Обними меня завтра

– Виктория, вы готовы? – вопросила девушка, представившаяся Региной. Именно ее голосом будут звучать вопросы за кадром.

– Да, можем начинать, – поспешно кивнула я, воскрешая в памяти ответы.

– Итак, первый вопрос. Виктория, а что такое любовь?

Вопросов было много. Не на все я отвечала с первого раза. Трижды просила время на передышку, потому что интервью заняло куда больше двух часов. Спать оставалось совсем немного. Самолет до первой точки был назначен на восемь утра, но до аэропорта еще нужно было добраться.

Кроме банальных вопросов о том, чем я занимаюсь и что для меня значит любовь, мне задавали и каверзные. Такие, например, как:

– Кого бы вы хотели видеть среди участников?.. Какие отношения вам запомнились больше всего?.. Какое расставание для вас было самым болезненным?.. Вас предавали?

– И не раз, – ответила я, зная о том, что как минимум двое мужчин изменяли Вике.

Одного она даже самолично поймала за руку, неожиданно приехав с визитом к нему на работу. Очень надеялась, что никого из этих двоих в программу не пригласили.

Я говорила лишь то, что позволила мне ответить Вика. Суть каждого реалити-шоу – вывернуть наружу как можно больше грязного белья, но многих вещей я просто не имела права рассказывать. Скандалы и без того вспыхивали вокруг сестры с пугающей периодичностью. Чего только стоила последняя сенсация: «Виктория Скоробогатько – любовница женатого владельца консервной империи». Естественно, я не верила этим глупым слухам – моя сестра никогда бы не стала любовницей женатого человека. Она слишком уважает и любит себя, чтобы разбивать чужую семью, но злых языков вокруг было достаточно.

– И последний вопрос. Есть ли человек, с которым вы хотели бы возобновить отношения?

– Есть, – смущенно улыбнулась я, но, хоть и отвечала согласно сценарию, говорила искренне.

– Не расскажете нам, кто он?

– Нет, простите, – опустила я глаза, больше не глядя в камеру. – Не хочу тешить себя напрасной надеждой. Я ведь не знаю, кого вы пригласили в участники…

До аэропорта я ехала в машине, которую для меня выделили вместе с водителем. На частном самолете мне предстояло добраться до первого пункта нашего тура – Франции. А если конкретнее, то до его сердца – Парижа.

Сердце в волнении ударялось о грудную клетку. Я знала, что в самолете полечу не одна, но мне первой предстояло взойти на борт. Лететь и знать, что где-то там, за перегородкой, сидят десять мужчин, с которыми мне предстоит провести десять недель, было до ужаса сложно. Так сильно боялась, что кто-нибудь из них проберется ко мне – в хвост. Что я им скажу?

Под камерами – это одно. Сценарий не слишком способствовал полету фантазии, а вот наедине… Каждый из них мог начать задавать мне неудобные вопросы, ответа на которые я могла и не знать.

Переволновавшись, я все-таки задремала в полете, несмотря на то, что кожаный диван был до жути некомфортным. Шея затекла, а спать хотелось так, будто я неделю провела без сна, но Катя быстро привела меня в чувство. Самолет уже сел, мужчин повезли осматривать дом, в котором мы будем жить как минимум несколько недель, а мне предстояло отправиться прямиком в Версаль, где на сутки было арендовано несколько помещений для съемки первой встречи с «бывшими».

Волнение мое росло в геометрической прогрессии. Я едва ли слышала, что говорила мне ассистентка, но, добравшись до места назначения на арендованном автомобиле, забыла абсолютно обо всем. Дух захватывало, потому что одно из моих желаний наконец-то исполнилось. Я очутилась в самом настоящем дворце… и никак не могла закрыть рот, открывшийся от восхищения.

А ведь Вика никогда бы не позволила себе так глазеть.

