Хасар. Первый в сердце

Хасар ходил с ним на ремешке — тянул вперёд, вёл, останавливался нюхать у каждого плетня, задирал ногу, и Санал придерживал ремешок, наматывал конец на кулак, тащил пса за собой. У чужих плетней пёс упирался, набрав носом чужой двор, чужую собаку, приседал, не шёл, и Санал волок его дальше силой, а ремешок скрипел и врезался в кулак. А раз за ними со двора увязалась Звёздочка. Санал отвёл её к сараю — она вернулась; отвёл опять, толкая в грудь, — она вернулась снова и пошла следом, за самой его спиной, тычась мордой между лопаток. Так далеко от двора она ещё не отходила; Санал оглядывался — тёлочка шла за ним по пыльной тропе, оскользаясь на сухих комьях, спотыкаясь и догоняя, и он придерживал шаг, чтобы она не отстала, не осталась одна в чужом тамариске. Тамариск был ей выше спины; она шла в нём, теряя его из виду и находя опять — по запаху, по голосу. У поворота, где тропа шла под уклон, она забрала мягкими губами край его рукава и пошла так, держась. Санал дёрнул рукав — тёлочка не пустила, только переступила рядом; губы у неё были тёплые, слюнявые, мягкие, и рукав промок насквозь до локтя. Санал засмеялся, повёл рукой в сторону — она так и держала, тянулась за рукавом. Рукав натягивался в её губах; она перебирала их, посасывала, пуская слюну, и шла рядом, держась за него, как держалась бы за материн бок. Он оставил, пошёл: с одной руки пёс на ремешке, за другую держится тёлочка, а между ними он с пустым ведром, и оба тянули его каждый в свою сторону.

У ильменя он поставил ведро на сухое, присел у края и зачерпнул оттуда, где почище, согнав ладонью зелёную ряску; от воды тянуло тиной, тёплой стоячей гнилью, у берега вилась мошка, и стрекотало в камыше. Звёздочка воды такой ещё не видала; она тянула к ней морду, фыркала, дышала на воду, отступала и тянулась опять. Санал не спускал с неё глаз, а сам черпал. Тёлочка отпустила рукав, потянулась мордой к воде, ступила в мокрое — и увязла передней ногой в иле по бабку. Дёрнулась раз, другой, рванула ногу — ил держал, чмокал, тянул обратно, — выпростала с натугой, шарахнулась назад, разбрызгивая, чуть не села на зад. Санал бросил ведро, ухватил её за шею обеими руками, вывел на твёрдое; Звёздочка дрожала, косила на воду тёмным глазом, всхрапывала, с ноги у неё текла бурая жижа, липла к шерсти. Санал придержал её, провёл рукой по шее, по вздрагивающему боку, пока не унялась дрожь, и обтёр ей выпачканную в иле ногу пучком сорванной травы. Хасар тем часом совался к самой воде, тянул ремешок из руки, лакал, забредая в грязь по лапы, мутил; Санал дёрнул его назад — пёс вылез весь в чёрной жиже, отряхнулся, обдав брызгами и Санала, и тёлочку. Санал держал одной рукой пса за ремешок, другой тёлочку за холку, а полное ведро стояло в стороне у ног, и поднять его было нечем — обе руки заняты живым, и никого нельзя было отпустить: пёс рвался в воду, тёлочка жалась к ноге, а без воды домой не воротишься. Он подтянул было ведро носком к себе — вода качнулась, плеснула через край; тёлочка от плеска дёрнулась, Хасар налёг на ремешок, и Санал едва удержал обоих.

Санал присел на корточки. Продел руку в дужку, потянул, поднял ведро — вода качнулась, плеснула ему на колено; ремешок он перехватил в зубы, а тёлочку повёл, придерживая ладонью за холку. Так, обвешанный со всех сторон живым, тяжело переступая с полным ведром, кренясь, он выбрался от воды на тропу.

Тропа шла вверх, к дворам. Санал ступал первым — медленно, вполшага, приноравливаясь к коротким неверным шагам Звёздочки; ведро оттягивало руку вниз, било по ноге, вода уходила через край, и он менял руку, не останавливаясь, чтобы не расплескать больше. Солнце стояло высоко, пекло в спину; пот заливал глаза, ремешок резал ладонь, а тёлочка на рукаве оступалась и тянула назад. Сзади, отставая и нагоняя, шли двое: Хасар, натягивая ремешок вбок, к запахам у плетней, и Звёздочка, забравшая опять его рукав тёплыми губами. Санал перехватил дужку, подобрал в кулак ремешок, подставил тёлочке рукав — и повёл их дальше, вверх по тропе, никого не отпуская, к своему двору, где над крышами стоял прямой белый дым.