Сага о странной любви, или Альтер эго

Глава

Прошу обратить внимание, что в этой истории все совпадения случайны, герои и имена вымышлены, история выдумана от начала и до последней строки. (Г. Одинцова)

…Интересно, как сложилась бы моя судьба, если бы не события в стране, которые повлияли на судьбы многих советских людей. Меня они тоже не обошли стороной. Так случилось. Моя жизнь насыщена радостями и горем, потерями и новыми приобретениями. Не могу сказать, что прожила скучную однообразную жизнь. Конечно, были минуты счастья, если я правильно его понимаю. А вот любовь…

(Из дневника Лизы)

Пролог

Я, конечно, не Гриффит Джойнер — куда мне до неё! — но мчалась вверх по эскалатору в метро сломя голову, так что ветер свистел в ушах. Только бы успеть! В одной руке — дорожная сумка, в другой — дамская.

Вокзал преодолела в том же бешеном темпе: виртуозно промчалась по перрону, никого не сбив с ног и даже не задев поклажей. Проводница зычно поторапливала опоздавших.

Шумно дыша, словно загнанная лошадка, я влетела в вагон и, открыв дверь в купе, тут же обрадовалась: буду ехать с попутчицей. Она сидела у окна и разговаривала по телефону — сообщала, что уже в поезде, и с нетерпением ждёт встречи.

Я поставила сумки на полку, вышла и тихонечко прикрыла дверь, чтобы не мешать. Опершись на поручень, стала смотреть в окно. На перроне царила суета: поезд вот-вот отправится, опоздавшие неслись к своим вагонам, провожающие толпились напротив мутных окон, пытаясь прокричать последние напутствия.

Мне нравилась эта вокзальная неразбериха, нравилось наблюдать за настроением людей. Здесь и смех, и слёзы, и любовь — романтическая аура окутывала, увлекала, поглощала целиком. Послевкусие неповторимого шлейфа запахов и ощущений надолго оставалось в памяти.

Поезд дёрнулся, заскрипели тормоза, и перрон начал плавно удаляться в сторону вокзала Набирая скорость, состав помчался из Санкт-Петербурга в Москву. Я вернулась в купе. Попутчица улыбнулась мне:

— Можно просто — Лиза.

— Гела. Очень приятно.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась: круглолицая проводница боком протиснулась внутрь купе и затараторила:

— Ваши билетики! Возьмите меню, сделайте сразу же заказ. За чай и кофе платите мне. Все вопросы и пожелания тоже ко мне. Устраивайтесь! Доброго пути!

Выходя из купе, она с таким же грохотом захлопнула дверь. Мы дружно рассмеялись — скованность и неловкость как рукой сняло. Дорога обещала стать короткой: в приятной компании время летит незаметно. Впереди — семь часов пути, в купе только мы, две попутчицы, и предвкушение приятного отдыха.

Через час из вагона ресторана принесли обед. Лиза достала бутылку красного вина:

— Вы не против?

— С удовольствием поддержу компанию. У меня тоже кое-что имеется, — я вытащила из сумки пакет с фруктами и овощами.

Мы не спеша потягивали вкусное вино, ели отбивную с макаронами и совсем не замечали времени.

— Да, Лиза, я часто путешествую, — продолжила я беседу. — У меня в «копилочке» хранятся разные истории, которые иногда превращаются в сюжеты моих книг. Остаётся немного пофантазировать, изменить имена, придумать финал.

— А почему финал придумываете вы, а не рассказчик? — поинтересовалась Лиза.

— Мой жизненный опыт подсказывает, что не бывает законченных историй. Они живут до тех пор, пока жив человек. Просто рассказчик ещё не знает, чем кончится его история. А я беру на себя смелость предсказывать.

— Странно Не думала об этом. Я тоже начала писать. Прослушала много писательских курсов. Пока пишу рассказы. Значит, не всё ещё потеряно. И есть чему учиться. Гела, а если вы ошибётесь, предсказывая?

— К сожалению, Лиза, я этого никогда не узнаю. Ведь истории мне рассказывают случайные попутчики. Вряд ли произойдёт ещё одна встреча — пока у меня такого не случалось.

