Продаю девственность

– Подожди, не надо, нас могут увидеть, – я упёрлась ладонями в грудь Дениса.

– Да кто увидит? – Денис сильнее прижал меня к себе. – Темно, да и нет никого.

– Соседка, – прошептала я. – Она может наблюдать в дверной глазок.

– Я же говорю, темно, ничего она не увидит. Да и спит твоя соседка давным-давно, – не желая больше слушать мои возражения, Денис накинулся на мои губы.

М-м-м!.. Как сладко! Настойчивые губы заставили меня ответить на поцелуй. Разве можно думать о каких-то соседях, когда тебя так целует любимый человек? От невероятно долгого поцелуя у меня подкосились ноги.

– Какая же ты нежная… – прохрипел Денис, потеревшись носом об мою щёку.

– Мне пора… – простонала я, стараясь взять себя в руки, а не висеть грузом на шее у своего парня. – Уже поздно…

– Да, сейчас, – и снова губы Дениса вернулись к моим губам, а жадные руки поползли под мою куртку. Хоп! И рука оказалась под кофточкой. И вот настойчивые пальцы Дениса ласкают мою грудь.

– Денис, не надо… – прошептала я.

Внизу послышался скрип открываемой подъездной двери.

– Я пойду, – вынырнула я из объятий своего парня. – Не сердись, но мне на самом деле пора, – виновато улыбнулась я.

– Пора, пора!.. Прямо как маленькая! А мы с тобой взрослые мужчина и женщина, и отношения у нас должны быть соответствующие. Мне уже надоело целовать тебя украдкой перед дверью, нужно переходить к следующему этапу отношений.

Я прекрасно понимала, о чём говорит Денис. Да, когда-нибудь у нас будут настоящие полноценные отношения, мы будем засыпать и просыпаться в объятиях друг друга… Но не сейчас же это обсуждать.

– Потом. Мы решим всё это потом, – я нежно погладила Дениса по щеке.

– Потом так потом, – разочарованно вздохнул Денис. – Тогда до завтра?– направился он к лестнице.

– Пока, – сказала я ему вслед и взялась за дверную ручку.

Я осторожно переступила порог дома. Время почти одиннадцать, хорошо, что отец сегодня в ночную смену. Он бы не одобрил моё позднее возвращение и обязательно начал читать лекцию с нравоучениями о том, как опасно ходить по ночам по улице. Вот только отец не знает, что рядом с Денисом мне ничего не страшно.

– Майка, это ты? – услышала я голос матери из спальни.

– Да, мам, я, – наспех скинув сапожки и куртку, я тут же прошмыгнула в ванную.

– Вот придёт отец с работы, я ему всё расскажу! – услышала я мамин голос прямо за дверью.

– Да, да, конечно! – ответила я. – Всё расскажешь!

Знала я, как мама ему расскажет. Сейчас ляжет спать и не услышит, как отец тихонечко откроет дверь своим ключом. Потом папа на цыпочках пройдёт в спальню, чтобы мама не проснулась, и уставший ляжет рядом с ней на кровать, стараясь не скрипеть и невзначай не задеть маму. Разговора у них не получится.

А когда мама утром будет собираться на работу, отец ещё будет спать. Естественно, что к вечеру мама уже и думать забудет о моём позднем возвращении. Так что ничего папа не узнает. Об этом можно не беспокоиться, и можно думать о чём-то более приятном.

Открыв кран, я уставилась на себя в зеркало. Какая же я счастливая! Самый красивый парень с нашего потока только что обнимал и целовал меня! Меня! Какую-то простую девчонку, а не модель-красавицу!

Я смотрела на свои горящие глаза и припухшие губы. Как же это здорово, быть желанной. Чувствовать, как от прикосновений нежных, но напористых рук любимого человека внутри зарождаются непонятные чувства, которые заставляют всё тело пылать и плавиться. Тело до сих пор словно ныло и просило, чтобы эти ласки повторялись вновь. Ах, Денис!.. Если бы ты знал, чего мне стоит не поддаться твоему искушению!

