Бизнес, любовь и много чего ещё

© Одри Роуз, текст

© В оформлении использованы материалы по лицензиям © Shutterstock.com

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2026

Глава I. У рассветов здесь другой цвет

Дорогой мой Джейк! Ах, как бы я хотела рассказать тебе, что в Бостоне, куда я с огромным трудом все-таки смогла переехать, рассветы другого цвета. Они, представляешь, бело-розовые.

Милый мой Джейк, теперь, вставая так рано каждое утро, что для меня, как ты и сам знаешь, ужасно непривычно, я махом выпиваю прогорклый кофе, смотрю на облака цвета и текстуры зефира и думаю о тебе. Думаю в основном о том, что это из-за тебя, козлина, я вообще встаю в такую рань. И вместо любимого мной изготовления иллюстраций я вливаю в себя стакан дешевого кофе и бегу трястись в вагоне метро. Это же из-за тебя все, козлина. Из-за тебя я оставила иллюстрирование и вспомнила, что я, вообще-то, получила специальность «менеджмент организации», о чем с радостью забыла в день получения диплома. Это ведь из-за тебя, козлина, мне так остро понадобились деньги. На выплату твоего же кредита, поручителем по которому ты как-то особенно легко меня сделал.

Джейк, я надеюсь, видя рассветное небо на Гоа, ты тоже хотя бы иногда вспоминаешь меня. Нет, ты не подумай, мое сердце по тебе совершенно не болело и не плакало, но знай, что оно слало тебе отборных неприятностей в те первые недели, когда я поняла, как же легко ты сумел меня кинуть. Знай же, мой милый и дорогой Джейк, я желаю, чтобы так же, как и я, каждая женщина в твоей жизни в итоге звала тебя козлом и не хотела никогда более иметь с тобой дел.

Твоя навеки БЫВШАЯ и совсем НЕ СКУЧАЮЩАЯ девушка, вовсе С НЕ РАЗБИТЫМ сердцем,

Мой психолог, ну, как «мой», тот, у которого первая консультация бесплатная и которую я с удовольствием посетила, сказал, что невероятно важно писать письма тем, с кем отношения кажутся незавершенными. Я пишу подобные тексты Джейку постоянно и отправляю на несуществующую почту. Да, удивительно, но это правда помогает. Вот было бы славно, если бы этот одноразово бесплатный чудо-психолог рассказал еще и о том, что поможет выплатить кредит, который я даже не брала!

Мама посоветовала мне найти работу. Ну, как «посоветовала». Когда закончился ее приступ очень долгого смеха и я смогла обратно прислонить телефон к уху, то разобрала из ее истерики что-то вроде: «ХА-ХА-ХА! Ну и лохушка же ты, господи, о чем ты вообще думала? Он обобрал вас таких с десяток и выкладывает теперь каждый день фоточки из Индии! Я даже подпишусь на него и буду лайкать все до единой. Вот как надо жить, Синди! Учись!»

Вообще у меня, кстати, нормальная мама, просто она всегда придерживалась довольного старого принципа воспитания. Того самого, где ребенок выбрасывается в воду, чтобы скорее научиться плавать. И вот моя мама как-то смогла применить этот принцип сразу ко всем аспектам жизни. Чего бы дело ни коснулось, с какими бы трудностями ее ребенок ни столкнулся, она, не стесняясь, легко бросала его в самую пучину и гущу проблем. Вот так в итоге и получилось: что-то я научилась делать просто прекрасно, а что-то умею только брать и безнадежно портить.

За месяц, проведенный в Бостоне, я успела посетить не только всех бесплатных в первый раз психологов, но и в спортзалы походить по такой же схеме. В городе еще осталось, конечно же, много мест, в которые можно наведаться бесплатно, но ездить в другие районы Бостона у меня просто нет времени.

Чем я занимаюсь?

Работаю как проклятая.