Лиза отвернулась к окну — она делала это каждый раз, когда о чём-то задумывалась. Сейчас она была далеко: где-то там, в прошлом, в незнакомом и таинственном времени.

Я незаметно рассматривала попутчицу: на вид ей чуть больше шестидесяти: волосы стянуты в аккуратный узел, естественная седина не портила, а даже шла её красивому лицу. Лёгкий макияж, дорогие серьги с крупными топазами — всё это делало её образ особенно привлекательным. Внимательный взгляд, чуть заметная улыбка, умение слушать — всё располагало к беседе.

С ней было уютно, словно я знала её давным-давно. Но это было в другой жизни — не в моей нынешней — спешной и торопливой, где я вечно куда-то опаздываю, где вся жизнь проходит «на ходу».

— Извините, я немного задумалась, — прервала молчание Лиза.

— О чём вы сейчас думали, Лиза? Расскажете или это секрет? — спросила я.

— Секрета нет, — улыбнулась Лиза.

— Тогда поделитесь! Я очень любопытная — мне интересно всё! — я приготовилась слушать.

Это правда: я на самом деле любопытная особа. В путешествиях люблю слушать истории попутчиков — они всегда льются из души, правдивы и интересны. А мне, как писателю, только это и нужно.

— О любви я думаю О странной своей любви, — тихо произнесла Лиза и снова улыбнулась, но мне показалось, что за этой улыбкой спрятана печаль.

— Странной?.. Как это?

— Сама не до конца понимаю этого. Муж есть, и как будто его нет на самом деле. Ни тепла, ни ласки

Я попыталась направить разговор в непринуждённое русло, но быстро поняла, что моя собеседница вовсе не настроена веселиться. Она была сосредоточена, напряжена — словно готовилась к опасному прыжку. «Наверное, это прыжок в прошлое. Ох, как иногда страшно возвращаться туда

Сама порой гоню прочь печальные воспоминания», — подумала я, глядя на Лизу.

— Да, Гела, вы правы: есть и нет её, этой любви — грустно повторила она.

— Вы так честно об этом говорите. Редко кто решается вслух рассуждать о любви — тема такая тайная, интимная.

— Очень личная, вы правы. Я ношу её в себе долгие годы. Но почему-то призналась вам — и даже не боюсь в очередной раз обжечься, как обжигалась много раз из-за своей доверчивости. Странно

— Расскажете?

— О, это длинная история. В ней — несколько мгновений счастья и целая жизнь. Она очень личная. И ни один человек в мире не знает моего alter ego.

— Альтер эго? Как это понять?

— Я сама недавно узнала, как называется моё второе «я». Не скажу, что это была вторая жизнь — её не было. Но было что-то большее, необходимое мне

— Вторая жизнь? Это как? Вы говорите загадками.

— Я и сама ещё не разобралась в прошлом. Всю жизнь я прожила как в кипящей воде. Хотелось выпрыгнуть из этого котла, но я не смогла — или просто не захотела. Может, я лукавлю Не знаю, зачем обрекла себя на такие душевные муки

Глава 1. Наши дни. Гела

Долгое время после той встречи в поезде я не могла перестать думать о Лизе — её судьба не выходила из головы. Её повествование глубоко ранило душу и надолго выбило из привычного ритма жизни. Сейчас я работаю над романом. Лиза стала прототипом главной героини. Слушая искренний монолог попутчицы, я невольно проводила параллель между её историей и своей жизнью. Лиза неспешно рассказывала о пережитом так, будто вела меня вдоль невидимой линии, где единственной зафиксированной точкой был сегодняшний день — итог всех пережитых событий.

Лиза молчала, устремив взгляд в окно. Что она видела там, в скучном пейзаже? Струйки серого дождя ударялись в стекло вагона, рассыпались на мелкие капли и скатывались косым пунктиром вниз. За туманным окном уныло тянулся редкий мокрый лес, словно растворяясь в серости дня. Поезд ритмично покачивался, убаюкивая и располагая к откровенности.

Лиза снова заговорила.

Казалось, она уже не замечала меня, словно отсутствовала — я видела это по её отрешённому взгляду, слушала, боясь спугнуть её каким-то неосторожным движением. А она говорила и говорила, словно боялась оставить невысказанным что-то важное, годами копившееся в душе.

