- -
- 100%
- +
Открываю дверь квартиры – из комнаты доносится шум. Странно, муж ещё должен быть на работе. Осторожно ступаю вперёд.
– Лёша? Ты дома?
Слышу, как хлопают двери гардеробной в нашей комнате. Нас грабят? Сердце бешено тарабанит в груди, но я продолжаю идти вперёд. Всё тело напряжено. Трясущейся рукой толкаю дверь и, увидев мужа, с облегчением выдыхаю.
– Уф… – Часто дышу и улыбаюсь, прижимая руку к груди. Надо же, какие страхи способен породить собственный разум! – Ты чего не откликаешься? Я чуть с ума не сошла. Думала, нас грабят.
На кровати лежит раскрытый чемодан, рядом раскиданы рубашки, а на полу валяются плечики. Лёша скрывается в гардеробной, затем возвращается, держа в руках несколько пар брюк. Швыряет их на кровать.
– Что происходит? – Часто моргаю.
Я ещё не отошла от испуга, что нас грабят, и соображаю с трудом. Чем это занимается Лёша? Судорожно пытаюсь вспомнить, говорил ли он за последние дни о каких-либо командировках. Неужели я забыла? Подхожу к кровати и начинаю складывать рубашки. Как же неловко.
– Ты в командировку? Прости, последние дни я была так занята, наверное, забыла.
Лёша кидает в чемодан галстуки, затем переводит на меня взгляд. Я продолжаю возиться с рубашками.
– Леся…
– Куда тебе столько вещей? Надолго уезжаешь? Это всё в один чемодан не поместится. – Смотрю на мужа с улыбкой. Он совсем не умеет собирать чемодан – вечно готов взять с собой весь гардероб.
– Почему ты дома, Лесь? У тебя же самолёт через час.
– Ой… – Я выдыхаю и прижимаю пальцы к виску. – Эта секретарша… Даже не спрашивай. Короче, она всё напутала, и вылет завтра.
– Понятно.
Лёша набирает полную грудь воздуха и медленно выдыхает.
– А ты как? Надолго уезжаешь?
Я складываю ещё одну рубашку, смотрю на костюмы и брюки. Он даже свитера зачем-то вытащил. Как теперь из этой кучи собрать вещи в поездку?
– Навсегда.
Я усмехаюсь.
– Хорошая шутка.
Бросаю на Лёшу быстрый взгляд и вновь перевожу его на кучу вещей.
– Леся, я ухожу от тебя.
Замираю, смотрю прямо перед собой, но ничего не вижу. По спине пробегает холодок. Что он имеет в виду?
Нет, это не может быть правдой. У нас хорошая семья, мы даже ссоримся крайне редко. Я и не помню, когда это было последний раз. Секс регулярный и качественный – несмотря на возраст, страсть мы не растеряли. Дочь уже взрослая, поэтому живём для себя, путешествуем, радуемся жизни.
– Смешно.
Я, улыбнувшись, поворачиваюсь к Лёше. Делаю шаг и кладу руки ему на плечи, но Лёша убирает их и отступает. По его взгляду понимаю, что он не шутит, и всё внутри замирает. Ничего не понимаю. Это не может быть правдой! Я не хочу в это верить! Не могу!
Внутри всё начинает медленно закипать. Мир плывёт перед глазами. Мне нужно чем-то себя занять, чтобы не выглядеть глупо. Хватаю первую попавшую рубашку и аккуратно сворачиваю её.
– Это не шутка, Леся. Я от тебя ухожу. На столе лежат документы на развод. Ты не должна была видеть всего этого, но… – Лёша пожимает плечами. – Уж как есть. Я соберу вещи и скоро уйду.
Пальцы сжимают хлопковую ткань, руки дрожат. Комкаю рубашку и швыряю её в чемодан.
– Ты собирался уйти, даже не объяснив мне свой поступок? – Каждое последующее слово я произношу всё громче – вот-вот сорвусь. – Хотел сбежать, как крыса? Может, спустя двадцать лет брака я заслужила хотя бы крошечное объяснение?!
– Не кричи, прошу тебя. – Лёша морщится так, словно я противна ему, словно мой голос причиняет ему боль. – Я хотел всё сделать без истерик и выяснений отношений. Это ни к чему хорошему не приведёт. Мы взрослые люди и можем решить всё спокойно. Мы уже давно вместе, и понимаешь… чувства уже не те. А с Анжелой… – Лёша замолкает, словно понял, что проговорился.
