Опасно, детка, опасно…Часть 1. Серия: Soulmate.

Самое интересное, что мы даже забредали туда, в старый сарай на окраине села, которым никто уже не пользовался по назначению, но там сушили сено. И Лена мне поведала тогда, что этот сарай пользуется популярностью у молодежи, желающей уединиться. Если не желаешь, чтобы побеспокоили, нужно вывесить на колышке старый глиняный кувшин.

«Но мы же здесь не для этого, правда, Сережа?» – спросила она тогда.

«Конечно, нет, я даже не знал, что тут такое место… с историей…» – промямлил я тогда, стараясь не выдать голосом внезапно охватившее меня желание. Картинки видео стояли перед глазами и все, что я мог тогда, это засунуть руки в карманы джинсов и незаметно поправить свой стояк.

В тот раз у нас ничего, конечно, не было. Мы ушли оттуда гораздо быстрее, чем пришли. Но мысль о возможностях поселилась в мозгу довольно прочно.

До переезда в Москву оставался месяц, и я решил его использовать для отдыха. Поехал в деревню к родне. Родители и сами были рады отправить меня куда подальше, я психовал, срывался на всех, и они были рады избавиться от меня хоть на время. Я знал, что прошел все отборочные туры, сдал все нормативы, для чего летал в Москву вместе с отцом, меня зачислили, и оставалось только догулять оставшиеся 3 недели перед началом обучения. Более того, в своем стремлении кардинально поменять жизнь я даже выбрал другую профессию. Я не хотел больше покорять мир. Я хотел ловить преступников на границе и охранять ее от нелегалов. Неважно, каких. В этом виделось какое благородство, значимость, серьезность, к тому же было связано с риском и отвагой. И если первое я просто любил, хотя никто и не догадывался, но я сам о себе это понял, то второго мне явно не хватало, и я надеялся, что этому можно научиться, воспитать в себе. Я же все-таки мужик.

3 недели – и я стал мужчиной. Переродился. Сформировался. Понял, кто я есть на самом деле и чего хочу от жизни. Попробовал многое и остался собой вполне доволен.

3 недели – и я стал курсантом военной академии в Москве.

3 недели – и я забыл о существовании своей первой любви, словно ее никогда и не было.

Глава 2. Случайности не случайны.

Ирина. 28.

Вылет по направлению Москва-Сочи задерживали на час. Черт бы побрал эту авиакомпанию! Оказывается, это было обычное дело в их лётной практике. Впрочем, я тоже хороша. Нет бы расспросить знакомых, почитать отзывы… А я просто купилась на цену и вот результат.

Все пассажиры уже давно прошли все формальности и в ожидании топтались у нужного гейта. Даже когда выяснилось, что вылет задерживается, никто не отходил дальше, чем на 300 метров, опасаясь потом потерять свое место в очереди. Когда будет это «потом»? Через час? Два? Хотя бы сегодня?

Не в силах томиться на одном месте и желая спастись от духоты, я поднялась на эскалаторе на два пролета вверх, на второй этаж.

Остановилась перед табло. По громкой связи объявили, что задерживается также вылет в Хургаду. «Везет же кому-то, в Египет летит! Ради этого можно и подождать…»

Обозленная завистью, усталостью и ожиданием, я резко развернулась и внезапно врезалась в стоящего позади меня мужчину.

Мужчина удивленно крякнул, а я пробормотала «извините!» и поспешила его обойти.

– Ира! – воскликнул тот же удивленный голос, показавшийся смутно знакомым.

Впрочем, после трехчасового перелета из родного города и уже часового ожидания в Домодедово посреди ночи еще не то померещится.

Но что-то заставило меня поднять глаза, и я пропала. Выпала из реальности. Передо мной стоял Сергей. Это в него я врезалась возле информационного табло.

Я, разумеется, выглядела не лучшим образом.

Тени под глазами – усталость, предыдущий перелет, плюс не выспалась накануне. Джинсы, из которых мне хотелось вылезти, поскольку было жарко. И черт бы побрал мои практичные размышления, что я лечу из прохладных +15 в +30. Что я, не потерпела бы несколько минут по дороге до трапа? Замерзла бы? Продрогла бы до костей? Ну конечно, нет. Зато теперь, складывалось ощущение, что джинсы облегают меня не за счет модели super slim, а потому, что намертво прилипли к моим вспотевшим ногам. Джинсовая куртка болталась в руке вместе с сумкой-мешком и была уже прилично смята. Вряд ли она бы мне понадобилась в ближайшее время, но всё же.