Мне удалось немного подремать. Нет, отнюдь не в королевских покоях, а в обыкновенном трейлере, что принадлежал гримеру. Пока съемочная группа подготавливалась к съемке, я бессовестно завалилась спать. Просто потому, что жутко перенервничала. Хотела подняться через часок и погулять по парку, что был необъятным, огромным и до неприличия симметричным, но разбудили меня уже в самый последний момент, когда костюмерша пришла спрашивать, какого черта я еще до нее не добралась.

Времени до съемки оставалось совсем немного. Я знала, что «бывших» уже привезли. Страх прокатывался по коже вперемешку с волнением. И если раньше я еще не до конца осознавала, что назад дороги нет, то сейчас это понимала отчетливо. Еще немного, и шоу начнется, а вместе с ним появится и мой единственный шанс на то, чтобы узнать Артема.

– Все, нам уже нужно бежать! – влетела в гримерку моя ассистентка, о которой я, если честно, уже позабыла.

– У тебя нет успокоительного? – вопросила я, нервно расправляя складки воздушного золотого платья. Как-то я позабыла о манерах и спешно перешла на ты, но исправлять уже было поздно.

– Нервы? – удивилась она, оглядев меня с ног до головы.

– Не всех своих бывших я рада видеть, – буркнула я, обмахиваясь веером, который до этого мирно лежал на столе у гримера.

Порывшись в своей сумке, Катерина протянула мне зелененькую таблетку и бутылку с водой. «Выпей меня» – не хватало надписи на этикетке. «Съешь меня» – могло бы быть написано на продолговатой таблетке. Да только ощущать себя Алисой в стране чудес мне не хотелось совершенно.

Я не смотрела по сторонам, когда мы приближались к мраморному двору. Антураж невозможно отвлекал и не давал настроиться. Хотелось рассмотреть каждую деталь: лепнину, орнамент, золотую отделку, многочисленные окна и двери. Лишь представляла, что скрывается за ними. Перед глазами то и дело вставали призраки прошлого – дамы в пышных платьях с тугими корсетами, мужчины в роскошных камзолах… Возможно, я просто родилась не в то время. Мне было бы куда комфортнее жить во Франции в эпоху Ренессанса.

– Отлично, отлично! – услышала я голос режиссера. – Вот отсюда и начнем. Наложим ответ на вопрос, что такое любовь, и будет изумительно!

– Виктория, нам сюда, – кивнула мне Катя на пустующий островок перед мраморным двором. – Отсюда вы начинаете идти и останавливаетесь между двумя черными полосками на полу. Увидите – она состоит из ромбиков.

Я видела то место, до которого мне нужно было дойти. Мраморный двор не зря называли таковым. Невероятный геометрический рисунок устилал черно-белый пол и навевал мне ассоциации с все той же Алисой. Казалось, что где-то здесь прячется Черная Королева, но по факту сейчас я должна была встречать Черных Королей.

Дворец окружал мраморный двор лишь с трех сторон. С четвертой же, где сейчас стояла я, здание расширялось. Въезд автомобилям сюда был закрыт, потому что в обычное время здесь гуляли туристы, но для нас сделали исключение. Не представляла, сколько каналу пришлось отстегнуть за это, но размах поражал. Как минимум тем, что к мраморному двору мужчины должны были прибывать в лимузинах.

– Участники приехали, участники приехали, участники приехали… – раздавалось все ближе, а у меня резко свело живот в болезненной судороге. Только этого еще не хватало.

– Спокойствие, только спокойствие! – взяла меня Катя за руку. – Вы все знаете, вы все можете!

Мне бы ее уверенность.

Я видела лимузины, что выстроились в самом конце площади за нашими спинами. Услышав команду, я на автомате пошла вперед, постаравшись сделать мечтательный вид, которого требовал от меня сценарий. Должна была идти уверенно, но не торопиться, не чеканить шаг. Эдакая воздушная булочка на прогулке.

Пульс стучал в ушах, когда я дошла до того самого участка на полу – с черно-белыми ромбиками. Грациозно обернувшись, замерла с легкой улыбкой на губах. Пышные юбки все еще опадали к моим ногам, а первый черный лимузин уже тронулся с места. Камера вела часть его пути, и, едва автомобиль остановился у подножия мраморного двора, я почувствовала, что от волнения сейчас свалюсь в обморок. Как назло, рядом не имелось ничего, на что бы я могла опереться.