Для меня главное — не мешать собеседнику, стараться быть беспристрастной, забыть обо всех проблемах и полностью погрузиться в мир того, кто решился открыть душу.

Я часто задумываюсь: почему незнакомые люди так быстро сближаются в поезде? Почему доверяют случайному попутчику то, о чём никогда не рассказали бы даже самым близким? Какая неведомая сила сближает нас с людьми, о существовании которых ещё несколько часов назад мы не подозревали? Вероятно, монотонный стук колёс, размеренное покачивание вагона, смена пейзажей за окном располагают к откровенности

Наши пути разойдутся на перроне в Москве, и мы никогда не увидимся. Возможно, наша душевная беседа вскоре забудется — такова человеческая психика. Но сейчас сейчас мы были в другом мире, оторванном от реальности.

Мы сидели друг напротив друга, готовые к долгому, искреннему разговору. Неожиданно у меня возникла ассоциация с коротким эпизодом из романа Фёдора Михайловича Достоевского «Идиот»: «В одном из вагонов третьего класса, с рассвета, очутились друг против друга, у самого окна, два пассажира — оба молодые люди, оба почти налегке, оба не щегольски одетые, оба с довольно замечательными физиономиями, и оба, пожелавшие, наконец, войти друг с другом в разговор. Если б они оба знали один про другого, чем они особенно в эту минуту замечательны, то, конечно, подивились бы, что случай так странно посадил их друг против друга в третьеклассном вагоне петербургско-варшавского поезда»

И наша встреча в «Вип-вагоне» в двухместном купе не случайна. Мы обе в настоящий момент переживаем что-то такое, что не закончится этим моментом встречи. Только мы об этом ещё не знаем как и в романе Достоевского об этом не знали молодые пассажиры.

Глава 2. 2024 год, поезд. Лиза

— Много лет назад, в 1986 году, по приказу главного редактора одной местной газеты я отправилась в Москву на курсы повышения квалификации, — начала Лиза неожиданно, не отрывая взгляда от окна. — Мне почти двадцать пять, а я впервые лечу на самолёте в столицу — из далёкого дальневосточного города! Страшно. Но так хотелось неизвестности, новых ощущений, что страх меня не останавливал. Давно устала от монотонности и унылого существования — нужны были хоть какие-то перемены.

Москва поначалу напугала: шумная, незнакомая, чужая. Толпы людей, огромные расстояния Но я быстро освоилась и даже притворилась москвичкой. По совету опытной коллеги заселилась в недорогую гостиницу, а на второй день поехала в агентство по делам редакции. Неделя добросовестных занятий поглотила всё свободное время. Курсы подходили к концу — завтра домой. А я ещё нигде не побывала и ни в одну историю не влипла, а это бывает крайне редко. «Как же так? Со мной обязательно что-то случается». Я невезучая, понимаете? А тут такая тишина.

После занятий, уставшая и голодная, я вернулась в гостиницу, чтобы немного отдохнуть. В планах было посещение вечернего Арбата, Красной площади — не хотелось упустить такой возможности: я никогда там не была.

По пути в номер зашла в буфет. Убогое помещение с липкими пластиковыми столами и пыльной стеклянной витриной. Кроме бутербродов с засохшим сыром и заветренной варёной колбасой, на прилавке бледной горкой красовались варёные куриные яйца. Купила два и направилась в номер, еле передвигая ноги. Уже подумывала отказаться от предстоящей экскурсии.

Навстречу, вальяжно покачиваясь и что-то напевая, двигался солидный мужчина. На первый взгляд — обычный человек: пройдёшь мимо и не заметишь, если только локтем не заденет. Но вдруг он улыбнулся так, будто знал меня всю жизнь.

Я попыталась обойти незнакомца, но тот расставил руки в стороны и преградил путь.

— Девушка! Где же вы так долго ходите? Мы вас ждём-ждём!

— Вы меня с кем-то путаете. Извините, дайте пройти! — но он не сдвинулся с места.

— Да нет же! Я ни с кем вас не путаю! Просто приглашаю к нам в гости, — он показал рукой на дверь номера, за которой слышались смех и оживлённые разговоры.

— Мужчина, пропустите. Мне не до шуток. Я устала!

