О друзьях и дорогах

Приближалось седьмое ноября и мы были на все 100% готовы пройти по главной площади Владивостока и показать на что мы пограничники способны. Нас за неделю раньше, для тренировки на месте, на пароме переправили во Владивосток и расположили на пересыльном пункте.

Тут случилась своя история, я и дружок с моего отделения Санька Зудилов попали просто в рай, по сравнению с остальными, потому как брат Санькин был старшиной этого пересыльного пункта и распоряжался всеми перемещениями прибывающих и отбывающих солдат. Прослужил полтора года знал и мог многое в отличии от нас. В первый час свободного времени мы отправились к нему в гости, он нас встретил радушно, накормил, напоил, чему мы были рады безмерно. Увидев с каким аппетитом мы поглащаем обычную армейскую еду сказал: «Подкормлю я вас братцы, это у нас просто, не тужите». Всё оказалось действительно просто мы приходили к нему накануне своего завтрака или обеда, он ставил нас в строй с прикомандированными и мы шли на приём пищи, подкрепившись возвращались быстренько в своё подразделение и со всеми своими топали в столовую. Теперь уже ели спокойно и не хватали как голодные собачки. Ребята с отделения тут же приметили, что это вы не торопитесь хавку глотать. Мало того брательник приносил нам с города любой продукт, кроме алкоголя это было табу. Так что эту парадную неделю мы с Санькой питались отменно.

Тренировки парадные проводились ежедневно в разных воинских частях Владивостока, готовились все и флотские и сухопутные и воздушные. Город Владивосток это место где присутствуют все цвета погонов и форм головных уборов военных. Не шутка Дальневосточный рубеж Родины тут всё по серьёзному. Особенно красива была в эти дни бухта Золотой Рог в которой выстроились для парада военные корабли с зачехлёнными пушками, украшенные разноцветными флагами. На генеральную репетицию нас собрали на главной площади Владика, на которой установлен позеленевший от времени медный памятник Красноармейцу. Мы находились где то в середине парадного расчёта впереди были ракетчики, позади морпехи в своих чёрных бушлатах. Нам обьяснили как будем двигаться в каком порядке, прогнали всех через площадь и всё поехали по своим частям готовиться непосредственно к параду. Вот тут мы достали свои железяки прикрепили к сапогам. Все до одного получили аксельбанты, белые перчатки и набор знаков. Правофланговые пришили лычки старших сержантов, первая шеренга каждой коробки, лычки старшин. В каждой коробке было по 120 человек, коробок-3. Жаль фотоаппараты были под запретом фото с этого праздника не было вообще. Настал день парада было осеннее свежее солнечное утро, температура +5, форма одежды парадная. Нас построили за час до парада, к началу действа все задубели как цуцики, лица и губы приняли синий оттенок, мы завидовали морпехам одетым явно теплее. Нас с Санькой Зудиловым подстраховал брательник, дал нам по две нательных рубашки и мы пережили этот период более менее сносно. Когда дошли до синей кондиции прозвучала команда: «Для встречи с лева на краул». Всё пришло в движение, заблестели взметнувшиеся штыки наших карабинов. Командующий парадом проехал поприветствовал всех, потом болтовня с трибуны и наконец была дана команда приготовиться к движению. Заиграл марш и весь парадный расчёт двинулся мимо трибуны. Наши три подкованных железом коробки грохотали как танки, потому как мы лупили ногами изо всех сил по асфальту площади и трамвайным путям, дабы скорее согреться. Миновали площадь, вошли в улицу, по обеим сторонам которой стоял пятиэтажки. Народ стоял на балконах и приветствовал нас, было очень здорово и мы рубили шаг, который раздавался эхом между домов, нам кричали: «Молодцы» и хлопали в ладоши. Вот таким народным признанием закончился для нас ноябрский парад 1979 года. Это пожалуй была самая лучшая часть парада, которая больше всего запомнилась.