Волосы тоже были не в лучшем виде. Загривок взмок, поэтому я собрала волосы в хвостик, чтобы они меньше казались сальными.

Белая майка делала белой и без того бледную, ничуть не загоревшую за лето, кожу рук и плеч. Только украшения могли показаться интересными на этом фоне – грубые серьги-кольца и большой кулон в старославянском стиле на кожаном ремешке и такой же кожаный браслет с изображением языческого солнца на металлической пластине.

– Привет.

– Привет. Ты как здесь?

– Задерживают рейс в Сочи. А ты?

– Задерживают рейс в Хургаду, – в тон мне ответил он. – Ну вот, а я думал, ты ко мне в Москву прилетела.

Он по-доброму усмехается, в глазах пляшут чертики, и это заражает и меня.

– А ты разве меня звал?

– Нет, но… А если бы позвал?

– А ты исполняешь мою мечту и летишь в Египет, значит.

– Почему твою мечту?

– Давно мечтала побывать в Египте.

– Не ты одна. Жена тоже туда хотела. Прям бредит сфинксами и пирамидами.

– А ты?

– Да я как-то спокойно к этому. Ну, пирамиды и пирамиды, что такого. Так, интересно, конечно, но не настолько, чтобы прям «ах!»

Я улыбнулась.

– Сдается мне, у нас с ней общего гораздо больше, чем ты думаешь.

«И чем мне бы этого хотелось».

Невысказанная фраза повисла в воздухе, оставив неприятный осадок, будто кофейная гуща на дне чашки.

Почему у нее сбываются мои мечты? Почему она, а не я, летит в Египет? Почему она, а не я, вышла за тебя замуж? Почему она, а не я, родила тебе сына? Почему она вообще?

– Ты так думаешь? Я не задумывался как-то.

«Да, но при этом нас сравниваешь…»

– Да я тоже, мне кроме этого есть о чем подумать. Просто пришло в голову. Ты как вообще?

– Нормально. Работа есть, выходных нет. Сына видеть не успеваю. Хочется быть ему нормальным отцом, футбол, хоккей и всё такое, а всё сводится к тому, что мы смотрим все это по телеку.

– Сколько ему?

– Три. Вон, на лавочке возле окна, видишь, двое спящих? Мои. А твои где?

– Я одна лечу.

– Что так?

– Финансы, – емко бросила я и почему-то поспешила оправдаться, – мы же ремонт делаем, кухню, а это затратно. К тому же, с маленьким ребенком особо не отдохнешь.

– Маленький – это сколько?

– Четыре года.

– Ну да, тоже мелочь еще. И как тебя муж отпустил одну? Меня бы ни за что не отпустили.

– Он мне доверяет.

Я пожала плечами, устав от этого ничего не значащего разговора. Он тяготил. Раздражал. Мне хотелось поговорить о чем-то нормальном, а не задавать эти дежурные вопросы. Словно чужие люди. Словно ничего никогда не было.

Он будто считал мои мысли.

– Слушай, давай возьмем кофе и сядем где-нибудь в кафе? Все равно рейсы задерживают. Стоим тут, как дураки, на проходе.

– Ну давай.

– Я сейчас вернусь.

Он отошел к своим вещам, достал из какой-то сумки бумажник и что-то шепнул жене. Та с трудом разомкнула глаза и кивнула.

Мы сели чуть в стороне от табло в кофейне, взяв себе напитки и легкий перекус.

– Сколько мы не виделись? Года два? Три?

– Восемь, Сереж. Прошло уже 8 лет.

– Точно. Я ж приезжал как раз 8 лет назад.

