- -
- 100%
- +
И когда Трей и двое его братьев начинают перекидывать с тарелки на тарелку брокколи, пока миссис Бенсон пытается добавить к моей, и без того огромной порции «еще хотя бы чуть-чуть, Данте, ты такой худенький!», я готов выть от ужаса. При этом я любил ее, и Трея, и Пита с Джастином... Просто я не любил возвращаться в пустой и огромный дом. Если бы вы очень любили шоколад, но знали, что после каждой съеденной плитки вас ждут сутки реанимации, вы бы часто его ели? То-то же.
-Окей. - Легко согласился Трей, не подозревая о моих мрачных мыслях.
Он безбожно хлопает дверцей моей малышки, игнорируя то, как я поморщился. Как ножом по сердцу. Трей закинул рюкзак на плечо и добавил:
- Но ма уже жалуется, что ты ее совсем забыл. Как и малявки. Так что заходи как-нибудь.
-Обязательно. - Кивнул я, не смотря на друга и делая вид, что регулирую зеркало заднего вида. - Передавай привет миссис Бенсон. И младшим засранцам тоже.
-Заметано. И давай, держись там. - Трей мнется, не зная, что добавить. Понимает, что вся эта тема «моя новая семья» задевает меня больше, чем я хочу показать. - Напиши вечером, как пройдет.
Я вновь кивнул и отъехал от дома друга.
Спустя час, когда я подъезжал к дому, небо заволокло грозовыми тучами. Темными, как мои мысли. Кажется, я умею повелевать погодой. Или же она подвластна моему настроению. Интересно, такой навык стоит писать в резюме при устройстве на работу? Или это интересно лишь санитарам и психиатрам?
В любом случае, едва я завел тачку в гараж и сам зашел в дом, грянул мощный раскат грома. Сразу за ним, как спринтер после сигнального выстрела, хлынул ливень.
Я, как ниндзя, пробрался в свою комнату. Закрыв дверь, сразу грохнулся на кровать, утонув в горе серых подушек. Кайф. И, как все приятное, это блаженство длилось недолго.
Едва я задремал, как раздался стук. Не имея понятия, прошла минута, или пара часов, я глухо завыл.
-Входи Мартин. - Произнес я так громко, насколько мне позволяла подушка, реагируя на стук в дверь.
Как и ожидалось, в комнату зашел дворецкий, сорокалетний Мартин, только он мог так бесшумно передвигаться по дому.
-Мисс Дезмонд просит Вас спуститься.
Я не смог сдержать вздоха разочарования. И как она только учуяла мое присутствие? Наверное, это то самое, воспетое в книгах материнское чутье. Позволяет спасать детей из беды и узнавать, что сын мучается похмельем на втором этаже. Хотя, будем откровенны, откуда моей матери знаком такой инстинкт? Этому же не учат в бизнес-школе.
-Скажи ей, что я в душе. Минут через десять спущусь.
Дверь за Мартином тихо затворилась, а я, еще раз вздохнув, с трудом поднял себя с кровати.
В ванной я попытался взять себя в руки. Но все равно в голове навязчиво вертелись не самые радужные мысли. Я прекрасно понимал, чего мать от меня хочет. Даже будь я невероятно тупым, что не так, ежедневное повторение одного и того же вбило эту мантру в мою голову. И звучала она как-то так: «Марк - это тебе не Джозеф (Патрик, Грег, Уинстон...). С ним у меня все серьезно! Поэтому я умоляю тебя вести себя с ними достойно». Потом мать затягивалась сигаретой и долго смотрела на меня.
Когда я спустился вниз, на ходу застегивая свежую рубашку, застал маму в явном напряжении. Она ходила по гостиной: от окна к камину и обратно. Камин разбавлял полумрак в комнате имитацией огня. Пламя было таким же фальшивым, как и все в этом доме.
Увидев меня, мать замерла, не дойдя шага до окна, но кинув туда выразительный взгляд. Очевидно, все в ней так и подмывало в очередной раз выглянуть на дорогу. Я тоже посмотрел за стекло. Дождь щедро поливал землю и всех, кому не посчастливилось на этой земле оказаться.