То, что меня взяли без опыта в контору, да еще и сразу офис-менеджером, поначалу меня, разумеется, обрадовало. Я даже сочла это небывалым везением. А потом стала понимать, почему в конторе такая нехватка сотрудников и такая текучка.

Адская нагрузка.

Адский объем документооборота.

Адское количество контрагентов.

За этот месяц, что я работаю в конторе, поставляющей строительные материалы, я так и не смогла вычислить: они или не видят, как много я косячу, или им настолько нужны сотрудники, что они готовы терпеть, пока я вспоминаю, как составляются все эти заявки, договоры и сметы.

На самом деле, получив диплом, я искренне считала, что никогда в жизни не соглашусь работать в офисе и с утра до ночи копаться в тонне бумажек. На последних курсах меня пробирало жутью, когда я представляла себя клерком и думала об этой бесконечной одинаковой рутине: ежедневная глажка и стирка белых рубашек, перманентный официально-деловой тон со всеми, строгие требования к пунктуальности и соблюдению дедлайнов, а еще бумажки, отчеты, конференции, презентации… Да, я из тех, кто, получив образование, точно понял, чем не хочет заниматься. Но жизнь прижала меня к ногтю, и пока я должна деньги банку, вынуждена работать как миленькая и не пикать. По крайней мере, такой у меня план.

Я Синтия О'Гейл. Мне двадцать четыре года. Я распродала почти все, что у меня было, и переехала из маленького Холиока в большой Бостон. Я хочу заработать денег и быть свободной. Быть свободной так, как я это умею.

Глава II. Я обязательно выживу в офисе

Что-то пищит. Какой же противный звук. Зарываюсь головой под подушку. Не надо мне звонить. Я сплю. Отстаньте.

К этому писку добавляется страшный грохот. Я вскакиваю с постели и бегу скорее на шум.

Как же все-таки хорошо я себя знаю: телефон с будильником я вообще не воспринимаю как повод просыпаться, а вот настольные механические часы, грохочущие в кастрюле, работают безотказно. Как меня еще не выселили из этой квартиры? Мне кажется, эту мою конструкцию слышно на полдома.

Раскидываю на диване плед, которым укрывалась, набираю в чайник воду и ставлю его греться, сыплю две ложки кофе в кружку, поднимаю жалюзи, включаю утюг. Все это я делаю, стоя почти на одном месте, ведь моя квартира – это, по сути, маленькая комната. Хорошо хоть ванная отдельная, а не просто спрятанная за ширму или гипсокартонною перегородку. Пока я бегала с риелтором по городу, и не такого насмотрелась… Так что как только подвернулась малышка-квартирка в нужном мне районе с отдельной ванной комнатой, решение о съеме было принято мгновенно.

И да, я не жалуюсь. Вообще. И не унываю. Я просто рассказываю как есть.

Погладив рубашку, надеваю тонкие капроновые колготки, без которых по дресс-коду нельзя появляться в офисе. Поправляю юбку, прекрасно меня обтягивающую, проскальзываю в рукава белой, еще горячей от глажки рубашки и застегиваю поверх нее пиджак. Смотрю в зеркало и карандашом прорисовываю брови, наношу немножко серых теней во внешние уголки глаз и прокрашиваю тушью ресницы. Три раза проверяю, что утюг я точно выключила, и махом выпиваю ужасно противный кофе, самый дешевый, который только можно найти. Мне кажется, в нем меня бодрит не сколько кофеин, сколько его отвратительная горькость, смешивающаяся с привкусом земли. Так невкусно, что каждый раз я морщу лицо, допивая его. Горечь буквально будоражит, и именно этот заряд бодрости дает мне сейчас сил бежать на любимую работу. А бежать я должна, потому что всегда лежу в постели до последнего и вечно опаздываю.

