Чудовищница

«Оксан, Оксан, стонет кто- то. Неужели, действительно спишь?»

Роналду, всё- таки, вытряс сон. Прислушавшись, я услышала звук падения тела и чей- то стон.

" Кто это?», прошептал Рони.

" Кама, наверное, уроки берёт», пробурчала просыпающаяся Чудовищница.

— Какой Кама?

— Который сутры написал.

— Что написал?

— Камасутру.

Криштиану хмыкнул и откатился на простынь рядом. Здесь его одолела заждавшаяся усталость. Но теперь не спалось Чудовищнице.

Растолканный Роналду расширил от ужаса глаза и замер. Прямо перед лицом раскачивалась большая змеиная голова.

" Люблю, мойййййййййй», шептала она.

Из пасти, естественно, высовывался раздвоенный язык. Змея сладострастно закрывала глаза, целовала мужчину в губы, тёрлась головой о его соски. Наконец, игрунья начала настойчиво тыкаться головой в губы Роналду. Криштиану вынужден был открыть рот. Языки переплелись.

«Кришшшшшшшшшшшшшшшшшшшш, застонала Змеюшка, долгожжжданный мой, возьми меня. Вот здесь, смотри, скорейййййййййййййййййййй … „

Игра нравилась обоим. Вдоволь наползавшись, по Роналду, я вспомнила, о Скорпионе. Криштиану инстинктивно отполз от внушительного членистоногого, в которого превратилась влюблённая змея.

Мне, вдруг, пришло в голову посмотреть на себя в зеркало. Протопотав в ванную, кроха начал подпрыгивать, пытаясь увидеть своё отражение. Роналду явился на шум и снял зеркало. Вертевшемуся перед зеркалом Чудинушке, на голову был водружён бантик.

Скорпион, оказавшийся мальчиком, вспылил: «Какое непочтение! Вот внушу желание, попрыгаешь»…

Криштиану гонял меня по квартире, пылая нетерпением. Скорпион залез под диван, предпринимая тщетные попытки обернуться девочкой.

«Вылезай», кричал Рони, тыча палкой в скорпионье укрытие.

Ловко уворачиваясь от палки, Чудовищница обернулась скорпионицей и выкатилась из- под дивана. Роналду перехватил жало, отогнул его и сладострастно зарычал.

«Извращенец», подумала я и, уложила шалуна спать.

Хотелось есть. В доме не нашлось ничего съестного. Собралась на охоту. Одежды и обуви тоже не было. Засунув именное хозяйское бельё в чьи- то женские сапоги, мне удалось вдвое уменьшить их внутреннее пространство. Пристроив в обувь птичьи лапки, занялась роскошной шубкой. Обрезала рукава и натянула на плечи. На всё сверху повязала шаль. Поминутно падая с больших сапог, направилась к ближайшему ресторану.

В своих поисках надеялась на прихваченную кредитку Роналду. Именно, благодаря ей, взяли меня в первом, же публичном месте. Сидя в полицейском участке, ожидая Криштиану, зверела от голода. Людей есть не хотелось. Вид у них был невкусный. Под полом всё слышнее становились мыши. Теперь стало понятно, почему у моих мышкующих родичей такой извиняющийся вид. Всем видом они говорят: «Знаю, что не комильфо, но, уж, больно жрать хочется».

Вошёл Роналду. Увидев меня, захохотал. Вытирая слёзы, забрал из участка, повёл в тот самый ресторан, из которого час назад меня изгнали с позором. На кухне отыскался живой поросёночек. Его парное мясо и кровь обильно посыпали зеленью для того, чтобы не шокировать, сидящих за соседними столиками, людей.

Но я их, всё — таки шокировала, стащив по пути у кого- то нож. Рвать мясо открыто запретил Криштиану.

Наслаждаясь выстраданным ужином, наблюдала за Роналду. Он перебирал в памяти недавний сон.

Мы оба видели быка, из тех, у которых, косая сажень в груди. Под великолепной шкурой мраморного цвета бугрились мышцы. Влажные, томные глаза. Гордую голову венчала лира огромных рогов. Такими приходили к своим избранницам боги. Бык играл, подбрасывая вверх, вырванные рогами пучки травы. Как лошадь при выездке, высоко поднимал копыта. Громко трубил, вызывая на бой небо. И небо послало ему соперника. Человека, одетого в круглый щит, короткий меч и высокий шлем. Но этому сопернику