- -
- 100%
- +
Принц на горошине
В одной северной стране жил принц. Строго говоря, принцем назвать его можно с большой натяжкой, потому что в этом королевстве уже давно всех королей и принцев попросили удалиться, и кто удалился, тот не пожалел. А король, его папа, решил остаться и пожалел. Потому что жизнь его очень изменилась. Вместо родового замка, который стоял на высоком берегу бурной реки в глухих лесах, ему дали двухкомнатную квартиру в промзоне Москвы между железной дорогой и открытой веткой метро. Дом построили почти семьдесят лет назад, и горячего водоснабжения в доме не было. Была только холодная вода, а чтобы пользоваться горячей, надо было включать газовую колонку. Сейчас, наверное, колонки уже сняли и провели горячую воду, как по всей Москве.
Король погиб на войне, королева умерла от горя, и принц остался один на всём белом свете. Дома у него всегда царил образцовый порядок. Принц славился на всю страну своей педантичностью, вся страна знала, какой он чистоплотный и организованный. Эти качества в несколько гипертрофированной форме перешли к принцу от его пра-пра-пра-пра-пра-бабушки, весьма известной во всех кругах, спасибо ей большое. Её все-все знали – это была Принцесса-на-горошине. Естественно, такой аккуратный и педантичный потомок не мог не сохранить горошину его пра-пра-пра-пра-пра-бабушки.
Всё в доме принца всегда было на своём месте, и если кто-то брал что-либо в руки, принц очень сердился и приказывал поставить эту вещь на место. Этот строгий запрет распространялся практически на всё в покоях принца: нельзя снять с полки даже книгу, не рискуя вызвать его гнев. Принц сам придумывал себе законы: например, он позволял себе съесть пять оливок в день, не больше, а гостям, понятно, полагалось только три, а если кто пытался слопать четвёртую, получал от принца порицание, а если пятую, то мог быть отлучен от двора. Порядок, заведенный принцем, был очень строг – даже бытовой мусор очень боялся принца и строго следовал его приказаниям складываться в пустые бумажные пакеты из-под молока, которые принц по мере заполнения самолично выносил, когда выходил из дома по своим королевским делам. Тем самым он экономил время, то есть он шёл-то по делу, а заодно выносил и мусор, и ни в коем случае не тратил время только на то, чтобы вынести именно мусор, а то много чести, специально выносить мусор.
Годфри Кнеллер «Портрет принца Евгения Савойского»
Дома у принца – чисто музей. Самым ценным, самым раритетным и самым романтическим экспонатом в коллекции принца была Горошина его пра-пра-пра-пра-прабабушки. Горошина хранилась с самым большим почётом на бархатной пурпурной подушке под хрустальным колпаком. Понятно, что прикасаться к горошине вообще не было дозволено никому, и за ослушание грозило строгое наказание вплоть до смертной казни. Горошина была семейной реликвией, передавшейся вообще-то по женской линии: он получил её от своей матери, которая умерла от горя, ну, вы помните. Когда принц женится, и у него родится дочь, то по семейной традиции он передаст эту горошину дочери, как подтверждение её высокого происхождения и того, что не прервался и не прервётся славный род принца, и что вечная река жизни продолжает своё величественное течение. Принц-то, конечно, передаст, в этом нет никакого сомнения, но пока некому!
Была у принца знакомая принцесса. Глядя на неё на улице, редкий прохожий догадался бы, что это настоящая принцесса. Одевалась она скромно, лицо косметикой не пачкала, и волосы лаком тоже. То, что она происходила из королевской семьи далёкой Черногории, подтверждалось старинным дамасской стали кинжалом с серебряной рукоятью и деревянными ножнами, обтянутыми чёрной, потраченной временем, кожей. И ножны, и рукоять кинжала были украшены серебряными накладками с замысловатым узором. Только принцесса не завела пока домашний музей, и кинжал лежал где-то в королевской хрущобе принцессы поблизости от станции ВДНХ (что означает: выставка достижений народного хозяйства, сейчас же от народного хозяйства и тем паче от его достижений и помина не осталось).