– Привет? – вопросил до безумия красивый блондин с просто невыносимо обескураживающей улыбкой.

Ему невероятно шел черный смокинг. Я не была знакома с ним ранее, но точно знала, что его зовут Антон. Бездна обаяния обрушилась на меня. Он смотрел так… Просто, легко. Чуть щурил стеклянные серые глаза, а мне казалось, что я вижу в них солнце. Другое солнце – серебряное, волшебное. Такая открытость поражала и выбивала почву из-под ног.

– Привет, – выдохнула я, пытаясь вспомнить, что мне про него рассказывала Вика.

Но в голове гулял ветер, а все мысли попрятались по углам. Черт, нельзя же так растекаться лужицей. Он ведь бывший!

– Я рад, что мы встретились снова, – взял он мою безвольную руку и прикоснулся губами к тыльной стороне ладони. – Это тебе.

– Спасибо, – окончательно смутилась я, принимая роскошный букет белых роз.

– Скоро увидимся, – так и не отпустил он мою руку, задумчиво поглаживая пальцы. – Тебе очень идет этот румянец.

Из меня в этот момент можно было лепить все, что угодно. Настолько обескураженной я не чувствовала себя еще ни разу в жизни. Во рту пересохло, а я не могла заставить себя перестать кусать губы. А ведь это только первый.

Камера была настолько близко сбоку от нас, что в какой-то момент мне показалось, что она нас снесет. Это-то и вывело меня из дурмана чужого обаяния. Благосклонно кивнув, я высвободила свою руку, а камера повернулась в сторону уходящего за моей спиной мужчины. Слышала, как он вошел в одну из трех дверей, а потому смогла глубоко вдохнуть и выдохнуть, спешно передавая букет ассистентке.

Второй лимузин, остановившийся у мраморного двора, был белого цвета. Я еще в самом начале увидела, что в конце площади образовалось пианино. Машины стояли словно клавиши – черные и белые, то же касалось и костюмов мужчин. Смокинги были двух цветов. Видимо, режиссер решил сыграть на контрастах, но не во всем. Второй букет, который я получила, был отнюдь не черным.

Впервые в своей жизни я держала в руках букет лизиантусов. Эти цветы были чем-то похожи на розы, но бутоны имели овальную форму. Белые снизу, к краям лепестков они окрашивались в нежно-фиолетовый цвет. Желтая серединка игриво подмигивала, а я вдруг задумалась над тем, отчего их так перекосило.

– Я был уверен, что они тебе понравятся, – самодовольно произнес мужчина.

Я уже видела его на одной из фотографий в ноутбуке у Вики. Там он выглядел примерно так же – дорогой костюм, темные длинные волосы, убранные в низкий хвост, гладковыбритый и… Не сказала бы, что мужчина, стоящий передо мной, был симпатичным. Я видела манеры – если верить Вике, то Владимир являлся каким-то там аристократом в неизвестно каком поколении, но внешностью его при рождении явно обделили.

Крупный нос, который явно ломали не раз и не два. Голубые глаза – чересчур игривые. Большие, слегка оттопыренные уши. Треугольный подбородок и целая сетка морщин. А еще… Бакенбарды – аккуратные, но такая растительность точно не в моем вкусе. А если вспомнить о том, что Вика охарактеризовала его как самовлюбленного идиота с претензией на обольстителя всех, кто носит юбки, то мое неприязненное отношение сразу превратилось в устойчивую антипатию. В общем, кандидат на вылет номер раз у нас уже имелся.

– Страшненькие, – возразила я, поглядывая на букет. – Спасибо, встретимся позже.

Мужчина ушел, букет отправился к ассистентке, а я вдруг поняла, что туфли на высоком каблуке мне не то что начали приносить дискомфорт, а уже изрядно натирают. Пальцы, скрещенные буквой зю, натурально пылали, но мой личный ад только начинался, потому что третий претендент на мои руку, сердце и почки уже направлялся ко мне.

