Жена Болотного царя
- -
- 100%
- +
– Да гори оно все, – выдохнула я, схватила Агнэ за руку и, уже не осторожничая, бросилась бежать. Грудью врезалась в упругие ветки, прикрывая глаза свободной рукой, успела даже прорваться немного вперед, когда ладонь болотницы выскользнула из моих пальцев.
Девочка завизжала.
Я, не раздумывая, бросилась обратно, запрещая себе бояться, но не имея никакого представления, что буду делать дальше.
Вырвавшись из плена веток, первым, что я увидела, была макушка Агнэ. Густые длинные волосы, русые с явным зеленоватым отливом, чуть подрагивали, лицо укрывал капюшон склонившегося над ней существа.
Вот это точно была нечисть.
Я могла сбежать, у меня было время, пока оно занималось Агнэ. Могла бы хоть попытаться спасти свою шкуру.
Прикусив указательный палец – смешной ритуал предков: в далекие времена так призывали удачу перед сражением (а удача мне бы сейчас очень не помешала), – надеясь, что еще не слишком поздно, я бросилась к дереву. Ветка отломилась неожиданно легко, удобно легла в ладонь и выглядела вроде как достаточно крепкой, чтобы я не опасалась, что она рассыплется в щепки от первого же удара.
Она и не рассыпалась.
Нечисть, оторвавшись от Агнэ, обернулась ко мне – болотница осела на землю изломанной куклой. Я слышала, как она хрипло и тяжело дышит.
Следующий удар заставил нечисть отступить, ей едва ли было больно, она просто растерялась. Или, быть может, выжидала. Или что-то еще – это было неважно. Главное, она отступала, позволяя себя теснить в нужном мне направлении, прямо в опасные объятия хищной травы.
Когда нечисть подступила достаточно близко к наболотнику, я воспряла духом, почти поверила в победу.
Когда она оказалась по колено в траве, я позволила себе победный вопль, быстро сорвавшийся в стон, полный ужаса. Наболотник расступался, не желая не то что питаться, но даже касаться одежд этого существа.
Колени ослабли от страха. Я не знала, что еще можно сделать…
Нечисть, будто только этого и дожидаясь, качнулась ко мне, протягивая длинные тонкие руки, так похожие на ветви местных иссушенных деревьев. Я отпрянула, но черный коготь успел подцепить бусы на моей шее. Нить лопнула, и по земле рассыпались красные бусины, несколько упали в наболотник, ничуть его не заинтересовав.
– Оххх…
Стрела, пролетевшая над моей головой и угодившая в тень под капюшоном, оказалась приятной неожиданностью.
Нечисть заверещала, звук походил на визг закипевшего чайника.
Я поежилась, не совсем понимая, из-за чего по спине прошелся холодок: из-за стрелы, просвистевшей в дюйме от моей макушки, или из-за воя нечисти.
Завороженная, я смотрела, как дергается древко стрелы и шуршит оперение, а тощие руки с длинными птичьими когтями скребут лицо под капюшоном, боясь коснуться заговоренного дерева, щедро украшенного резами. Те тускло светились золотом, активные и полные силы.
На плечо мне легла тяжелая ладонь, отодвигая в сторону, мелькнуло лезвие меча, и вой оборвался. В тут же зашуршавшую траву свалилась голова в капюшоне, а вслед за ней опало и тело.
Я боялась оборачиваться и смотреть на того, кто все еще держал меня, и потому смотрела на наболотник. Там, где упало тело нечисти, трава чернела и ссыхалась.
– Па-а-апа, – слабо прохныкала сзади Агнэ, и рука с моего плеча исчезла.
Через несколько секунд я осмелилась повернуться и посмотреть на наших спасителей.
Их было пятеро. Все в одинаковых легких доспехах приглушенного зеленого цвета, с мечами или топорами.
Четверо с длинными причудливо заплетенными косами, украшенными бусинами из посиневшего вивианита.
Пятый, на груди которого сейчас рыдала Агнэ, убрал волосы от лица, заплетя косы лишь на висках. Он был похож на болотницу, но еще больше на пришедших с ним товарищей. Высокие, гибкие, бледные, с зелеными глазами и сосредоточенно-равнодушными выражениями лиц, они были просто неприлично похожи между собой.