-Ты хотела меня видеть?
-Марк сегодня не приедет. Но Роберт скоро будет здесь. - Доводит до моего сведения мама.
-Спасибо за столь ценную информацию. И как бы я без нее жил? - Не пытаюсь скрыть сарказма я.
Мама поджимает губы:
-Данте, ты обещал...
Я вскидываю руки ладонями вверх:
-Помню-помню. Я буду хорошим сыночком. Когда наши, долгожда-а-анные гости соизволят прибыть сюда. Но пока их нет. Так для кого театр?
Она смотрит на меня какое-то время привычным, печальным взглядом. Затем грустно вздыхает и отворачивается:
-Посиди здесь. Роберт приедет с минуты на минуту, и мне хочется, чтобы ты его встретил. Вы ровесники и быстрее найдете общий язык.
-С этим Маугли? - Вновь не могу сдержаться я. - Очень сомневаюсь.
Хотя находиться с матерью тет-а-тет в таком узком пространстве - идея из ряда вон, я не спорю. Сажусь поперек кожаного кресла, попутно схватив со стола какой-то журнал. Открыв его посередине, отгораживаюсь от матери. Поняв мой настрой, она не пытается увлечь меня очередным бессмысленным разговором.
Я бездумно листаю страницы журнала, невидящим взглядом скользя по строчкам каких-то статеек и фотоснимкам. Мать же уже раз сто подошла к окну. Сначала она пыталась делать это незаметно: то проверит цветок на подоконнике, то поправит штору, то пройдётся пальцем по идеально чистому подоконнику... Когда предлоги исчерпали себя, она просто встала перед ним и, обняв себя тонкими руками, стала смотреть сквозь стену воды на главные ворота.
-А вдруг у него нет зонта? - Вслух спросила она обеспокоенным тоном.
-Тогда он намокнет. - Заметил я, не отрываясь от журнала и вновь перелистывая страницу. Что я хотя бы читаю? О, реклама средства для потенции? Здорово. Просто здорово.
Тут мать резко поворачивается на все 180 градусов и смотрит на меня:
-Я тебя очень, слышишь? Очень прошу! Веди себя с этим мальчиком вежливо! Мы теперь почти одна семья! И Марк в нем просто души не чает! Не помню, что он рассказывал, что-то про совместные походы, рыбалки, скалолазания и прочие глупости... - В руках в Бриджет появилась тонкая дамская сигарета. Она закурила сигарету, и через пару мгновений на меня пахнуло вишней. - Тебе надо быть дружелюбнее.
-Специально для этого случая я тренировал перед зеркалом пару-тройку благожелательных улыбок. Хочешь посмотреть? - Я растягиваю рот в счастливом оскале питбуля.
Мама молча отвернулась к окну. Лицезреть мои театральные навыки не желала. А жаль. Я старался.
Я окинул взглядом ее силуэт, замерший у окна. Высокая, как и я. Худая. Идеальные волосы, цвета льна, собраны в аккуратный пучок. Нос и подбородок узкие, и, возможно, немного длиннее, чем надо, но это странным образом придает ей шарма. Не даром модельные агенты боролись за нее. Но она больше любила свою роль именитого модельера. Ах да, еще «ответственной мамочки». Не даром во всех журналах мы появлялись с ней вместе, сияя отработанными улыбками. Как все-таки просто пустить пыль в глаза всему миру. Достаточно дать парочку интервью.
Сейчас она явно была напряжена. Движения нервные, курит какими-то рывками. Глаза чуть сощурены и смотрят в наступающую темноту за окном. В такие моменты я всегда называл ее Бриджет. Конечно про себя, иначе обидится. С детства этот образ: женщина с сигаретой и серьезным прищуром, торопящаяся на какие-то сверхважные дела. Вечно взволнована. Ее волновала мода, тенденции, фотосъемки. Как закупить лучшие ткани. Как заграбастать важных персон на свои показы. Ее волновала погода, в конце концов. Только одно не трогало ее занятое сердце: сын. И вот сейчас она едва ли не кусает свои идеальные ногти в попытках унять тревогу за опоздания чьего-то отпрыска. Того, кого она даже ни разу не видела.