– С Анжелой? – Меня словно кнутом ударяют по лицу.
– Да, – выдыхает он. – Мы с ней совсем недавно, но… Мы словно всю жизнь были вместе. Понимаем друг друга, чувствуем. Она – мой свет.
– А я – твоя тьма? – усмехаюсь я. Смотрю на Лёшу, и мне так гадко от его слов. Двадцать лет брака, и он решает сбежать ради какой-то другой женщины! – И кто такая эта Анжела? Я её знаю?
Лёша выдыхает и закатывает глаза, а я судорожно перебираю в уме всех знакомых девушек с этим именем.
– Ну какая разница? Ты что, собираешь идти к ней с разборками? Таскать за волосы? Ты же понимаешь, что в этой ситуации только я виноват? Она тут ни при чём!
– Какая разница, спрашиваешь? Да я просто хочу знать, кто оказался лучше меня! Вот скажи, чем она лучше меня? Что она дала тебе такого, чего я не смогла? Разве я так много прошу?!
Потеряв контроль, я толкаю мужа в грудь, и он отступив на шаг, хватает меня за руки.
– Это Анжела Кузнецова! – кричит он мне в лицо.
Меня словно парализует, в шоке открываю рот.
– Анжела Кузнецова… – едва шевеля губами, повторяю я. – Она ведь… Она ведь…
– Одногруппница нашей дочери, – договаривает за меня Лёша и отпускает мои руки.
Я впадаю в ступор, руки дрожат. Пытаюсь осмыслить слова мужа, хлопаю глазами.
– Она же… она ровесница твоей дочери, – заторможенно произношу я. – Как? Когда у вас всё это началось?
– Я всё понимаю, но… – Лёша пожимает плечами и качает головой. Взгляд такой равнодушный. Кажется, муж даже не сожалеет о том, что разрушил наш брак. – Я устал от тебя. Ты тянешь меня вниз, а она дарит мне крылья. Рядом с ней я чувствую себя мужчиной.
– А рядом со мной кем ты себя чувствуешь? Мы только вчера занимались любовью в этой самой кровати и… – Трясу головой, мурашки бегут по коже. Я ведь ни на секунду не сомневалась в нашем браке, не видела ни одной трещины. – Ты ведь говорил, что любишь...
– Говорил, – выдыхает Лёша. – Но не тебе. Каждую минуту своей жизни я думаю об Анжеле.
Как это противно слышать! Меня даже начинает подташнивать, суставы скручивает до боли.
– Ты бы хоть о дочери подумал! Понимаешь, какую травму ты ей нанесёшь? – Я уже с трудом сдерживаю слёзы. – Ты спутался с её подругой!
– Думаю, Полина всё поймёт. Она ведь видит разницу между вами. Понимает, что ты стареешь. А Анжела…
– Не смей произносить это имя!
Кажется, меня точно стошнит, если я ещё хоть раз его услышу.
– Наша дочь очень умная, и за это я тебе благодарен. Ты была хорошей женой и замечательной матерью. Но все женщины имеют свой срок годности…
Не выдержав, бью мужа по лицу. Каждое его слово причиняет мне боль. Хочу уйти, но муж ловит меня за руки и дёргает к себе.
– Не смей поднимать на меня руку, – цедит Лёша сквозь зубы. На его щеке краснеет след от моей ладони. Он отпускает меня и возвращает себе невозмутимый вид. – Мы же взрослые люди. Я не хочу, чтобы у нас были разногласия. Тем более накануне свадьбы нашей дочери. Грядёт такое замечательное, радостное событие. Не будем омрачать его скандалами.
– Взрослые люди? – усмехаюсь я. – Ты несколько месяцев трахался где-то на стороне, а теперь тайком собираешь вещи, думая, что я в командировке. Это так поступают взрослые люди?
– А что, я должен был врать тебе и дальше?
Смотрю на мужа. Он правда не понимает, что я пытаюсь до него донести, или прикидывается?
– Ты мог прийти ко мне, когда всё это началось. Прийти и честно всё рассказать! – срываюсь я на крик. – Это было бы честно по отношению ко мне! А то, как поступил ты, – омерзительно!
– Перестань орать. – Лёша демонстративно зажимает ухо ладонью. – Ты меня скоро оглушишь. Я хотел избежать вот этого. Всех этих выяснений отношений. Я знал, что так и будет.
В шоке открываю рот, даже начинаю задыхаться от возмущения. Такое чувство, что кто-то выбил весь воздух из лёгких.
