Академия Шепота. Книга 2. Тайна эсквайра

Обернувшись, я, к своему удивлению, обнаружила Айзека. Выпускник неловко улыбался, удерживая в руках полотенце, из-под которого выглядывали румяные печеные пирожки.

– Привет, – поздоровалась я, отходя от стойки медсестры.

– Привет. А я тебе тут поесть принес. Ты, наверное, голодная.

Спрятав взгляд, парень отчаянно краснел, поправляя очки, что то и дело сползали на нос. Сегодня он выглядел как и всегда – идеально, если не считать того, что форма уже давно была ему мала.

С благодарностью приняв пирожок, я поплелась на выход.

На улице и вправду было холодно. В отличие от меня, Айзек уже накинул на плечи утепленный мехом плащ. Мне же требовалось такой для начала купить, потому что теплую одежду с собой в академию я не брала.

А чтобы купить, нужно было сначала заработать денег, а для этого выйти за пределы академии, получив разрешение у Эбигайл Фарсуа. В общем, мерзла я не просто так.

– Может, тебе плащ дать? – обеспокоенно поинтересовался Айзек.

– Да нет, не нужно, – улыбнулась я. – А ты просто проведать зашел или?..

– Проведать, – смутился выпускник. – И спросить, пойдешь ли ты сегодня на тренировку. Айрата сказала, что ты заболела.

– Вылечили уже, – усмехнувшись, я дожевала пирожок и остановилась на развилке, что вела к общежитиям и учебному корпусу. – Спасибо тебе за беспокойство. На тренировку я, конечно, приду, но… Знаешь, вам лучше до тренировки у нас в комнате собраться. У меня для вас кое-что есть.

– Что? – Глаза парня загорелись любопытством.

– Узнаешь. Кстати, сколько до тренировки осталось?

– Около двух часов.

– Отлично. Скажи остальным, ладно?

– А ты куда?

– А мне там… Надо…

Вперед по дорожке я бросилась со всех ног. Чувствовала себя прекрасно, будто и не скосила меня болезнь. Мышцы больше не болели, горло не саднило, а от заложенности в носу не осталось и следа.

Ощущала себя настолько отдохнувшей, что была готова если не горы свернуть, то уж точно допросить одного целителя. Он-то о том, что случилось этой ночью, должен был знать, как никто другой.

В мужское общежитие я попала без проблем. Под удивленными взглядами парней стрелой забралась по ступенькам на третий этаж. Дверь в комнату Калеста была закрыта, но меня это не остановило. Я даже постучать не подумала, настолько горела желанием скорее узнать все из первых рук.

Но сначала…

– Калест, ты хочешь меня поцеловать? – выдохнула я, врываясь в комнату третьекурсника.

Щеки мои мгновенно опалило жаром. Я не подумала. Даже не могла предположить, что парень может быть не одет.

Нет, брюки на нем, конечно, имелись, но они нисколько не закрывали всего остального. Демоняка стоял босиком. Демоняка стоял без рубашки. С влажными от воды волосами и с полотенцем в руках. Капельки воды стекали по его плечам, ключицам, животу, впитываясь в ткань темных брюк.

Меня словно молнией поразило. Я вообще забыла, зачем пришла.

– Ты… ты… хочешь ты…

Калест шагнул так стремительно, что я от неожиданности вышла обратно в коридор и дверь за собой закрыла.

Только створка распахнулась молниеносно, а меня втянули назад в комнату. В стену, что располагалась рядом с дверью, меня попросту вдавили, обжигая темной синевой глаз. Я даже вдохнуть не успела, как чужие губы нашли мои, впиваясь с безумством путника, что заблудился в пустыне.

Жар ударил в лицо, оплел все тело, разрастаясь пожаром. Я потерялась в нем, потерялась в тех ощущениях, что могла бы сравнить со взрывом неправильно сваренного зелья. Ошеломляюще, обескураживающе.

Страшно и волнительно одновременно.

Кажется, болезнь моя вернулась вновь, потому что ноги держать категорически отказывались.

Калест не сдавался. Ярко, остро чувствовала его ладони, его пальцы, что сжимали талию, спину, шею и затылок. Он словно пытался понять, настоящая ли я, трогая, осязая, запоминая.

В темноте закрытых век я едва ли соображала хоть что-то, а потому даже не сопротивлялась, когда самым неожиданным образом парень взял меня за руку и приложил мою ладонь к своей груди.

