Наш родной вирус. Том 1

том 1

глава 1. Сумеречная весна

1.

С самым серьёзным видом и подкупающей откровенностью могу сказать, что не было у меня поначалу никакой основательной причины для написания этой книжки, так, ерунда какая-то, вроде тунгусского метеорита, или кулинарных свойств самого обычного картофеля. И началось всё с совсем незначительного случая, не имеющего никакого отношения к ситуациям, переворачивающим жизнь, как палочку ароматного шашлыка над обжигающим кожу мангалом. Хотя, если посмотреть на цепочку дальнейших событий, они для очень многих могут показаться взаимосвязанными и определяющими не только лето и осень этого мрачного года, а и, пожалуй, двух-трёх последующих лет. Может быть, нехорошее предчувствие заставило меня вцепиться в клавиатуру компьютера, а, может быть, обычное безделье, часто служащее поводом для разных нелепых поступков, например, восхождения на Эльбрус, или написания теории относительности. Апрель, май, июнь отличались от предыдущих годов необычайной сухостью и жарой. Страна, ещё не оправившаяся от перипетий прошлогодней пенсионной реформы, жила в состоянии придавленности, которую усиливали панические вести с фронта борьбы с обрушившейся пандемии заграничного вируса, вести неопределённые, страдающие недоговоренностью и противоречивостью, а потому усиливающие общее состояние неустойчивости устоев. Все ждали, и ни один не смог-бы уверенно сказать, что именно ожидается, то-ли грядущая социальная революция, то-ли обрушивание мировой экономики, то-ли всеобщая анархия, то-ли долгожданный апокалипсис. Ждали хоть каких-то перемен, или изменений, и это ожидание сковывало желания и надежды, убивало веру и сеяло апатию.

– « … Мортус (от лат. mortuus) – служитель при больных карантинными заболеваниями, особенно чумой. В обязанности мортуса входила также уборка трупов. Появились в Западной Европе в Средние века, одевались они обыкновенно в холщовые или кожаные костюмы, пропитанные дёгтем. Во время чумных эпидемий по улицам разъезжали целые отряды мортусов, поднимая валяющиеся на улицах трупы крюками и укладывая их на особые повозки…» – занудно читал Имп с дисплея смартфона, и мы лениво слушали, не понимая, к чему он клонит, и зачем нам эта средневековая информация.

Мы вчетвером сидели на брёвнах, с незапамятных времён валявшихся на заднем дворике нашего дома. Брёвна были старыми, полусгнившими, с облезшей от времени и непогоды корой. Когда-то эти деревья помешали прокладке труб теплотрассы от новой котельной, их спилили, разделали на полутораметровые чурбаки, вывезти сразу не смогли, поскольку не было подходящего подъезда, и успешно про них забыли. И это было удачное решение, в хорошую погоду здесь собирались и взрослые жители дома, в основном по праздникам, с целью пожарить шашлыки и выпить под эту чисто русскую закуску чисто русского напитка, и дети по своим чисто детским, невинным делам. Собирались здесь и подростки, решить свои проблемы, покурить и выпить вина. В тёплые белые ночи, под кустами, разросшимися вдоль труб отопления, подвыпившая молодёжь занималась любовью, и это уже вошло в обычай. Здесь было хорошо, потому что чужие здесь не ходили, и было спокойно.

– «…Чумной доктор, или врачеватель чумы (англ. plague doctor, нем. Pestarzt, итал. physici epidemeie) – устоявшееся в средневековой и ренессансной Европе название врача, основной обязанностью которого являлось лечение больных бубонной чумой, или «чёрной смертью», в особенности во время эпидемий. Начиная с XVII века отличительной особенностью чумных докторов стал особый защитный костюм с оригинальной «носатой» маской, напоминающей клюв птицы.

Считается, что прецедент найма докторов специально для врачевания чумы создал Папа Римский Климент VI, пригласивший в 1348 году нескольких докторов для лечения поражённых «чёрной смертью» жителей Авиньона. После этого примеру Папы начали следовать сюзерены или городские советы страдавших от чумы крупных городов, и на последующие четыре столетия чумные доктора стали неотъемлемой частью жизни Европы…»

– Имп, ты уже достал со своей чумой, – отозвалась лежавшая на бревне Баньша и вытащила из кармана сидящего рядом Сандерса пачку сигарет. – И зачем нам нужна эта информация? Практически. История, это, конечно, интересно, но к нам как она относится?