Лёша недовольно качает головой, отодвигает меня в сторону и начинает быстро кидать в чемодан оставшиеся вещи. Поначалу даже пытается складывать одежду, но уже через несколько секунд просто комкает и бросает её.
Внутри меня всё полыхает огнём, но вдруг накатывает какое-то странное состояние, которое тушит во мне эмоции. Мне становится безразлично всё, что происходит сейчас, а перед глазами проносятся лучшие моменты нашей совместной жизни. Вспоминаю, как мы познакомились, как смотрели друг на друга, как часами лежали в постели и разговаривали, как я болела, а Лёша приносил мне чай и заставлял пить лекарства.
– А знаешь что? – говорю я и гляжу сквозь мужа, не моргая. Затем фокусирую взгляд на Лёше. – Может, ты и прав. Чувства уже не те. Надеюсь, ты получишь то, чего заслуживаешь, рядом с этой… Анжелой. – Её имя встаёт поперёк горла.
Леша замирает, а затем медленно поворачивается ко мне. Выдыхает и опускает голову.
– Леся, для меня это тоже был нелёгкий выбор, но я уважаю тебя и не хочу больше врать. Мы любили друг друга, но со временем чувства угасли, и я рад, что ты меня понимаешь.
Я беру свою сумку с кровати, мну ремешок в руках. Поднимаю голову.
– Мне нужно на работу, – гордо произношу я. – Надеюсь, когда я вернусь, тебя уже здесь не будет.
– Конечно. – Лёша кивает.
Разворачиваюсь на месте, как солдат, и быстро направляюсь к выходу.
Перед глазами всё плывёт. Как только я закрываю дверь квартиры, на меня обрушивается шквал эмоций: гнев, разочарование, боль. И кажется, боль перекрывает всё остальное.
2
Ноги сами несут меня на работу, где нет места чувствам. Надеюсь, хоть там я смогу спрятаться и отвлечься. Как же хочется быть взрослой и сильной, но что делать с эмоциями? Выбросить в мусорку двадцать лет брака? Если было бы хоть что-то, за что можно зацепиться. Пытаюсь вспомнить, случались ли у нас крупные ссоры, скандалы, разногласия, но ничего. Моя память словно стёрла всё плохое и выдаёт мне только хорошие моменты: как мы с Лёшей обнимаемся и целуемся.
Влетаю в офис и бегу в свой кабинет.
– Олеся Александровна… – Моя секретарша Кристина, заметив меня, выскакивает из-за стола и бежит за мной. – Олеся Александровна, вам звонили по проекту…
– Плевать! – бросаю я на ходу. Распахиваю дверь и захожу в кабинет. – Потом, всё потом! Меня не беспокоить!
Захлопываю дверь прямо перед носом Кристины. Голова разрывается, воздуха не хватает. Прижимаю руки к груди и медленно подхожу к столу. Ноги подгибаются, и я без сил падаю на стул, обхватываю голову и начинаю плакать, вот только слёзы не текут, они застряли где-то внутри.
У меня сотни вопросов. Так хочется позвонить Лёше и задать их ему. А лучше вернуться в квартиру и разбить с криками и воплями какой-нибудь бесполезный сервис о его голову. Так, я взрослая женщина! Я должна держать себя в руках… Но как держать себя в руках, когда об меня вытерли ноги? Столько лет прошло, и я всегда надеялась, что если Лёша вдруг разлюбит меня, то он придёт ко мне, и мы всё обсудим, искренне глядя друг другу в глаза.
А чего я ожидала? Мы так давно вместе. Глупо было надеяться, что всё останется по-прежнему. Но я всегда наивно думала, что мы особенные. Думала, что наши чувства не угаснут, а напротив, закалятся, станут прочными, как сталь.
На столе стоит пара фотографий в рамках: на одной – наша дочь, на другой – мы с мужем на отдыхе два года назад. Мне так нравится эта глупая фотография. Там мы улыбаемся, нарядившись в большие соломенные шляпы.
Мы с Лёшей через многое прошли вместе: общага с клопами и тараканами, комната в коммуналке, маленькая съёмная квартира. Мы не родились с золотыми ложками в зубах, нам всё приходилось выгрызать самим. Мы шли рука об руку, делали шаг за шагом. Помню, когда только родилась Полина, нам даже есть было нечего, но мы справились. Я вышла из декрета, едва дочери исполнилось полтора года, стала работать наравне с Лёшей, и со временем мы купили нашу первую квартиру. Ремонт делали своими руками, спали на полу, но были счастливы.
