Жена Болотного царя
- -
- 100%
- +
Сэнар был прав, Агнэ, которой надоело одиночество, спешила вернуться.
– Ну и медленные же вы, – возмутилась она, зацепившись за свободную руку своего дяди. – Пойдемте скорее, у нас впереди столько дел!
– Столько дел, – эхом отозвался Сэнар голосом, лишенным всякого энтузиазма, так отчетливо звеневшего в словах его племянницы.
Толпа схлынула неожиданно, вдруг, позволив мне на одно короткое мгновение увидеть, как широкая улица упирается в ту самую торговую площадь. Полную товаров, смеха и громких разговоров.
Этот день позволил мне сделать сразу несколько открытий.
Во-первых, покупать готовые наряды куда интереснее, пусть и сложнее, чем заказывать личный гардероб у модистки.
Во-вторых, Сэнар может быть терпеливым и смирным, если поблизости находится его полная восторга племянница.
В-третьих, племянница эта может быть страшнее стаи модисток, которых я недолюбливала и боялась с самого детства.
Наряды эва пришлись мне неожиданно по вкусу. Отсутствие корсетов и пышных юбок делало их одежду невероятно удобной и приятной, а уж наличие женских брюк, предназначенных не только для верховой езды… Я еще очень многого не знала об эва, но они мне уже нравились. Не мог быть плохим народ, придумавший такую замечательную и удобную одежду.
***
Когда Сэнар говорил, что я стану главной темой вечера, вероятно, мне стоило не игнорировать это предупреждение и как-то подготовиться к тому, что ждало меня впереди… чтобы не удивляться, когда посреди ночи мне на живот свалится огромная и тяжелая жаба.
Проснулась я от сильного удара под дых, заполошно взмахнула руками, взбрыкнула, путаясь в одеяле, и замерла, встретившись взглядом с хорошо видной на светлой ткани жабой.
Дождь, который я ждала весь день, обрушился на нас только ночью, и, готовясь ко сну, я открыла окно, чтобы слушать, как лениво шуршит на улице непогода.
Так и уснула с открытым окном.
Дождь кончился, тучи освободили небо и позволили луне любопытно заглянуть в мое окно.
В комнате было прохладно и тянуло сыростью, но важным сейчас было не это…
Сначала я не поверила своим глазам. Потом жаба открыла широкую пасть и хрипло спросила, переползая мне на грудь:
– Ты, что ли, принцесса?
Разговаривающая жаба… Пожалуй, это был уже перебор.
Я взвизгнула, подскочила на постели, скинув тяжесть с груди на колени, и замолотила ногами, желая сбросить ее на пол.
– Успокойся! – рявкнула жаба, лишь чудом удержавшись на одеяле. Я покорно замерла, пораженная властными интонациями, проскользнувшими в жабьем голосе. Несколько мгновений она копошилась, стараясь перевернуться со спины. Прикасаться к ней я опасалась, потому осталась преступно безучастна и помогать не стала.
Справилась жаба сама.
Я беззастенчиво таращилась на бурую невидаль, дыша через раз.
Доводилось мне слышать о землях на южной границе нашего королевства, где магический фон был так высок, что люди и животные, обитавшие в тех краях, претерпели невероятные изменения. Все исследователи, отправлявшиеся туда для изучения столь необычных воздействий магии на живой организм, так ничего выяснить не смогли, но после возвращения прожили недолго. Угасли за считаные годы.
Ходили слухи, что повинны в высоком магическом фоне тех земель были маги. Официальная же версия утверждала, что всему виной какие-то глубинные магические потоки, которые были высвобождены из-за череды землетрясений.
Конечно, отец знал настоящую причину, возможно, ее знал даже брат, как наследник и будущий король, мне же открывать правду не посчитали нужным.
И вот сидела я в комнате, которую готовилась с полным правом считать своей, и разговаривала с существом, на которое явно было произведено магическое воздействие… И не знала, как на это реагировать!
– Успокоилась? – деловито спросила жаба.
– Вы разговариваете, – сипло озвучила я очевидный, но очень тревожащий меня факт.
– Поразительная наблюдательность, – едко отозвалась жаба и раздраженно раздула щеки. Что бы это ни значило у обычных жаб, у этой явно свидетельствовало о недовольстве. – Хотя умной ты быть и не должна.
– Чего?!
– Целуй меня! – вместо объяснений потребовала жаба, поспешно сдувая щеки. Желала, видимо, принять благообразный вид. Зря старалась.