– Вполне возможно, скоро пригодится, – загадочно пояснил Имп и продолжил. – Вот дальше уже пойдёт материальная заинтересованность: – «…Чумные доктора весьма высоко оплачивались. Известно, что в том же 1348 году итальянский город Орвието нанял чумного доктора Маттео Анджело с годовым жалованием в 200 флоринов, что в 4 раза превышало годовой гонорар обычного доктора. В 1645 году месячное жалование чумного доктора города Эдинбурга Джорджа Рэя составляло 110 шотландских фунтов, в то время, как первоначально городской совет планировал нанять его лишь за 40 шотландских фунтов в месяц. Ещё одной наглядной иллюстрацией высокой ценности чумных докторов является эпизод, имевший место в 1650 году в Испании, когда Барселона послала двух докторов в поражённый чумой город Тортоса. В пути докторов захватили бандиты, и Барселона была вынуждена заплатить немалый выкуп за их освобождение…» Вы поняли, троглодиты?

– Ты собираешься ехать в Тортосу и собирать по улицам умерших от чумы?

– Смейтесь, смейтесь… А такая информация вам известна? – " По состоянию на 26 февраля, по данным ВОЗ, число заболевших коронавирусом достигло 81 тысячи человек. 96,5 процента из них приходится на Китай (свыше 78 тысяч случаев). В Европе вспышкой заболевания затронуты 13 стран, эпицентр приходится на итальянский регион Ломбардия.» – Ничего не говорит? А это: – " 5 марта в целях активизации работы по предотвращению распространения коронавирусной инфекции COVID-19 в Москве вводится режим повышенной готовности. 6 марта в российском оперативном штабе по предупреждению и борьбе с новой вирусной инфекцией сообщили о шести новых случаях заражения коронавирусом в России: пяти в Москве и одном в Нижнем Новгороде. Все случаи завезены из Италии… 10 марта Сергей Сурянин подписал указ о запрете проведения в Москве массовых мероприятий с числом участников свыше 5 000 человек из-за ситуации с распространением коронавирусной инфекции. Вводимый запрет будет действовать до 10 апреля.» А вот информация уже посвежее: – «16 марта стало известно, что мэр Москвы Сергей Сурянин сообщил о расширении и введении новых ограничительных мер из-за коронавируса. В Москве запрещено проведение мероприятий с числом участников более 50 человек, сообщил мэр Сергей Сурянин. Также объявлено о закрытии общеобразовательных и спортивных школ с 21 марта до 12 апреля.» Всем понятно, к чему я веду?

– Ну, понятно, – отозвался Сандерс, и в голосе его не было энтузиазма. – Ты говоришь о новом рынке рабочих мест?

– А о грядущей безработице слышали? Хорошо кушает тот, кто своевременно и постоянно держит нос по ветру.

– Возможно. Только ниша эта уже зарезервирована. Слышал о программе помощи безработным? Ты стоишь на учёте в соц. опёке? Ну, и гуляй до ветру. А трупы будут собирать пенсионеры. За символическую плату.

Баньша, сосредоточенно копавшаяся в своём смарте, вдруг резко села на бревне, подняла руку:

– Ребята, слушайте: – «… Итак, со времен спасительного вочеловеченья сына божия прошло уже тысяча триста сорок восемь лет, когда славную Флоренцию, лучший город во всей Италии, посетила губительная чума; возникла же она, быть может, под влиянием небесных тел, а быть может, ее наслал на нас за грехи наши правый гнев божий, дабы мы их искупили, но только за несколько лет до этого неожиданно она появилась на Востоке и унесла бессчетное количество жизней, а затем, беспрестанно двигаясь с места на место и разросшись до размеров умопомрачительных, добралась наконец и до Запада. Ничего не могли с ней поделать догадливость и предусмотрительность человеческая, очистившая город от скопившихся нечистот руками людей, для этой цели употребленных, воспрещавшая въезд больным, распространившая советы медиков, как уберечься от заразы; ничего не могли с ней поделать и частые усердные моления богобоязненных жителей, принимавших участие как в процессиях, так равно и в других видах молебствий, – приблизительно в начале весны вышеуказанного года страшная болезнь начала оказывать пагубное свое действие и изумлять необыкновенными своими проявлениями…» Это «Декамерон»… Все знают, что это такое? Все? Странно. Ладно, тогда просто обратите внимание; – «…в начале весны… страшная болезнь начала оказывать пагубное свое действие.» В НАЧАЛЕ ВЕСНЫ… А Бокаччо, это вам не Нострадамус.