Ополоснув лицо, я проскользнула в свою комнату. Вернее, нашу комнату. Небольшую комнатку в трёшке я делила со своим младшим братом.

– Загуляла сестрица, – пробубнил Рудик, не отрываясь от своего планшета.

– Кто бы говорил! Не тебе ли завтра утром в школу? А ты сидишь, спать не думаешь! Между прочим, у тебя ЕГЭ на носу! – парировала я, и, спрятавшись за дверцей шкафа, начала переодеваться в пижаму. Жить с взрослым братишкой в одной комнате – это – то ещё испытание!

– На носу ЕГЭ будет весной, а сейчас осень, – ответил Рудик, даже не глянув на меня, продолжая тыкать в планшет. – Пока это ЕГЭ на уровне моих гениталий.

– Ну, ну, – посмотрим, как ты весной запоешь! – захлопнула я дверцу шкафа. – Сам видел, как я в прошлом году ночами перед экзаменами не спала. Зато теперь студентка универа, – с гордостью сказала я и провела рукой по волосам Рудика. У Рудика в отличие от меня были светлые непослушные волосы. Брат был похож на папу – и светлый, и такой же широколицый. А я вот вся была в маму – с такими же чёрными волосами как у неё, и такими же тонкими чертами лица.

Рудик словно не заметил моего прикосновения. Я залезла на свою кровать и нырнула под одеяло.

– Хватит сидеть, вырубай свет, спать пора!

Рудик, наконец, убрал планшет.

– Только долго ли ты пробудешь этой студенткой, если будешь так с парнями по ночам шляться? Смотри, как бы академку брать не пришлось, – съязвил Рудик, недовольный тем, что приходится ложиться спать.

– А это уже не твоя забота, – ответила я зевая. – Ложись, завтра нам обоим рано вставать, у меня тоже с утра пары.

Но на пары в этот день я не пошла. И Рудик не пошёл в школу. Потому что в пять часов утра маму разбудил телефонный звонок.

– Майка, Рудик, вставайте, отец в больнице! – услышала я сквозь сон и попыталась сбросить с плеча руку, трясущую меня.

– Зачем в больнице? – открыла я глаза, пытаясь сообразить ночь сейчас или утро.

– Вставай, потом объясню.

Ничего не понимая, я кое-как села на кровати и уставилась на маму. Её губы тряслись, лицо казалось белее снега, а всегда большие глаза вдруг оказались впалыми.

– Разбуди брата, – сказала мама и, ссутулившись, вышла из комнаты.

– Рудик! Проснись! – начала я тормошить брата.

– А, чего тебе? – пробурчал Рудик, натягивая на себя одеяло.

– Мама сказала, отец в больнице! Нужно срочно ехать к нему! – сказала я, уже переодеваясь в свои привычные джинсы и кофту. – Быстрее!

– Как в больнице? – вскочил Рудик с кровати. – Я сейчас, мигом!

В комнату зашла уже одетая мама. Волосы она собрала в тугой пучок, на лице не было ни грамма косметики.

– Вы готовы? Я вызвала такси, – сухо сказала мама.

Всё, происходящее дальше, было словно в плохом кино.

Втроём мы приехали в городскую больницу. Именно там лежал наш папочка. И лежал в коме.

Сегодня ночью он не вернулся с работы домой. Мама этого не заметила, потому что, как обычно, спокойно спала. А в это время, оказывается, на отца напали в арке нашего дома. Отец был избит, большая часть ударов пришлась на голову.

Утром отца, лежащего в луже крови, обнаружили первые прохожие. Именно они вызвали скорую. И уже из больницы позвонили маме.

Мы сидели рядом с палатой, в которой лежал отец. К нему нас не пускали.