Я не понял, когда стал сжимать журнал с такой силой, что страницы измялись и намокли под горячими ладонями. Стряхнув с себя пелену находящего раздражения и чуть ли не гнева, я перевернул страницу. Ох, лучше бы не делал этого. На ней я рекламирую очередной парфюм. Помню день съемок, тот еще отстой. Хотя помощница режиссера была что надо...
-Ну, где же он! Может, нам следует позвонить?
-В полицию? - Откликаюсь я в раздражении перелистывая страницу со своим изображением. - Или в консульство России? Давай перешагнем эти ступени и сразу наберем Морг?
Я говорил лениво, прекрасно зная, что мои мрачные шутки лишь распалят и без того взвинченную ма... Бриджет. Так и случилось.
-Данте! - Восклицает она и вновь ставит старую пластинку на проигрыватель: - Как ты можешь так говорить?! Я же тебя попросила! Ты совершенно невоспитанный...
-Да откуда же взяться этому воспитанию, ты ли им занималась? - Перебиваю я, совершенно хладнокровно.
Она молчит, лишь смотрит на меня. Сигарета в ее пальцах подрагивает. Глядя на дымящийся кончик мне жутко хочется достать пачку «Лаки Страйк» и тоже закурить.
-Данте. - Вновь говорит она, более спокойно, даже как-то неприятно-ласково. То, что она каждое предложение начинает с моего имени - это чтобы его не забыть?
Бриджет тушит сигарету о пепельницу и делает пару шагов ко мне, но останавливается. Слава Богу, я уже подумал, что она захочет меня обнять, погладить по голове или как-то по-иному проявить свое участие в моей жизни. Но она лишь скрещивает пальцы рук перед собой и продолжает:
-Я знаю, ты обижен...
Я лишь фыркаю. Обижен? Я? Какой интересный подбор слов она использует.
-И у тебя есть на то причины. - Вкрадчиво, как будто психолог, продолжает Бриджет. - Пойми, я не могу ничего изменить в нашем прошлом. Но сейчас я хочу начать все заново. И не одна, а с тобой. Эта семья... Я вижу ее, как новое начало для нас обоих. Как глоток свежего воздуха. Как перемену к лучшему, понимаешь?
Погодите, что? То есть она хочет, чтобы мы, люди, которые просто жили под одной крышей двадцать лет, резко «начали сначала»? И почему? Потому что она пригласила сюда своего любовника и его сыночка?
Я уже не мог сдерживаться и разыгрывать карту безразличия. Вскочив с кресла, быстро подхожу к маме. Но лишь только открываю рот, чтобы высказать все, что думаю об этом фарсе, как в окно ударяет свет, продравшийся сквозь дождь. Фары такси мелькают на миг, прежде чем желтый автомобиль паркуется у нашего дома.
-Это он! - Восклицает мать. Будто и без этого не ясно.
Нехотя, я тоже оборачиваюсь к огромному окну, привлеченный событиями. И тут происходит нечто, что заставляет меня прищуриться в неверии. С характерным рокотом, следом за такси подъезжает уже знакомый мне мотоцикл. И я точно не могу спутать его с иным. Даже отсюда вижу как языки пламени «лижут» его бока.
-Поверить не могу. - Вслух бросаю я, и, не вдаваясь в объяснения уже мчусь в сторону выхода.
Мама кричит что-то вдогонку, непонимающе, но я не собираюсь разбираться с ней. Потом.
Этот гавнюк меня выследил, что ли?! Ну, значит, он выследилсвою смерть.
Я выскакиваю прямо под дождь и широким шагом пересекаю подъездную дорожку. Парниша уже слез с байка, но не успевает даже повернуться, когда я хватаю его за куртку и с силой кидаю спиной на его же байк.
-Сюрприз, придурок. - Рычу я, хватая его за грудки. Пальцы проскальзывают по мокрой коже куртки, и я сильнее впиваюсь в неё, едва ли не поднимая пацана вверх. Или все же поднимая?