– Тоску нагнала. Хочешь сказать, что этот дурацкий коронавирус был предсказан шестьсот пятьдесят лет назад? Лучше-бы прочитала новеллу Бокаччо, тоже из «Декамерона», про молодого монаха-отшельника и проститутку, которые всё загоняли дьявола в ад. Вслух и с выражениями.

– И ты прямо здесь занялся-бы онанизмом? Я должна была догадаться!

Ребята развлекались, и они мне нравились, такие нормальные современные люди, молодёжь, и, конечно, они считали меня стариком. Сорок лет для них была цифра непостижимая, нереальная, как отпуск на Марсе. А мои сверстники, их родители, казались мне невыразимо скучными существами, рядом с которыми можно спокойно ждать пенсии, но не исполнения желаний.

– А ты что скажешь, Лич? – их не интересовало, что именно я скажу, им просто было интересно, в правильном-ли направлении они движутся своими извилинами.

– Не думаю, что у меня есть своё мнение на этот счёт. Ситуация пока не определённая и не имеющая материала для анализа. Мне вот что кажется странным, погибших от этой напасти пока десятки, заражённых сотни. В сравнении с обычным гриппом это исчезающе малая величина, но власти в панике, или хорошо её изображают. Это, мне кажется, свидетельствует об одном – ситуация была НУЖНА, и странный вирус как раз объявился во время. Посмотрим, как власти используют обстоятельства, тогда и можно будет анализировать и делать выводы. Возможно, всё обернётся обычной психической эпидемией, размножатся кликуши, действия властей будут ассоциироваться с бредом величия и политического честолюбия… Может быть, всё обернётся гораздо серьёзнее, в последнее время наши господа выдали много амбициозных проектов и авантюристических законодательных актов, совершенно не обоснованных экономически…

Ребята задумались и полезли в интернет, а я прикрыл глаза и погрузился в дрёму, навеянную весенним солнцем. Было хорошо, и совсем не хотелось думать о нашей странной жизни, будто придуманной дебильным голливудским продюсером, где герои живут, подчиняясь не житейской логике, а непредсказуемым правилам театра абсурда. А потом пришёл Гуль, двухметровый, ярко-рыжий парень с красным лицом, обожжённым адским пламенем и неуправляемыми прихотями.

– Что сейчас было! – торопливо начал он делиться эмоциями и впечатлениями. – Был я на станции, зашёл в центральный универмаг, в табачную лавочку, там ещё такая девчонка есть, ничего, такая, вся в маскировке, с синими волосами. У меня сигареты закончились, я и зашёл. Дай, говорю, пачку Фараона, протягиваю деньги, а она мне, почему ты заявился без маски? Так я, говорю, не кусаюсь, и на клоуна не похож.

– Ты, Гуль, с какого этажа свалился, – спрашивает его Баньша. – О выкидышах Думы не слышал, федеральных указов не читал? Почему не работаем и не учимся? Потому что лечимся. Лечиться надо, Гуль, а не за сигаретами шастать.

– Так ведь бред это, – говорит Гуль. – Я пока с ней припирался, весь магазин заразил, дала-бы просто пачку сигарет, и все дела, я и рот не открывал-бы, показал пальцем и пошёл.

– Палец нам правительство показывает. Средний. А мы обязаны не нарушать. Так и не дала ничего?

– В том и фикус! Пришлось в аптеку бежать и маской обзаводиться! За пятнадцать рублей! Я теперь её беречь буду, стирать ежедневно… Ты, говорю, чего такая совсем?

А мне, говорит, из-за тебя охота штраф двести тысяч платить? Видишь видеокамеру? Большой брат ведь следит, а работу сейчас потерять, как два пальца. Во дела! Или я с ума сошёл, или в Зазеркалье мы все провалились?

– А знаешь такую загадку: – «В глазах тоска, под головой доска, а дверь на крючке?» Мы все давно туда провалились…

* – Даты и имена к действительности не имеют отношения. Картинки из свободного доступа. Мнения и героев часто не совпадают с мнением автора.