– Чего? – повторила я растерянно.
– Ты прекрасная принцесса, я неотразимый принц, проклятый злой колдуньей, и лишь твой поцелуй способен снять с меня это проклятие. – «Неотразимый принц», переполненный эмоциями, длинно квакнул. – Ты не представляешь, сколько я ждал тебя!
– Ждал меня, – протянула я задумчиво. Что ж, самка оказалась самцом. Стукнутым на всю голову, свихнувшимся от переизбытка магии, наглым самцом. – И зачем? У вас же тут прямо под боком настоящая царевна живет. Ее бы и по…
– Ты сказки, что ли, не читала никогда? – возмутился жаб. – Нужна принцесса, и все тут!
– Все зависит от перевода, – не согласилась я. – Вот подарили мне как-то послы из Сиветага переведенную с их наречия специально для наших земель книгу, так в ней титул правителя перевели как «король», хотя на их наречии он звучит как «кесарь».
– Выпендриться решила? – мрачно спросил жаб.
– Я всего лишь хочу сказать, что нельзя исключать возможность…
– Пробовали мы! – прервал меня он. – Не получилось ничего. Не расколдовался я. Значит, нужна принцесса.
Я с сомнением посмотрела на «принца». С одной стороны, Агнэ была похожа на ту, что не побрезгует поцеловать жабу, даже столь необычного красного цвета, с другой – едва ли она стала бы терпеть такое хамство от земноводного.
И либо с ней жаб был кротким паинькой, либо кто-то здесь безбожно врал…
– Целуй меня, женщина! – властно квакнул возможный обед. Брат мне рассказывал, как в некоторых западных государствах жаб едят. Вроде как традиционное блюдо…
И сейчас одно такое блюдо пыталось мне приказывать…
Зря он так.
– Знаете, кажется, я понимаю, за что вас в жабу превратили, – призналась я, осторожно подхватив его под лапками. Пусть свой статус и прилагающуюся к нему власть я и потеряла, но все еще очень не любила, когда на меня смотрели со снисхождением и пытались командовать.
Он не сопротивлялся, он был уверен, что на руки я его взяла с единственной целью – чтобы поцеловать.
Когда я выбралась из постели, с трудом удерживая огромную тушу на вытянутых руках, жаб все еще ничего не заподозрил. Доверчиво свесив задние лапки и с предвкушением глядя на меня.
Осознал заколдованный хам всю жестокость реальности, лишь когда оказался на полу коридора перед закрытой дверью.
Отерев руки о новенькую сорочку, все еще ощущая на ладонях непривычное тепло сухой жабьей кожи, я с чувством выполненного долга вернулась в постель.
В коридоре некоторое время гневно квакали. Негромко, опасаясь разбудить кого-нибудь из эва, живущих на этаже. А как я знала, кроме меня и Агнэ тут также обитал Ксэнар со своим общительным братом. И периодически ночевала Ллэт, которую, на счастье Сэнара, в первый же день его возвращения вызвали в соседнее поселение. Кого-то из эва серьезно ранили на охоте, и лекарь, закрепленный за теми территориями, не справлялся.
Так я и узнала, что помимо этого поселения, которое, не покривив душой, можно было бы и городом звать, есть еще с десяток (это не считая рабочих деревень, раскиданных по всей Зыби) и что в болотах опасность подстерегает не только людей и маленьких девочек, но и охотников. После того как я видела, насколько легко Ксэнар справился с насытью, мне почему-то казалось, им тут вообще ничто не страшно.
Как выяснилось, страшного в Сумеречных топях хватит с лихвой на всех.
Жаб возмущался недолго и в скором времени ускакал, оскорбленный, но не побежденный.
***
Утром я не смогла подняться с кровати.
Болело все. Ноги, спина, голова и даже горло. Легкая температура изматывала своей неопределенностью: с одной стороны, она была недостаточно высокой, чтобы о ней беспокоиться, с другой – нормальной она тоже не была.
– Ну как же ты так умудрилась? – сокрушался Сэнар после осмотра.
Его на помощь позвала Агнэ, когда утром зашла за мной, чтобы вместе спуститься к завтраку, обнаружила, что я даже из кровати выбраться не в состоянии, и тут же бросилась к своему дяде.
А тот, уверенный, что знаний ему хватит, вызвался лично меня лечить, игнорируя вялые протесты своей неожиданно обретенной пациентки.