С трудом оторвавшись от моих губ, тяжело дыша, будто загнанный зверь, он прошептал, глядя в мои затуманенные глаза:

– Чувствуешь, как сильно бьется мое сердце? В твоем присутствии оно так бьется всегда.

Да, я чувствовала. Чувствовала, пораженная до глубины души тем, что прикасаюсь к обнаженному телу не мальчика, нет. Мужчины. Ощущала ту дрожь, что вилась на кончиках пальцев. Ощущала, как странно и страшно бьется мое собственное сердце.

В такт.

В унисон.

– Тебя… ко мне… приворожили…

Смех.

Громкий заливистый смех огласил комнату, барабанами ударил в потолок. Я окончательно растерялась, глядя на смеющегося Демоняку. Еще немного, и я бы позвала на помощь, но парень успокоился сам.

В его синих глазах плескалась злость.

– Никто меня к тебе не привораживал, Мелисса. Но ведь тебе бы хотелось так думать, не так ли? Ты бы с удовольствием согласилась с этим бредом, лишь бы не замечать моих попыток ухаживать за тобой.

– Я не…

Каждое слово било наотмашь, и я даже не знала, что ответить. Попытки ухаживать? Да каждое его ухаживание было словно насмешкой надо мной. Калест портил все, до чего дотрагивался, если дело касалось меня.

Всегда.

Каждый демонов раз!

– Ты «не» что, Мелисса? Не видишь, как я стараюсь все делать правильно? Я же дарю тебе цветы, конфеты, пытаюсь предложить свою помощь, проводить, а ты… Ты даже защитный артефакт, который тебе передал Джэйлиб, не носишь! Разве это трудно? Это твоя защита, чтоб тебя! Ты бы не заболела, если бы носила его! Ты бы…

Я топнула ногой. Собрав всю имеющуюся у меня магию, я топнула ногой, направляя ее потоки. Калеста снесло ударной волной, бросая в стену, прерывая на полуслове. Парень обмяк. Веки его закрылись. Только тогда я смогла выдохнуть.

Агрессия – вот еще один признак приворота. Приворота, который я собиралась снять прямо сейчас, зачитывая по памяти, словно видя перед собой страницы ведьмовского гримуара.

Всего лишь пара-тройка минут отделяли меня от прихода преподавателей. В общежитиях нельзя использовать магию такой силы. Нельзя, но я осознанно шла на риск.

– Шах. Шитира штертентан.

Ист, бес ти а си ти нан.

Го, кай итас пести толь,

Бер, кирнитра пертитоль!

С последним произнесенным словом я ощутила опустошение. Во мне едва теплилась сила, но при этом я твердо стояла на ногах. Подойдя к Демоняке, опустилась рядом с ним на колени, чтобы найти биение пульса под кожей.

Пальцы подрагивали, когда я прикоснулась к его шее. Еще свежи были воспоминания, когда эти же самые пальцы ощущали, как сильно, как гулко бьется чужое сердце.

Ладонь сама собой скользнула по широким плечам. Теплая кожа казалась гладкой на ощупь.

Обругав себя последними словами, я прикусила губу и коснулась щеки Калеста. Той самой, на которой был шрам, нанесенный моим заклинанием. Этот шрам он до сих пор скрывал ото всех иллюзией, потому что вывести мне его не удалось.

Или удалось?

Уже смелее ощупав его щеку, я не смогла отыскать неровностей. А ведь они должны быть! Иллюзия только скрывает – это всем известно. Она не может сгладить шрам, иначе зачем тогда нужны целители?!

Не поверив своим ощущениям, я коснулась другой щеки парня, но и она была гладкой.

Шрама не было, и мне не показалось. Шрама не было!

Глухо застонав, Калест открыл глаза. Взгляд его не сразу сфокусировался на моем лице, а я ждала. Что было сил держала себя в руках, но спокойствия во мне не осталось ни на грамм.

– Как ты себя чувствуешь? – холодно спросила я, сжимая кулаки до побелевших костяшек.

– Гномка, ты что, магией по мне ударила?

– Все-таки приворот… – пробормотала я себе под нос, но радости оттого, что вернулось мое старое прозвище, не испытывала. – Калест, зачем ты мне соврал?

– Ты о чем? – приподнялся он на локтях, поморщившись.