Вернулись с парада в часть в течении трёх дней нас сформировали в команды распределили по округам и отрядам. Нашему первому отделению предстояла дорога в Магаданский пограничный отряд Камчатского пограничного округа. Мы влились в Магаданскую команду и ждали отправки. 12 ноября 1979 года явилось рубежом, закончилась учебка начиналась служба на границе. Нашу команду ждал аэропорт Артём и самый надёжный по тем временам самолёт ИЛ-18. Для меня и многих моих друзей это был первый полёт, запомнился момент разгона, рёв моторов и отрыв от земли. Улетали из золотой осени, прилетели в белую зиму, во Владике было +8, а в принявшем нас Магадане -23 и снежные сугробы. С аэропорта нас забрал ЗИЛ-130 с будкой в которой весело трещала буржуйка, согревая своим теплом нас до самого места назначения. Для того чтобы малость привыкнуть к климату всю нашу Магаданскую команду разместили на заставе «ОЛА». Здесь мы прошли распределение , медкомиссию, подлечили зубы. Всё наше отделение разбросали по разным заставам. Мне выпал путь на заставу «ОХОТСК». Сидеть нам не давали, гребли снег, которого было великое множество, ездили на ПТН работали на РЛС, выполняли все хозработы на заставе, участвовали в спортивных соревнованиях и тренировках служебной собаки в качестве нарушителя.

Меня уговорил местный собаковод принять участие в тренировке собаки на злость. Нарядил меня в «Дреску»-дрессировочный костюм, который представлял из себя длиннополую фуфайку с длинными рукавами, сшитую из брезента, весом килограмм 20 не меньше. Собаковод успокоил: «Такую толщину не прокусит, ничего не бойся, я рядом». Пёс налетел как вихрь и стал трепать меня за рукава и полы, я еле устоял на ногах. Вот тут я почувствовал силу собаки и поблагодарил бога за то, что я в «дреске». Побегал я минут 10 в этой одежде изрядно пропотел, передал другому эту амуницию. Пёс дреску не прокусил конечно, но синяки остались. С собачками лучше дружить, чем потом испытывать на себе их нехорошие качества. Месяц на заставе «Ола» пролетел не заметно, наступило 12 декабря и мой путь лежал на заставу «Охотск». Теперь уже пришлось проститься с друзьями по учебке и отправляться в новый мир. На душе было не спокойно, но ничего не поделаешь, вперёд только вперёд.

На вертолётной площадке ожидал вертолёт МИ-8, в который грузили какие то мешки и ящики, когда закончили погрузку махнули нам, чтобы скорее бежали на посадку. Почти половину салона вертолёта занимал жёлтый топливный бак, поэтому расселись на ящиках и замерли в ожидании взлёта. Это случилось довольно быстро, вертолёт залопотал, набрал обороты, оторвался от земли метров на десять и пошёл вперёд и вверх. Потом в течении службы много раз приходилось видеть как садятся и взлетают вертолёты, у каждого экипажа был свой почерк, своя фишка. Одни уходили вверх сразу метров на 50, потом вперёд, другие чуть отрывались, пятились на зад и задрав хвост, устремлялись вперёд. Ощущения от полёта были как будто едешь на тракторе, слегка потряхивает, но движется быстро. Магаданская земля засыпанная снегом поплыла под нами, мы летели на границе земли и воды. Охотское море было серым и неприятным до самого горизонта, а с другой стороны покрытая снегом земля. Через два часа полёта, покрыв 500 км мы приземлились в посёлке Охотск Хабаровского края. Мы помогли выгрузить предназначенное для заставы, потом перекидали всё в пришедшую за нами машину, погрузились в неё и поехали на заставу, а вертолёт гремя лопастями и двигателем полетел дальше.

Меня встретил большой дом с двускатной, покрытой шифером крышей, бывшая столовая посёлка, в 1976 году была передана пограничникам под заставу. Именно с этого времени началась пограничная охрана побережья Охотского моря, организованы заставы и оснащены соответствующей техникой. В распоряжении заставы было два грузовика ЗИЛ-131 и ГАЗ-66, два тягача гусеничных ГТТ и ГТС, один УАЗ-469 командирский, из технических средств охраны радиолокационная станция морской разведки МР-10, которая размещалась соответственно на ПТНе на берегу моря. Моими годками были фельдшер Витя Зус-Зять из Омска, радист Коля Забоев из республики Коми, командир отделения стрелков Серёга Якимов и ремонтник РЛС Саня Петренко с Алтая и комндир расчёта ПТН Володя Быков с Новосибирска.