– Как я могла этого не почувствовать… – шептала мама, глядя стеклянными глазами в пустоту. – Как я могла спать, когда ему нужна была помощь…

– Мам, перестань, ты не виновата, – дотронулась я до её руки.

– Как не виновата? Я должна была ждать его, стоя у окна! – мама прикрыла глаза рукой.

– Ну, мам, ты того… Это… Всё будет хорошо. Ну, мам, ты это… Перестань, мам, – Рудик пытался найти слова утешения, но у него это не очень получалось.

Я смотрела на маму. Какой маленькой она стала! На её чёрных как вороново крыло волосах, я заметила тонкие серебристые нити. Я готова была поклясться, что ещё вчера их не было. Мама всегда гордилась тем, что ей почти сорок, но у неё нет ни одного седого волоска.

Я машинально провела рукой по своим волосам, а потом обеими руками обхватила голову, оперевшись руками на колени.

Папа, папа, папочка! Как же так могло произойти? Ты же двадцать лет работаешь на этом заводе, ты двадцать лет ходил через эту чёртову арку! Как, как могло с тобой такое случиться?

Я закрыла глаза. Передо мной возникло смеющееся лицо отца. Вот папа подбрасывает меня вверх. Я лечу и хохочу от счастья. Вот папа катает меня на санках. Вот он учит меня ездить на велосипеде. А это Рудик с папой по пояс в речке, пытаются поймать рыбу.

Папа! Папа, очнись!..

Папа, очнись, и я никогда больше не буду гулять по ночам! Обещаю!..

Пискнул мой сотовый. «Доброе утро, Солнышко!» Это было сообщение от Дениса.

Я отключила телефон. Мне сейчас было не до Дениса, вчерашний вечер был забыт. Лишь бы отец поправился!..

– Воструковы? – к нам подошёл пожилой врач.

– Да, – привстала мама со стула. – Я жена Алексея Вострукова.

– Ситуация такая. Вашему мужу нужна операция на головной мозг. Чем раньше мы её проведём, тем больше шансов на выздоровление вашего мужа. Без операции функции мозга не будут восстановлены, операция жизненно необходима.

– Да, да… Конечно, – мама согласно закивала головой.

– Это будет стоить денег. Такие операции бесплатно не делаются. Операция будет проведена, как только будет оплачена нужная сумма, – сказал врач, пристально глядя на маму.

– Сколько? – мама выжидающе смотрела на него.

– Четыреста тысяч рублей.

Моё сердце ухнуло куда-то в район желудка. Четыреста тысяч! Четыреста тысяч!!!

– Да, хорошо, мы принесём, – тихо сказала мама, отведя взгляд в сторону.

– И поскорее, счёт идёт на дни. Неделя – это крайний срок, лучше до этого не доводить, – сказал врач, поправляя свои очки. – У вас такая сумма? Или вам нужно время её собрать?

– Нужно время, – машинально сказала мама.

– Хорошо, но не тяните, – с этими словами, врач оставил нас одних. Одних, наедине с непомерно гигантской суммой в четыреста тысяч.

Мама медленно села на стул, мы с братом опустились рядом.

– Где мы возьмём деньги? Мама, у нас же не нет таких денег! – сказал Рудик вслух то, о чём думал каждый из нас.

– Не знаю, – прошептала мама. – Не знаю…

Отец так и не приходил в себя. Мама хотела остаться в больнице, но врачи сказали, что нам лучше поскорее привезти деньги, а не сидеть под дверью палаты.

Домой мы приехали поздно вечером, уставшие и голодные. Но, как бы ни сводило желудок от голода, ни я, ни мама, ни Рудик не могли проглотить ни кусочка.

Мы собрались в зале. В комнате, в которой отец любил сидеть в старом кресле перед телевизором и смотреть политические передачи. «Почему любил? Любит!» – поспешно поправила я себя. С ним всё будет хорошо! Он обязательно поправится! Обязательно! Вот только деньги…

– Мам, где мы деньги возьмём? Что делать будем? – первым начал Рудик. Он встал посреди комнаты, заняв оборонительную позицию, словно мы с мамой собирались атаковать его.