– Мне это радости не приносит, – просипела я подавленно. – Ненавижу болеть.
– Сегодня я хотел показать тебе Утопленницу, – не слушая меня, продолжил жаловаться Сэн. – Восхитительное зрелище.
– Не надо мне утопленниц показывать! – всполошилась я. Закашлялась и сдавленно, сквозь кашель, призналась: – Я боюсь мертвецов.
– Утопленница, принцесса, это река, – проворчал эва, помогая мне сесть. Погладил по спине, каким-то неведомым образом смиряя кашель. – И она крайне… живописна.
– Название…
– Полностью отражает суть. Здесь недалеко есть заводь, каждый год мы находим в ней какого-нибудь человека. Чаще уже утонувшего, но бывают и приятные сюрпризы.
– Знаете, мне не очень хочется на нее смотреть. – Моя богатая фантазия уже подкинула мне незабываемую картину, не пожалев на нее красок: я стою на берегу реки, светит солнышко, в листве деревьев звонко перекликаются птицы, а ленивый речной поток гонит мимо меня раздувшееся тело очередного утопленника…
– Напрасно, – сказал Сэнар. Больше он к этой теме не возвращался. Только нудным голосом велел мне соблюдать постельный режим (будто я могла бы сама подняться и куда-то пойти), отдыхать, не думать о плохом и пить все, что мне принесут.
Я его слушала, кивала и грустно размышляла о том, что до уборной в случае надобности я смогу добраться только ползком.
– Завтрак тебе принесут, – под конец пообещал он. – Я распоряжусь.
И ушел.
Минут через пятнадцать улыбчивая девушка принесла поднос с едой. Больной мне предстояло съесть какую-то странную кашу не внушающего доверие зеленоватого цвета, заботливо порезанные фрукты… по большей части знакомые, и выпить огромный стакан чего-то желтого и пахнущего лугом. Отвар на вкус оказался весьма неплох. Кто-то расщедрился и от души сдобрил его медом.
Еще через полчаса в комнату ворвалась хмурая Агнэ.
Я как раз успела размазать кашу по тарелке ровным слоем и не знала, чем еще себя занять.
– Что-то случилось?
– Я хотела позавтракать с тобой, но отец запретил, – пожаловалась она.
– Со мной? Зачем?
– Ну как же? Тебе же одиноко! – В голосе ее было столько наивной веры в то, что последние сорок минут я буквально изнывала от одиночества и скуки… я просто не смогла ей признаться, что совсем неплохо провела время.
Полежала в мягкой постели, наслаждаясь тишиной и покоем, буквально купаясь в ленивом умиротворении, – очень давно я не могла отдохнуть, побыть наедине с собой, просто не думать ни о чем, не переживать и не бояться.
– Можно задать тебе вопрос? – поинтересовалась я, забыв ответить на ее улыбку.
Агнэ посмотрела на меня с подозрением, но кивнула. Села в изножье кровати и приготовилась… судя по всему, оправдываться.
Подавить смешок удалось с трудом – часто, видимо, она тут правила нарушает, раз любой намек на серьезный разговор заставляет ее приготовиться к бою.
– Почему ты так хорошо ко мне относишься? – спросила прямо, не имея сил и терпения на долгие подводы к важной теме. – Я же ничего для тебя не сделала.
Ксэнара удивило то, как легко я добилась расположения царевны, значит, бросаться с объятиями на первого встречного было не в ее характере. И чем я могла заслужить ее расположение, было непонятно.
Агнэ расслабилась, но вздохнула тяжело, будто ее уже заставляли отвечать на этот вопрос.
И кто знает, может, и заставляли. Едва ли царь так легко принял новость о том, что его дочь столь быстро мною очаровалась.
– Сделала, – сказала она. – Там, в лесу, когда я совсем заблудилась, на моем пути появилась ты.
– И все? – удивилась я.
Она фыркнула.
– И все сразу наладилось.
На одно короткое мгновение я почувствовала себя талисманом. Посеребренным треугольником на кожаном шнурке, какие обычно заговаривали на удачу…
Неужели все так просто? Открытый взгляд царевны не позволял сомнениям зародиться.
Может, и так. Много ли нужно ребенку?
Она смотрела на меня, терпеливо ожидая следующий вопрос, которого у меня не было.
– А твой дядя грозился отвести меня смотреть на Утопленницу, когда выздоровею, – невпопад сообщила я, чтобы как-то заполнить тишину.