Жесть, какой он мелкий. Такого и бить стыдно.
-Ты что, следил за мной, дерьма кусок?!
Хочу его еще раз тряхнуть как следует, но тут мне в колено прилетает тяжелым армейским ботинком. Метко так, явно натренированным движением. Я резко втягиваю воздух сквозь зубы, но пацана не выпускаю. Его руки, все еще в мотоциклетных перчатках, хватают мои запястья. Он только злит меня еще больше.
-Эй, ты что творишь?! - Откуда-то справа, наверное, из такси, вылетает мужчина и толкает меня в бок. Я отпускаю свою добычу, не ожидая этого.
-Данте, что здесь происходит?! - Моя мама, единственная из всех четверых вооружённая зонтом, со смесью шока и ужаса на лице смотрит на меня.
Да что там, они все смотрят на меня.
-Мама, это мое личное...
Договорить я не успеваю. Байкер слегка наклоняется, чтобы стянуть шлем. Затем поднимает на меня полные злости глаза. Невероятно огромные, для такого маленького лица. Короткие волосы тут же мокнут под хлёсткими струями дождя. По острому подбородку, делая лицо похожим на зарисовку сердца, стекает вода.
-Девчонка? - Лишь выдыхаю я, не в силах поверить в увиденное. Отчего? Это же всего лишь девчонка, а не Лохнесское чудовище. Черт, я чуть ли не вымазал девушке!
-Бобби. - Рычит она. - И надеюсь, я ошиблась адресом.
Над нами ярким всполохом сверкнула молния, освещая гостью, пытающуюся испепелить меня взглядом. Кажется, погодой управляю не я.
Роберта Харт
Класс. Не то чтобы я рассчитывала на приветствие по-русски, так сказать. Например, румяную девушку с кокошником и караваем наперевес, заставляющую меня отведать «хлеб энд соль»... Но чтобы меня хотели убить, даже не познакомившись... Обычно людей хватает хотя бы на день. Ну, или на час!
Лишь зайдя в дом, я смогла чётче осмотреть нападавшего. Высокий смазливый брюнет с намокшими под дождём волосами, которые были длиннее, чем мои, прицельно стрелял в мою сторону злыми взглядами. Ещё пара минут мне понадобилось, чтобы вспомнить это гневное выражение лица.
-Придурок на кабриолете! - Воскликнула я, не скрывая удивления, и для верности ткнула в него пальцем. Вдруг в радиусе есть ещё люди, и этот имбецил не поймёт, о ком я.
Он поморщился, как будто съел что-то противное. Наверное, подавился своим самомнением. Затем манерно поправил ворот мокрой рубашки. О том, что выглядеть стильно, когда с тебя ручьями стекает вода, невозможно априори, я не стала намекать этому мажору.
-Которого ты чуть не убила, дикарка. - Проговорил он, демонстративно не смотря на меня.
-Чуть-чуть не считается. - Хмыкнула я. - И я не просила тебя проявлять суицидальные наклонности, кидаясь под колёса моего байка. В следующий раз, если захочешь избавить планету от своего присутствия, выбери способ получше. Таблетки там. Или затяжной прыжок с моста, демонстрирующий высокий уровень хореографии... Зрители будут в восторге!
-А ты много об этом думала, да? - Хмыкает он.
-Глядя на твое лицо только мысли о суициде в голову и приходят. А нет, вру, мысль о том, что срок за убийство - сущий пустяк, посещает меня несколько чаще. - Парирую я, переступая с ноги на ногу.
Я расстегиваю куртку, снимаю перчатки. С меня течет, и даже обилие кожи в одежде не помогает. Вода затекла за шиворот, намочила ноги. Поэтому, зайдя в тепло, по телу распространилось какое-то неприятное болезненное состояние. Оно (тело) требовало горячей воды и сухой одежды. Но пока что получило лишь зонт, который я не знала куда приткнуть.