2.

– «Прочитал несколько рассуждений о «писательской деградации», интересно. Хочется самому что-то сказать, потому-что тема больная. Я считаю, что большая литература кончилась примерно 50 лет назад. Вернее, её «прикончили» рыночные отношения. Конечно, многие классики писали по меркантильным соображениям, но, поскольку всё-таки были классиками, то их книги назвать макулатурой никто не решится. Это литература. А сейчас меркантилизм – главная мотивация «писателей», – «А зачем ещё писать, если не за деньги?». Вот положа руку на сердце, если ВСЕХ современных писателей накормить гипотетической «пилюлей правды» и спросить – «Ты какого… за перо взялся?», сколько из них скажет, что ему спать не даёт уровень Духовности человеческой? (Это меня не касается, естественно). Думаю, что о деньгах в этот момент НЕ ВСПОМНЯТ процента два (примерно). И эти два процента будут очень далеко от планки успешных писателей. Писательство вошло в набор бизнес-инструментов, и, как весь бизнес – унифицируется. Ждать вдохновения – с голоду сдохнешь, изобретать и внедрять новое – Бог не дал таланта (очень дозированная штука). А приёмы успешного бизнеса разработаны до тонкостей, и растиражированы в сетях и на заборах.

Вернусь к теме деградации. Исходя из положения меркантилизма, естественно, писателей интересует, чем именно «взял» читателей (деньги, слава, успех, востребованность) вот тот и вон этот нынешний «властитель дум». Ведь надо подтягиваться! И почему и не я? Вот в этом и спрятаны корни деградации. Планка стоит на уровне «современных успешных предпринимателей». И течёт унылый поток клише. Даже если изначально берётся вещь гениальная (Толкиен, Стругацкие, Кизи и др.), современный бизнес-поток очень быстро делает своё дело унификации, и остаётся только заманчивый вкусный бренд. А уж на выходе издательская индустрия раскручивает всю серость до яркой конфетной обёртки.

Как из этого вырваться? Может быть правилами бытовой гигиены? Чтобы не заболеть, надо вести здоровый образ жизни? Может быть. А может быть кастрация? Но это почти автоматически ставит крест на мечтах о сказочном обогащении и успехе. Надо заранее знать, что в этом случае за вашими книгами очередей не будет, а будут очереди за «Волкодавом», Глуховскими, Акуниными и Донцовыми.

Я к этому отношусь философски. Значит, не дано. И землю копать, чтобы вписаться в рейтинги, не собираюсь. А продолжаю стоически игнорировать современную «литературу», чтобы не заразиться. (А определяется такая литература с первых абзацев серой, ленивой, абсолютно пустой коммерческой книжки, в которой лихие герои и дурацкие завороты сюжетов компенсируют отсутствие мысли и вкуса.) Стереотипы «успешности» завлекают доступностью, а это может быть заразно, слишком авторы стараются «подать» себя оригинально, «сложно», а может быть надо не уродовать сложившуюся форму, а искать какие-то свои краски для них?

Ну, а чтобы не казаться смешным лицемером, о себе могу сказать, что деньги – это очень хорошо. Но я на них не рассчитываю, и потому пишу больше не для издателей, а потому-что мне это интересно. Сам процесс. Что-то вроде утренней сигареты.»

– Лихо сочиняешь, – сказала Баньша, раскуривая сигарету. – Сам придумал, или спёр у кого? Смотри, могут и яйца оторвать.

– Обижаешь, начальник, – безразлично отозвался Лич. – Я похож на такого?

– А и не надо быть похожим. Вот только сюжета я пока не увидела. Или решил в публицистику удариться?

– Не знаю. Публицистика ведь легко в философию переходит, а та в беллетристику. Как выйдет. Я пробовал, но с героями беда, вытворяют, что левая нога захочет, как наши «слуги народа», и правила для них не писаны. Каждый день живём, как начало бесконечности. Но всё смешнее. Вот господин премьер Маруськин предложил мне давно запланированный вояж по игровым столицам мира на неопределённое время перенести. А я ведь с детства мечтаю в Лас-Вегасе пару миллионов спустить! А мне даже подачка пенсионерам не положена, ну, нету мне шестидесяти пяти, значит, я, вроде, как пенсионер второй свежести!

– А ты пенсионер, Лич? – удивилась Баньша. – Пойдём на скотный дворик, ребят хочу в шок повергнуть! Кстати, сегодня ночью ко мне опять призрак заявлялся.

– Надеюсь, не отца Гамлета?

– Нет, не его. Я не знаю, чей он был. А ты мог-бы посерьёзнее быть.

– Хорошо, буду.

«Скотным двором» с времён благоустройства военного городка именовался всё тот-же задний двор дома №37, где осчастливленные военные лётчики понаставили сараюшек под общежитие для поголовьев кур, свинюшек, гусынь и прочих кенгуру. Курочек, переставших нестись, отправляли к табаку, свинюшек обычно казнили к хэллоуину (Тогда никто не знал, что это такое, и часто путали дату с Юрьевым днём и Вальпургиевой ночью), чтобы к праздничному Новогоднему столу иметь солёное сало и холодец.

– А они там? Пойдём, посидим. Вот только я бы хотел сохранить тайну дворянского тёмного прошлого.

– Странно. Хорошо, чужие желания надо уважать… Или уже все знают, и… уважают? Но ведь тебе больше… пятидесяти не дать! Или служба в горячих точках?

– Нет, в Афгане и Чечне не был, почему счастлив и жив, хоть и не имею подачек и льгот к пенсии… Просто родился рано.

– Да… Понедельник день тяжёлый. А что только что говорил о безумии властей?

– Собственно, это не безумие в прямом смысле слова. Это непрофессионализм плюс пренебрежение своими обязанностями ради меркантильных интересов. Посмотри, что делают эти господа: – Дают больше официальных полномочий полиции и Росгвардии. – Закупают военную технику для Росгвардии (аэростаты, технику для разгона митингов и т. д.). – Занимаются поправками в Конституцию (обнуление сроков президента, верховенство Конституции РФ над международным правом, президент после своего срока становится пожизненно сенатором и т. д.). – Помогают финансами олигархам. – Вводят всё новые штрафы (за нарушение режима самоизоляции, за нарушение обязательного масочного режима, за отказ от тестирования на вирусную инфекцию). – Господи, да они материально помогают европейским странам, которые БОГАЧЕ нас. Всё это при том, что на прямую помощь людям у государства «денег нет» и это «вызовет финансовый кризис»! Конечно, они что-то делают, кроме как набивают карманы, они ВЫБОРОЧНО помогают КАТЕГОРИЯМ граждан. Уже деление народа на категории – конституционное преступление. Это не социальное разделение, это люди, которым они не могут не дать денег – пенсионеры и инвалиды, многодетные семьи, ветераны Великой войны… Но делается это для отмазки от мирового мнения и ради рейтингов. В общество целенаправленно и грубо вводится противостояние. Я, наверное, утрирую? Нет, я ещё слишком мягок. Прямо говоря, такие действия правительства называются геноцидом, но они прикрыты лозунгами заботы о здоровье народа! Кстати, только что прочёл в инете новость, на Госпотребнадзор и мэра столицы Сурянина подали в суд, общество потребителей постаралось. Но мне в объективное разбирательство верится с трудом… Запомни, Баньша, там, где есть безнаказанность, там всегда рулит преступность. Я слышу, на брёвнах весело. Опять Гуль шумит, не может без приключений на ж…

В самом деле, на брёвнах они увидели Сандерса и Полта, слушавших растрёпанного Гуля, который выделялся на этот раз не только цветом, но и разнообразием, в виде расплывчатого пятна сливового оттенка, на скуле под правым глазом. Пятно имело тенденцию к увеличению, и опухоль грозила прикрыть весь глаз.

– Где дают? – деловито спросил Лич, присаживаясь на дерево и доставая сигарету. – Всем, или избранным? В очереди стоять не надо?

– Сволочи! С каждым разом всё интереснее. Ребята, носите с собой маски.

– Чтобы не узнали?

– Нет, чтобы такие украшения не собирать.

Дальше последовал гневный рассказ о трёх из ларца… точнее, из кустов, рядом с магазином «Парус».

– Сидели в засаде! Прикиньте, как ППСники с радарами, только эти с видеокамерой. Вылавливали нарушителей «масочного режима»! Кто не в наморднике, пожалуйте на цугундер, штраф давайте.

– А тебя предупреждали, в маске жить надо! Значит, ты пошёл, а тут они?

– Нет! Добычей был не я! Девчонка из-за реки. И эти три бугая прижали её к стене.

– Подожди, что за бугаи? Бомжи? Золотые ребята из крутых?

– Нет! Менты. Работники МВД. Двое в форме, сержант и лейтенант, такие, знаете, похожи на тех комиков… Штепсель и Тарапунька. Только маленький был такой… на паука похожий, а второй… Как горилла и шимпанзе из «Планеты обезьян»…

– Знаю таких, они часто на станции патрулируют… – сказал Лич. – Значит, решили и в городке пошакалить. Они теперь, значит, совсем ничего не боятся. Теперь им даже оружие разрешили применять… Со стадом все средства хороши. Тем более, это ведь теперь борьба за здоровье страны.

– Это борьба за новые источники пополнения доходов! – зло огрызнулась Баньша. – Ведь теперь налоги уменьшили, лавочники свои магазинчики прикрывают, надои уменьшились, и теперь они овец стричь вышли.

– Так что там с девчёнкой? – напомнил Лич, и Гуль затравленно кивнул:

– Там ещё один был, терминатор, в чёрном, в бронежилете, из нацгвардии, с дубинкой и при наручниках. Вырвал у девчонки сумочку, осклабился так: – " Это борьба, говорит, с терроризмом, и нам твоё поведение показалось подозрительным.» Вынул он из её сумки кошелёчек, там три тысячи было, сунул их в карман и лейтенанту: – «Выпиши ей штраф три тысячи, и пусть убирается! – потом увидел меня, я уже подошёл и стоял за их спинами. – А тебе, нарк, чего надо?»

– Чего-ж вы творите, – говорю. – У неё это, может, последние деньги…

– Ночью ещё заработает! А ты кто такой и откуда?

– Вон оттуда, из того дома, за хлебом пришёл.

– Ясно. Лейтенант, что мы видим?

– Конечно, нарушения на лицо, – завиляла хвостом эта шавка. – До дома больше ста метров, без маски, грубит патрульным при исполнении. Да и алкоголем от него несёт, кажется. Что ему выпишем?

– Нету у меня ничего, – говорю, – безработный я!

– Ага, – говорит чёрный. – Ладно, на первый раз ограничимся внушением. В целях напоминания о гражданском долге! Разворачивается, и – палкой. Но сумку девчонке отдали, и даже кошель с деньгами…

– Значит, ты, типа, герой и защитник обиженных.

– Да, – говорит Баньша. – Прямо с гранатой на танк.

– Это чрезвычайное положение из-за эпидемии…

– Да, всё делается ради здоровья нации. Ради этого власти готовы пойти на многое, даже на всё. И знаете, кто не болеет и кому не страшны никакие вирусы?

– Мёртвым? – проговорил Сандерс. – Вот кому ничего не страшно. Даже наше правительство.

– Меня больше настораживает другое, – задумчиво сказал Лич. – Ведь днём там всегда много народу. Постоянно машины подъезжают, наверняка, многие видели этот бандитизм, и никто, кроме нашего страдальца не подошёл. Это похоже на тест. В следующий раз кого-то могут и убить, посмотреть на реакцию стада. Кто-нибудь заявит протест? Или все предпочтут отвернуться, не увидеть?

– А кому хочется шею подставлять? Ведь любой в стаде уверен, что его минует чаша сия.

– Центр культа Баала был в Тире, отсюда он распространился в древнем Израиле и в Иудее, несмотря на борьбу пророков (в особенности Илии и Иеремии.) В Библии служение Баалу включало в себя человеческие жертвоприношения, в том числе убиение собственных детей сожжением в огне. При религиозной революции пророка Илии «все служители Баала были убиты» – этим культу в Древнем Израиле был нанесён существенный ущерб.

– Лич, иногда я тебя не пойму, – пожаловалась Баньша. – То ты над призраками смеёшься, то призываешь Баалу поклоняться…

– Нечего тут понимать, скоро все религию сменим. Похоже, наша демократия превращается в кровавый культ.

– Эй, ребята, не поделитесь, что за тема? Призраки, жертвоприношения… – вмешался Сандерс. – Здесь кое-кто не в курсе.

– Может быть, выпьем? – не стал форсировать разговор Лич. – Есть немного денег…

– Я сбегал-бы, но ведь там эти упыри… Не охота светиться снова. – отозвался Гуль.