отмахнулся хирург, невысокий мужчина с сединой, тронувшей виски.

– Анна Викторовна, куда же мы без Михалыча-то, – подхватил травматолог. – Пока вы тут с полицией любезничаете, мы уже анализы глянули, гемоглобин низкий. Михалыч сейчас желудочно-кишечное кровотечение исключать будет.

– Гениально! Вот что значит клиническое мышление! А то у него других причин для кровопотери нет, – огрызнулась Анна Викторовна, вспоминая утреннюю стычку с хирургом. – Кстати, КТ готово. Милости прошу ознакомиться. Может, родится гениальная мысль о природе анемии, помимо желудочно-кишечного кровотечения.

Пока хирург осматривал пострадавшего, травматолог, склонившись над монитором, дотошно изучал КТ-сканы.

– Давление держит?

– Нет, – отрезала заведующая, в голосе сквозило раздражение.

– То есть, оперировать никак.

– На столе останется.

– Тогда только иммобилизация. Пойду гляну на этого страдальца и будем гипсовать.

– Ага, будет у меня мумия Тутанхамона на койке лежать! – проворчала Анна Викторовна, провожая его взглядом, полным скепсиса.

– Желудочно-кишечного кровотечения нет! – триумфально заявил хирург, вернувшись в ординаторскую с видом покорителя Эвереста.

– Хвала небесам! Минус одна хворь! – с едкой иронией хмыкнула Анна Викторовна. – Ректальный осмотр больше никаких сенсационных открытий не принес?

– В каком смысле?

– Ну… Мало ли… Может, удалось выяснить прививочный анамнез… состав семьи… пин-код от кредитки… ориентацию, в конце концов? Вы же у нас гуру диагностики! Куда нам, простым смертным, посиндромникам! – Анна Викторовна вложила в каждое слово максимум желчи, вновь припоминая утреннюю перепалку.

– Прическа у него, конечно, эпатажная… но насчет всего остального я в замешательстве.

– Ух, какие вы слова знаете! "Эпатаж"… Это вы ещё не лицезрели его красные труселя и ажурные носочки. А у вас, случаем, нет таких? Похоже, нынче в тренде!

– Свят-свят! Неожиданно… Скажите, Анна Викторовна, а вы кровь, случайно, переливать не планируете? А то в беседе о модных трендах вдруг забудете, – парировал хирург, не желая оставаться в долгу.

– Обязательно! Сейчас группу крови и резус определю – и вперёд. И плазму, и эритромассу забабахаем.

– Здравствуйте, – в ординаторскую протиснулся долговязый тип в мятом белом костюме и с выглядывающим из кармана неврологическим молоточком.

– О! И сам светило неврологии почтил нас своим визитом. Осталось дождаться кардиологов, – с напускным оживлением воскликнула заведующая.

– Кардиологи уже на подходе. Как водится, в особо сложных случаях – сразу трио, – буркнул невролог и, предчувствуя очередную словесную взбучку, поспешил скрыться в ремзале.

Вскоре в дверях ординаторской возникли три дамы бальзаковского возраста с разноцветными фонендоскопами "Литтманн" на шеях, словно с дорогими колье.

– Здравствуйте, похоже, весь цвет больницы здесь. Только нас и не хватало, – ехидно заметила заведующая кардиологией.

– Здравствуйте, а вы смотрю, втроём, как богатыри, – парировала заведующая АРО, сверля взглядом вошедших.

– Так сложный клинический случай. Мы вдвоём сердца будем выслушивать, а шеф электрокардиограмму изучать. Уважаемые травматологи, надеюсь, вы за кардиологией больного перепрофилировать не планируете? А то на вас обычная синусовая тахикардия ужас наводит, а тут, на минуточку, целых два сердца, – поддела травматолога блондинка с короткой стрижкой.

– А у меня идея! Давайте его куда-нибудь сплавим? – предложила зав. АРО, заговорщицки понизив голос. – Может, наши кардиологи доложат по санавиации?

– И дальше что? У него тяжесть состояния обусловлена кататравмой, а не аномалией развития, – парировала кардиолог.

– Вы его электрокардиограмму видели? – наседала Анна Викторовна.

Кардиологи пробежались взглядом по ленте ЭКГ.

– Весьма приличная электрокардиограмма. На удивление качественно снята для реанимации. Практически без наводок. И даже электроды не перепутаны, – саркастично заметила заведующая кардиологией.

– Обижаете, уважаемые коллеги!

– Да помним, как ваша практикантка электрокардиограммы всем наснимала так, что ваш интерн к нам с эпидемией инфарктов прилетел. Бледный как мел, руки с пленками трясутся, стоит, заикается… Нет тут никаких инфарктных изменений, – безапелляционно заявила зав. кардиологией.

– А вы асистолию видели?