Огромный черный зонт-трость мне вручила мама этого идиота. Она выскочила из дома вслед за своим сынком, беспрестанно причитая. Она же конвоировала меня домой, позволив таксисту перенести мои вещи, которые тут же перехватил местный метрдотель и отнес куда-то в район второго этажа. Туда же умчалась и женщина, оставив нас наедине со своим сыночкой-скотиночкой, что было недальновидно. Очень жаль, если этот прекрасный белоснежный холл окрасится сочным оттенком красного, когда я разобью его напыщенное... Кхм... Ладно, окей, может, я перегибаю. Возможно, стоит дать ему еще один шанс?
Я вновь бросила взгляд на это недоразумение. Тот осматривал меня, не стесняясь. Холеный, засранец. Идеальная кожа и глаза: миндалевидные, каре-зеленые глаза с пушистыми ресницами, за которые девушки наверняка могли бы убить.
-Что смотришь, нравлюсь? - Тут же интересуется он, ладонью стирая с лица набежавшие капли. Хочется повторить его жест, потому что струйки, скользящие с волос, мешают и мне.
-Классные штанишки. - Лучезарно улыбаюсь я в ответ. - Такие узкие! Одолжил у одной из подружек?
-Отличная майка. - Откликается он, копируя мой тон. - Сняла с пьяного рокера?
Я хмыкаю, ничуть не стесняясь футболки с изображением черепа. Мы синхронно отворачиваемся друг от друга, демонстрируя единодушное равнодушие. И когда придет Бриджет?
Невеста моего папы совершенно растерялась, увидев меня. Она кинулась за пледом (что бессмысленно), затем решила, что мне необходим душ и сухая одежда (что имеет смысл) и унеслась раздавать указания прислуге. О том, что мне, как взрослой девочке, можно было просто тыкнуть пальцем в сторону ванной комнаты, и я сама о себе позабочусь, эта представительница современной аристократии не подумала.
Я огляделась в холле. Шик, блеск, красота. Хочется приложить ладони к лицу и покричать «ау», уверена, что услышу эхо, настолько здесь было просторно. Странно, но снаружи дом не выглядел таким огромным. Хотя, что я рассмотрела в потемках? Поправка: что я успела рассмотреть, пока на меня не накинулся этот идиот?
Зато сейчас я с удовольствием вертела головой, наконец, приставив зонт к стене. От массивной входной двери из черного металла стелился черный ковер, о который я бесцеремонно вытирала ноги. Дальше, влево и вправо вились две белоснежные лестницы, чтобы встретиться наверху, на втором этаже особняка. С потолка в центре холла свисала хрустальная люстра, искря и сверкая. Откровенно говоря, увидеть такую было бы привычнее где-нибудь в музее, а не жилом доме. Впрочем, тоже я могу сказать и о нескольких колоннах, попарно подпирающих потолок, как атланты небо. Между лестницами притаился белоснежный рояль с изящной крышкой. Но я готова поклясться, стены этого дома вряд ли слышали, как звучат его ноты. Рядом с музыкальным инструментом расположилась красивая софа, как будто попавшая суда прямиком из старинной мелодрамы. Тут и там были расставлены вазы с цветами. Стены, колонны, предметы интерьера, мраморный пол - все было стерильно белым.
Итог ясен. Зайдя внутрь этого дома, на ум приходило лишь нечто вроде: «вау», «ого» или более подходящее «ну ни хрена ж себе!». Проблема лишь в том, что зайдя в какой-нибудь музей, с прекрасными картинами и восхитительными экспонатами вы почувствуете тоже самое. Только вот жить в музее не хочется. В этом доме мне тоже жить не хотелось.
Поймав себя на этой мысли, я одернула себя и дала ментальную оплеуху. Нет, я обещала отцу, что все будет отлично. Так и будет.
Данте
Здесь, когда она встала под люстрой, как под ярким светом софита, я смог осмотреть ее лучше. Что ж, неудивительно, что я спутал ее с парнем. Удивительно иное - как остальные признают в этом девушку?