– Я вижу только один выход – взять кредит, – сказал мама, поджав губы. – Другого варианта нет.

Я молчала, не соображая, откуда мы можем взять такие деньги. Для нас эта сумма была нереальной. Папа всю жизнь работал простым токарем на заводе. Мама после девятого по настоянию бабушки, которая всю жизнь проработала хореографом, попыталась поступить в хореографическое училище. Экзамены она завалила и пошла в садик, работать помощницей повара, надеясь, поступить куда-нибудь на следующий год.

Но на следующий год мама встретила папу. Маме не было восемнадцати, когда родилась я. Еще через два года родился Рудик. А потом нам нужен был садик, и мама так и осталась работать в том же детском саду, куда когда-то пришла совсем юной девчонкой.

Когда я была маленькой, то думала, что ипотека – это злая тётя, которая всегда отбирает у нас деньги. Долго, очень долго тянула эта тётя из родителей деньги. Потом всё стало уходить на нас с братом, одежда, гаджеты, репетиторы…. Счастье, что я смогла пробиться на бюджетное место в универе.

У нас никогда не было такой суммы, как четыреста тысяч рублей, мы даже не говорили о таких деньгах. А теперь за пару дней нужно было где-то раздобыть эти деньги. Но где?

– А если попросить у родственников? Может, насобираем? Дядя Андрей точно должен помочь, – уверенно сказала я, так как папин брат был «побогаче» нас.

– Сколько он сможет дать? – устало сказала мама, прикрыв глаза. – Он за машину кредит ещё не выплатил.

Про мамину сестру тётю Аню и говорить было нечего – она одна тянула двоих детей, и сама нуждалась в помощи.

– Я пойду работать! – Рудик нервно заходил по комнате. – Я брошу учёбу и пойду работать!

– И много ты заработаешь за неделю? – усмехнулась мама. – Только кредит в банке, другого выхода нет.

– Да, другого выхода нет, – повторила я вслед за мамой. – Ничего, выплатим. Я устроюсь на работу, там, глядишь, и отец поправится, – постаралась я улыбнуться.

– И я пойду работать! – Рудик, прошёлся пятернёй по своей вихрастой голове. – Я уже сейчас откажусь о репетиторов, чтобы сэкономить деньги.

– Ты что, Рудик?! – мама выпучила глаза. – Ни в коем случае! Не смей! Ты обязательно должен постараться поступить в университет. Биология твоё призвание!

– Да какое тут призвание, – махнул брат рукой. – Отец бы выкарабкался.

На следующий день я пошла-таки в универ. Отцу помочь я всё равно никак не могла, я прогулянные пары только и могли разве что добавить проблем.

– Майка, ты как? – встретила меня такими словами моя лучшая подруга Регинка.

– Майка, держись, я с тобой, – обнял меня Денис.

Вчера я успела рассказать им по телефону о том, что случилось с отцом.

– Нормально, – ответила я.

– Ладно, я пока вас оставлю, – Регинка тряхнула косичками. – Увидимся на парах.

Я с благодарностью посмотрела на подругу. Да, мне сейчас нужно было побыть с Денисом вдвоём. Рассказывать Регине о том, что мне нужны деньги для отца смысла не было, только зря подругу тревожить. А вот Денису стоило об этом знать.

– Ого, какая сумма! – присвистнул Денис, услышав о четырехстах тысячах для отца. – Я, конечно, могу поговорить со своими предками по поводу денег, но ты знаешь нашу ситуацию… – Денис аккуратно поправил свою модную, чуть обесцвеченную чёлку.

– Да, я знаю, – кивнула я. Родители Дениса не бедствовали, но Денис и его сестра учились в универе на платном отделении, поэтому взять и выложить четыреста тысяч они вряд ли смогут. Тем более совершенно незнакомым людям, ведь Денис считал, что ещё не время представлять меня родителям в качестве своей девушки.