Принцесса была скромная, послушная, она была очень сильно влюблена в принца и слушалась его беспрекословно. Он говорил: садись, она тут же бухалась на стул, он говорил ей: ложись – она даже не спрашивала, куда, а сразу ложилась, куда попало. Хоть на пол, хоть на диван, хоть на кровать. Когда она приходила к нему в гости, он ей всё время говорил: ничего не трогай, положи на место, как в сказках, там это часто встречается.
Корень всех бед на свете, это, конечно, любопытство. Вот говорили же: «Не ходи в эту комнату» – а потом в этой комнате обнаруживали трупы! «Не выходи за него замуж» – а потом муж оказывался разбойником! «Не открывай крышку этого кувшина и не суй туда руку» – а принцесса обязательно зайдет в запретную комнату, опустит в кувшин пальчик, и он сделается золотым, и ведьма непременно увидит по этому золотому пальчику, что принцесса нарушила запрет, и залезла в кувшин, хотя её как человека просили этого не делать. Вот и наша принцесса, хотя её предупреждали по-хорошему, все-таки не послушалась, и не уберегла раритет – потеряла горошину. Вот как это случилось.
Однажды приходит принцесса к нему в гости. Принц продемонстрировал ей свою семейную реликвию, в смысле – горошину и строго-настрого предупредил её, чтобы она ни в коем случае её не трогала, только в случае, если горошине будет грозить какая-либо опасность (ну, там пожар, землетрясение или что-то в этом роде), то ей позволено будет спасти горошину. А если опасности нет, то трогать никак нельзя. Ни-ни! Предупредил и пошёл на кухню – поставить чайник. Ну, конечно, всенепременно принцесса, не сумев побороть любопытство, приподняла хрустальный колпак, чтобы получше рассмотреть драгоценную реликвию. Она поставила хрустальный колпак на письменный стол и аккуратно взяла горошину двумя пальчиками.
В эту секунду из кухни раздался голос принца:
– Ты что будешь: чай или кофе? – громко спросил он.
Она от неожиданности так испугалась, что горошина выскочила у неё из рук и улетела прямо в открытую форточку и затерялась в окружающем пространстве. «Он меня казнит, – пронеслось в голове у принцессы. Песец», – подумала она и приготовилась к смерти. Внезапно её осенило, «Была-не-была», – подумала она и крикнула:
– Вино! Я буду вино! – крикнула она, и этим спасла себе жизнь.
У принца в этот день не было вина, ведь у него дома не продуктовый магазин, правда? А ударить лицом в грязь принц не мог, поэтому, несмотря на позднее время, он пошёл за вином в ларёк около метро, который открыт двадцать пять часов в сутки.
Принцесса поняла, что она спасена! Как только за принцем захлопнулась дверь, она бегом бросилась на кухню и стала открывать подряд все шкафчики и коробочки в поисках гороха. Как всегда, нужная вещь находилась в самом последнем шкафчике. Пока принцесса искала горошину, она представляла свою казнь во всех возможных и невозможных вариантах: удушение в объятиях гоблина, утопление в молоке, танцы в раскаленных добела железных башмаках, спуск с горы в бочке, утыканной гвоздями остриями внутрь… Ей привиделась она сама, разорванная пополам двумя мерседесами, сброшенная с Останкинской башни и утопленная в отравленной реке Москве или всё это сразу.
Но бог пожалел принцессу, и она нашла горох в банке из-под муки, на которой было написано «соль». Она подобрала подходящую, самую сухую и тёмную, сморщенную горошину, от пра-пра-пра-пра-пра-бабкиной не отличишь! и положила её на почётное место на бархатную подушку и закрыла хрустальным колпаком. Отлично, всё как было! Он и не заметит! Он и не заметил.
Но счастье принцессы длилось недолго. Она очень переживала, что потеряла реликвию, столь ценную для принца, она всё время помнила об этом и это её очень угнетало. Настроение у неё теперь часто было ни к чёрту, потому что она всё время помнила о горошине. Поэтому принцесса, которая не хотела умирать от стыда (а ей было до смерти стыдно, что она потеряла настоящую горошину и подменила раритет простой горошиной, даже не намекнув об этом принцу), уехала в добровольную ссылку далеко-далеко от того места, где жил принц. И не сказала ему, куда она уезжает, чтобы у неё не было соблазна ждать, когда он всё-таки за ней приедет. А он и не знал, куда она уехала, и номера городского телефона она ему не оставила, и номера мобильного телефона тоже, и даже емейла тоже не оставила, такая была она гордая. А признаться, что она совершила такое преступление, у неё не хватило силы духа.