Я словно прячусь от происходящего в счастливых воспоминаниях. Не хочу быть здесь и сейчас, не хочу ощущать эту жгучую, душераздирающую боль.
Надо отвлечься! Срочно! Нужно чем-то занять себя, пока я окончательно не расклеилась. Беру сумочку, достаю косметичку. Сейчас смахну слёзы, поправлю макияж, приведу себя в порядок и продолжу жить как ни в чём не бывало! Это всего лишь мужчина… Мужчина, с которым я прожила двадцать лет! Как бы я ни пыталась подбодрить себя, всё рушится, и боевого настроя хватает лишь на несколько секунд.
Руки дрожат, но я достаю из косметички зеркальце. Начинаю аккуратно проводить кончиками пальцев под глазами, вытирая чёрные линии, и, кажется, впервые замечаю эти глубокие морщины. Как я раньше их не видела? Или они появились только сейчас? Уверена, что ещё вчера их не было. Глаза грустные, тусклые, серые, в них словно нет ни капли жизни.
Не хочу этого видеть!
Захлопываю зеркальце и кидаю его в сумку. Вздыхаю и откидываюсь на спинку кресла.
Муж ушёл от меня к девочке на двадцать лет моложе… Как унизительно. А она? О чём она только думала? Как посмела связаться с мужчиной на двадцать лет старше?! С отцом подруги! Да и Лёша не лучше! Даже думать о них противно, но мой разум ведёт меня дальше, не замечая границ, задаёт все новые и новые вопросы. Как долго они встречаются за моей спиной? Как это началось? Это просто мерзко… Присмотреть и возжелать девочку – ровесницу нашей дочери! Как по мне, это словно педофилия какая-то!
Вновь смотрю на нашу с Лёшей фотографию, и во мне вспыхивает гнев, перемешанный с отвращением. Махнув рукой, сшибаю фотографию, и она врезается в стену. Стекло разлетается на мелкие кусочки, осколки со звоном падают на пол.
– Олеся Александровна? – Дверь в кабинет тут же распахивается. Кристина в панике осматривается и замечает осколки на полу. – Я сейчас всё уберу.
Она исчезает на несколько секунд и возвращается с щёткой и совком. Я, замерев, смотрю в стену. Даже шевелиться не хочется. Что со мной происходит? Эмоции то стихают, то обрушиваются на меня шквалом. Меня бросает из стороны в сторону. Хочется бежать домой, пока Лёша не ушёл, и то ли закатить ему скандал, потребовать объяснений, а то ли попросить прощения и молить его остаться.
Как я теперь буду одна? Я же не умею… Я не знаю, что буду делать, когда вернусь в пустую квартиру.
Кристина аккуратно отряхивает фотографию от стекла и кладёт её на край стола. Кидаю косой взгляд на наши с мужем счастливые лица и качаю головой. Нет, сегодня домой я не вернусь. И работа, похоже, всё равно не пойдёт – нет смысла тут торчать. Беру сумку и встаю. Бросаю последний взгляд на фотографию, а затем выкидываю её в мусорку.
– Кристина, сегодня в офисе меня не будет, – подняв голову, произношу я. Меня всю трясёт, передёргивает. – Мне нужно…
А куда мне нужно? Я все дела отменила: думала, что уезжаю в командировку. Чёрт, завтра же ещё и в командировку…
– Ты билеты в этот раз правильно забронировала?
– Конечно, всё правильно! – весело отвечает Кристина.
Она прямо шаблонная секретарша, как из анекдота, но не я набираю штат, так что приходится мириться с ней. Да и привыкла я уже к ней.
– Ладно, – выдыхаю я. – У меня дела.
Выхожу из кабинета, на ходу набирая мамин номер. У кого искать поддержки в такой ситуации, как не у родной мамочки? Сколько бы нам ни было лет, а прижаться к груди мамы и поплакать всегда приятно и иногда очень нужно.
– Мам, ты дома?
– Да, милая. Что-то случилось?
Она сразу что-то почувствовала, хотя мой голос вроде бы звучит ровно. Я специально звоню на ходу, чтобы не поддаться эмоциям и не заплакать раньше времени.
– Нет, ничего. Я скоро буду, жди.
– Но ты же…
Не даю ей закончить и скидываю вызов.