«Да, я считаю время. Как идиотка. Как будто это что-то значит. Ничего ведь не должно значить? Ты уехал. Да и до отъезда мы не были вместе. Мы же в принципе никогда не были вместе. Детская дружба не в счет. Ну, жили в одном доме, ну нравился, и что дальше? В свои 16 я тебе об этом сказала, дура. И что толку? Ты улыбнулся и сказал – «Это пройдет. Ты же девчонка еще. Все влюбляются». А я столько ночей в подушку ревела! И даже потом, спустя 4 года, когда мы увиделись, я почему-то понадеялась на чудо. Что я тебе интересна, небезразлична. Дурой была, дурой и осталась…»

– А я 5 лет назад вышла замуж.

– Тебе там нравится? Замужем-то? Или не то?

Он снова меня подкалывал.

– Мне там нравится. Почему нет? Он хороший человек, понимает меня, любит, балует.

– Бла-бла-бла, – Сергей скорчил рожу. – И почему мне об этом тошно слушать? Что, такой идеальный?

– Нет, он не идеальный. Как и все, со своими недостатками.

Он закатил глаза.

– Хорош в постели?

– Тебе хочется обсудить это? – последнее слово я насмешливо выделила голосом.

– Как ты это сказала, прям интересно стало. Даже сон как рукой сняло.

– Какой сон? Время-то детское, всего-то час ночи. Все самое интересное только начинается, – подмигнула я, и он рассмеялся.

– Хотел бы я узнать, что такое интересное ты творишь по ночам, – мужчина понизил голос, и по моей спине побежали мурашки.

Стало жарко, но, может, это от кофе? Я сделала глоток и обожгла язык. Поморщилась.

– Что такое?

– Да язык обожгла. Сделала слишком большой глоток.

– Хочешь, подую?

Я рассмеялась.

– Как там Земфира поет: «хочешь сладких апельсинов…»

– Главное – чего-то хотеть. А то если ничего не хочется, это грустняк.

– Не грустняк, а старость.

– Да ладно тебе, какие мы старые! Нам еще даже не тридцать, самый нормальный возраст. Можно всякое, – он игриво подмигнул.

– Например?

– Ну, я не знаю, что тебе хочется.

– Да мало ли чего мне хочется, да не всё можно, – буркнула я.

– Это другой вопрос. Иногда стоит только захотеть, и всё будет. Женщина захочет, мужчина постарается. Многое же именно от женщины зависит, вы просто недооцениваете свое влияние.

– Батюшки, какие речи! Философские прям. Ты ли это, Перов?

– Хорош смеяться. Все люди меняются. Может, я тоже изменился?

– Может, не спорю. Я рада, если так. Люди должны меняться, развиваться, жизнь ведь тоже не стоит на месте.

– Вот именно. Ты когда-нибудь думала в юности, что мы столько лет спустя будем сидеть в Домодедово и кофе пить?

– Нет, конечно. Я тогда думала о другом.

– О чем же?

– Сейчас даже вспоминать смешно, – улыбнулась я своим давним желаниям.

– Расскажи!

– Я хотела замуж за тебя. Я по своей наивности думала, что ты в меня влюбишься, мы поженимся и будем вместе до гробовой доски. Смешно же!

– Это не смешно. Нормальное такое желание. А я дурак, все профукал. Теперь жалею.

– Жалеешь? Разве ты не счастлив?

– Вроде бы счастлив. Дело не в этом. Через время понимаешь, что такое чувство, ощущения такие, как в юности, никогда не повторятся, и что-то ёкает в сердце. Ты мне нравилась. Ты и сейчас мне нравишься. Но уже не так, а по-взрослому.

– Как это, по-взрослому?

Я слушала тебя и не верила своим ушам. Ну не странно ли? Такие нежданные признания в аэропорту – разве возможно загадать такое? Страшно сказать какое-то слово, которое покажется лишним, неуместным, неверным. И хочется запомнить навсегда. И куда бы не уехал, где бы и с кем бы не жил – сохранить в себе частичку этих простых и чистых слов.

– Как? Ну, вот в юности на многое не обращаешь внимания, тебе неважно это. Какая форма ушей, какая улыбка, походка, фигура, как человек говорит, в каком месте начинает шутить и смеяться. Запоминается весь образ целиком и ощущение. А в зрелом возрасте ты воспринимаешь человека по отдельным деталям, оцениваешь их, и уже по этому делаешь вывод, нравится тебе человек или нет.

– Чувствую себя каким-то часовым механизмом или паззлом… Странно думать, что тебя оценивают по какой-то составной части.