В ссылке, на другом конце Москвы никто не знал, что она принцесса, и она не стала это афишировать, и правильно, только неприятности от этих титулов, а так живи себе спокойно. Никакие волшебные силы простым людям обычно не грозят, только принцам и принцессам. Там, в ссылке она вышла замуж, родила сына 1990 года рождения и дочку, 1995 года рождения, и жила спокойно и счастливо, не вспоминая принца, тридцать лет и три года, образно говоря. В 2010 году у принцессы появилась внучка от старшего сына, и сейчас ей уже три годика, она всё знала и всех строгим голосом учила жизни, как говорится, устами младенца глаголет, эта, как её, истина!
Хотя принцесса никому не рассказывала о своём происхождении, и все думали, что она простая женщина, в отличие от неё, внучка, трёх лет от роду, вела себя как настоящая принцесса. Капризничала, спорила со взрослыми, никогда не делала то, о чём её просили, а делала всё то, о чём не просили и даже строго-настрого запрещали: кричала, грубила, топала ногами, каталась по полу, обижала бабушку-принцессу и принципиально никого не слушала, в общем, вела себя как самая настоящая принцесса голубых кровей. Вот что значит королевская кровь – сразу видно принцессу! Старшая принцесса даже волновалась, как бы её маленькая внучка не была заколдована.
Старшая, которая совсем не была похожа на принцессу, всё это время ничего не знала и даже не слышала о Принце-на-горошине, кроме того, что она могла нарыть в интернете, а нарыть там можно достаточно, пока в один прекрасный день она не получила большую посылку ЕМС. Это только в сказке можно сказать «получила посылку». Принцесса знала, что на самом деле «Почта России» – это отделение ада на земле, где грешники подвергаются вечным непереносимым мучениям: они приговорены разыскивать свои пропавшие посылки. Те, кто был наказан за какие-то страшные грехи и принял такое ужасное наказание, знают, какие это мученические муки. Но принцессе повезло, никаких особенных преступлений небесной канцелярией за ней замечено не было, и она без проблем получила свою посылку. Там оказалась знакомая ей бархатная подушка, хрустальный колпак и большой свёрток, в котором, как сразу догадалась принцесса, была горошина, которую она собственноручно положила вместо улетевшей на улицу в неизвестном направлении. Принцесса пока не стала её разворачивать и отнесла домой (значит, он всё-таки узнал её адрес).
Получив такую посылку, бабушка-принцесса поняла, что если даже принц женился, то, по всей вероятности, у него родились сыновья, а у них тоже сыновья, и у них тоже сыновья, стоп-стоп, хватит, хоть принц и старше принцессы, но не столько же – не на два поколения. И некому передать семейную реликвию и поскольку он даже через тридцать лет, образно говоря, и три года, помнил скромную принцессу с черногорскими корнями, то решил передать на ответственное хранение ценную горошину именно ей.
Принцессе даже сейчас было очень стыдно, что она подменила тогда настоящую горошину на обычную да так и не призналась за все эти, образно говоря, тридцать лет и три года, но признаться сейчас она уже никак не могла, теперь уже надо держать марку, чтобы не огорчить принца известием, что горошина не настоящая. Бабушка-принцесса притащила домой посылку с горошиной, и конечно к ней тут же пристала внучка, крича по обыкновению звонким голосом: «Бабушка!» («Ну никакого этикета», – подумала старшая из принцесс и ласково спросила:
– Что, моя принцесса?
– Что это, бабушка? Что это такое?
Бабушка сказала ей: – Это, дорогая моя, исторический артефакт – горошина, которая была индикатором подлинности королевского достоинства и титула одной из очень знатных европейских принцесс.
По своему обыкновению, когда маленькая принцесса чего-либо не понимала, то она опять спрашивала то же самое:
– А что это, бабушка?