– Калест, мы ведь вывели шрам тогда в библиотеке. Повторяю еще раз: зачем ты мне соврал?

– А это разве не очевидно? – кривая улыбка исказила его лицо.

– Нет.

– Мне не трудно продемонстрировать еще раз.

Схватив за руку, Демоняка рванул меня на себя. В два счета я оказалась на полу под ним.

– Только попробуй! – прошипела я разъяренной кошкой, разгадав все его намерения.

– Попробовал.

Я вырывалась. Била кулаками, вертелась, крутилась и пыталась не дать себя поцеловать, но Калест был проворнее. Припечатав мои руки к полу, прижал всем телом, целуя неистово, дико, будто от этого зависела его жизнь.

Дверь в комнату парня отворилась с грохотом, заставив замереть нас обоих.

– Студе… Инд Дармист, что вы делаете на полу? Кто там у вас? – раздался голос нашей директрисы.

– Моя невеста, – ответил Демоняка, пригвождая меня к полу не только взглядом.

Такого ведьмовская натура уже стерпеть не могла!

Я не целилась. Даже не метилась.

Дернув коленом, как могла в таком положении, оттолкнула выругавшегося парня и поднялась. Меня не волновало ни то, что всю эту картину видела Эбигайл Фарсуа, ни то, что парень шипел на меня, стиснув зубы, придерживая ущемленную гордость.

Я вывела его шрам, а он меня обманул!

– Я не его невеста! – решила я опровергнуть эту дурацкую чушь, пройдя в коридор мимо директрисы.

В спину мне донеслось самоуверенное:

– Это пока.

Да… Мало! Мало приложила! Потому что Калест никогда не находился под приворотом, и это по-настоящему пугало. Приворот можно снять, а глупость из головы, к сожалению, так легко не выбить.

Я не ушла из мужского общежития. Проследовав по коридору чуть дальше, на этот раз без стука врываться не стала. Губы горели, щеки тоже, а пальцы то и дело сжимались в кулаки. Блеклое отражение в окне выглядело просто ужасно – растрепанные волосы, съехавшая на плечо мантия.

Да меня словно по голове стукнули! Несколько раз! Лопатой!

Калест. Меня. Целовал!

Сам!

– Мелисса? – открыл мне Джэйлиб, явно не ожидая увидеть меня сегодня раньше тренировки.

Ему-то я и задала самый главный вопрос, с которым изначально приходила к Демоняке:

– Вам удалось отыскать пропавшего студента?

В чужую комнату меня затащили второй раз за день.

Надо было сразу идти к Джэйлибу. С ним вообще никогда никаких проблем не случалось. Впустив меня к себе, парень предложил присесть, но я заняла место не на кровати, а за письменным столом, развернув стул спинкой к окну.

По комнате близнецов отчетливо можно было понять, как сильно парни отличались друг от друга. Та половина, что принадлежала Джэю, выглядела чисто и опрятно. Все тетради стопочкой стояли на письменном столе. Поверх заправленной кровати идеально ровно лежало покрывало. Пол сверкал чистотой, а сумка занимала место на тумбочке.

То, что творилось на второй половине, конечно, отличалось кардинально.

Во-первых, в личных мелочах вроде покрывала или движущегося маготпечатка на стене превалировали темные тона. Во-вторых, пустые упаковки от снеков и конфет занимали каждый свободный угол комнаты, а там, где не было фантиков, в хаотичном беспорядке валялись тетради.

О том, чтобы заправить кровать, речи и вовсе не шло, а судя по запаху, где-то там под подушкой спрятались или носки, или давно забытый бутерброд с сыром.

Просто кошмар!

К сожалению, я оказалась права и студента-выпускника из целителей действительно похитили. Кто приходил ночью в медкорпус, выяснить не удалось. Мое бормотание разобрали вовремя, но Калест задержался, исцеляя меня у себя в комнате, а потому в корпус целителей они попали уже утром, узнав о пропаже от других.

Что примечательно, они не видели того, что видела я. Да, им передали сумку выпускника. Сказали, что из журнала была вырвана последняя страница с записями, но на этом все.

В момент, когда я собиралась поделиться информацией, как по заказу, без стука открылась дверь. И если Бальши как шел, так и бухнулся на свою кровать, всем своим видом и наигранной улыбкой показывая, что меня рады видеть, то Калест застопорился на пороге.

