- -
- 100%
- +
Ему обещали показать драконов.
Не то чтобы он приехал сюда ради них.
Он приехал сюда, как и всегда, и везде, наблюдать за людьми. Такая у него работа.
Раафи – маленькое племя, совсем крошечное, притулившееся к боку давно потухшего вулкана, занимающего большую часть острова. Собственно, вулкан этот – и есть остров. Гигантский выступ земной коры, обросший кораллами и почвой.
На острове живет пятьдесят два человека (и ещё двое готовятся прийти в этот мир), нет ни сотовой связи, ни проводных телефонов, и только изредка можно поймать радиосигнал с соседних, довольно далеких земель – в основном радиопередачи на португальском и интернациональная попса на английском. Впрочем, здесь ни у кого нет радио – он привёз его с собой. Раз в полгода мимо острова проходит корабль, и на маленькой шлюпке местным жителям привозят кое-какие необходимые медикаменты и одежду, а в остальном – всё как в каменном веке.
В какой-то из дней он написал в своем дневнике: “Когда женщина раафи рожает, она делает это в полнейшем одиночестве, где-нибудь на берегу океана, и никто из племени не решается ей помочь, пока роды тем или иным образом не завершатся. Я наткнулся на одну такую рожающую совершенно внезапно, когда утром вознамерился выпить кофе в местечке поживописней. Она стонала, кричала, ругалась и, кажется, возносила молитвы богам (насколько я мог разобрать со своим слабым пока знанием местного наречия), а между ног у нее было нечто вроде кратера разорвавшейся бомбы, как мне показалось. Я стоял и мучительно, лихорадочно думал, что должен чем-то помочь, но я ведь доктор антропологии, а не медицины. Впрочем, долго мучиться мне не пришлось. Женщина меня заметила и прорычала слово, которое я замечательно выучил за полгода жизни здесь: “Проваливай”. И я ретировался. Позже видел эту женщину – живую и даже почти здоровую – в посёлке.
… Не то чтобы местные так уж недружелюбны. Но мало кому приятно, когда его изучают, как какое-то насекомое или дикого зверя.”
***
Он прекрасно осознавал, что застрянет на острове по крайней мере на полгода. Ему так и говорили: он безумец, что рискует. А если у него заболит зуб? Если инсульт, инфаркт, перелом ноги? Безумец. И это ведь не считая того, что никакой сотовой связи, никакого интернета, никакого крана с горячей водой и анатомического матраса.
Он, откровенно говоря, устал каждый день приходить на работу к восьми утра, уходить в шестнадцать-пятнадцать и читать лекцию “Введение в антропологию” из года в год студентам со всё более пустыми и бессмысленными глазами. Он договорился, чтобы поездку ему оформили как рабочую командировку. Страховку университет, впрочем, оформлять отказался, поскольку – ещё раз повторили – безумец. И если его съедят местные драконы, то им даже икаться не будет.
Так что он полностью осознаёт все риски (в чем расписался в приказе об отправлении в командировку).
Он взял с собой радиоприемник. Это односторонняя связь, когда ты можешь слышать людей, а они тебя – нет. Они и о существовании-то твоём не догадываются. Его это вполне устраивает.
***
По утрам раафи дружно совершают обряд приветствия солнца. Для этого всё племя, все пятьдесят два (теперь уже пятьдесят три) человека собираются в центре своего поселка, на площади для танцев, и дружно, старательно кланяются востоку, где ярко полыхает алая полоска. Они считают, что если солнце не приветствовать как положено, оно, пожалуй, и передумает вставать. Страшнее всего для раафи остаться в кромешной тьме. В ночи водятся монстры, поэтому никто из племени в здравом уме после наступления темноты за порог хижины не выйдет, кроме как по крайней нужде, а дети, родившиеся ночью, нуждаются в дополнительных оберегах от злых духов.
Его считают ненормальным как минимум. Он ведь бродит по ночам. И у него, чёрт возьми, голубые глаза. Голубых глаз здесь не видали никогда прежде. А если не видали, то их и не существует. Это всё равно что думать, будто где-то существуют люди – не демоны! – с желтыми или там оранжевыми глазами.