– Это горошина, милая. Поняла?
– Поняла.
– Эту горошину положили под двенадцать перин одной принцессе.
– Зачем? – спросила маленькая, наморщив те места, где положено быть бровям.
– А чтобы проверить, настоящая принцесса или нет.
«Кажется, она мне не поверила, – подумала бабушка-принцесса, – да я бы и сама не поверила. И правда, зачем под перины подкладывать горошину для проверки подлинности титула?»
Очень недоверчиво посмотрев на бабушку, маленькая продолжила:
– Проверки чего?
– Ну, понимаешь, проверяли так: на самом деле она принцесса или нет?
– И причём тут горошина? – резонно спросила маленькая.
– Видишь ли, у принцесс такая нежная кожа, что даже через двенадцать перин настоящая принцесса почувствует горошину, и у неё утром вся спина и попа будут в синяках, люди увидят и поймут, что она настоящая принцесса.
Маленькая спросила у большой голосом, по которому сразу было ясно, что маленькая только что убедилась в беспросветной глупости бабушки:
– Ну и как они смогут увидеть её спину и попу?
– Ты права! – сказала бабушка. Последняя попытка: – Понимаешь, горошину принцессе подложила сама королева, и утром королева прикажет принцессе показать ей попу, – сказала бабушка-принцесса.
– Ну, если только прикажет, – протянула маленькая.
– Тогда королева по синякам поймет, что кожа у принцессы такая нежная, какая должна быть у настоящей принцессы, значит, она и есть самая настоящая принцесса.
Уф! Тут бабушка-принцесса, чтобы не сойти с ума, пошла готовить ужин и забыла о разговоре с маленькой принцессой.
Вечер прошёл на удивление спокойно. Маленькую принцессу было практически не видно. Вся королевская семья наслаждалась, что во дворце такая тишина и благолепие и все боялись потревожить маленькую принцессу в её покоях. И радовались, что она так мирно играет, что её почти не слышно, и что она дала взрослым немного отдохнуть. Когда бабушка-принцесса зашла в покои маленькой, она увидела, что та уже спит на куче подушек. Старшая подняла на руки расслабленное тельце и положила на кроватку, осторожно переодела в пижамку, перекладывая невесомое ручки и ножки, поцеловала выпуклый, как у бычка, лоб и закрыла королевским фланелевым одеялом.
Потом бабушка начала разбирать гору подушек и кукольных одеял. Под самым нижним, а всего шесть «перин», потому что дальше маленькая считать пока не умела, обнаружилась горошина.
Всё-таки она настоящая принцесса, улыбнулась бабушка и, чтобы в этом убедиться, никакие горошины нам не нужны!
09.06.2013
Спящая красавица
Сандро Боттичелли «Портрет Симонетты Веспуччи»
Да смотрит Господь за мной и тобой,
когда мы в разлуке друг с другом
В том же огромном, суетливом и лишённом памяти городе под названием, как его, Москва, где жили Принц-на-горошине и Прекрасный принц, там, где ещё жил их приятель, который чуть не загубил третий апельсин, а девушка ушла, и он долго не знал, жива ли она вообще, жила ещё Спящая красавица, только она сама ещё пока не знала об этой своей особенности. Никогда не знаешь, на что ты способен, пока судьба не столкнёт с этим в жизни: думаешь, что ты принц благородный и смелый, а по жизни оказывается, что ты трус и предатель. Да, никогда не можешь предположить, кто ты на самом деле, пока не попадёшь в ситуацию, которая тебя просветит насквозь, вывернет наизнанку и сунет под нос красноречивые доказательства твоей сущности.
Вот и Спящая красавица жила себе спокойно, училась в Университете геодезии и картографии, сдавала почти все предметы на экзаменах на отлично и очень расстраивалась, когда получала четвёрки, что бывало, конечно, редко, но бывало. Особенно по геодезии, так уж ей не хотелось признавать, что геодезию она знала не на отлично. Кабинет геодезии был как раз для Спящей красавицы, которая пока ещё не знала, что она спящая – кабинет что-то говорил ей, чего она тоже пока расшифровать не могла. Там стояли огромные двухсотлетние шкафы с застеклёнными полками, уставленными старинными и не очень (это была большая коллекция) теодолитами, нивелирами: латунными, медными, которые своей грацией и важностью старинных вещей напрочь побивали в соревновании по красоте современные приборы. Столы в кабинете геодезии огромные, из толстенных досок, старые, массивные, такие, что наша Спящая красавица, приходя в этот кабинет, чувствовала необъяснимое волнение узнавания того, чего не было, то есть испытывала сильные приступы дежавю.