— Вот и отдохнёте. Вы в каком номере остановились? — он бесцеремонно взял меня за руку.

— Не ваше дело! — я выдернула руку, отодвинула мужчину в сторону и прошла к себе.

Не прошло и пятнадцати минут — в дверь постучали. На пороге стоял тот самый толстяк, всё с той же восхитительной улыбкой.

— А мы ждём вас!

Я попыталась закрыть дверь, но он слегка подпёр её плечом. — Пожалуйста, пойдёмте! Если наша компания не понравится, уйдёте — честное слово! — он слегка склонил голову набок, сложил руки лодочкой и прижал их к груди, умоляя пойти с ним.

— Хорошо, — вздохнула я. — Только дайте мне сначала съесть яйца — ужасно хочу есть, понимаете?

— А нам как раз нужны яйца, чтобы положить на них икру! — тут же подхватил он. При слове «икра» защемило под ложечкой. М-м-м икра! Пришлось сдаться. Эх, была не была! Представляете, Гела, я повелась на икру!

— Значит, во всём виновата икра? Это она так изменила вашу жизнь? — пытаюсь снять напряжение.

Рассказчица заметно нервничала, и мне хотелось её подбодрить. Мы рассмеялись, выпили ещё вина.

— Гела, вы как в воду смотрите! Так и было, — подтвердила Лиза.

— И что же было дальше? Вам досталось яйцо с икрой?

— Да, конечно! Слушайте дальше, а то что-нибудь упущу. Там важно всё. Каждая мелочь в моей прошлой жизни играла свою роль и имела значение. И раз уж я начала этот рассказ, хочу изложить его до конца, не упустив никаких деталей. Они важны. Очень важны — в моей жизни каждая деталь имела значение.

— Хорошо. Извините, Лиза. Не буду больше перебивать вас.

Лиза вновь задумалась, грустно смотрела в окно, но я понимала, — она ничего там не видит. Взгляд её был устремлён вглубь себя, в прошлое.

— Ну вот Я пошла с этим настырным мужчиной. В комнате уже были гости. При виде меня им стало весело. Я отступила назад, хотела выскользнуть из номера.

— Нет, нет, не уходите! — тут же запротестовали все разом. — Эдик сказал, что всё равно приведёт вас. Он и нас то собрал по этажу, включив сврё обаяние! — наперебой говорили они.

Меня усадили за стол.

Лиза помолчала несколько секунд и продолжила:

— Вот это праздник, Гела! Вы даже не представляете В то время, когда продукты в магазинах по талонам, здесь — деликатесы: икра, колбаса, рыба У меня забрали яйца, очистили и положили на них толстый слой икры. Одну половинку подали мне. Я боялась к ней притронуться. Но, видя, как все ведут себя свободно, наконец съела эту половинку яйца с икрой!

— Ура! Представляю, как вы были рады, что попали в эту компанию — я попыталась поддержать разговор.

Но Лиза, казалось, не услышала замечания. Она продолжала рассказ, погружаясь в воспоминания:

— Вдруг я ощутила на себе взгляд. Подняла глаза У окна стоял мужчина. Высокий, стройный, брюнет. Он смотрел на меня так пристально, будто пытался прочесть каждую мою сокровенную мысль, заглянуть в душу. Гела, это было похоже на магию! Его взгляд пригвоздил меня к месту, словно магнит, и я уже не могла отвести глаз от него ни на миг, ни на секунду. Словно невидимая, но крепкая нить протянулась между нами, и разорвать её было выше моих сил. Забыла, как дышать, не могла ни есть, ни пить Всё моё существо сковало неведомое чувство — смесь страха и восторга. Сердце колотилось где-то в горле, ладони стали влажными, а в голове навязчиво пульсировала одна-единственная мысль: «Зачем? Что он делает? Он смотрит только на меня» Гела, испытывали ли вы когда-нибудь подобное? Когда всё окружающее теряет очертания, когда весь мир сужается до одного-единственного всепоглощающего взгляда? Вы когда-нибудь чувствовали себя так? — Лиза в упор посмотрела на меня, ожидая ответа.

— Наверное Когда влюбилась в первый раз. Вроде было такое, — тихо ответила я.