На заставе меня определили в отделение ПТН. Сидеть долго не давали сразу задействовали в хозяйственной жизни заставы. Работы было много всякой чистка снега, дежурство по кухне, уборка помещений как жилых так и общего пользования. На все дела было расписание, которое составлял старшина заставы прапорщик Жумакеев, участник боевых действий на острове Доманский. Весёлый подвижный знающий в деле своём толк. От его внимания не ускользало ничего, халявить было бесполезно. Работа это сопутствующее, главное служба, а для несения службы необходимо личное оружие которое мне выдали незамедлительно это был автомат АК-74 №232512, с которым я не расставался до конца службы . С этого дня автомат стал неотьемлемой частью, он находился всегда рядом или в оружейке или в руках. В первый наряд по охране границы меня направили с «дембелем» Андреем Манаенко. Наряд назывался часовой объекта, коим являлся вертолёт. Вертолётная площадка находилась на окраине Охотска, минутах в 15 езды от заставы, и по соседству с кладбищем, кресты которого маячили в метрах 50 от площадки. Время несения службы с 24 до 4 . Одевался под контролем Андрея рассказал сколько и каких портянок мотать, какие валенки одеть, какую шубу выбрать. В общем экипировались, встали на приказ, получили его, и старшина на УАЗике отвёз нас до вертолёта. Было довольно холодно градусов 25, но мы были тепло одеты. Главное надо двигаться тогда мороз не страшен, если встал то примёрз точно, никакая шуба не поможет. Двое не один время за разговорами прошло незаметно. На этом моя стажировка закончилась дальше часовой заставы и объекта один. В следующий наряд на ПТН повёл дембель старший сержант Латышев , там познакомился с объектом рассказали и показали как нести службу. И всё колесо службы на заставе завертелось.

Почему дембеля не уехали во время. Был залёт- самоволка. Весь осенний заставский призыв задержали до последнего момента, который настал 29 декабря. А до этого времени их нещадно эксплуатировали. Им была дана задача поставить недостающую часть заставского забора, метров тридцать-сорок. Приступили к исполнению напилили столбы, выдолбили ямки под столбы установили их. Столбы постояли два дня и всё приступили к завершающей стадии прожилины доски, успели вовремя, забор стоял к условленному сроку. В альбоме у меня есть фото, когда начальник заставы прощается с этим призывом. Ребята не унывали, никто шапки не надел, все уехали в зелёных фуражках такова традиция. Потом они прислали письма, к домашнему Новогоднему столу успели. Они к домашнему, а мы на заставе намылись, напарились, посмотрели кино сели за стол встретили Новый 1980 Олимпийский год напились газировки и в один ноль-ноль отбой. Дед мороз съездил на ПТН поздравил несущих службу на месте нафотографировали всех всё было сделано по человечьи.

Теперь об отделении ПТН поподробнее. Начальником ПТН стал вместо убывшего Латышева сержант Дмитриев весёлый такой парень из Красноярского края, сержант Паша Гутенев и два ефрейтора, Миша Конев и Вася Малютин-это все кто должен был уйти весной 1980, теперь призыв на полгода младше: Серёга Горлов, Вовка Долженко и Вовка Волкодав судьба которого решалась быть или не быть ему на заставе, тоже каким то образом был связан с самоходом. Ну и мы вновь прибывшие два Сани и Володя. Вот в таком составе несли службу на ПТН почти до июня. В наряд на ПТН ходили по три человека, старший и два оператора, уходили на всю ночь. Старший наряда сидел в помещении, а операторы менялись один у станции другой на улице, наружняя охрана объекта. Суть наблюдения заключалась в следующем оператор следил за круглым экраном РЛС, если в поле действия РЛС попадал какой нибудь объект, то он высвечивался яркой точкой на экране. С этой точки немедленно снимались координаты и сообщалось дежурному по заставе. Тот в свою очередь связывался с диспетчером порта и выяснял название объекта, а затем отзванивался на ПТН и мы знали с кем имеем дело. Самая длинная ночь естественно в декабре в 16 уже было темно к 10 утра солнце пробивало тьму. Днём когда рассветало РЛС выключали, наблюдение за морем вели с помощью бинокля и большой морской трубы(БМТ-110), которая стояла на вышке на территории ПТН. Если видимости днём не было, когда туман окутывал всё вокруг, РЛС включали в работу, до той поры пока горизонт не начинал просматриваться. Если выставлялся полный наряд ПТН ходили с заставы пешком всего каких-то 15 минут, но иногда выдавался фарт подвозили на машине. В одиночку да ещё с оружием пешее передвижение по посёлку было запрещено. По началу осенний призыв, которые шли на полгода вперёд хотели нас подмять под себя начали давать указания, где, как и что делать. Я ответил просто не говори что мне делать и ты не узнаешь куда тебя пошлют. Этот ответ не устроил оппонентов и они затаили недоброе . Как раз ожидался приезд из госпиталя «деда» Миши с нашего отделения, он должен был выступить судьёй в этом вопросе. Настал этот день прибыл судья, пригласил вечером на беседу. С начала вопрос: « Ребята жалуются, что не уважаешь старослужащих». Я ответил: «Полгода это не срок, чтобы в старослужащих записываться». Следующий вопрос: «Откуда призывался». Я ответил. Оказалось мы с Мишей земляки и это всё решило. Миша считался исполнительным хулиганом, похож на медвежёнка или котлету, такой крепкий и сбитый. На турнике делал, что хотел, кстати турник стоял в нашем спальном помещении или кубрике. В общем дальше на ПТН я ходил только с Мишей и сержантом Дмитриевым, которого звали все-Дима. Уходили на службу и приходили всегда вместе, так что козни осенников на этом закончились. После подъёма все наши передвижения по заставе осуществлялись через турник. Миша, как наставник мой, сказал: «Если чему то хочешь научиться, надо сильно захотеть», вот я и подтягивался сколько смогу на турнике в каждый свободный момент. Результат потихоньку пошёл вверх.