Но мужчина, утешавший сейчас Агнэ, был похож на нее как-то по-особенному. Пусть болотница оказалась обладательницей круглого личика, аккуратного носика и бровей вразлет, а у этого мрачного типа, не отрывавшего от меня тяжелого взгляда, имелись скулы, даже намека на которые у его дочери не было, впалые бледные щеки, прямой нос чуть длиннее необходимого и густые брови с хищным изломом… несмотря на все это, они были похожи.
Агнэ постепенно затихала, успокаиваясь в кольце родных рук. Мне же, напротив, становилось все тревожнее.
– Кто ты такая? – спросил… судя по всему, царь.
Из-за того ли, что я была на нервах, или просто являлась особой впечатлительной, от его голоса меня пробрало до мурашек.
В первое, особенно самоубийственное мгновение я всерьез рассматривала возможность солгать. Придумать какую-нибудь трогательную историю о деревенской девице, что болела хроническим невезением, из-за чего и попала туда, где, собственно, сейчас находилась, но что-то меня останавливало. Было странное чувство, не подкрепленное ничем, кроме моей паранойи, что врать ему не стоит.
И я призналась:
– Не знаю.
– Поясни.
– Ну… – Я кашлянула и несколько раз сглотнула, желая избавиться от горечи, затопившей рот. – Какой-то месяц назад я была принцессой. Второй наследницей на престол Зорцесвета. Благословенной самой богиней. А теперь я беглянка.
Один из болотников, обладатель странного топора с длинным топорищем, овитым тонкой, вдавленной в дерево стальной лозой, подошел ко мне.
Я удобнее перехватила ветку – свое верное оружие.
Кто-то насмешливо хмыкнул заметив это.
Мужчина улыбнулся… Наверное, улыбку его можно было считать дружелюбной, но мне едва удалось удержать себя на месте – если бы не наболотник за спиной, я бы непременно попятилась.
Склонившись, он поднял с земли одну из бусин, лежавшую у моих ног, – я затаила дыхание и не дышала, пока этот странный тип не выпрямился.
– И жена Болотного царя, – весело отметил он, катая между пальцами бусину. – Поздравляю, брат, хотя бы одна добралась до тебя живой.
Чувствуя на себе заинтересованные взгляды болотников, я успела сто раз пожалеть, что не выбросила эти бусы еще вчера и не выплела из волос красные бусины, на которые сейчас все смотрели.
– Не совсем так, – сдержанно проговорила я, стараясь смотреть в лицо смутившему меня мужчине, но взгляд то и дело опускался к земле, – ритуал не был завершен… Собственно, потому я еще жива.
– Что же случилось?
Он начинал меня раздражать.
– На лагерь напали какие-то хищники. Меня к костру не пригласили, что спасло мою жизнь. Пока остальных ели, я успела сбежать, – проговорила сухо, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее, растревоженное воспоминаниями. Уронив ветку на землю и поддернув дрожащими пальцами рукава платья, я продемонстрировала всем желающим запястья, на которых все еще болтались обрывки веревок.
– Мы же не бросим ее здесь? – с надеждой спросила Агнэ. – Ее нельзя бросать, она же пропадет.
– Сгинет еще до полудня, – со знанием дела подтвердил стоявший передо мной болотник, отчего неприязнь моя к нему лишь возросла. Он же не просто так это сказал, вон как насмешливо смотрит, запугать пытается, не иначе… сын кикиморы! Как будто я недостаточно напуганная сейчас перед ними стою.
Да если бы мне хоть вполовину не было так страшно, я бы сейчас прямо тут самозабвенно рыдала, выплакивая все, что накопилось. А накопилось много.
– Заберем с собой, – решил неразговорчивый отец Агнэ, кивнув этому невыносимому типу.
Я не успела среагировать, когда шеи коснулись теплые пальцы, забирая у меня это тяжелое утро и меняя его на столь же тяжелую темноту.
***
В себя я пришла резко, вынырнула из забытья, как из холодной реки, хватая ртом воздух и задыхаясь. Сердце колотилось как бешеное, на глаза навернулись слезы, пересохшее горло разъедало едким дымом, а передо мной на корточках сидел недавний знакомец, широко улыбаясь и держа в руках тлеющий и щедро дымящий пучок каких-то трав.
– Сильна же ты спать. – Глаза его в наплывающих сумерках начинали опасно светиться, придавая лицу хищный вид.
– Вы… – прохрипела я сдавленно, звонко чихнула и наконец смогла глубоко вдохнуть. – Вы что со мной сделали?