Мне нужно отвлечься. Не хочу выслушивать слова поддержки или обсуждать, какой мой муж козёл, мне просто необходимо сейчас прекратить думать о том, что происходит с моей жизнью, чтобы не натворить глупостей. Даже не хочу касаться в разговоре с мамой этих событий. Лёша собрал вещи и ушёл, а мне расхлёбывать всё остальное. В том числе сообщать родным о нашем расставании. Надеюсь, он хотя бы наберётся смелости и расскажет всё сам нашей дочери.
И вообще, пока реальность кажется каким-то сном. Вот я сейчас проснусь, а Лёша рядом лежит.
По дороге забегаю в магазин, покупаю всякие продукты.
– Ну куда ты столько набрала? – Мама качает головой, берёт пакеты и уходит на кухню, пока я раздеваюсь в прихожей. – Я ведь одна живу.
– Ой, мам, – выдыхаю я. – Там только овощи и фрукты.
– Ну ещё и всё импортное. Ой! – Мама продолжает недовольно качать головой. Я-то знаю, что ей приятна моя забота, но такой уж у неё характер: не может она просто сказать «спасибо». – Только деньги зря тратишь! Куда мне всё это?
– Ну не съешь – выкинешь.
– Больно богатые стали – продукты выкидывать!
Улыбаюсь и обнимаю маму за плечи.
– Ты витамины, что я привезла, принимаешь? Как у тебя давление?
– Ой, да всё у меня отлично! – отмахивается мама. – Ещё всех вас переживу, а этой дряни мне не надо.
– Мама!
– Ну что? – Она с гордым видом берёт чайник и наливает две чашки чая. Сажусь за стол, и мама подвигает одну чашку мне. – А ты чего пришла? Ты ведь вроде в командировку собиралась? Или случилось чего? Лёша как?
– Да всё нормально. – Кручу в руках чашку, не поднимая глаз.
– Что-то незаметно. – Мама смотрит на меня, наклонив голову.
– Да по работе… Секретарша всё напутала, а меня, как всегда, крайней делают. Домой пришла раньше времени...
Делаю глубокий вдох. Как-то всё само собой подвелось к этому. Нет, не нужно торопить события, не буду пока ничего рассказывать. Встаю и делаю круг по кухне, пытаясь успокоиться.
– И? – Мама поднимает брови. – Что, Лёша любовницу притащил?
Встаю, как вкопанная, и смотрю на маму. Она так это сказала, словно это нормально! Любовница в супружеской постели – что тут такого удивительного? Да если бы я такое застала… То, наверное, без жертв бы точно не обошлось.
– Нет!
Меня передёргивает. Хорошо хоть Лёша додумался не водить её к нам домой. Хотя… Ведь где-то у них произошёл первый раз.
– А что ты вся как на иголках? Может, это тебе нужно попить твои хвалёные таблеточки?
– Лёша собирает вещи, чтобы уйти к малолетке! – вырывается у меня.
– Что? – Мама недоверчиво посмеивается.
– Любовница у Лёши – вот что! Ровесница нашей с ним дочери! Нет, ты представляешь! Ей лет как моей Полине!
Мама усмехается и делает глоток чая. Она совершенно спокойна, и меня это так возмущает, что я даже задыхаться начинаю.
– Ты меня вообще слышишь?!
– Ну, а что ты хотела? Я тебе сто раз говорила, что мужику надо семью, тепло, любовь и нежность. А ты на работу поскакала, да ещё и начальницей стала. Думаешь, как себя Лёша чувствовал? Вот и нашёл себе отдушину в любовнице. – Мама встаёт и обнимает меня за плечи. – Ну ничего, побегает да прибежит обратно.
– Что?! Ты… Ты… – Я заикаюсь. Отступаю от мамы и смотрю ей в глаза. Как она может говорить такое?! – А жили бы мы на что? Зарплаты Лёши едва хватало, чтобы квартиру оплатить! А у нас ребёнок! Я должна была работать! И вообще, это тут при чём? Я работала для нас, чтобы мы могли позволить себе больше!
– Глупая ты. – Мама недовольно качает головой. – Да какой мужик потерпит, что его жена зарабатывает больше, чем он? Не переживай ты так, у мужиков такое бывает. Седина в бороду – бес в ребро. Побесится да прибежит обратно. А ты в следующий раз будь мудрей – пригрей да приласкай!
– Кого?
– Ну, Лёшу. – Мама усмехается. – Развлечётся и приползёт. Ты что, думаешь, молодая девка сможет его удержать? Да мужики же как собаки: вкусно поели да домой на старую тряпку бегут.
– Это я старая тряпка?!