Агнэ мгновенно оживилась. Глаза ее засветились уже знакомым азартом.
Когда в прошлый раз я видела ее такой воодушевленной, мне пришлось исходить всю торговую площадь, заглянуть в каждую лавку и извести себя примерками… и себя, и Сэнара, который успел сто раз пожалеть, что увязался за нами.
– Устроим там пикник!
Мои самые страшные опасения подтвердились – девочка загорелась новой идеей.
Род1 – совет, состоящий из предков. Всего предков 9 эва.
ГЛАВА
IV
. Утопленница
Болезнь держалась за меня три дня, и все это время мне было… сложно. Побыть в тишине, наедине с собой, я могла только ночью, во время приемов пищи или в уборной, куда меня исправно таскал Сэнар, с энтузиазмом исполнявший роль моего лекаря.
Остальное время рядом была Агнэ. По моей просьбе она принесла из библиотеки несколько книг, которые, на ее притязательный взгляд, могли бы мне понравиться, но читать их не давала.
Девочке не хватало общения, она бежала от одиночества, о котором я так мечтала…
И мне не оставалось ничего другого, кроме как защищать ее от тишины. Я же вроде как взрослая, я должна.
Агнэ была полна энергии, которую ее отец, ослепленный традициями, пытался сдержать. И чем дольше я с ней общалась, чем больше узнавала, тем отчетливее понимала, что в скором времени нас с царем ожидает серьезный разговор.
Вот только я наберусь сил и смелости… или просто сойду с ума, подкараулю Ксэнара в каком-нибудь тихом месте и с удовольствием выскажу ему все, что думаю о его способах воспитания. Потому что меня воспитывали совсем как Агнэ и ничего хорошего из этого не вышло…
Потом, конечно, придется собирать вещи, мириться с мыслью, что я провалила задание, данное мне магом, и привыкать к тому, что до скончания своих дней я буду жить среди незнакомых людей, на чужой земле по ту сторону гор. Не было во мне уверенности в том, что царь стерпит мою дерзость и не изгонит из своих владений.
Мысль эта пугала, но сияющий взгляд царевны, когда она говорила о нашей скорой вылазке к Утопленнице, не позволял отказаться от затеи.
Я хотела сделать для нее хоть что-то. Хотя бы попытаться открыть Ксэнару глаза на правду.
Иначе вина за то, что я обманываю маленькую доверчивую девочку, сожрет меня, в этом не приходилось сомневаться.
На третий день, ближе к вечеру, когда Агнэ, изнемогая от безделья, просто слонялась по моей комнате, я уже чувствовала себя почти здоровой и восхитительно бодрой и все же осмелилась проявить любопытство:
– Что-нибудь интересное за стенами этого дома сейчас происходит?
Она застыла на несколько мгновений у стола, задумчиво водя пальцем по теплому дереву. Кивнула.
И охотно, как, казалось, делала все на свете, поделилась последними новостями.
– На улицах ходили слухи, что ты не болеешь, а просто прячешься от всех. Вроде как ждешь, когда о тебе забудут. Но тебя никто не осуждает, – поспешно добавила царевна, заметив мое удивление. – Многие жалеют. Говорят, бедная девочка, потеряла все… ну и прочую глупость.
– Ходили слухи? – переспросила я. – Больше не ходят?
– Ну… Сэну надоело, и он потребовал справедливости. Вроде как если его обвиняют во лжи, то пусть скажут это ему в лицо. Никто, конечно, не стал этого делать, так ведь можно и на вызов нарваться.
– На вызов? – Я совсем ничего не понимала, и мое непонимание забавляло всезнающую Агнэ. – Погоди, а Сэнар тут вообще при чем?
– Как же? Он ведь тебя лечит, и он подтверждает слова о твоей болезни, а раз все думают, что это неправда, значит, дядя лжец.
– И если кто-нибудь осмелился бы сказать это ему прямо в лицо, Сэнар смог бы бросить тому эва вызов. – Я нахмурилась. – В смысле, вызов на дуэль?
– Не знаю, что такое дуэль, – мотнула головой Агнэ. – Охота.
– Так они должны кого-то поймать?
– Не они охотятся. На них.
Девочка улыбалась, глядя, как я беспомощно пытаюсь понять смысл ее слов. Ничего не понималось – я слишком мало знала об этом народе, чтобы их традиции были мне понятны.