Сейчас с нее стекало столько воды, будто она добиралась до Америки вплавь. Она прошлась по холлу и встала у одной из полок с всякими интерьерными безделушками. Через пару секунд у ног, обутых в армейские ботинки кукольного размера, что выглядело очень глупо, образовалось небольшое озеро. Белая мраморная плитка, за баснословные деньги заказанная матерью из Италии, обрела тёмные пятна.
Ее макушка вряд ли достанет мне до груди, если я (боже упаси, конечно), встану с ней рядом. Я нехотя подошёл ближе, рассматривая «братца». Лицо маленькое, загорелое, будто она всю жизнь провела на острове. Черты какие-то пухлые, я бы даже сказал детские. А нос и вовсе шелушился на кончике.
С коротких темных волос, которые подстригал пьяный Эдвард-руки-ножницы стекала вода. Чёрные мокрые пряди липли к лицу и глазам. Макияжа - ноль. Я даже родную мать без косметики не видел. Образ завершали ссадины на костяшках пальцев и пластырь на скуле, скрывающий царапину. Больше всего девчонка напоминала пацана, сбежавшего из детской колонии, а никак не наследницу огромного состояния. Боже, ну что все-таки у нее на ногах? Это что, привет из армии?
-Я тебе что, экспонат в музее? - Раздался злой голос, заставляя меня оторваться от осмотра внешнего вида новой родственницы.
Я хмыкнул, и вновь поднял взгляд на ее глаза, чтобы сразу поставить на место и... Забыл, что хотел сказать. Даже не так. Просто все злые, обидные слова застряли в горле, буквально, не желая проталкиваться наружу. Как будто мое нутро взбунтовалось и решило, что лучше я подавлюсь ими.
Я не понял, что конкретно произошло. И почему? Вот я посмотрел в глаза этой мелкой девчонке, сверху вниз, как хозяин положения. И вот я уже не могу отвести взгляда. Такие они огромные и чертовски глубокие, как бездна. Пронзительные. Смотрят с вызовом, дерзко. Голубые, как льдины, того и гляди, заморозят. Ее зрачки будто притягивали и ловили весь свет в комнате, мерцая.
Захотелось дать себе по лицу, да посильнее. Что это со мной? Ну не от морды же ее я дар речи потерял? Очевидно, весь алкоголь ночи еще не выветрился из головы, вот и мерещится всякая дичь. Расскажи кому, что Данте Дезмонд, как какой-то вшивый эталонный герой романа, «посмотрел в глаза и погиб», или как там пафосно выражаются нынешние авторы - не поверят.
От необходимости рассуждать, стоит ли мне лечиться, спасла мать, наконец явившаяся:
-Прости, прости меня, девочка моя! - Запричитала она, начав суетиться вокруг девчонки с бригадой прибывших вместе с ней слуг. - Как же ты так! Вся мокрая! Почему ты не поехала на автомобиле?
-Такси привезло мои вещи. - Поясняет моя новая сестра маме. - А я не хотела кидать байк. Да и дела были.
Последние минут двадцать моей жизни были потрачены на прослушивание песни из охов и ахов матери, над бедной девочкой, намокшей и запуганной. Притом, если «запуганной», по версии той же мамы, её сделал я, то кто просил эту бешеную ехать в ливень на байке - вопрос открытый. Но, кажется, я и тут виноват. Как? Понятия не имею.
Барахло девушки уже покоилось в ее комнате, отделяемой от моей всего лишь стеной. И это плохо, потому что я явно видел среди немногочисленных вещей чехол гитары.
-Ещё не все! Данте, извинись перед Робертой.
Мои брови ползут вверх, на этот раз я даже не играю:
-Серьёзно?
-Более чем. - Настаивает мать.
-Не стоит. - Вклинивается девчонка, бросая на меня взгляд полный отвратительного снисхождения. - В извинениях нет толку, если они не искренние.
Она улыбается матери, затем вновь смотрит мне прямо в глаза:
- Когда-нибудь, ты сам захочет извиниться, тогда и поговорим.
Хочется разразиться смехом. Да кем эта мелкая пацанка себя возомнила? Я? Захочу извиниться перед ней?