– Похоже, у него сердца по очереди работают. Вот и ответ на ваш вопрос. Сейчас осмотрим больного, сделаем ЭХО-КГ. Исключим гемоперикард, отрыв хорд и решим, что делать дальше, – авторитетно заявила заведующая кардиологическим отделением.

– Полностью поддерживаю шефа. Так и сделаем, – поддакнула кардиолог. – Может, заодно что-нибудь еще глянем? Печень? Почки? Селезенку? Простату поищем? У нас же в отделении все узисты.

– Нет, уже КТ сделали. Хотя, было бы забавно понаблюдать за тремя кардиологами высшей категории, занятыми поисками простаты, – саркастично заметила зав АРО, скрестив руки на груди.

– Если найдём, сделаем фото на память. Если это так важно для нашей реанимации, – уколола блондинка.

– Анна Викторовна, у пострадавшего инсульта нет, – просунул голову в ординаторскую невролог и, увидев кардиологов, поспешно ретировался.

– Иногда он и сам напоминает своих пациентов, – заметила заведующая кардиологией. – Такой же… как бы это помягче сказать… энцефалопатичный.

"Кобры из серпентария!"– промелькнуло в голове у Анны Викторовны. Кардиологи удалились в ремзал.

К исходу рабочего дня, скованный гипсовым панцирем, пострадавший напоминал античную статую, заточенную в современный саркофаг. Заведующая АРО располагала консультацией невролога, отметавшего острую неврологическую патологию, заключением кардиологов, не выявивших травматического поражения обоих сердец, и железным вердиктом хирурга, исключившего желудочно-кишечное кровотечение и разрыв паренхиматозных органов. Стрелки настенных часов в ординаторской неумолимо приближались к шестнадцати. Анне Викторовне оставалось дождаться считанные минуты до долгожданного освобождения, и она мечтала, чтобы завтрашний день начался иначе. Вениамин Иванович, опытный анестезиолог, чья пунктуальность граничила с педантизмом, облачившись в серый медицинский костюм, уже сидел в кресле, уткнувшись в историю болезни пациентки, ожидающей экстренной операции. А Юлия Владимировна… Юлия Владимировна, в своей старенькой карете марки "Шевроле", словно Золушка, опаздывающая на бал, всё ещё томилась где-то в неромантичных тисках городских пробок.

Глава 2

Ровно в 16.00, дверь ординаторской распахнулась, и на пороге возникла долгожданная Юлия Владимировна, молодая, подающая большие надежды реаниматолог, только что окончившая ординатуру. На ней была футболка свободного кроя и широкие льняные брюки, скрывавшие её стройную фигурку.

Юлия Владимировна сдержанно поздоровалась с коллегами и присела на диван, приготовившись принимать смену. Анна Викторовна невольно улыбнулась, глядя на чрезмерно серьёзное и сосредоточенное лицо молодого специалиста.

"Ужас, что она на себя напялила? – мысленно проворчала Анна Викторовна, смерив взглядом коллегу. – Что за мода пошла у молодежи! Оверсайз какой-то! Ни груди, ни талии не видно! А ведь красотка! Куда только мужики смотрят?"

– Юля, тебе перелить кровь одному бедолаге. Группу я определила, первая отрицательная. Плазма с минуты на минуту прибудет, а эритроцитарную массу чуть позже доставят со станции переливания крови.

– Хорошо, всё сделаю, – Юлия Владимировна углубилась в историю болезни. – Анализы на завтра выбить?

– Нет, Юля, я уже всё выбила, направления сестрам отдала. Следи за гемодинамикой. Если верить записям наших светил-консультантов, парниша почти здоров. Практически жених! Если бы не кома и переломы, сбежал бы отсюда вприпрыжку.

– Но анализы у него, мягко говоря, оставляют желать лучшего… Полиорганная недостаточность как бы не началась. Гемоглобин низкий, трансаминазы высокие, шлаки крови чуть повышены, электролиты тоже выходят за референсы.

– Да… Опасения есть. Будем наблюдать в динамике.

Заведующая ушла домой со спокойной душой. Юлия Владимировна облачилась в просторный белый медицинский костюм, ловким движением подколола непослушные пряди волос и, придав лицу серьёзное выражение, вошла в реанимационный зал.

Пациентов было немного, всего трое. Пожилая женщина с гипергликемией и ацетоном в моче получала инсулин дозированно через инфузомат. Мужчина средних лет, отравившийся суррогатным алкоголем, блуждал в лабиринтах зрительных галлюцинаций. И, самый тяжёлый из них, неизвестный с кататравмой. Юлия Владимировна пробежалась взглядом по показаниям монитора, затем перевела взгляд на лицо неизвестного. Несмотря на тяжесть состояния и множество мелких ссадин, черты его лица сохраняли притягательную красоту. К Юле подошла санитарка Зарема:

– Кажется, живой. Как думаете, дотянет до утра? – с искренним сочувствием спросила она.