— Вот! И я так же — обомлела и застыла. Впервые! Разве я понимала в ту минуту, чем обернётся эта случайная встреча в номере гостиницы, куда меня затянули почти силой? Разве могла знать, как этот день изменит всю мою жизнь.

Глава 3. Наши дни. Гела

Я слушала Лизу и отчётливо понимала, как непросто ей сейчас. Иногда прошлое беспощадно: пока его не тревожишь, оно лежит себе спокойно, словно добрая собака, посапывает где-то внутри души. Но стоит нечаянно задеть — оно может кардинально изменить настоящее, порой не в лучшую сторону.

В таких случаях говорят: «Не будите спящую собаку». «Let sleeping dogs lie» — эти слова принадлежат поэту Средневековья Джеффри Чосеру, и в наши дни к ним стоит прислушаться. Слушая попутчицу, я буквально чувствовала её душу, боль переживания, груз, который она столько лет несла в себе.

Внешность никогда не расскажет о человеке всей правды. Да и сам человек столько скрывает внутри, что порой устаёт носить этот груз. «Синдром попутчика» — странное, но спасительное явление. Не каждому по душе делиться сокровенным с незнакомцем, но именно такая откровенность порой помогает снять тяжесть пережитых страхов, горя и потерь. И в этом есть исцеляющая сила.

Мы расстались с Лизой как близкие подруги — с тёплым чувством в душе и пониманием, что больше никогда не увидимся. Но в моих руках оказалось нечто большее, чем просто её рассказ.

Я часто с теплотой вспоминаю наше путешествие и невольно задаюсь вопросами: как сложилась дальнейшая судьба женщины, назвавшей свою любовь «странной»? Случилось ли то, чего она так долго ждала, о чём мечтала долгие годы?

Прошёл почти год после нашей встречи. Сейчас я пишу книгу, и моя героиня во многом напоминает попутчицу. Я выбрала за основу её историю любви — необычную, сложную, противоречивую, полную надежд и разочарований.

Эрих Фромм, известный психоаналитик, в книге «Искусство любить» утверждает, что способность любить — признак зрелости. Любовь, по его мнению, — не случайное романтическое переживание и не сентиментальное чувство, доступное каждому. Фромм рассматривает любовь как искусство — тонкое, требующее мастерства и внутренней работы. И не каждому даётся этот дар.

Можно прожить в счастливом браке полвека и не осознать, что его счастье — заслуга одного человека, в которого можно погружаться, как в бездну, день за днём. Но не каждый умеет вовремя разглядеть и по-настоящему оценить партнёра. Порой мы слишком поздно понимаем, что рядом был тот, кто мог бы стать опорой на всю жизнь.

Иногда несбыточная мечта, фантазия, химера — если сказать одним словом — уводит нас из реального мира. Она отнимает силы и время, которые могли бы быть потрачены на то, чтобы найти счастье здесь и сейчас, а не витать в облаках.

«Странная любовь» — существует ли она на самом деле — или это лишь метафора, рождённая душевной болью моей героини? Возможно, это образ той любви, что живёт вопреки обстоятельствам: без гарантий, без ясности, но с глубокой внутренней верой в возможность счастья.

Ситуация неоднозначна — я не берусь судить. Что скажут об этом мои читатели, предугадать невозможно. Но я надеюсь, что их тронет искренность этой истории, её глубина и та тихая надежда, что, несмотря ни на что, продолжает жить в сердце.

Я находилась в глубоком замешательстве после рассказа Лизы. Мне было сложно скрыть растерянность и смущение — но я не имела права судить или осуждать. Это не в моих правилах. Её жизнь уже прожита, и если бы Лиза сама в ней разобралась до конца, ей не потребовался бы человек, которому можно исповедаться, снять с души груз вины, что подспудно тяготил её все годы.

Лизе сама выбрала этот путь. «В каждой избушке свои погремушки», — вспоминались слова мудрой бабушки, которая на всякий жизненный случай имела собственное суждение. А ещё она говорила: «Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоём глазе не чувствуешь? Или как скажешь брату твоему: «Дай, я выну сучок из глаза твоего», а вот, в твоём глазе бревно?». Эти слова, внученька, произнёс Иисус Христос в Нагорной проповеди. Они содержатся в Евангелии от Матфея (глава 7, стихи 1–4)». Я с детства внимала словам своей бабушки. И с уважением отнеслась к рассказу Лизы.