В конце концов Агнэ сжалилась надо мной и заученными, явно не своими, словами проговорила:
– Разделившие спор уходят в болото на последнюю охоту. На три дня и три ночи они вверяют свою жизнь воле болотной руды, открываясь ей до дна. На четвертый день к воротам выходит только один. Тот, чья правда была подтверждена. Второй навсегда остается в болотах.
Я нервно сглотнула.
Подумать только, такие развитые на первый взгляд создания, а разногласия решают по примеру древних племен.
И где там справедливость? Где честный суд?
Кто сильнее и проворнее… в крайнем случае, хитрее, тот, выходит, и прав.
А жизнь уже не раз мне доказывала, что самый сильный – не всегда правый. В большинстве случаев все как раз наоборот.
– Не бледней так. – По наивности своей Агнэ решила, что я переживаю о Сэнаре. – Дядя же не лгал, так что, даже если бы ему пришлось уходить в болото, он бы вернулся. Но это уже и неважно. Болтать про тебя все равно перестали.
– Это успокаивает, – пробормотала я, кривя душой.
***
На следующий день у меня просто не осталось причин, чтобы и дальше зваться больной.
После завтрака, который мне еще принесли в комнату, Сэнар во всеуслышание объявил о моем чудесном выздоровленье.
Мол, стрессы, постоянное физическое и эмоциональное перенапряжение меня подкосили, но он виртуозно усмирил все мои недомогания и проблемы…
– А если бы ты позволила сделать массаж, я бы поставил тебя на ноги на два дня раньше, – самоуверенно заявил он, когда мы остались наедине.
Я сидела на своей постели, осторожно касалась пятками прохладного пола и задумчиво шевелила пальцами ног. Сэнар устроился на подоконнике распахнутого настежь окна, и легкий ветерок чуть заметно трепал его собранные в хвост волосы.
– И без массажа неплохо вышло, – рассеянно отозвалась я.
– И все же… – попытался возмутиться Сэнар.
Я его перебила:
– Не обижайтесь, но я морально не готова доверить вашим рукам свою спину и свои ноги.
– Не можешь доверить моим – доверила бы Ксэнару, – проворчал недооцененный лекарь. Поймал мой ошалелый взгляд и усмехнулся. – Что так смотришь? Брат умеет, его Ллэт обучала, чтобы он Нэн во время беременности разминал.
– Я и без массажа себя неплохо чувствую.
– Ты просто не знаешь, как бы чувствовала себя после массажа. Но это уже не важно… – отозвался он, спрыгнув с подоконника. – Собирайся, через два часа выдвигаемся.
– Куда это? – опешила я. С самого пробуждения я точно знала, что никаких дел на сегодня у меня не запланировано.
– К Утопленнице. Агнэ очень хочет на пикник, а у меня кончились отговорки.
– Но… прямо сейчас?
– Почему нет? – удивился он. – Прогулка пойдет тебе на пользу. Подбери удобную одежду, об остальном позабочусь я.
Сэнар ушел, а я еще некоторое время просидела на постели, беспомощно глядя на дверь.
Потом попыталась взять себя в руки.
– Ладно, пикник это же совсем не страшно… наверное.
Те пикники, на которых довелось побывать мне, были мучительно скучными и больше походили на отбывание повинности, чем на приятное времяпрепровождение.
Хотелось верить, что у эва все иначе.
С тяжелым вздохом я поднялась с постели, грустно разглядывая угол, заваленный свертками с неразобранной одеждой.
– Ну не в сорочке же мне идти, в самом деле, – пробормотала я, пытаясь решить с какой стороны лучше подойти к внушительной горке обновок, из-за моей внезапной болезни так и пролежавших в углу комнаты все эти дни, – домашние работницы, как их называла Агнэ, предлагали разобрать покупки за меня, но я отказалась. Хотела хоть что-то сделать сама.
Дома мне все интересное запрещалось, мама цепко следила за моим поведением, исключительно в благих целях пытаясь искоренить всю мою самостоятельность. Потому что благородным дамам, особенно принцессам, не подобает что-то делать самим. Все свои силы они должны бросать на то, чтобы держать спину прямо и не падать в обморок из-за слишком тугих корсетов и до смешного маленьких порций еды. Подозреваю, если бы я не знала дорогу на кухню, долго бы не протянула. Но я знала, мне повезло.