Спящая красавица ещё не знала, что она спящая, потому что судьба ещё не предоставила ей случая убедиться в этом со всей очевидностью. Она продолжала учиться, и её как ответственного и совестливого человека выбрали секретарём комсомольской организации картографического факультета. Над ней ещё в школе смеялись однокашники, кстати, в школе её выбрали секретарём комсомольской организации, как и позже, в институте, и по тем же самым причинам: совесть и ответственность. А смеялись потому, что когда она вела комсомольские собрания, то через слово говорила: «спасибо за выступление», через другое слово: «пожалуйста, будьте так любезны, благодарю вас», и так далее. В результате остальные комсомольцы, не привыкшие к таким вежливым и церемонным словам, от обилия этих слов ничего не понимали, и собрания проходили успешно, если только её заместитель, простая девушка со взрослым лицом и полным отсутствием церемонности, столь присущей Спящей красавице (что в будущем и разрушило семью этой простой девушки), не брала в свои сильные руки ведение собрания. «Вот как надо, – говорила эта девушка после собрания Спящей красавице, – а ты всё рассусоливаешь!» Спящей красавице, которая пока этого не понимала, ну, что она спящая, приходилось как-то притворяться, что она такая же, как остальные. Она научилась говорить о том, где достать модные сапоги или батник. Сначала, когда она в институте слышала такие разговоры, ей казалось, что девушки притворяются, что это им интересно, потому что она и представить не могла, что можно этим всерьёз интересоваться. Ведь в школе, где она дружила с ещё пятью девочками, в их компании разговоры о тряпках считались слишком пустяшными, чтобы тратить на них время.
Спящая красавица, конечно, была очень симпатичная: лицо чистое, овальной формы, как яйцо, глазки ясные, губки пухлые и нежные с круто изогнутой по форме лука Купидона формой, как у Давида Микеланджело, правильные, только ещё более привлекательные, потому что девичьи. Носик небольшой – не римский, русский такой, симпатичный, чуть вздёрнутый носик. Сама она была строгих правил, даже слишком, что и привело к её долгому сну во всех областях жизни. Некоторые принцы, полукровки и простолюдины предпринимали, конечно, попытки разбудить её, но ни у кого пока не получалось.
Один юноша ещё в школе пробовал её разбудить поцелуем. Она даже считалась его девушкой и провожала его в армию в десантные войска, и делала с его мамой и сестрой на проводах салат оливье, где обнаружились непримиримые противоречия вроде того, что, как говорила его мама, надо резать в салат ингредиенты очень мелко, вроде как по размерам горошины, чтобы всё было одинаково мелко, то у спящей красавицы в семье мама делала по-другому и приучила её резать так, чтобы наилучшим образом в зависимости от размера открывались вкус и особенности каждого ингредиента. Например, огурчик солёный надо резать несколько крупнее, чтобы при раскусывании он был оптимально сочным, и его сочность, как неотъемлемое его свойство, как имя и фамилия: имя – Огурчик, фамилия – Солёный, наиболее ярко выражалась.
Эти противоречия, впрочем, не сыграли особой роли, потому что от поцелуев того юноши Спящая красавица так и не проснулась. После застолья Спящая красавица провела остаток ночи дома у юноши, где они в тесноте и полусне дремали на его узкой кровати, не раздеваясь, и безо всякого интимного контакта, кроме поцелуев.
Не проснулась Спящая красавица даже тогда, когда она на четвертом курсе вышла замуж. Также во сне она родила двух мальчиков с разницей в четыре года. Мальчики прехорошенькие, такие, что, когда она на санках зимой везла их с прогулки домой, старшего и младшего в одних санках, щекастых, румяных, ясно-сероглазых, то даже незнакомые прохожие, не сдержав улыбки, говорили: «Какие красивые, побольше бы таких».