Был среди дедов собаковод Акаша Ханафиевич Бимухамбетов, казах по национальности. Сержант по званию, 156 ростом и кило 55 весом. Собака, немецкая овчарка Сельга, которой он командовал, была в восторге. При преследовании нарушителя и собственном весе в 60 кг Сельга, вообще не чувствовала Акашу на поводке. Он трепетался сзади, как флажок на ветру. Однако эта пара сработала великолепно при острых обстоятельствах, которые сложились под Новый 1979 год в посёлке Охотск. Какой то злоумышленник спилил елку у здания горсовета и уволок её домой. Местная милиция обратилась на заставу за помощью. Акаша с Сельгой оперативно прибыли на место происшествия, и Сельга уверенно взяла след и в последствии привела к дому любителя халявских ёлок. Собаку награждать не стали, а Акаше вручили знак «Отличник погранвойск 2 степени» за отличную подготовку собаки. Акаша при малом весте и росте был членом КПСС, и на собрании по поводу самоволки задвинул такую речь, что командование отряда прямо на собрании присвоило ему очередное звание старший сержант. Акаша был правильным, но абсолютно безвредным человеком или вернее сказать добродушным. Так вышло, что я застал его на заставе зимой. В казарме температура была 14-16 градусов не более и он спал всегда под дреской, упоминавшейся ранее. Под такой одежёнкой, при его росте, дежурный по за ставе всегда имел трудность, в каком месте дрески Акашу будить. С начала он начинал потихоньку бухтеть, что всё слышит, как его всё достало и, когда всё это закончится. Потом из под дрески высовывалась заспанная физиономия Акаши. С этого момента дежурный почтительно отходил от Акаши, который брал себя в руки и выходил к постановке приказа в полном порядке.

Самый главный недостаток зимы для солдата это мороз, как не одевайся всё равно холодно. Бог видать услышал наши молитвы как раз в феврале подошёл срок замены тёплого имущества. Нам выдали новенькие белые шубы, свитера, рукавицы. Теперь не надо было надевать на себя невесть знает что. Шубы и пару свитеров хватало чтобы чувствовать себя на морозе комфортно. Кстати от того что находились на побережье морозы редко доходили до 30. Стабильно держалось 20-25 до самой середины апреля. Так что шубки и свитера пришлись очень кстати.