– Избавил от необходимости терпеть небезопасный, долгий пеший переход, – сообщил он. – Ужин готов, поднимайся.
Желудок скрутило голодным спазмом от его слов.
Этот день и правда был безжалостно выкраден из моей жизни – солнце уже покинуло небо, будто его и не было, лишь над вершинами деревьев виднелись розоватые разводы дотлевающего заката. Разбудили меня относительно ранним вечером, на какой-то прогалине, со всех сторон окруженной пушистыми елями. Под лапами одной из колючих красавиц был разведен скромный огонь. Едва видный и почти не дымный, нужный болотникам лишь для того, чтобы приготовить еду.
Я не ела двое суток, но больше пищи мне сейчас нужна была вода. Облизав пересохшие губы, я огляделась.
– Что такое?
– Пить хочу, – неохотно призналась излишне внимательному болотнику.
Он понимающе кивнул.
– Прошу к костру, сейчас все устроим.
Не обманул.
Меня и напоили, и полную плошку какой-то странной каши преподнесли, и даже куртку на плечи набросили, спасая мой измученный организм от наползающего с темнотой промозглого холода.
Снаряжены болотники были на славу, и пять больших походных сумок я не увидела при первой нашей встрече лишь потому, что их бросили, услышав крик Агнэ. К счастью для всех нас, в этих болотах не водилось живности, которую могли бы заинтересовать оставленные без присмотра вещи.
Пока остальные члены нашего неожиданного отряда с аппетитом уплетали ужин, я подозрительно разглядывала содержимое плошки, несмотря на весь свой голод не спеша есть.
– Это вкусно, – сказала Агнэ, незаметно оказавшись рядом. – А Сэн туда еще и специальные травки добавляет, чтобы спалось лучше.
– Травки, – задумчиво повторила я, теряя аппетит.
– Сэн в этом деле мастер, – горячо заверила меня болотница и подсела ближе, почти касаясь моего плеча своим. – Он у Ллэт в учениках ходил, а она лучшая знахарка на всю Зыбь.
– Зыбь? – переспросила я рассеянно, с еще большим недоверием рассматривая свой ужин.
– Вы зовете эти земли Сумеречными топями, мы Зыбью, – раздалось справа от меня.
Болотный царь сидел у затухающего костра, равнодушно ковыряясь в своей порции сомнительной каши, сдобренной чудодейственными травками…
Я испытывала странную неловкость, просто глядя на этого мужчину, ничем не похожего на царя.
Быть может, Арис что-то напутал? Вдруг на обед к наболотнику чуть не угодила вовсе не дочь местного правителя, а дочь кого-нибудь из его солдат? Капитана, например. Угрюмый и немногословный, отец Агнэ вполне сошел бы за командира этого отряда.
– Ага, – пробормотала я беспомощно. – А кто такой Сэн?
– Сэнар к вашим услугам, – бодро отозвался печально знакомый мне болотник. Есть расхотелось совсем.
Если уж он меня одним прикосновением сумел вырубить, то что же его травки со мной сотворят? Да лучше голодать…
– Ешь, – сухо велел отец Агнэ.
– Ксэнар, – хохотнул Сэн, с упреком глядя на того, кого утром так просто звал братом… Меня кольнул легкий интерес, заставивший все же посмотреть на этого хмурого болотника: а правда ли они родственники или это просто особенности местной культуры? Внешнее сходство ничего не значило, они тут все были неуловимо похожи. – Ты можешь быть хоть немного дружелюбнее?
Ксэнар дернул плечом, будто отмахиваясь от вопроса.
– Я не уверена, что мне стоит есть вашу еду, – призналась я.
Агнэ мои слова удивили.
– Почему?
– Ну… – я замялась, не зная, как объяснить свои опасения.
– Мы не так уж сильно отличаемся от людей. Нашей едой ты не отравишься. – Сэнар призадумался и честно уточнил: – Не должна. Таких случаев на моей памяти не было. Ни один человек не умер от нашей пищи. В основном они гибнут по каким-то своим причинам, никак не связанным с нами.
– И часто у вас люди гостят? – спросила я, ухватившись за его слова.
– Чаще, чем ты думаешь. Один, к примеру, уже пятьдесят лет гостит, – со странной улыбкой сообщил болотник. – Беглый каторжник.
– Вы укрываете преступников? – поразилась я.