Выпрыгнув из дома, спешу к метро. Дресс-код клерков – это определенно заговор и издевательство. Могу ли я по-настоящему бежать на каблуках, да еще и в тонких колготках, которые рвутся от любого неосторожного прикосновения? Могу ли я бежать, когда так легко испачкать и помять белую рубашку? Я в самом деле не жалуюсь, лишь хочу понять, кто и зачем так издевается над бедными клерками по всему миру? Нет, когда ты какой-нибудь босс и едешь на работу в своей крутой машине с кондиционером и мягкими креслами, то все, наверное, очень даже удобно. Но что же до нас, миллионов простых бедолаг-работяг, которые каждое утро несут на себе это бремя красиво одетых, но трясущихся в метро и добирающихся до работы уже таких еле живых и помятых рядовых сотрудников?

Хотя, может, это только я такая раздолбайка? Может, не все испытывают кромешный ужас от обыкновенной рутины?

Выжив после поездки в метро, я вбегаю в самый высокий небоскреб делового центра Бостона. Наша контора не сказать что большая, однако расположилась она в поистине приятном месте. Я чувствую себя такой важной, заходя в этот огромный и модный холл. Красавчики-охранники преграждают путь всякому, желающему подняться, и любезно сканируют мой пропуск. Какая же я все-таки важная, ей-богу! Но такой крутой я чувствую себя до тех пор, пока пересекаю фойе первого этажа и поднимаюсь на лифте. Как только я из него выйду и зайду в офис, то из загадочной важной дамы, работающей в самом высоком небоскребе делового центра, сделаюсь простым клерком, низшим звеном, офис-менеджером, который к тому же все еще на испытательном сроке.

Я сажусь в кресло у своего рабочего места в 7:58. И сегодня я уже большая молодец, раз успела. Еще один день, когда случилось чудо и я не опоздала.

Даже еще до того, как я перевожу дух от беготни по Бостону, у моего стола появляется замдиректора, мисс Макфи. Чуть ниже меня ростом, узкие плечи, бледно-каштановые волосы, всегда затянутые в низкий хвост, никакого макияжа и туфли с закругленными мысами, словно у какой-нибудь героини из фильмов начала пятидесятых.

Скажу сразу и честно: я боюсь эту женщину. Она замужем за работой. У нее нет ни семьи, ни друзей, есть только миллион задач на каждый день. И она искренне не понимает, почему мы не можем так же и не хотим так же. А еще за весь месяц, что я провела в конторе, так ни разу и не увидела, чтобы Макфи улыбнулась. Нет, не то чтобы улыбнулась, а вообще хоть какую-нибудь эмоцию испытала. Да она же робот! Машина для работы!

– Синтия, вы же помните, какой сегодня день?

– Понедельник.

– Я не об этом.

– Тридцатое августа.

– И не об этом.

– Международный день китовой акулы?

– Господи, Синтия, о чем вы вообще? – Мисс Макфи плюхает на мой стол стопку бумаг. – Сегодня отчетное совещание, к которому вы, я надеюсь, готовы. В конце каждой недели я посылала вам на рабочую почту письма с напоминанием.

– Да?

– То, что у вас ничего не готово, не моя проблема. За этот промах от меня выговора не ждите. Ведь отчет у вас сегодня будет принимать сам генеральный директор. На всякий случай держу в курсе – если вы все-таки игнорировали письма на рабочей почте: в два часа вы выступаете с презентацией на отчетном совещании. Ах да, забыла уточнить. Если вы провалитесь сегодня, значит, сотрудничество нашей компании с вами будет прекращено, а ваш испытательный срок закончится поиском новой вакансии. Хорошего дня, мисс О'Гейл.

Только замдиректора отходит от моего стола, как я кликаю на значок почты и просто отказываюсь верить, что туда в самом деле приходила настолько важная информация. Я не могла такое не заметить! Это заговор! Мисс Макфи хочет меня подставить! Она ничего не посылала.

А нет. Посылала. И правда, каждую неделю.