После наряда приходили на заставу, ели, чистили оружие и ложились спать. Попробовал один раз пропустить чистку оружия, сильно хотелось спать. Не вышло, дежурный офицер поднял и заставил всё сделать как надо. Дело в том, что автомат промерзал на улице так, что при входе в помещение он покрывался инеем и становился белым, а для того чтобы он быстрее прогрелся его надо было разобрать, протереть насухо, потом смазать оружейным маслом, собрать и поставить в пирамиду. После этого случая я усвоил простую истину –оружие любит ласку чистоту и смазку. Потом этот простой алгоритм я выполнял неукоснительно, оружие у меня было всегда в порядке. Был у нас повар Ваня Попов вот ему начальник заставы капитан Чепурных устроил экзекуцию перед строем, проверил оружие в пирамиде, а Ванин автомат стоял рыжий от ржавчины. Ваня, был до этого неприкасаемая фигура, ходил только на кухню кашеварил да спал в свободное время. Начальник заставил Ваню почистить оружие и зарядил часовым заставы на месяц в самое неудобное время. Ваня помёрз на улице, научился оружие чистить. На этом злоключения Вани не закончились. Проверил начальник заставы поварские умения и поставил его на боевом расчёте перед строем и сказал следующее: « Вот этот человек вам варит бурду, вместо пищи поговорите с ним, а я пока удалюсь». Начальник ушёл, надо было видеть Ваню в этот момент, он был похож на человека поставленного к стенке побледнел, губы дрожали. Мы его спросили ну что Ваня будем делать и он перед строем поклялся, что всё будет как надо. Вот так нас учили просто и доходчиво и за это мы уважали нашего начальника заставы и старшину. А судьба Вани была решена просто, при первой возможности его удалили с кухни и до самого дембеля он нёс службу, как простой стрелок, то есть ходил в наряды и спал только положенное время.

Итогом службы, выполнения всех планов занятий, их результатов за полугодие являлась Проверка. От оценки которую получала застава зависело можно сказать всё. При хорошей оценке, дембеля уезжали во время домой, награды и звания вручали своевременно и начальство донимало меньше. Если неуд тут держись, придирки, прискрёбки и всё в этом духе. После залёта с самоволкой положение было не очень, приезжало вернее прилетало начальство с отряда, проводили собрания, чехвостили в хвост и гриву, призывали к порядку, грозили всеми карами. Последних залётчиков, в том числе и нашего Волкодава Володю увезли с собой в отряд.

На заставе остался боле менее безгрешный коллектив, которому предстояло переменить положение к лучшему. После визита начальства с отряда, прилетел генерал майор с округа и как раз по ПТНовской части. Собрал нас всех на ПТНе и начал гонять по материалу, мы все взмокли, живого генерала видели впервой. Путались со страху, потом очухались, собрались, в итоге генерал сделал не мало замечаний нам. Говорил по доброму, не давил, давал шанс поправиться. Четвёрку поствил нам твёрдую. С этого момента у нас возникла надежда на хороший итог весенней проверки. Надо было ещё отстреляться и пробежать спец полосу препятствий. Тренировались по два раза в неделю. Бегали полосу, одевали ОВЗК, стреляли, всё делали не по одному разу, до хорошего результата. А служба шла своим чередом, наряды шли, чередовали друг друга, одни уходили на службу, другие приходили, чистили оружие и если положено, ложились спать. Когда показывают в кино и кричат: «Застава подъём»– всё враньё. Если будет такая команда, то половина заставы просто не поспит как надо. Последние вставали примерно к 14.00 и спящих на заставе не было вплоть до отбоя. Правда была категория которой не касался подьём-это те ребята кто были выходными, кроме команд : «Застава в ружьё»– обнаружен нарушитель границы, «Застава к бою»-на заставу напали надо схватить оружие и патроны занять предписанное место и обороняться, и «Застава тревога»-это когда с вещами на выход ,полный сбор оружия, провианта, техники, для движения по указанному маршруту. Действия по этим командам тоже репетировали неустанно. Оттачивалось взаимодействие, порядок и точность выполнения команд. Суета, бесполезная беготня, исключались, каждый знал, куда и зачем бежать, что брать и в какой последовательности. В целом застава двигалась в нужном направлении.

Боевой расчёт это построение всей заставы для подведения итогов за день и постановки задач на следующие сутки, здесь объявлялись все новости, проводились награждения, поздравления, проводились экзекуции нерадивых и указывалось время, состав и названия нарядов, которым предназначалось нести службу по охране границы. Пограничные сутки начинаются с 20.00 этого и до 20.00 следующего дня. Вот так и шло время от одного до другого расчёта и дни сливались в месяцы службы.