Мне сразу не понравилось то, как уверенно он шел. Тонкие губы сложились в наглую ухмылку, а в темных глазах затаилась какая-то подлянка. Я это нижними девяносто чуяла хотя бы потому, что в руках у мужчины абсолютно ничего не имелось, чтобы оставить о себе приятное впечатление.

– При… – начала я настороженно здороваться, но не успела.

Бессовестно схватив меня за талию, курчавый тип восточной наружности впился в мои губы в жестком и каком-то, на мой взгляд, отчаянном поцелуе. Мне было до безумия неприятно, но мои порывы оттолкнуть его мужчина начисто игнорировал. Собственно, я выбрала такую же стратегию, а потому вскоре Алан отступил. И схлопотал звонкую, хлесткую, душевную пощечину.

– Заслуженно, – неприятно ухмыльнулся он, потирая скулу.

– Могу повторить.

Естественно, настроение мое сошло на нет, но имелись и плюсы. Я перестала чувствовать страх и волнение. Теперь я ощущала лишь злость, смешанную с хорошо сваренной холодностью. Сухо принимала подарки и цветы. Здоровалась и тут же прощалась, не желая изображать хоть какое-то подобие диалога.

Казалось, что мужчины скупили все, что имелось в ближайшем цветочном салоне. В букетах были белоснежные ландыши и голубые гортензии, яркие глориозы и разноцветные тюльпаны, изящный шафран и миниатюрные орхидеи. Кроме цветов, мне подарили великолепное колье с изумрудами и тяжелый красивый браслет в восточном стиле с россыпью разноцветных камней. Но удивил меня самый последний подарок, хоть и предназначался он определенно не мне.

Артем вышел из белого лимузина и тут же приковал к себе все мое внимание. Я ждала его, ждала этой встречи, когда под камерами я не смогу брякнуть какую-нибудь глупость, но буду иметь возможность как следует рассмотреть его, полюбоваться такими знакомыми чертами, оценить широкий разворот его плеч и… Даже прикоснуться к нему.

– Добрый вечер, – мягко улыбнулся он, останавливаясь в шаге от меня.

А я зависла. В черном смокинге он выглядел как кинозвезда с обложки модного журнала. Темно-синие глаза сегодня казались бушующим морем. Я даже видела в них шторм и… Я видела восхищение. Я нравилась ему – это мысль смутила, вынудила неизбежно покраснеть. Хотелось закрыть пылающее лицо ладонями или отвернуться хоть на секунду, но я не могла.

– Я рад снова встретиться с тобой. Ты выглядишь роскошно. Впрочем… Как и всегда.

– Спасибо, – смогла выдавить я из себя.

Думала, что это будет легче. Что он сам коснется моей руки, но Артем держал между нами дистанцию. Наверное, ему все-таки нелегко здесь находиться. Не знала, любил ли он Вику и любит ли до сих пор. Он никогда не признавался ей в чувствах, просто не касался этой темы. Его выдержке я могла лишь позавидовать, потому что на моем лице всегда отражались все мои эмоции.

– Это тебе, – протянул он мне красную круглую коробку размером с тазик. Мягкая, чуть грустная улыбка коснулась его губ. – Мне кажется, я до сих пор знаю тебя лучше, чем себя.

Фраза была интригующей. Настолько же интригующей, как и взгляд, которым он одарил меня на прощание. Вместо того чтобы отдать коробку прибежавшей ассистентке, я открыла крышку и испытала ни с чем не сравнимую боль. Она была куда сильнее, чем в пальцах на ногах, которых я уже не чувствовала.

Целая коробка шоколадных конфет и печений от известной марки «Ameri». Я знала вкус каждой сладости: ракушки с начинкой пралине из белого и темного шоколада, молочный шоколад с карамелью и морской солью, горький шоколад с миндалем и апельсином и ассорти из печений и вафель. Я знала вкус каждой сладости, потому что они были маленькой слабостью Вики, и сестра частенько угощала меня, когда я приезжала к ней в гости. Да, он знал ее вкусы и предпочтения, но больно от этого было мне.