Черт. Я хлопаю себя по лбу. Что делать? Какая презентация? Какой отчет? За целый месяц работы?! Еще и перед всеми? Еще и уволят, если облажаюсь…

Убираю руку от лица и снова кликаю мышкой. Сейчас мы быстренько что-нибудь сварганим. Я и моя удача. Если сегодня она со мной, конечно.

Глава III. Ты вовремя, клерк!

За это утро я сделала несколько кругов по офису, подбегая то к одному коллеге, то к другому, строила глазки и молила помочь с презентацией. Ну или хотя бы чуточку разъяснить, как ее нужно делать. Или просто дать понять, что все не так и надо начинать сначала. Мне почти ничего толком не подсказали. Но я не виню коллег, ведь замдиректора грузит абсолютно всех, а потому каждый этим утром был действительно занят. Сдается мне, именно то, что мисс Макфи пытается превратить каждого работника компании в трудоголика, и стало причиной такой текучки кадров. Я бы тоже слиняла, ведь объем работы до невыполнимого колоссальный, но остаюсь, потому что мне очень сильно и срочно нужны деньги. И я обязана терпеть, не скулить и работать. Когда закончится испытательный срок и я стану частью штата, моя зарплата прилично увеличится. До этого момента осталось всего ничего, так что сегодня мне точно никак нельзя облажаться перед высшим начальством. Я же Синтия О'Гейл, у меня точно все получится!

Думала я.

Так как я сделала отчет, имея только очень смутные представления о том, как он должен выглядеть, я решила, что мое положение спасет сама природа. А именно тот шарм, которым она меня наградила. Я прикинусь милой дурочкой, буду хлопать ресничками и надеяться, что это чудесным образом подействует на весь состав совета директоров, никого из представителей которого я еще в глаза не видела. Не считая мисс Макфи, конечно.

Даже не сомневаюсь, сегодня мне придется выступать перед хмурыми тучными дядечками, которые не первый год лысеют и толстеют. Но нужно не забывать, что решение о моей дальнейшей судьбе в руках именно генерального директора. Он босс всех боссов, и ему я должна подарить весь свой шарм. И да, хоть генерального я тоже не видела, о нем немало шепчутся коллеги. Поговаривают, что он зверь похуже нашей мисс Макфи. Я слышала, что это он ее так вымуштровал и это с его подачи она стала… трудоголичкой. Говорят, генеральный директор и сам такой – живет одной только работой. И поэтому готов уволить любого сотрудника за малейшую оплошность. В моей голове он выглядит как невысокий дядечка, толстенький и с противными усиками. А еще с маленькими пытливыми черными глазами, теми самыми, которые один раз глянут на меня во время презентации и легко считают, что я вообще ни хрена не поняла, что от меня требуется. Что-то как-то уверенности у меня поубавилось… Остается только изо всех сил надеяться, что если я поулыбаюсь поневиннее да сделаю личико помилее, то все прокатит.

Думала я.

В конференц-зале, где состоится отчетное совещание, я еще ни разу не была, а потому решаю прийти туда заранее, чтобы проверить, как на большом экране будет смотреться моя горе-презентация. Впереди еще пятнадцать минут, я должна как раз успеть еще раз пробежаться по тексту глазами.

Думала я.

Толкаю дверь локтем, ведь одна моя рука занята кипой бумаг, а другая – стаканчиком с горячим кофе. А когда делаю следующий шаг, случается поворотная точка. Переломный момент. Утрата равновесия. На меня снисходит гнев небес. И, честное слово, вся жизнь проносится перед глазами! Я СПОТЫКАЮСЬ О БЕЛЫЙ КОВЕР, КОТОРЫЙ НАЧИНАЕТСЯ ПРАКТИЧЕСКИ СРАЗУ ЗА ДВЕРЬЮ, И ПАДАЮ.