Будоражили этот порядок случаи, которые происходили с нами несущими службу. Баня казалось место, где отдыхает душа и тело и нет ни званий, ни чинов, все равны. Однако всё не так просто. Был обычный банный день суббота 2 марта 1980 года, и как сейчас модно говорить, ничто не предвещало беды. Попарились в парилке, пошли набирать воду для мытья, поставил тазик на подставку и стал набирать кипяток. Стоим разговариваем с водителем ЗИЛа Санькой Авдеевым и вдруг, одно неверное движение и таз с кипятком опрокидывается нам на ноги, так получилось, что под удар попали правая нога у меня и правая у Саньки. Кипяток был крутоваренный стоградусный. Я от дикой боли подпрыгнул, поскользнулся и сел в разлившуюся лужу. Задница выдержала напор стихии, маленько покраснела и всё, а вот нога ныла и горела. Фельдшер Витя Зус -Зять осмотрел и сказал сам не справлюсь надо в больницу. Доложили старшине заставы, тот не мешкая на УАЗике отвёз нас в больницу. Там нас намазали, перевязали, дали фельдшеру указания и назад на заставу. Так я до самого дня рождения и пропрыгал с перебинтованной ногой. Пока суть да дело морозы пошли на убыль службу нести стало полегче. И тут произошло немаловажное событие приказ министра обороны о призыве новых солдат и увольнении отслуживших. Вся армейская иерархия поменялась. Мой призыв становился- фазанами, осенники- дедами, следующие весенники –дембелями. Дембеля делились на две категории. Дослужил до дня призыва не уволили, всё квартирьер, третий год службы пошёл. С погранвойск все в основном квартирьерами и возвращались. Дембеля наши усиленно готовили альбомы, парадки и всю прочую дембельскую атрибутику. Им было не до нас, они уже одной ногой были дома. Приближался долгожданный май, дни потихоньку теплели, хотя ночью примораживало. Забор, дембельский аккорд осенников, стал странно вести себя. Столбы потихоньку стали заваливаться, а вскоре рухнули со всем забором вместе. Теперь за работу взялись дембеля весенники, нещадно матеря осенников. Они уж работали на совесть, закопали столбы на нужную глубину, да и помощника «зимнего цемента»– воды у них не было.

Вот так в армии и ведётся, ежели один накосячил, то другой непременно косяк этот исправит.

Проверку весеннюю прошли успешно четвёрку твёрдую получили, все ждали пряников и наград, а дембеля приезда нового пополнения, которое открывало им дорогу домой. Не ехало пополнение, а 28 мая приближалось святой для пограничников день. Накануне дня этого прилетел к нам с утра вертолёт, который надо было охранять. Я был в резерве и конечно быстренько меня снарядили и отвезли на площадку. Командирский УАЗик, пыхнов дымком из выхлопной трубы, увёз вертолётчиков в сторону заставы. Старшина перед отьездом сказал ожидай смену через четыре часа. Я настроился на это время и принялся выписывать круги вокруг вертолёта. Время текло как положено не быстро не медленно. Его я за эти полгода службы научился ощущать физически, двадцать минут чувствовались так а час совершенно по другому это было уже четверть отведённого срока несения службы. Отходив положенное время, не обнаружил на горизонте долгожданного УАЗика. Стал по радио задавать наводящие вопросы, ответили: «Пока стой, к обеду сменим», прошло время обеда, а УАЗика со сменой не было. Я уже хотел есть, погода была совершенно мерзкая состояние между снегом и дождём, вобщем 100% тоска и уныние. Я уже не спрашивал, когда и кто сменит, просто стоял у вверенного мне вертолёта. Смена приехала через 9 часов, я был голоден и дико зол на весь свет. Старшина сказал, сейчас поешь, переодевайся в парадку и жди дальнейших распоряжений. Поел, подобрел и присоединился к группе в парадках, никто ничего не знал, ждали. Вышел старшина и обьявил задачу, едем на праздник к шефам. Пить чай, веселиться, танцевать, можно, за попытку выпить «расстрел», предлагать будут, но вы держитесь. Все установки старшины выполнили, праздник удался. Вся злость за то, что тупо забыли меня сменить, перебили положительные эмоции, я радовался жизни плясал со всеми счастливчиками, которым удалось побывать на этом празднике. Больше такой халявы до конца службы не было, кстати и меняли всегда вовремя. Поистине не бывает худа без добра.