-Все же, мне жаль, что все началось на такой грустной ноте... - Говорит мама печально, и тоже смотрит на меня в ожидании.
Но меня больше интересует другой взгляд. Взгляд потерянного оленя, который внезапно возомнил себя королем леса. Не выдержав, первый прерываю зрительный контакт, поворачиваясь к матери. Слова выходят из меня резкими, отрывистыми толчками, потому что приходится протискивать их сквозь зубы:
-Бриджит, ты же понимаешь, что время детского сада прошло? Момент, когда меня надо было воспитывать и обучать таким базовым словечкам, как «простите, извините, пожалуйста» утерян. - Мама хочет прервать меня и даже делает какой-то взмах руками, как птица крыльями, но меня уже понесло: - Сейчас нельзя все проблемы решить простым словом и разойтись по разным углам песочницы. Но если тебе его будет достаточно, то без проблем. - Я резко поворачиваюсь к Роберте. - Прости меня, обычно я не бью девушек. По субботам. Дело в том, что я не знал, что ты девчонка. Видишь ли, Роберта, моя мать, когда внимательно слушала рассказы твоего отца о своём отпрыске, не потрудилась поинтересоваться его полом. Представляешь, как забавно вышло? Я все верно сказал, мам?
Бриджит поджала губы так сильно, что они исчезли с ее лица, превратившись в тонкую полосу:
-Данте, ты невоспитанный, злой мальчишка! - Отчитывает она меня, как первоклассника, а не совершеннолетнего подростка.
Я ахаю, и даже прикрываю рот ладонью в ужасе. Но прежде чем я отвечаю на это заявление чем-нибудь, что напрочь рассорит нас с матерью и сведет наш «пакт о моем хорошем поведении» на «нет», в разговор вклинивается горничная:
-Простите, мэм. Ванна готова.
Мы все смотрим на гостью, которая уже посинела. Мать едва ли в обморок не падает от осознания того, что позволила ей стоять в холле и мерзнуть. Когда девчонку хватает прислуга и уводит в гостевую ванную на первом этаже, мама оборачивается ко мне. И, судя по ее виду, разговор предстоит не самый счастливый.
Спустя пол часа мы сидим за столом. Роберта - чистая и сухая. Я - с основательно промытой головой и обвешанный очередными обещаниями «не портить матери жизнь». Ну, это в моем понимании. Передо мной тарелка с черным ризотто, и я усердно размазываю по ней рис. Аппетита нет совершенно. Зато девчонка наяривает будь здоров.
-Выходные мы проведём вместе. - Вещала мама с радостью, будто говорила малышне о поездке в Аквапарк. Только вот водными горками здесь и не пахло.
При этом она сияла улыбкой, будто пыталась осветить всю комнату и заодно пару кварталов по соседству. Это было очень фальшиво. Точнее, натянуто, утрировано, преувеличено. Настолько, что я даже заволновался: справится ли её подтяжка лица с такими новыми для её мышц нагрузками. Что-то я не помню, чтобы она так улыбалась.
Окей, шучу. У неё нет подтяжки, по крайней мере, мне об этом неизвестно. Но вот второе - факт. Бриджит не улыбается так. По крайней мере, не мне.
И если с утра я думал, что стрелке моего настроения падать некуда, то ошибался. Мне хотелось что-нибудь расшибить, желательно, об голову этой девчонки. Я просто не мог спокойно смотреть на их сладкие, вежливые разговоры. Мать и так ждала нового родственничка, как малолетка любимого кумира. А тут оказалось, что «он», вовсе не «он», а «она». По крайней мере, прибывшее создание так заявляет. По внешним признакам пол определить не удаётся, а паспорт оно не предоставило. Но это не важно, ведь моя педантичная мать, как оказалось, накосячила. И теперь она пытается вылезти из шкуры... Простите, из дизайнерского костюма, чтобы угодить этой ошибке природы. А мне остаётся сидеть за общим столом, и охеревать от того, какой милой может быть эта женщина. И даже рабочий телефон отключила. Нонсенс. Апокалипсис не за горами.