– Ты прекрасный такой механизм… Сложный, да, плохо еще изученный, но точно прекрасный.

– Можно, я промолчу? Ты такие вещи говоришь, что я боюсь отвечать, вдруг скажу что-то не то и навеки тебя потеряю.

– Ты никогда меня не потеряешь, Ириш. Не по моей вине и не по моей воле, по крайней мере. Только если вдруг ты не захочешь со мной общаться.

– С чего бы мне не хотеть с тобой общаться? У меня нет к тебе личных счётов.

– Ну, мало ли. Если будем общаться, вдруг муж решит, что ты ему изменяешь со мной.

Сергей испытывающее взглянул мне в глаза, слово хотел проверить эту возможность.

Я усмехнулась:

– Не решит. Он о тебе не знает.

– Вообще ничего?

– Вообще ничего. Я еще жить хочу!

Он рассмеялся, верно истолковав мою фразу.

– Моя жена тоже про тебя не знает.

– А что так?

– Я тоже жить хочу!

Мы оба расхохотались, довольные тем фактом, что являемся тайной друг друга.

Это грело, словно солнце весной. И совсем не хотелось вставать, куда-то идти и отпускать друга в ту жизнь, где нас друг у друга нет.

Сергей. 29.

Нервы были на пределе с самого утра.

Лена хотела в Египет, и я поддался на ее уговоры. Вылет был вечером, но с утра уже начался разбор полетов.

Я честно пытался помочь в сборах вначале. Складывал вещи свои и Федькины, сложил в отдельную кучку все зарядки от гаджетов, паспорта… Потом оказалось, что всё не то и не так, и меня отстранили, чему я был несказанно рад.

Федя тоже, несмотря на свои 3 года, быстро смекнул, что маме лучше не попадаться под руку, и мы ретировались в зал, смотреть футбол.

Конечно, периодически ее выкрики из спальни долетали и сюда, мы с Федей вопросительно переглядывались, искренне не понимая, стоит ли нам вмешиваться. Вмешаешься – плохо, проигнорируешь – еще хуже.

– А куда мы положили купальные принадлежности?

Через несколько секунд:

– А, всё, нашла!

– А какая там погода? Брать зонт или нет? А крем от загара брать или нет?

– Лен, ну возьми, спроси у Гугла, какая погода, я откуда знаю!

– Вообще, мог бы проявить участие, а не просто так сидеть!

Ну так я и проявил. Посоветовал не брать столько одежды и обуви. И мне меньше тащить, и удобнее – распихать бы все по сумкам в рамках ручной клади, и не торчать потом у багажной ленты.

Так она так на меня посмотрела – как голодный аллигатор на свою будущую добычу.

Зачем, спрашивается, женщине 2 купальника? Ну нафига? Сохнет быстро, тем более в +35. Вон у нас с Федькой – одни трусы, и хватит вполне.

А наряды? Куда их там прогуливать? До пляжа и обратно?

Но нет, оказывается, у нас большая программа – поездки к пирамидам и прочим древностям. Интересно, какие развлечения она придумала для сына? Вряд ли ему будут интересны все эти сфинксы, пацан же еще. Да и устанет поди.

А еще какое-то парео (что это вообще?), две пары темных очков, три шляпы («они разные, Сережа, как ты не понимаешь?!?») и пары три обуви, тоже типа разные. Ах да, еще же шлепки. Шлепки-ушлепки. Кто их вообще придумал? Нормальный мужик и по камням раскаленным походит, не обожжется, и по песку. Он же мужик! И Федя тоже. Пусть привыкает. И что, что ему пока три? Что он, от этого, не мужик что ли? Мужик, только еще маленький пока.

Но ее не переубедишь. Ладно, потерпим, до вылета осталось часа три, скоро надо выдвигаться, с учетом московских пробок.

Как же надоела эта Москва! Муравейник. Бешеный город, в котором уже приезжих больше, чем коренных москвичей. Как давно я хочу переехать отсюда!

А Лена так рвалась в Москву, что пока не поддается на уговоры. Ну еще бы, вырваться из деревни в саму Москву – это ж какой скачок, рывок! Все местные кумушки завидуют ей. А что, муж – военный с хорошей зарплатой и ведомственной квартирой, не бедствуем, в отпуск мотаемся за границу, все, как положено – Вьетнам, Таиланд, Турция… Теперь вот Египет.