Мы долго сидели молча, каждая погружённая в свои мысли. Я взяла Лизу за руку. Она подняла на меня глаза и улыбнулась очаровательной улыбкой:

— Спасибо вам, Гела, что дали возможность высказаться и не перебивали. Не осудили Мне это нужно было сделать именно сегодня. И так совпало, что именно вы стали попутчицей. Когда вы вошли в купе, моё сердце сжалось — я поняла, что это хороший знак.

— Лиза, спасибо вам за доверие, — ответила я. — Сейчас я не стану комментировать ваш рассказ — я не имею на это права. Но обещаю: может быть, когда-нибудь я напишу роман, в котором будет счастливый финал. Думаю, он совпадёт с вашими желаниями и реальностью.

— Посмотрите, Гела, вот моя тетрадь, — Лиза достала из дорожной сумки пакет с толстой тетрадью, перехваченной широкой резинкой.

Страницы были исписаны мелким почерком, потрёпанные от времени уголки закучерявились, края слегка истрепались.

— Здесь вся моя жизнь. Обычно дневник хранится в сейфе, но сегодня взяла тетрадь с собой. Хотела перечитать кое-что в дороге, переосмыслить ценности и прошлое. А тут вы — Она сунула дневник в пакет и машинально убрала под подушку. — Вы даже не представляете, как я вам благодарна!

Поезд медленно приближался к Москве. В дверь купе заглянула проводница, протянула билеты:

— Подъезжаем! Через пять минут станция. Не забывайте вещи. Спасибо, что были с нами.

— Лиза, рада, что провела с вами весь день. Спасибо за приятное общение и за рассказ, — я обняла попутчицу.

— И вам спасибо, Гела, за то, что выслушали. Я словно в храме побывала. Ничего не происходит случайно — значит, так было нужно и мне, и вам. Может быть, моя история станет полезной читателям вашего будущего романа. Я тоже стала писать рассказы. Мечтаю написать роман. Но этот сюжет мне не под силу! — горько усмехнулась Лиза.

Поезд замедлил ход, скользя вдоль платформы. Встречающие заглядывали в окна, стараясь скорее увидеть близких. Мы вышли из купе и влились в поток пассажиров, направляющихся к выходу. Позади нас проводница зычным голосом напоминала:

— Не забывайте вещи, товарищи пассажиры! Выходя, проверьте купе!

Чуть поодаль, напротив выхода, не мешая толпе, стоял высокий седовласый мужчина с букетом белых роз. Он внимательно всматривался в выходящих пассажиров. Лиза попрощалась со мной, повернулась и замерла. Толпа рассеивалась, Лиза смотрела сторону мужчины и не двигалась. Он тоже стоял без движения, прижимая к груди цветы.

Лиза первая сделала шаг в его сторону. Мужчина сорвался с места навстречу. Они долго стояли друг против друга, как бы заново знакомясь и изучая родные, забытые черты. Я наблюдала за встречей людей, не видевшихся тринадцать лет. Мне некуда было спешить — и они не спешили, всё ещё стояли лицом к лицу и молчали, будто не могли наглядеться друг на друга после стольких лет разлуки.

Наконец он обнял Лизу, крепко прижал к груди Поцеловал — долго и бережно. Отдал букет, забрал сумку, и они не спеша направились в сторону Ленинградского вокзала. Вскоре их фигуры затерялись в толпе.

— О, вы ещё здесь? — услышала я за спиной. — Кажется, в вашем купе нашла пакет. Сейчас принесу.

Через минуту проводница подала мне пакет Лизы — в нём лежал её дневник. Я схватила его и, забыв поблагодарить добрую женщину, бросилась вслед за Лизой и Генри — конечно, это был он! Генри, которого она любила странной любовью большую часть жизни.

Но мои поиски оказались тщетны: они исчезли бесследно. Дневник Лизы остался у меня.

Шло время. Долго не могла решиться снять с тетради тугую резинку и открыть её. Конечно, любопытство не давало покоя, ведь мы когда-то жили в одном городе, возможно ходили по одним улицам, любовались течением одной реки.