– Надеюсь, – с тяжёлым вздохом ответила Юля. – Молодой совсем, хоронить не хочется.

– И симпатичный какой. Полицейский говорил, что он в ресторане с девушкой был.

– Может, она его ищет? Надо бы личность его установить. Интересно, девушка у него кто по национальности? Тоже адыгейка?

– Да не адыгеец он! Похож, но не из наших! – уверенно возразила Зарема. – Наши с такими кудрями по улицам не ходят.

– Это точно. Кто же он тогда? – задумалась Юля, пристально всматриваясь в лицо пострадавшего.

– Кавказец какой-то… Или полукровка. Но точно не адыгеец. Короче, не знаю. А трусы какие на нём были! – добродушно рассмеялась Зарема. – Ой, я таких в жизни не видела! Красные, до колен, да ещё и с кружевами!

– Необычно! Каких только странных типов лечить ни приходится! Нужно на всякий случай направления на ВИЧ и гепатиты выписать.

– Юлия Владимировна, плазма готова. Подключать? – спросила дежурная медсестра.

– Да, Лариса, подключай.

Юля проверила группу крови на пакете с плазмой и сосредоточила внимание на состоянии неизвестного. Через пару минут после начала инфузии свежезамороженной плазмы состояние пациента резко ухудшилось. Появился озноб, лоб покрылся липким холодным потом, на мониторе снизились сатурация и артериальное давление, увеличилась частота сердечных сокращений.

– Лариса, немедленно отключай! Ставь ацесоль, введи преднизолон, – авторитетно распорядилась Юля.

Медсестра незамедлительно бросилась выполнять указания доктора. Юля, забыв от волнения как дышать, металась взглядом с монитора на неизвестного, судорожно перебирая в памяти протоколы действий при осложнениях гемотрансфузии. И тут произошло нечто совершенно невероятное, то, чего Юля никак не могла ожидать. От тела неизвестного отделилось крошечное белое пушистое облачко. Юля протёрла глаза ладонями и снова посмотрела на неизвестного. Облачко никуда не исчезло, а наоборот, начало уплотняться, принимая округлые очертания.

– Лариса, ты ничего странного не замечаешь? – тихо спросила она у медсестры, стоявшей рядом.

– Нет, а что я должна заметить?

– Ты над неизвестным ничего не видишь?

– Нет, – удивлённо ответила Лариса.

Тем временем трансформация облачка продолжалась, и уже через несколько минут в воздухе парил белый, как первый снег, пухленький, словно пуховая подушка, полупрозрачный дракончик. Он с любопытством поглядывал то на лежащего на функциональной кровати загипсованного мужчину, то на Юлию. Наконец дракончик скривил смешную мордочку и заговорил тонким, писклявым, жутко недовольным голоском:

– Ты что наделала, безмозглое создание? Решила угробить меня окончательно?

Юля, не веря своим ушам, протёрла их ладонями.

– Я тебя спрашиваю! Добить меня вздумала? – не унимался дракончик, зависнув в воздухе прямо перед испуганным лицом Юли. – Что встала как истукан? Мозг свой включай, а не глазами хлопай!

– Лариса, измерь мне давление, – пролепетала побледневшая Юля. – Мне кажется, у меня галлюцинации…

Никогда не верившая в мистику, она не могла найти разумного объяснения происходящему. Сейчас ей казалось, что её волосы шевелятся от ужаса, а голова идёт кругом, словно в карусели.

– Да, Юлия Владимировна, пройдёмте в ординаторскую. Может, приляжете? На вас лица нет, – с тревогой проговорила Лариса.

– А ну стоять! – взвизгнул дракончик, смешно сжав свои крохотные лапки в кулачки. – Думаешь, я тебя не найду? Ты меня почти угробила, тебе и спасать!

Дракончик полетел по ремзалу вслед за Юлей и медсестрой. В ординаторской девушки присели на диван. Дракончик уселся на письменный стол напротив Юли, закинул ногу на ногу, и с крайне недовольным выражением пухлой мордочки наблюдал за измерением артериального давления.

– Сто десять на семьдесят, – констатировала Лариса.

– С ума сойти! – размахивая пушистыми лапками, съязвил дракончик. – Оказывается, мы ещё живы! Не прикидывайся больной!

– Спасибо, Лариса. Мне уже лучше.

– Я пошла в ремзал. Что ещё ввести больному?

– Давай ещё раз преднизолон, только на физрастворе прокапай.

Лариса торопливо вышла из ординаторской.

– Твои микстуры меня не спасут, – пропищал дракончик, продолжая всем своим видом демонстрировать крайнюю степень недовольства.