Мне вообще очень часто везло. Мама говорила, что я обласкана богиней, не уточняя, правда, которой из трех…
Двух часов мне не хватило. Сэнар заглянул как раз в тот момент, когда я рылась в одном из свертков, пытаясь подобрать подходящую рубаху, сочетавшуюся с уже выбранными штанами.
Сначала я бросилась перебирать платья, блузы и юбки… потратила на это почти час. Потом поняла, что мне теперь не обязательно наряжаться так, как это принято в Зорцесвете, немного поплакала из-за воспоминаний, которые никак не хотели подавляться, и принялась разбирать свертки с неподобающей одеждой: с простыми рубахами, туниками и штанами.
– Еще не готова? – ужаснулся Сэнар, увидев меня посреди разодранных свертков, разбросанной одежды, с безумным видом сравнивавшую две совершенно одинаковые на его взгляд рубахи.
– Почти, – отозвалась я. Протянула к нему руки с зажатой в них проблемой и спросила: – Какую?
Он не думал, даже толком не пригляделся к предложенным вариантам.
– Правую.
Я смело откинула выбранный им вариант в сторону.
– Спасибо.
– И что это было?
– Знаете присказку «Послушай женщину и сделай наоборот»?
Он кивнул.
– Так вот, в обратную сторону она тоже работает. Выйдите, пожалуйста, мне нужно переодеться.
Сэнар послушно, а главное молча, вышел и осторожно закрыл за собой дверь, я еще успела услышать нетерпеливый вопрос подоспевшей Агнэ: «Ну что там?», ответ – уже нет.
***
Я чувствовала себя странно и некомфортно в непривычной одежде. За время, что мы шли по улицам, мимо эва, старавшихся не подавать виду, но все равно с любопытством рассматривавших этакую диковинку – человеческую принцессу, я успела сто раз пожалеть, что не надела платье.
Сорок минут мучительной неловкости закончились у западных ворот, что выводили к лесу. В лес этот вела неширокая дорога, на которой с трудом смогли бы разминуться две лошади.
– А что там?
Сэнар проследил за моим взглядом. Пожал плечами:
– То же, что и здесь. Эти территории, – он кивнул на дорогу, – малопригодны для жизни, но несколько поселений в тех краях все равно образовалось. Говорят, оттуда пошел наш род, там эва и построили свои первые дома, но мне кажется это сомнительным. Земля ненадежная, по сей день в особенно дождливые времена случаются потопы. Хищники, опять же…
Пока я вдумчиво изучала дорогу, слушая Сэнара, Агнэ успела заскучать и самостоятельно отправиться к Утопленнице.
– Не отставайте, – звонко велела она и припустилась по совсем уж незаметной в траве тропинке.
– Куда?! – всполошился Сэнар. – Агнэ! Вернись немедленно! Я кому сказал!
Эва бросился догонять свою сумасбродную племянницу, и мне пришлось поспешить следом, чтобы не потерять их из виду и не потеряться самой.
Воздух звенел от жужжания насекомых, непуганые птицы в горячке охоты проносились совсем рядом, почти задевая упругим крылом плечо или щеку. Высокая трава волновалась под легкими порывами теплого ветра, шуршала и шевелилась, словно живая. Слева от нас, маня тенью, возвышался густой смешанный лес. Справа простиралось зеленое, живое и будто дышащее поле.
Сэнар крепко держал за руку недовольную Агнэ, которой готов был уступить ее самостоятельность на знакомых улицах поселения, но никак не в лесу. Шли они чуть впереди и выглядели премило. Немного отстав, едва сдерживая улыбку, я любовалась семейной идиллией: дядя ворчал, племянница сопела… Солнце припекало.
Хорошо.
Осознала я, что выбор одежды был верным, почти сразу, как мы нырнули в шуршащее зеленое море, где трава легко доставала мне до пояса, и окончательно в том утвердилась, когда мы выбрались в редкий пролесок, чтобы без промедлений нырнуть в густой кустарник.
Чудесное это чувство, когда просто идешь и не думаешь о том, что можешь порвать подол платья, зацепившись за ветку, или чулкам может прийти конец, или сама пострадаешь, запутавшись в подъюбниках…
Счастье мое длилось не больше получаса, потом я начала уставать и отставать. Первое время еще крепилась, уговаривая себя не раскисать, уговоры не помогали.
Агнэ несла большую корзину, будто созданную дли пикников, плечо Сэнара оттягивала дорожная сумка, раздувшаяся от богатства своего нутра, мне приходилось нести только себя саму, но как же сложно это оказалось.