Что ж, значит, от Дениса помощи ждать не приходится. Ладно, будем надеяться, что мама сможет получить кредит.

В универе я немного отвлеклась от мыслей об отце и успокоилась. Мама сегодня должна была идти в банк оформлять кредит. Если всё сложиться хорошо, то отцу уже в ближайшие дни сделают операцию, и он обязательно поправится, иначе быть не может.

С универа я возвращалась уже не такая удручённая. Я знала, была уверена, что всё наладится! Такая уверенность у меня была ровно до того момента, как вынырнув из той самой злополучной арки, в которой нашли отца, не увидела скорую помощь возле нашего подъезда.

Моё сердце тревожно забилось. В подъезде тридцать шесть квартир, и скорее всего, скорая приехала не к нам. Но тревога не покидала меня.

Ускорив шаг, я поспешила к подъезду. Когда я поравнялась со скорой, из подъезда вышел фельдшер, за ним ещё один. Рядом с ним шёл Рудик. А посередине них шла, нет, волочилась мама! Рудик и фельдшер вели маму под руки, а мамочка, моя мамочка едва переставляла ноги.

– Мама! – бросилась я к ней.

– Девушка, отойдите, – отстранил меня фельдшер.

– Что с ней? – вцепилась я в Рудика.

– Сказали прединсультное состояние, я пришёл со школы, мы поговорили, а потом она пошла к себе в комнату и упала в коридоре, – сказал Рудик, помогая фельдшерам посадить маму в скорую.

– Я с вами! – вскочила я в машину скорой.

– Вы кто? – спросил фельдшер.

– Как кто? Дочка! – выкрикнула я.

– Поезжайте, – махнул он рукой.

– А я? – Рудик растерянно стоял на тротуаре.

– Я тебе позвоню, – бросила я, обнимая бледнющую маму.

Маму положили в больницу. Сказали, что ещё немного, и могло произойти непоправимое. Ей повезло, что Рудик был дома и сразу вызвал скорую.

После того, как я заполнила и подписала все необходимые документы, меня отправили домой.

Как я оказалась дома, я не помнила.

– Как мама? – Рудик встретил меня на пороге.

– Нормально, – ответила я, сползая по стеночке. Сил снять обувь и куртку у меня не было.

– Майка, вставай. Ты чего? Не хватало, чтобы и ты, того…

– Рудик, что мы будем делать? – уставилась я на брата.

– Во-первых, раздеваться и мыть руки, – Рудик помог мне снять сапоги и усадил в кресло, стоящее в коридоре. – А во-вторых, думать, откуда взять деньги.

– Деньги? – переспросила я. С волнениями за маму, я совсем забыла, что для папы нужны деньги. – Мама успела оформить кредит? – с надеждой спросила я.

Рудик отвёл взгляд.

– Нет. Ей его не дали. Из-за этого маме и стало плохо. Сказали, что у неё слишком маленькая зарплата.

– Господи! – простонала я, схватившись за голову. – Что мы будем делать?!.. Что мы будем делать?!..

– Продавать квартиру, – спокойно сказал Рудик, втиснувшись на кресло рядом со мной. – Другого варианта нет.

– Да как мы её продадим? Она записана не на нас! – вскочила я с кресла. – Мы не можем ничего продать! А, можем – свои телефоны, компьютер, ноутбук!

– А что ты предлагаешь? – Рудик развёл руками. – Это ты, между прочим, могла бы заработать деньги отцу на лечение, но не хочешь!

– Я? – вытаращила я глаза. – Ты в своём уме? Как я могу заработать четыреста тысяч за неделю?

– Найди богатых любовников или спонсоров, как их там сейчас называют. Всё равно же обжимаешься со своим молокососом, – Рудик смотрел прямо мне в глаза.