Взгляд его потемнел в одночасье. Дверь он закрывал очень медленно, не сводя с меня пристального взора.

Я отвечала той же прямотой.

– Что она здесь делает? – и столько льда в голосе. По-моему, на улице и то теплее.

– Она здесь делится ценными сведениями, которые вы упустили, – ответила я вместо Джэйлиба. И пока мне не наговорили еще чего-нибудь, спешно продолжила: – Я была в медкорпусе до того, как ворвалась к тебе, Калест.

– А кстати… Не подскажешь, каким чудесным образом ты оказалась в моей комнате? Что-то я не припомню, чтобы ты владела магией воздуха.

– Ты этого помнить и не должен, – отговорилась я, но сердце предательски дрогнуло. Сжав пальцы в кулаки, я спрятала их за спину: – Я видела страницу, что оказалась вырвана. Судя по всему, студент только начал писать, когда с ним что-то сделали. На полу за стойкой в луже лежали осколки кружки, а нижняя часть страницы была перечеркнута. Там не было полного имени рода. Целитель успел написать только одну заглавную букву: А или Б.

– В таких книгах учета больных впереди обычно пишут имя обратившегося за помощью, – со знанием дела задумчиво заметил Демоняка. – А или Б… Это уже кое-что.

– Мы можем значительно сузить круг подозреваемых, – согласился с другом Джэйлиб. – Мелисса, тебе больше ничего не бросилось в глаза?

– Я все рассказала. Может, попробовать снять отпечаток магии?

– Да нет этих отпечатков, в том-то и дело. Похититель не использует магию, иначе мы бы уже давно его нашли, – с недовольством вздохнул Джэй.

– Ладно. Нужно составить списки всех, чьи имена начинаются на эти буквы. Баги возьмет девчонок третий-четвертый курс, Джэй на тебе первый-второй курс. Мы с Балем поделим парней…

– А я возьму персонал и преподавателей, – вставила и я свои пять монеток. На меня взглянули с огромной порцией скепсиса. – Что? Вы же не думали, что я буду стоять в стороне? И потом, меня не покидает ощущение, что это кто-то из персонала. Лично я бы в первую очередь проверила Эбигайл Фарсуа. Преподаватели и персонал гораздо лучше знают территорию академии, а похититель явно провел здесь не один год.

– Мелисса, нет. Это не она, – отрицательно качнул Калест головой. – Персонал и преподаватели были проверены в первую очередь. На директрисе ни единого остаточного следа чужой магии.

– А если похищенные не успевали использовать магию для защиты? Нет магии – нет и следов.

Парни задумались. Даже Бальши, который так и напрашивался своей пошлой улыбкой на то, чтобы я ему врезала, судя по лицу, пытался сложить два и пять.

Я же испытывала гордость за себя и не смогла сдержать победной улыбки.

Ответная улыбка Калеста мне ой как не понравилась. Он будто нашел рецепт изготовления философского камня или добыл золотое перо огненного феникса. Парень еще рот не открыл, а я уже знала, что его слова мне не понравятся.

– Когда мне зайти за списками?

– Зачем? – с притворным удивлением спросила я, обходя парня по дуге, чтобы добраться до двери. – Я передам их одной из твоих… С кем ты там целовался? Как ты их называешь? Малышка, зайка, котик?

– Мелис-с-са… – предупреждающе прошипел Демоняка.

– Ладно-ладно… – тут же пошла я на попятную, открывая дверь. – Багире передам. В конце концов, она у тебя постоянная. И да, спасибо, что исцелил.

– Могу еще и денег подкинуть на теплые вещи.

А вот этот удар ниже пояса я точно не забуду. Попрекать меня в том, что я не имею теплых вещей? Да как он посмел кичиться своим богатством? Дверью я хлопнула от всей своей ведьминской души.

– Мелисса, подожди! – нагнал он меня уже в коридоре, внезапно хватая за руку.

Я обернулась молниеносно. У распрекрасной картины образовалась целая куча любопытных свидетелей, но меня это волновало мало. Ненавидела! Всем сердцем ненавидела!

– Убери от меня свои руки, – процедила, прожигая взглядом.

– А иначе? – спросил так же зло, но хватку ослабил.

– А иначе я ударю, – произнесла громко и четко. – Снова.

Очередной слух разлетелся по академии в течение часа. В нем говорилось, что мы с Калестом сегодня друг друга почти что убили.