Хотя я, честно, уже без энтузиазма. Всё везде одинаково – отели, сервис, море. Ну, посмотрели, сравнили, чему-то удивились. Как-то лень стало. Переехать бы куда в другой регион, где все это есть – Балтика, или на Черное море или, на худой конец, Каспий – и можно не мотаться никуда. Всё под рукой. Вот через год службы квартира перейдет в мою собственность – и почему бы нет? Надо задуматься над вопросом переезда. И Лене намекнуть, только момент выждать.

– Так, мужчины, одеваемся и вызываем такси! На всё про всё – полчаса, а то не успеем! – выдернул из размышлений ее командный голос.

«Ну, слава богу! Скоро вздохнем свободно», – подумал я, и мы с сыном пошли по комнатам, переодеваться.

***

Вздохнуть свободно не получилось. Из-за погодных условий и нехватки самолетов рейс в Хургаду задерживали уже на 4 часа. Время перевалило за полночь, мы все устали и дико хотелось спать. Оставил Лену с сыном дремать на вещах – Федя уже клевал носом, а сам отошел к табло в надежде узнать информацию.

И тут в меня что-то влетело. Вернее, кто-то.

Впереди стоявшая девушка, видимо, так обозлилась задержкой своего рейса, что резко развернулась, выругалась себе под нос и шагнула прямиком на меня. Я поднял голову наверх – на табло в графе «Время вылета» все строки были красными, с указанием времени задержки.

Значит, у нас с ней на сегодня одна судьба. Я хотел бы сказать что-то сочувствующее, юморное, но пригляделся и оторопел – передо мной была Ирина. Это она в меня врезалась.

Вот тебе и судьба!

Пока я соображал, что сказать, она буркнула «Извините!», не глядя на меня, и поспешила отойти.

Пришлось окликнуть ее, чтобы она подняла на меня глаза.

Она удивилась, услышав свое имя, и еще больше удивилась, увидев меня.

Мы немного отошли в сторону, начав какой-то дурацкий диалог. Общие фразы, осторожные улыбки, скупые эмоции. Так ведут себя все, кто давно не виделся, и мы не стали исключением. Она была уставшей и раздраженной, и я боялся сказать что-то не то, и расстроить ее еще больше.

Не думал, что встречу ее вот так, банально – в аэропорту. Спустя 8 лет.

Встретил, и не хотел отпускать так быстро. Интересно было бы поговорить с ней, посидеть где-то, всё равно сейчас торопиться некуда.

Предложил ей попить кофе, сам отошел, предупредить жену. Лена лишь устало кивнула и снова прикрыла глаза, приготовившись дремать. Она знала, что я контролирую табло, и предупрежу ее, если вылет наконец разрешат.

Сели за колонну. Каюсь, мой коварный замысел. Меня видно, я не за колонной, а Иру – нет. Если Лена проявит любопытство, увидит только меня. Не хотелось, чтобы она потом мне устраивала сцены ревности.

А Ира… Ира была хороша! Стройная фигурка, интересные украшения, все та же широкая улыбка и широко распахнутые глаза. Повезло же ее мужу!

Еще и шутит! Ведет себя достаточно раскованно, словно ей наплевать, что о ней подумают. Свои, по-прежнему каштановые волосы собрала в хвостик. Загадка – почему у некоторых женщин хвостик – это колхоз, а у других смотрится сексуально? Еще и пара прядей, выбившихся из-под резинки, и взъерошенная челка, а не как в рекламе – волосок к волоску – супер!

Что-то притягательное в ней есть, не пойму что, но хотелось разгадывать эту загадку и дальше. Она меня заинтриговала, заинтересовала, при этом не ставя перед собой такую цель. Я разговаривал с ней и не понимал: как так могло получиться, что я женат не на ней? Какого черта я натворил? Почему не увидел, не понял сразу, что все те дурацкие причины, которые якобы помешали нам быть вместе – это всё я придумал сам. Это я всё сделал сам. Зачем? Почему? Видимо, потому что дурак был. Кому стало лучше? Никому.