– Ты понимаешь, что ты мне предлагаешь? – я не могла поверить, что мой брат, который должен меня защищать и оберегать, вынуждает меня к такому.

– А что я предлагаю? Что? Ну, что? Я всего лишь предлагаю тебе спасти отца! Нашего родного отца! Он подохнет, если мы не найдём эти долбанные деньги! – Рудик вскочил с кресла и выкрикивал эти слова практически мне в лицо.

– Рудик, но так же нельзя, – я инстинктивно сделала шаг назад и упёрлась спиной в стену.

– Что нельзя? Спать с мужиками ради спасения отца? Да всё равно у тебя их будет куча, десятки, а может и сотни!

– Я твоя сестра, не смей со мной так разговаривать! – не отдавая себе отчёта, я влепила брату пощёчину.

– Сестра! Да какая же ты мне сестра, если ты не хочешь спасти родного отца! – прохрипел Рудик, держась рукой за пылающую щёку. – Все бабы стервы! Не думал, что и ты такая же, – Рудик ушёл в комнату, громко хлопнув дверью.

А я осталась стоять в коридоре, словно облитая помоями. И кто их на меня вылил? Родной брат! От этого мне стало невыносимо душно, в горле что-то сжалось и я, ворвавшись на кухню, распахнула окно.

Холодный воздух окатил меня, заставляя делать спасительный вдох. Надышавшись, я закрыла окно и упёрлась лбом в замёрзшее окно.

Я больше не могла сдерживаться. Весь ужас последних дней вырывался из моей груди потоком обжигающих слёз. Папа, мама! Как же так? Как так получилось, что вас сейчас нет рядом? Как так получилось, что я ваша маленькая любимая дочка ничем не могу вам помочь?

Я плакала, и даже не пыталась остановиться. На улице шли одинокие прохожие, погружённые в свои проблемы. И никто из них не догадывался, что за ними наблюдает несчастная беспомощная душа. Я плакала от обиды за маму, за папу, за нашу нищенскую жизнь. Мои родители в этой жизни кроме работы ничего и не видели, всё чего они хотели, чтобы мы с Рудиком выросли, выучились, стали людьми, работали на хорошей должности и жили настоящей жизнью. Жизнью, которой не было у них самих. И теперь неизвестно, будет ли у них эта жизнь вообще.

Я уставилась на одинокий фонарь, тускло освещавший пустеющую улицу. Если не спасти сейчас отца, он может остаться овощем. Мой милый, мой любимый папочка! Самый добрый, самый лучший папочка! Папочка, который умел заплетать косички, который никогда не ругал меня за тройки, который всегда любил и верил в меня.

Как же так получилось, что я не могу помочь своему любимому папочке?

Нет, я помогу. Я обязана помочь отцу. Кто, если не я?

– Я помогу тебе, папочка, – прошептала я, отворачиваясь от окна. – Я сделаю всё, чтобы спасти тебя.

Умывшись, и приведя себя в порядок, я зашла в нашу общую с братом комнату. Рудик лежал на кровати, отвернувшись к стенке.

– Рудик, а Рудик, – тихонечко позвала я брата.

– Что? – буркнул он. – Не жди, что я буду извиняться перед тобой.

– Я и не жду, – сказала я, присаживаясь на его кровать. – Я подумала и решила, что ты прав. Это единственный вариант. Другого выхода нет.

– Правда? – Рудик резко сел на кровати и впился в меня глазами. – Ты пойдёшь на это ради отца?

– Да.

– Майка, прости меня! – Рудик порывисто обнял меня и заплакал. Мой такой взрослый брат, брат, который был уже почти мужчиной, плакал!

– Майка, прости меня, но я не знаю, что ещё можно придумать, – шептал он, пытаясь как можно сильнее стиснуть меня в объятиях.

– Всё будет хорошо, – погладила я Рудика по голове.