– Укрываем. – Улыбка Сэнара стала просто запредельной. – На твое счастье…
ГЛАВА
II
. Поселение
К поселению мы вышли на исходе следующего дня… очень длинного и полного неожиданных открытий.
Сэн, который, казалось, готов был говорить сутки напролет, рассказал, что зовутся жители Сумеречных топей на самом деле вовсе не болотники, а эва, и земли их простираются до самых гор Поднебесья, чьи белые от снега вершины купаются в облаках.
По древней легенде, горы эти проткнули небо и омылись его кровью, соединив собой мир земной и мир небесный. Но настанет конец всего, когда земля содрогнется, горы Поднебесья будут уничтожены и раненое небо падет на нас.
А пока этого не произошло, эва добывали из горных недр железо, минералы, драгоценные камни и «кое-что еще, крайне полезное в быту» – как туманно сообщил Сэнар.
Укрытые от всего мира кольцом болот, эва процветали – земли их были плодородны, территории обширны и хорошо защищены от жадных взглядов людских завоевателей.
Пока мы шли сквозь душные топи, отбиваясь от голодной мошкары, налетевшей внезапно и так же внезапно исчезнувшей, продирались сквозь спутанную злую траву, ранившую ноги (меня, как бессмысленный трофей, на своей спине тащил Сэнар, но пяткам моим все равно досталось от острых травинок), и балансировали на кочках, рискуя свалиться в трясину, хвастливым словам эва я верила мало.
Постепенно земля становилась все надежнее, воды – все меньше, а воздух делался суше… вроде даже прохладнее. Болота оставались позади, природа неуловимо менялась, и уже к обеду вместо угрожающих шорохов в кустах слышалось безобидное копошение любопытных лисиц, в листве деревьев шуршали непуганые белки и пели птицы.
Зыбь открывалась мне с другой стороны, заставляя поверить всему, что рассказал Сэнар.
Из странных и опасных мест, где, избежав встречи с нечистью, легко можно было найти свой конец в безжалостной топи, я будто попала в другой мир.
Ели неохотно уступали место менее влаголюбивым деревьям, мох сменяла сочная трава, а вместо клюквы под ногами краснели сочные ягоды земляники.
Слова Сэнара больше не казались мне пустой похвальбой, наверное потому, увидев высокие каменные стены, за которыми находились аккуратные домики, одноэтажные и двухэтажные, я не сильно удивилась.
Здесь можно было увидеть и каменные, и деревянные строения; какие-то из них, что постарше и помнили еще времена затоплений, стояли на сваях и неизменно имели два этажа.
Единственным исключением был трехэтажный дом Ксэнара – отца Агнэ и все ж таки действительно Болотного царя. Дом этот возвышался над всеми остальными не только за счет лишнего этажа, но и благодаря мощным сваям, удерживающим его над землей.
Эва, отправившиеся в топи с царем на поиски сумасбродной царевны, отваливались от нашего неказистого отряда по мере продвижения к царским хоромам.
По высокой лестнице к широкому крыльцу, с которого, должно быть, очень удобно держать речь, мы подходили уже вчетвером.
– Ну что ж, принцесса, добро пожаловать, – весело сказал Сэнар, поднимаясь по ступеням вслед за хмурым царем и подавленной Агнэ: пока меня развлекали чуть хвастливыми рассказами о болотном царстве, царевну ругали… не ругали даже, просто негромко и сухо перечисляли все возможные последствия ее необдуманного поступка, что было куда как хуже.
Я попыталась сползти на землю, Сэн придержал меня, одарив недовольным взглядом из-за плеча:
– Куда?
– Теперь-то я точно сама могу идти. Даже босая…
– Мне выпала честь позаботиться о тебе, так что будь добра, не мешай выполнять царское повеление, – воодушевленно заметил эва, будто бы я не слышала, как он сам вызвался возиться со мной и с каким безразличием ему это было дозволено.
Но я-то слышала, хотя спорить и уличать Сэнара во лжи не рискнула, позволив внести меня в просторный зал на первом этаже, заполненный лишь тишиной и приятной прохладой. На каменных стенах, кроме странных пузатых сосудов с непонятными спиралями внутри, не было ничего. Ни картин, ни гобеленов… даже шкур и голов убитых на охоте животных (последнее меня порадовало). Помимо лестницы, ведущей на второй этаж, здесь были лишь камень, стекло и закрытая деревянная дверь с двумя параллельными стальными полосами.