Я рухнула вместе с бумагами и кофе. Пластиковая крышечка слетает со стаканчика, и по белоснежному ковру мгновенно начинает расползаться бежевое въедливое пятно. К тому моменту, как я поднимаюсь на ноги и оглядываюсь в поисках тряпки, кофе доползает и до кипы бумаг, которая упала вместе со мной.

Какой позор! Ковер выглядит безнадежно. Никто не должен узнать, что это я напортачила. Меня тогда точно вышвырнут. Не найдя ничего, что можно назвать тряпкой, в панике я снимаю с себя пиджак и бросаю на ковер, чтобы прекратить расползание пятна. Опускаюсь на колени и принимаюсь вытирать кофе. Да, прямо своим пиджаком. Вот бы хоть часть пролитого впиталась! Хоть бы пятно сделалось бледнее!

Тру, тру, а затем поднимаюсь, бегу к столу, выкидываю из стеклянной вазочки гортензии и смачиваю ткань пиджака водой. Снова опускаюсь к пятну, швыряю в сторону безнадежно испорченные листы с текстом презентации и опять тру. Как вдруг слышу, что дверь за моей спиной открывается. Мне страшно даже просто повернуть голову и посмотреть, кто пришел. Я одергиваю юбку, которая и без того была короткой, но сейчас задралась от моей непредвиденной активности. И, так и оставшись на карачках, я медленно поворачиваюсь в сторону пришедшего.

Застыв с пальцами на дверной ручке, на меня смотрит молодой человек. Очень даже молодой. Слава богу! Это кто-то из моих сородичей, кто-то из низших клерков. Как же хорошо, что не кто-то из начальства! Пока я облажалась не максимально.

Молодой человек, так ничего мне и не сказав, все еще стоит у двери. Господи, да как такие красавцы вроде него вообще смеют растрачивать жизнь на работу в офисе? А он очень даже хорош. Черные волосы и голубые глаза. Всю свою жизнь я считала это сочетание самым редким и красивым, что сотворяет природа. Однако то, как он хорош, не дает ему никакого права вот так беззастенчиво меня разглядывать, пока я стою прямо перед ним на коленях и тру пиджаком ковер изо всех сил.

– Ты не можешь просто стоять и пялиться. Ты или помогаешь, или идешь прочь и не смотришь, как я тут корячусь на коленках. Ясно тебе?

Глава IV. Что ты такое?

За семь лет в компании я видел многое. Очень многое. Например, то, как в панике испорченные листы вышвыривались в окно с девятнадцатого этажа. Или то, как рос любовный многоугольник, который мои подчиненные старались безуспешно ото всех скрывать. Или, например, то, как засланные из компании конкурента сотрудники под видом клиентов пытались выкрасть у нас данные. Я видел многое и давно перестал чему-либо удивляться. Но вот чудо, которое прямо сейчас стоит передо мной на карачках, – это создание с небес или из преисподней?

Остроносые черные туфли. Колготки до того тонкие, что их практически не видно. Серо-голубая юбка, плотно облегающая бедра. Чуть примятая белая рубашка, сразу две верхние пуговицы которой расстегнуты. Пальцы с длинным маникюром сжимают пиджак, комплект от юбки, и стараются оттереть им пятно с ковра. А лицо… такое милое, но такое злое.

По глазам видно, как она негодует. Ее состояние близко к безысходности. Бедняжка перепугалась, что испортила ковер. Пряди густых вьющихся светлых волос беспрестанно падают на лицо, и она тщетно пытается их сдуть, пока руки сжимают скрученный пиджак и вытирают въевшееся пятно.

– Ты не можешь просто стоять и пялиться. Ты или помогаешь, или идешь прочь и не смотришь, как я тут корячусь на коленках. Ясно тебе? – прерывает свою деятельность это чудесное создание, чтобы гневно огрызнуться.