Всё же Рудик мой младший брат и сейчас он ищет утешения во мне, своей старшей сестре. Ведь он напуган не меньше моего, а может и больше. – Всё будет хорошо, – повторила я и поцеловала Рудика в макушку.

Поужинав, приготовленной на скорую руку яичницей, мы легли спать. Уставший от переживаний Рудик сразу же уснул. Я же, убедившись в том, что он точно спит, прихватила свой ноутбук и пошла на кухню.

Открыв ноутбук, я вбила в поисковике только два слова «Продаю девственность».

До полуночи я изучала на сайте анкеты других девушек. Какими же красивыми они были! Не то что я. Их купят. А вот меня… Девушки сидели в соблазнительных позах, выгодно показывая красоту своих юных тел. Почему они так прекрасны, а я такая простая и даже несимпатичная? Девочки были такими хорошенькими, такими блондиночками с милыми личиками.

Отодвинув ноутбук, я прошла в ванную и уставилась на себя в зеркало. Длинные чёрные волосы, которые при всём желании в блонд не покрасишь. Чёрные прямые брови, которым нельзя было придать модную форму. Чуть смуглая кожа. Обычные губы. Но и они на фоне тех губ, которые сейчас гуляли в интернете, казались тонкими ниточками. Обычный нос, не картошкой, но не острый и не курносый. И только глаза мои мне нравились. Длинные ресницы и карие глаза, настолько тёмные, что казались почти чёрными.

А грудь! Я задрала майку. Твёрдая единичка, которая, как я ещё надеялась, может быть дотянется когда-нибудь до двоечки.

Я разочарованно вздохнула. Кто захочет меня такую? Да ещё за четыреста тысяч?

Если не найдётся желающий купить право первой брачной ночи, придётся поступить так, как говорил Рудик – искать спонсоров. А искать спонсоров мне совсем не хотелось. Пусть уж это будет один единственный мужчина, чем вереница бесконечных поклонников. Пожалуйста, пожалуйста, пусть будет только один мужчина! Я смотрела на себя в зеркало и повторяла как заклинание: «Пусть появиться тот, кто захочет провести со мной ночь, одну единственную ночь! Пожалуйста! Пожалуйста!»

И тут я вспомнила про Дениса. А как же он, что я ему скажу? В своих непристойных мечтах я уже представляла, что первый раз у меня происходит именно с Денисом. Представляла, как он снимет с меня одежду, нежно прикоснётся к моей коже, будет покрывать поцелуями моё тело, осторожно раздвинет руками мои ноги…

От этих мыслей меня бросило в жар. Что я собираюсь делать? А если тот, кто пожелает меня купить, окажется старым и некрасивым? А если мне будет противно с ним?

Я тут же отогнала эти мысли прочь. Пусть хоть какой-нибудь захочет. А я как-нибудь стерплю ради денег. Да, я стерплю. Я вытерплю прикосновения незнакомого и нелюбимого мужчины. Не важно, каким он будет. Важно, чтобы у него были деньги.

Вздохнув, я вышла из ванной и тихонечко прокралась в комнату, где спал Рудик. Порывшись в шкафу, я достала свою единственную сорочку, красную, отделанную кружевом. Когда-то я её купила, поддавшись неконтролируемому искушению. Я никогда её не надевала, боясь, что ни родители, ни Рудик не поймут моего стремления к изящному нижнему белью. И вот сейчас эта сорочка мне пригодится. «Ты послужишь украшением товара», – усмехнулась я, прижимая к себе сорочку. Заодно я прихватила со стола сундучок с косметикой.

Засев на кухне, я принялась рисовать на своём лице красавицу. Мазок подводки, взмах щёточки туши и мои глаза стали казаться больше. Выбрав самую яркую помаду, я в несколько слоёв накрасила губы. Кисточка пудры и мой образ готов.

Скинув с себя халат, я нырнула в шёлковую сорочку. Прохлада ткани заставила меня поёжиться. Прихватив телефон, я зашла в ванную.