Мальчики в детстве были так похожи, что когда смотрели фото, то, если на фото был кто-то один из них, то даже она и её муж сомневались, кто из детей изображён, и сразу различали, только когда на снимке их было двое, старший – Арсений, младший – Полиодор.
Так и жила она во сне, не просыпаясь, вполне счастливо, пока ей не исполнилось двадцать восемь лет. Спящая красавица так и не знала пока, что она спящая, а думала, что она просто правильная, и поэтому с ней ничего особенного не происходит. Работать она устроилась сразу после института, в ПКО Картография, картографом. На работу ювелирную, точную, скрупулёзную (от слова «скрупул», что означает в переводе с умершего латинского, используемого сейчас только в высоких научных кругах, да ещё и в алхимии, языка, – «зерно». (Если вы потеряли нить, то повторю: «скрупул» – означает «зерно»). Зерно истины. Зерно здравого смысла, драгоценное зерно, так сказать, найти зерно.
Работа как раз ей очень подходила. Чисто, тихо, спокойно: скреби пёрышком тушью на ватмане ручного отлива с водяными знаками гидрографию, речную сеть, то есть, а так же пунсоны кронциркулем, дорожную сеть кривоножкой и даже двойной кривоножкой, растительный покров: деревья, там, осоку в болоте – всё ручкой, пёрышком, тушью китайской: с помощью синусной линейки расчертив пространство. Не камни ворочать, не на холоде и дожде стоять – камеральные условия, от слова камера, вот и чувствовать она себя постепенно стала как в камере, от этих камеральных работ.
Так и сидела она, как королева пространства, управляя на чертеже полями, лесами, дорогами и городам, не сходя со своего места. Так, конечно, она на этой работе и не просыпалась: голова работает, мысли бродят, где попало, камеральные работы хоть и чистые, а чувствуешь себя как в камере, как в тюрьме, то есть. Сидит год, сидит два, рождается второй сын, время идёт, а она всё крепче спит, только на работе она уже не простой картограф, а редактор. Чертить редактору не надо, надо говорить составителю, что чертить, а потом проверять, что начертил составитель, а так как во время черчения, она сама знала, голова, бывает, отключается полностью в погоне за непослушными мыслями, которые уводили куда попало, то и проверять надо было внимательно, потому что и чертили, что попало.
Так бы и умерла во сне, не просыпаясь, в положенный ей срок, если бы не случай. Работа Спящей красавицы располагалась неподалёку от её дома, и она ходила на работу пешком, занимала дорога пятнадцать минут, мечта многих принцесс. Но после того, как она родила второго мальчика и прошёл декретный отпуск, который в те времена уже составлял три года (это со старшим она сидела только год, а с младшим уже три), то оказалось, что в отпуск она уходила со старого места работы, а выходить ей пришлось на новое. Располагалось оно в районе метро «Текстильщики», промышленном районе Москвы, прямо напротив АЗЛК, из окон ПКО были видны окна цехов АЗЛК, располагавшихся аккурат через открытую ветку метро.
После выхода из декрета Спящая красавица вышла на работу уже в район Текстильщики (потому что Производственное объединение «Картогафия» переехало) и поступила в распоряжение старшего редактора по фамилии Жив (а наша-то Спящая красавица пока была просто редактором). Хорошая фамилия – Жив. Давно, ещё на старом месте, когда Спящая красавица только вышла на работу, то ей дали делать учебную геологическую карту Советского Союза. Сначала как положено, она прочитала редакционные указания, где было написано, с каких материалов надо составлять, то есть чертить ручкой китайской тушью специальное содержание, ареалы распространения геологических пород на поверхности земли. В конце редакционных указаний Спящая красавица прочитала: «редактор Жив». Неужели надо писать, жив редактор или умер? Надо же! Оказалось, что Жив, это такая прекрасная фамилия, которая всё время напоминала и человеку, и остальным людям, что обладатель этой фамилии жив! Кроме случая, когда этот человек умрёт. «Такой-то Такойтович Жив – умер». В остальных случаях – жив!