Я так поражен дерзостью, что на редкость не знаю, что ответить. Помедлив еще секунду, я засучиваю рукава и принимаюсь помогать девушке, кем бы в нашей компании она ни была. Честно говоря, вообще не припомню ее. Наверное, кто-то из новеньких. Эти новенькие сменяются так часто, до чего же это надоело. Я совсем перестал интересоваться стажерами, а надо бы. Все-таки я возглавляю Бостонский филиал и мне важно, чтобы коллектив был сплоченной командой, а не набором незнакомцев, которых даже нет смысла запоминать – вот настолько быстро они отправляются на поиски других вакансий.

Поднимаю разбросанные листы, наполовину залитые кофе, и раскладываю на столе. Невольно прочитываю содержание одного из абзацев… а потом и другого, и третьего… и ошеломляюсь. Что это вообще за бред? Снова смотрю на девушку, трущую ковер. Она что, совсем не соображала, что пишет? Какая вопиющая глупость! Просматриваю содержание других листов, и там то же самое. Два абзаца нормальных, а потом снова какая-то отсебятина и ересь.

Оставляю бумаги и иду к бедняжке, все трущей и трущей пятно. Опускаюсь рядом с ней и принимаюсь скручивать ковер.

– Забудь ты о пятнах! Ты их вот так просто водой ни за что не выведешь. Я знаю надежную химчистку.

– Правда? Спасибо!

Пока я сматываю край, девушка сходит с ковра и смотрит на меня с удивлением. Она все больше кажется мне довольной. А к моменту, как я отставляю скрученный ковер в сторону, она поглядывает на меня уже как-то даже хитро:

– Слушай, красавчик, как тебя вообще в офис занесло? С твоим-то лицом впору работать моделью да на обложках красоваться. Если ваш зверюга-босс не вышвырнет меня после выступления на отчетном совещании, я верну тебе за химчистку все до последнего цента. А если меня все-таки вышвырнут, то запишу тебя в список тех, кому должна, там через пару лет есть окошко, в него тебя и втисну.

– Да забудь ты о ковре! Ты лучше вот об этом побеспокойся! – Жестом указываю ей на листы, залитые кофе, содержание которых – полный бред. – Босс будет в ярости, если ты выступишь с таким отчетом. Пока никто не видит, быстро перепечатай все и исправь презентацию.

Открываю ноутбук и подключаюсь к принтеру, пока это белокурое недоразумение кружит над листами. Неужели она в самом деле не понимает, что и где не так? Она так занервничала, даже большой палец укусила, пытаясь найти ошибки, которые буквально на поверхности. И почему я вообще стараюсь помочь той, кто даже не знает, как выполнять свою работу? Точно. Потому что я хочу отличную команду. Если мы продолжим разбрасываться новыми кадрами, далеко не уедем. Я дам этой девушке шанс проявить себя. Пусть это будет ей авансом. Большим авансом. Пусть раньше мы так не делали. Что-то мне подсказывает, что вот эта девушка передо мной заслуживает одного подаренного ей шанса.

Глава V. Пан или пропал

Черт, черт, черт! Он уже включил ноутбук и уступил мне за ним место. Но я понятия не имею, что именно должна править. Я же делала все чисто интуитивно, так что, в принципе, любая часть отчета может оказаться в корне неверной.

Время на исходе, я так суечусь, что совсем не могу думать. У меня не получается вчитываться! Смотрю на часы и понимаю, что уже минут через пять сюда придут люди – те самые толстенькие дядечки боссы вместе со своим главарем. А этот несговорчивый парень, должно быть, был послан мне с неба, чтобы сегодня на отчетном совещании я не облажалась по полной программе. Но сдается мне, что он упрямец и за просто так на ошибки не укажет.

– Слушай, умоляю, скажи, что тут надо исправить? Я в долгу не останусь.

– И вернешь ты мне этот долг через два года? Нет, дорогуша, так дела не делаются.

Господи, как же он спокоен! Он, кажется, совсем не понимает, что, пока он строит из себя умника, у меня, вообще-то, решается судьба! Разве мы, низшие звенья пищевой цепи, не должны держаться вместе?

– Хорошо, слушай сюда, клерк, я свожу тебя на ужин за свой счет. Сегодня же. Идет?

– Даже не знаю, хочу ли идти с тобой, ты какая-то грубая.

– Слушай, клерк, мне нужна эта работа, понимаешь? Денег у меня нет, чтобы заплатить за информацию о гребаных ошибках, но вот хочешь, я сейчас тебя так поцелую, что ни о чем другом ты еще долго думать не сможешь? Только скажи, что нужно исправить?

– Вау, а вот это предложение уже поинтереснее. Даже не знаю, стоит ли мне соглаша…

Я целую его. Вот так просто. Он точно не ожидал, что я так легко и быстро это сделаю. Он точно намеревался еще немного меня помучить и поумничать, набивая себе цену. Но не тут-то было. Я просто взяла и заткнула его умный рот своими губами.

А он хорошо целуется. Опешив, поначалу он даже не двигался, а теперь неплохо вошел во вкус. По старой памяти еще с тех времен, когда мне было с кем целоваться, я вожу пальцами по его едва обозначившейся щетине. Какой послушный мальчик. Не нарушает строгих предписаний внешнего вида и вовремя бреется.

Кажется, наш поцелуй затянулся, но мы оба не спешим его завершать. Красавчик позволяет вольности рукам, кладет обе мне на талию и чуть водит ими вверх и вниз. Какие же у него сильные руки, даже мурашки пробегают от того, как жадно он меня стискивает.

И все-таки он классно целуется. И что этот парень в самом деле забыл в этих офисах? С его лицом, зазнайством и умением целоваться он мог бы далеко пойти. Но… это не мое дело. С отчетом бы помог, и на том спасибо.

Я так прониклась моментом, что и забыла о времени, которого у нас, вообще-то, мало. Разрываю поцелуй, а красавчик будто тянется к моим губам снова.

– Так что мне нужно исправить?

– Флешку давай.

Он вставляет ее в ноутбук, я молниеносно указываю на нужный файл, и красавчик принимается с какой-то космической скоростью нажимать на backspace, чтобы в некоторых местах вместо моего текста, печатать собственный, умный и правильный. По крайней мере, я на это надеюсь. Красавчик подключается к принтеру, я жду с замиранием сердца, и вот через несколько секунд он подает мне теплые свеженапечатанные листы.

– Ознакомься пока. Где презентация?

Я показываю на документ с ней, красавчик открывает ее и так же быстро правит. Блин, кто он? Он ведь не только мгновенно прочитывает текст, но и исправляет на ходу так же мгновенно. Черт, а если он доложит начальству, что я безнадежна? Блин, нет, не время сейчас об этом переживать. Я резко выдыхаю и погружаюсь в текст, все-таки мне совсем скоро с ним выступать на отчетном совещании…

Не успели только что распечатанные листы в моих руках остыть, как в кабинет начинают приходить сотрудники. Разных мастей. Кто-то, как я, жалкая букашка, кто-то – солидная фигура. Последних сразу видно. Они на таких, как я, даже не смотрят. А еще их выдает одежда, от элегантного минимализма которой я просто таю. Также завидное положение этих фигур и их высокий статус выдает то, что они не спешат и не суетятся. Да, сегодняшний день и для них тоже очень важный, но они уверены в себе и в результатах проделанной работы на тысячу процентов. Это я малышка-несмышленыш, когда дело касается серьезных рабочих вопросов. Я себя по-настоящему зауважаю, когда с такой же невозмутимостью и уверенностью буду входить в кабинет и перед всем начальством чувствовать себя королевой. Хотя-я-я… а чего мне ждать? В моих руках исправленный текст, заумный красавчик успел внести в презентацию правки, чего мне ждать лучшего момента? Ведь он – сейчас.