Боевой Метод Писателя. Том 2

Глава 12. Отпечаток

Кто бы мог подумать, что запах кофе может быть первым признаком отчисления.

На следующий день, когда закончились уроки, группа первокурсников раскололась на два потока: один ринулся на рынок и в общежития, доделывать свои заявки, а второй — в котором оказался я — двинулся в сторону Библиотеки оформлять свои подписи.

При свете дня Библиотека выглядела ещё величественнее. Прозрачный купол над центральной частью давал достаточно света на все четыре этажа, бесконечные шкафы с книгами возвышались памятниками авторам разных стран и поколений. В воздухе плыл приятный запах сухой бумаги и типографской краски, смешиваясь с терпким духом кофе, разлитого по полу.

Бледный студент трясся под суровым взглядом библиотекаря, женщины с серебристыми волосами и очками-половинками. Тёмное пятно растекалось по полу под туфлями парня, как свидетельство его преступления. Он нервно сделал шаг назад и на светлой мраморной плитке остался след подошвы.

— Не двигайтесь, молодой человек, — рубанула библиотекарь, заставив студента замереть с поднятой в воздух ногой. — А то ещё больше грязь разнесёте. Принесите тряпку! — приказала она в сторону и через полминуты из-за стеллажей выкатилась тележка со швабрами, вёдрами и канистрой с водой.

Служащий в спецовке из бокового краника налил воды в ведро, выбрал швабру с красной ручкой и протянул бедолаге. Лицо студента перекосило от брезгливости, но под взглядом библиотекаря он взял швабру и начал медленно, преодолевая себя, убираться.

— Вам ещё повезло, что до книг более двух метров, — сказала библиотекарь. — Иначе бы вы уже собирали вещи на выход из Академии.

На всякий случай я сделал шаг в сторону подальше от ближайших шкафов. За мной повторили и другие.

Библиотекарь осмотрела первокурсников, которые старались теперь не дышать. Некоторые прятали за спинами термосы и пакеты с перекусом, которые они взяли с собой.

— Библиотека — это храм. Храм знаний и творчества. Если вы считаете возможным осквернение храма... — слова опасно повисли в воздухе, заставив задние ряды студентов окончательно спрятать еду и напитки.

Когда суета и уборка закончились, библиотекарь объявила:

— Сейчас вы тихо и медленно подниметесь на второй этаж. Там вас ждут пять столов и пять помощников. Выстраивайтесь в очереди равномерно и тогда вы всё спокойно успеете. Напоминаю, что ваша задача: придумать такую подпись, чтобы она была уникальная, не повторялась в регистре авторов и обеспечивала защиту вашего авторского права. Все ваши работы в дальнейшем вы будете помечать этой подписью. Считайте, что это часть вас.

Толпа в человек пятьдесят качнулась и медленно двинулась к лестнице на второй этаж, стараясь издавать как можно меньше звуков. Мимо меня проскользнула троица из Братства Мёртвых Писателей: Эд даже не посмотрел, Анастасия махнула рукой в татуировках, третий «стрельнул» пистолетом из пальцев.

Громова шла параллельно, не глядя в мою сторону и привычно для всех молчала, покачивая красно-белой головой.

Остальные первокурсники старались держаться чуть поодаль, не касаться меня. Кроме Сабины, которая вбежала в Библиотеку в последний момент и теперь хрипло дышала позади меня.

Из пяти помощников, что встретили нас на втором этаже, троих я знал, все старшекурсники: Егор Криденс, