В гостях у альма-матер. Небесные истории-7
- -
- 100%
- +
Отмечу, что «дымить энэлкой» меня научили в БЛУГА. Не используя интегралы и многоэтажные уравнения, сделали это, очевидно, качественно, так как с момента окончания лётки и до этого практического занятия я линейку держал в руках, может, два или три раза всего, но необходимые ключи не забыл. И ещё несколько лет помнил, пока они окончательно, за ненадобностью из головы не выветрились.
Навигацию в Академии преподавал легендарный Н. Ф. Миронов. Грозного вида сухощавый старик, разменявший девятый десяток, умел весьма жестко крыть нас, балбесов, не применяя при этом матерных выражений. Ходили слухи (и я им охотно верю), что в годы Великой Отечественной он летал на бомбардировщиках Пе-2. Миронова боялись все «школьники» на штурманском факультете, побаивались его даже мы, но экзамены сдали ровно и почему-то без крови.
Аэродинамику преподавал добрейший Ю. И. Матвеев, которого, к сожалению, вскоре не стало, и далее лекции проводил наискучнейший человек, имя которого я забыл напрочь. И чем дольше изучал «высшую» аэродинамику, тем сильнее ценил преподавателя из БЛУГА Владимира Ивановича Гаврилова. Ох, как же не любили его мои однокашники – Гаврилов был дюже щедр на двойки. Но у меня такой оценки не было ни разу, предмет с первого же занятия понравился, а преподавал Владимир Иванович весьма наглядно, отчего аэродинамика становилась предельно понятной, надо было лишь немного напрячь голову, да после занятий пораскинуть мозгами для закрепления результата.
Именно наглядности в вузе не хватало больше всего.
На первом курсе ещё одной грозой был Николай Фёдорович Юша, преподаватель информатики – дисциплины для пилотов и техников очень, безусловно, нужной (нет). И действительно, был он дядькой хмурым, острым на язык, чем пугал студентов не меньше, чем Visual Basic. И снова мне было проще, чем большинству одногруппников. Ещё в школе я увлёкся компьютерами и всем, что с ними связано, самостоятельно научился программированию, поэтому разобраться с азами Visual Basic труда не составило и проблем с Николаем Фёдоровичем у меня не было. Милейший человек, хоть и немного на инопланетной волне, как и все программисты.
«Рассмотрев таблицу, легко установить…»
Английский язык преподавали две максимально приятные женщины, мама и дочь Тамара Петровна и Марина Анатольевна Казаковы. Оценив мой уровень английского языка как неплохой (спасибо школе 22 города Барнаула), они предложили свободное посещение, так как не видели для меня смысла сидеть в классе, изучая азы. Далее, когда тематика усложнилась и стала ближе к авиации, я с удовольствием посещал занятия.
Наиболее удивительным для меня стал предмет культурология. Точнее, не сам предмет, а образ мышления её преподавательницы.
Будучи личностью творческой, я исправно посещал занятия по культурологии, они мне действительно нравились, хоть и не имели отношения к авиации. Выполнял различные задания, которые время от времени преподаватель подкидывала группе. Например, на одном из занятий исполнил песню под гитару, на другом читал стихи Есенина про «пальцы в рот – и весёлый свист». В общем, был активистом.
В конце семестра был экзамен. Надо было какое-то сочинение написать. Я расстарался, писал-писал… А когда подошёл с зачёткой, преподаватель лишь мельком пробежалась по листку и нарисовала «четыре».
Сказать, что я удивился – ничего не сказать. Спросил: «Почему четыре?» Она ответила: «Я вижу, что на большее вы не написали», – при том что смотрела на мою писанину от силы секунд пять. После приложенного в семестре усердия было очень обидно.
Но куда большее удивление ждало по окончании экзаменов, когда мои однокашники из южных республик, на занятиях по культурологии не то что не блиставшие, но вообще редко замеченные, похвастались красивыми «пятёрками».
Поначалу хотелось устроить скандал… А потом подумал: «Да ну её!» И забил.
В одной из аудиторий * (2016 г.)
Такая вот Акамедия.
На третьем, по-моему, курсе очень нравился предмет лётная эксплуатация. Точнее, не сам предмет (убей бог, не помню, что мы на нём изучали – вечно занятый лектор-профессор нечасто радовал нас своим ликом), а преподаватель, проводивший практические занятия. Это был статный семидесятилетний мужик, бывший пулковский командир Ил-18, Ту-154, Ил-86, начинавший карьеру военным лётчиком на Ил-28. В ракетную эру Хрущёв сильно сократил военную авиацию, многие лётчики остались не у дел, но кому-то посчастливилось найти работу в «Аэрофлоте». Герасимов (к сожалению, запамятовал имя-отчество) был одним из них. Его рассказы о полётах, о пилотском быте были неизменно весёлыми и увлекательными.
– Вызывает меня командир лётного отряда. И я понимаю: сейчас меня будут иметь. Что ж, стучусь в дверь, выпрямляюсь, захожу, докладываю. И прямо с порога меня начинают иметь. Имеют меня, имеют, ну а я что? Стою по стойке смирно, подбородок вверх. Жду, когда начальник выдохнется. Он вокруг меня бегает, орёт, надрывается, а я молчу и о бабах думаю. Я всегда так делал – проще разговаривать с начальством.
Похоже, я слукавил, написав, что ничего полезного из учёбы в Академии не вынес – совет старого командира не раз пригодился в лётной карьере.
Рекомендую!
Общага
После Бугуруслана жизнь в «семёрке», общежитии в доме номер 7 на улице Вертолётная, казалась приближенной к райским условиям, хотя современного студента она, скорее всего, вогнала бы в ступор. Вход-выход были свободными, абсолютно любой желающий мог пройти не только на территорию Академии, но и в учебные здания и даже общежития. Номинально комендантша у нас присутствовала, но по факту она почти ничего не делала. Только записи в журнал вновь прибывших студентов вносила, что легализовало их проживание в общаге.
К слову, внезапно случившееся редчайшее проявление комендантской бдительности обернулось для меня большой удачей. Я прибыл в Академию в конце сентября, официальной койки у меня не было. Мой отец договорился (вот где связи помогли!) через своего знакомого работника барнаульского аэропорта, что первые дни я перекантуюсь у его сына-третьекурсника Павла Козлова. Паша меня и встретил в аэропорту Пулково, и на первое время приютил. Комнатка была тесной – в общаге в принципе нет больших комнат, но эта была особенно маленькой. Я спал на полу, и вскоре то ли Паша, то ли его сокамерник, зная, что на пятом этаже в комнате 510 есть свободная койка (что было нонсенсом), договорился с её обитателями о том, что с ними немного поживёт первокурсник, пока не найдёт прописку. Я переехал в 510, познакомился с Димой и Денисом, архангельскими парнями, выпускниками Сасово, учащимися третьего курса командного факультета.
Начал «кантоваться», пытаясь понять, что и как сделать, дабы обрести законную койку. Но буквально через пару дней, вернувшись после учёбы, узнал, что отныне прописан в комнате 510.
– Была проверка, коменда ходила по этажам, проверяла по спискам количество коек и проживающих. Мы тебя прописали, – сказал Дима. – С тебя пузырь.
В комнате 510, октябрь 1998 г.
Вот так началась моя общажная жизнь в Питере.
Дима был взрослым дядей – 25 лет, настоящий дед! Периодически строил нас с тёзкой, учил уму-разуму. За что премного ему благодарен.
Но вообще, было весело!
Поводов повеселиться хватало, и значительную часть из них подкидывал Денис с его неразлучным другом Петей из Ростова. Наблюдать за ними во время (и после) очередного праздника жизни (а у студента праздник, считай, каждый день) было неимоверно уморительным. Ну и Дима, с его изощрённым саркастическим юмором, здорово разжигал. Тогда был очень модным мультфильм про Бивиса и Баттхеда, и, как нам казалось, сценаристы подглядывали за Дэнджером и Вакуумом (так окрестил неразлучных друзей Дима) и писали сюжеты непосредственно с них.
В один из вечеров Дима целый рассказ накатал ручкой на бумаге, где героями были Дэнджер и Вакуум. Над сочинением мы ещё неделю ржали – это был талантливый стёб не только над нашими друзьями, но и над пафосной космогероической фантастикой, необычайно модной в те годы. Рассказ (к сожалению, незаконченный) я даже оцифровал на память. Приведу небольшой отрывок:
«Видя, что он произвёл должный эффект и преимущество теперь на его стороне, Дэнджер расслабился и, засунув руки в карманы, пытаясь успокоить непроходящий тремор, спросил твёрдым голосом Космического Рейнджера:
– А нет ли у т-тебя, случайно, нескольких граммов астероидной водки? Уже два галактических часа во рту ничего не было.
Вся мало-мальски развитая Вселенная, включая безмозглых червей с Ио, знала эту фразу и поэтому всегда имела при себе некоторый запас дурманящего вещества, запрещённого во всех мирах. Плюющих на закон было только двое, и на них закрывала глаза Служба координации точных движений, потому что дешевле было ничего не замечать, чем препятствовать знаменитым Десантникам-на-миры-без-кислорода, звёздным братьям Дэнджеру и Вакууму.
Но… Учитель, живущий в изоляции и не смотрящий ежедневные трёхчасовые новости по ультрасветовому каналу, не знал этого. И это была беда, ибо стремясь к духовному и физическому совершенству, Знающий Жизнь решил поставить на путь просвещения и любви к естественным источникам света того, кто был продуктом генетических экспериментов Космических Сил. И пока Дэнджер, так и не получив ответа, гремел различными сосудами, тихо матерясь на эсперанто, когда в рот попадало что-то не совсем знакомое, Учитель, слюнявя пальцы, перелистывал старый талмуд в поисках достойного ответа странному пришельцу».
В общем, жизнь у предоставленных самим себе позавчерашних школьников была не только вольготной, но даже весёлой.
И познавательной.
Благодаря тому, что командников в столовой кормили исключительно за деньги, мы выучились готовить сами, что, разумеется, пригодилось в дальнейшей жизни. В каждой комнате стояла запрещёнка: миниатюрная конфорка, а то и две. Обязательным атрибутом был кипятильник, а кто-то даже разжился электрочайником. Особенно сильно ценились студенты-буржуи, у кого в комнате-клетушке, занимая значительную её часть, стоял холодильник. А пережить промозглые питерские зимы нам помогали калориферы. Всё это богатство каждый вечер и не по одному разу обесточивало то одну, то другую половину этажа, а то и обе сразу. Щит находился практически напротив нашей комнаты, и звуки «щёлк-щёлк» слышны были очень хорошо.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Озеро в Горном Алтае, ныне очень популярный курорт.
2
Почему я назвал БЛУГА полубандитским? Об этом рассказал в книге «Когда всё только начинается».
3
Бугурусланское лётное училище гражданской авиации имени Героя СССР П. Ф. Еромасова.
4
Ул. Вертолётная, д. 13.
5
Методика лётного обучения. П. В. Картамышев, М. В. Игнатович, А. И. Оркин. Изд. Транспорт, 1987 г.
6
Чтобы предупредить упрёки, мол, автор не смог осилить интегралы и поэтому так их не любит, замечу, что школу я окончил с золотой медалью. Алгебра с геометрией были моими любимыми предметами наравне с английским языком и историей. А в Академию – через два года после окончания школы – поступил за себя и ещё за одного парня, успешно сдав экзамены по математике и физике.
7
Довольно давно уже военной кафедры нет.
8
А ещё раньше, чем книжка из 1950 года, в руки мне попался учебник американский, FAA Aviation Instructor’s Handbook. Это очень наглядный пример, как надо писать учебники, чтобы не только не убить интерес в зародыше, но и добиться результата.