– Как… пусто.
– Считаешь? – хмыкнул Сэн. – Во времена предков первый этаж никогда не был жилым. Несмотря на всю нашу предусмотрительность, вода часто поднималась куда выше свай. Раньше все дома были такими, сейчас, во времена перемен, традициям следует только Ксэнар, как царь и хранитель прошлого.
Мы направились к лестнице.
– Наводнений больше не случается?
– На моей памяти не было ни одного.
Миновали второй этаж и поднялись на третий.
– Разместим тебя… – протянул Сэнар, рассматривая вереницу однотипных дверей – деревянных и мощных. Надежных.
Недолгие размышления погнали его вглубь коридора, к предпоследней двери.
Распахнулась она легко и тихо, давая мне оценить простой уют комнаты. Здесь не было парчи или шелка, не было дорогого дерева и богато расшитых ковров. Низкую кровать у стены укрывала пушистая шкура, под окном стоял необычный стол из ели, где в трещинах дерева интригующе блестела янтарем застывшая смола… или что-то очень на нее похожее. Массивный стул, комод, легкое кресло на кривых ножках в углу…
Стены вместо привычных мне шелковых обоев были отделаны деревянными панелями, скрывавшими холод камня и являвшимися завершающим штрихом приятной атмосферы.
Сэнар спустил меня на пол, позволяя самой войти в спальню.
– Этой комнатой давно не пользовались, я пришлю кого-нибудь перестелить постель, а ты пока осмотрись, – предложил он, закрывая дверь.
У меня не было сил осматриваться.
Желания тоже не было.
Подойдя к кровати, я медленно на нее опустилась, погладила мягкую шерсть шкуры и облегченно упала на подушку, свесив грязные, израненные ноги на пол.
Я уже и не помнила, когда в последний раз мне случалось спать на такой мягкой и чистой постели. Казалось, это было в прошлой жизни… впрочем, именно в прошлой жизни это и было. В жизни любимой всеми принцессы, а не грязной и измотанной беглянки.
Я уснула, не проверив вместительность комода – вещей у меня все равно не было, не посмотрев даже, какой вид открывается из незашторенного окна, закрыла глаза и провалилась в сон.
Кажется, кто-то заходил, опасливо окликал меня, осторожно тряс за плечо, а не добудившись, оставил в покое… я не могла бы утверждать, что мне это не приснилось. Потому что проснулась я уже в темноте оттого, что меня как раз за плечо и трясли, не желая отставать.
– Рагда. Ну Рагда же…
– Агнэ, ты что здесь делаешь? – просипела я, с трудом открывая глаза.
– Проведать пришла, – созналась она. – Тебя никак разбудить не могли. И на ужин ты не спустилась. А утром, как вернутся совы, еще до завтрака тебе перед отцом ответ держать придется. И для этого нужно будет много сил…
В темноте я видела лишь ее светящиеся глаза, потому сунутый в мою вялую руку бутерброд оказался настоящей неожиданностью. Агнэ не потрудилась зажечь свет, когда пробиралась ко мне… а быть может, просто опасалась, что кто-нибудь увидит огонек в окне и придет проверить, все ли в порядке.
– Что…
– Ешь, – велела она радостно.
– Спасибо.
Я откусила, прожевала первый кусок и ненадолго задумалась.
– Что-то не так? – обеспокоенно спросила Агнэ.
– Откуда у вас хлеб?
Она засмеялась.
– Выращиваем пшеницу, перемалываем ее в муку и выпекаем хлеб. Или у вас это как-то по-другому делается?
Медленно покачав головой, я еще раз откусила от бутерброда. Между мягких ломтей хлеба, политый пряным соусом, лежал щедрый кусок мяса. Он был просто изумительно хорош, и я решила не спрашивать, от чьей тушки его отрезали… не хотелось рисковать. Вдруг ответ мне не понравится и испортит аппетит?
Агнэ легко поднялась с постели, отошла ненадолго к столу и вернулась ко мне с высокой деревянной кружкой, хотя… скорее бамбуковой. В последнем трактире, где я столовалась, еще будучи пленницей, посуда была из бамбука.
Как говорили местные, он хорошо рос во влажном климате, а в тех местах влажности было с избытком.
В этих тоже.
– Чай, – пояснила Агнэ, когда я приняла кружку.
– Ты сказала «когда вернутся совы», что это значит?