– Ну… я не это хотела сказать. Что ты к словам придираешься? Да и потом, ты ведь тоже не молодая девочка, а мужики, знаешь ли, на дороге просто так не валяются. Ты же не собираешь свой век коротать одна? Мне вот, как отчим твой умер, совсем невесело стало. Ты меня не навещаешь почти. Вот когда только что-то случится. И то прибегаешь на пять минут. Поля вообще звонит раз в месяц. Осталась я одна и никому не нужна.
– Мама, я приезжаю, когда могу. У меня работа, дом…
Чуть не добавила «семья», но какая уж там семья. Муж гуляет, дочь дома не появляется, почти живет у своего парня. Похоже, я действительно останусь одна, но лучше уж так, чем жить с изменником, который готов втихаря собрать вещи и сбежать.
Вздыхаю и качаю головой: поддержки от мамы мне явно не видать.
– Леся, ну я ведь о тебе думаю. Ну, погуляет Лёша и вернётся, а ты будь понежней к нему, приласкай да приголубь.
До этого момента я понятия не имела, что буду делать дальше, но теперь всё прояснилось. Я просто не смогу жить с человеком после такого. Не хочу!
– Нет уж, мама, – уверенно говорю я. – Я не позволю ему бегать ко мне, когда удобно. Я себя не на помойке нашла! Мне такой мужчина не нужен!
– Да послушай ты…
– Нет, мама, – обрываю её я. – Если Лёшу что-то не устраивало, он мог прийти и поговорить со мной…
– Да ты всё время на работе, когда с тобой разговаривать? Домой никакая приходишь, лишь бы до кровати доползти.
Вот когда маме удобно, так она сразу вспоминает, как я устаю.
– Мы жили в одной квартире, ложились в одну кровать. Уж можно было найти минутку!
– Совсем ты мужчин не понимаешь…
3
Смотрю на маму большими глазами. Я не хотела рассказывать ей о произошедшем, чтобы не беспокоить её, думала, что она разнервничается, будет переживать из-за меня, а в результате услышала упрёки и обвинения.
Мы с мамой никогда не были близки. Я всегда завидовала подругам, которые, случись что плохое, сразу бежали к мамам плакаться. Мне же всё время приходилось решать свои проблемы самой – моей маме было не до меня. Но хоть сейчас можно обойтись без нравоучений? Ей что, так сложно понять, что мне больно? Как бы я ни хотела выглядеть сильной и уверенной, Лёша был мужчиной моей жизни. Я даже мысли не допускала, что он способен так поступить со мной.
Уверена, что справлюсь с этим, что переживу этот удар и буду счастливо идти дальше по жизни, но сейчас я хочу побыть маленькой девочкой, дать волю своим эмоциям и просто поплакать, пока родной человек будет гладить по голове и говорить, что всё хорошо.
– Мама, ну неужели так сложно поддержать меня в такой момент? К чему все эти обвинения? Ты делаешь мне только больней!
– Может, хоть в сорок лет глаза откроются! – Мама кажется не пробиваемой. Даже слёзы, стоящие в моих глазах, нисколько её не задевают. – Такого мужика упустила. Лёша и по дому всё делал, и зарабатывал хорошо. Была бы чуть помягче, жили бы да жили ещё.
В душе словно что-то обрывается. Мягче? А как тут станешь миленькой куколкой, когда с детства только и слышишь: «Не ной». «Разбирайся сама». «Твои проблемы, ты и решай». «Я что, должна тебе сопли подтирать каждый раз?» Как стать правильной в понимании мамы женщиной, если муж зарабатывает кое-как, а его проекты рушатся один за другим? Мне приходилось работать, сидя с ребёнком, да ещё и мужу помогать построить его бизнес! Я просто не могла себе позволить быть слабой!
– А я ведь такая, какой меня хотела видеть ты, – произношу я, опустив голову.
Мне стыдно за такие слова, но в этот момент я словно прозреваю. Все вокруг хотели видеть меня сильной, смелой, решительной, пока это было удобно им, а теперь это вдруг стало неправильным.
– Ты растила не женщину, а бойца. Я не обвиняю тебя ни в чём, я благодарна тебе за это. – Поднимаю голову и смотрю маме в глаза. У неё рот открыт от удивления. Видимо, она поражена и обескуражена моим поведением. Я уважаю свою маму и очень её люблю, поэтому раньше никогда не позволяла себе высказать ей нечто подобное. – Возможно, только благодаря тебе я сумею это пережить. И вновь обрету счастье.