Его немного побаиваются. Дети так и вовсе прыскали от него во все стороны первые два месяца его командировки. Потом стали любопытно поглядывать, потом – таскаться за ним хвостом, жадно разглядывая и его самого, и все предметы, которыми он пользовался (когда приезжаешь за кем-то наблюдать и кого-то изучать, готовься к ответному интересу).
Ему всё ещё не показали драконов, потому что “время не пришло”.
***
У него умерла жена, и прошло уже довольно много времени с тех пор – целых пять лет. Он не вполне уверен, что именно чувствовал пять лет назад и уж тем более не знает, что чувствует сейчас.
Ему, собственно говоря, сложно даже понять, в какой именно момент она умерла. Дело, быть может, в том, что ему, конечно, позвонили, но он приехал, когда всё уже было кончено. Его проводили попрощаться – с деловитым сочувствием, но явно думая уже о другом, и медсестра шепнула, что пациентка не мучилась, а просто заснула и не проснулась. Он не знает, так ли это было, или эту фразу говорят всем родственникам. Но он не узнал свою жену в той мёртвой женщине, которую ему показали. Он даже не смог к ней прикоснуться. Но умерла она для него, кажется, раньше. Тяжелая, долгая, безнадежная болезнь поглощала всё, до чего могла дотянуться: счастливые воспоминания (наверно, ему не хватило мужества создавать для них новые воспоминания взамен утраченных), планы на будущее (потому что никакого будущего не стало, а только тяжелое и болезненное настоящее), надежду на чудо (её эта тварь отнимала медленно и особо изощренно), самое то, что составляло из себя Колин – её упрямство, оптимизм и радость жизни.
Так что он – спустя пять лет – не знает, что чувствует по этому поводу.
***
– Так когда будут драконы? – спросил он “мать племени” на третий месяц. Мать – сухая, старая, сморщенная и на самом деле биологическая мать как минимум десяти членов племени – причмокнула губами и сплюнула.
– А что, ты куда-то торопишься?
Но он склонен был считать, что на самом деле никаких драконов и нет. Это всё местная легенда, выдумка, красивая сказка.
Он, конечно, тщательно записал этот миф, чтобы проанализировать позже, но…
Местные драконы, судя по всему, сильно отличаются от своих европейских и азиатских сородичей. Во-первых, они значительно меньше, ростом с крупного лабрадора, пожалуй, если ориентироваться на невнятные взмахи руками. Во-вторых, они не летают и не пышут огнём и вообще крайне миролюбивы, питаются исключительно зеленью и рыбой. Какие-то крупные ящерицы, по всей видимости. Но на острове нет никаких ящериц. Заплывают иногда отдохнуть или отложить яйца на берегу громадные неповоротливые черепахи. Удивительно, что местные их в качестве еды не рассматривают, не употребляют в пищу их яиц, даже иной раз отгоняют от черепашат птиц. Черепахам здесь совершенно безопасно.
Но “мать” права: торопиться ему совершенно некуда, до следующего корабля три месяца и два дня. Время здесь течет медленно.
***
Он записал сказку: “Один мужчина потерял свою жену. Его жена была глупая женщина и ночью вышла за порог. Там её съело чудовище упу-май, вышедшее из моря, и срыгнуло её кости под ступени дома. Утром мужчина встал и начал звать свою жену: “Жена, лепешки не испечены и рыба не засушена! Я есть хочу!” Но жена ему не ответила. Тогда он стал ходить по деревне и звать жену, но так и не нашел её, а другие женщины смеялись и говорили, что она ушла к другому, потому что другой лучше лижет. Мужчина опечалился и, голодный и злой, пошёл домой, однако к тому времени уже начало темнеть, поэтому на пороге он запнулся о кости своей жены и пребольно разбил себе лицо. А кости захихикали и сказали: “Так тебе и надо! Сам теперь готовь себе еду и лечи свои раны, потому что я умерла!” Только готовить самому себе еду ему больше не пришлось. Кровь учуяло чудлвище упу-май и съело мужчину тоже, а кости сплюнуло под крыльцо дома.”
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.