– То и значит. Отец велел отправить сов, чтобы они нашли лагерь, о котором ты говорила. И когда утром совы вернутся, пастух сможет подтвердить твои слова.
Я хмыкнула.
Агнэ не допускала даже мысли, что я могла солгать. Это было… странно. Мы познакомились всего два дня назад, но она вела себя так, будто мы росли вместе.
– Пастух сов?
– Да.
Когда я доела бутерброд и допила чай, она забрала кружку, поднялась и предупредительно сообщила:
– Моя спальня находится слева от твоей, следующая же дверь. Ванная – в конце коридора, дверь с латунной ручкой, в нее такой зеленый светящийся камень вделан, ты ее сразу заметишь. Еще я принесла тебе тапочки, они у кровати. Если бы знала твой размер, принесла бы сапожки, их у меня полно.
– Спасибо.
Сейчас царевна была такой взрослой, не видя в темноте ее подростковой угловатости, я не могла отделаться от мысли, что ребенок здесь я.
– Агнэ? – позвала ее негромко, когда она открыла дверь, готовая уходить.
– Да?
– А что ты делала в топях? Зачем ты сбежала из дома?
– Хотела посмотреть, как живут люди.
***
Агнэ оказалась права. Утром меня вызвали к царю, едва я успела отыскать уборную и умыться, сделав для себя невероятное открытие: жизнь эва облегчали водгрей, о котором еще не в каждом городе нашего королевства знали, и канализация.
Перехватив меня в дверях ванной, смущенная девушка в вышитом переднике поверх серого платья, то и дело заправляя за ухо выбившуюся из косы прядь, пробормотала что-то и попросила следовать за ней.
Я подчинилась.
Мы спустились на второй этаж, миновали уютный холл с камином, креслами и шкурой какого-то странного животного на полу, прошли по небольшому коридору и оказались перед двустворчатыми дверями, за которыми скрывалась библиотека.
Стеллажи с книгами не казались нескончаемыми, но выглядели многообещающе заполненными.
У окна, за столом, в свете ленивого рассветного солнца сидел царь. Ксэнар сменил доспех на рубаху и волосы собрал в небрежный хвост, не озаботившись придать себе грозный вид.
Домашний повелитель топей внешне не соответствовал своему жуткому статусу, и это несоответствие будило неясную тревогу. Еще со времен домашнего обучения, мужественно отвоевав себе право пройти хотя бы общий курс зоологии, я поняла одну простую вещь: порой то, что на первый взгляд выглядит безобидным, вполне может оказаться смертельно опасным.
Позади Ксэнара, за высокой спинкой второго пустого стула, стоял эва, совершенно не впечатляющий на фоне жутковато-мирного царя. А рядом с ним, на деревянном подоконнике, сидели две болотные совы. Взъерошенные, сонные и чем-то недовольные, они смотрели на меня полуприкрытыми рыжими глазами. Такими же рыжими, как и глаза незнакомого эва.
– Садись, – велел Ксэнар, кивнув на два стула напротив него.
Стол был обычным для читальных залов – длинным, широким, на четыре места, на краю даже уместилась неровная стопка из нескольких книг.
Я подчинилась. Приблизилась, опустилась на краешек стула и, сложив руки на коленях, приготовилась слушать.
– Лагерь полностью уничтожен. Уцелевших нет, – сообщил Ксэнар, пока мы с совами играли в гляделки. Смотреть на них было куда легче и безопаснее, чем на царя.
Новость эту я восприняла спокойно, даже с неким злорадным удовлетворением. Эти люди пришли к границе топей, чтобы убить меня, но вот она я, живая и отдохнувшая, а где они?..
Дальше должен был последовать допрос, я ждала его, была уверена, что меня заставят рассказать о себе все. В какой-то степени я была к этому готова.
Но вот к чему я совсем готова не была, так это к тому, что царь сам расскажет историю моей жизни… последних ее месяцев.
Расскажет о войне, об осаде столицы, о ее захвате, казни правящего рода, моем упрямстве и наказании за него.
Начал он свой рассказ с неопасной на первый взгляд фразы:
– Как мне известно…
Известно ему было все.
Как я ни держалась, желая достойно выслушать сухие сводки событий последних недель, ничем не выдать своего страха, своей злости или разъедающего горя, долго хранить покой мне не удалось. Я заерзала, сгорбилась, не в силах терпеть прямой взгляд царя и простые слова, больно бьющие по мне.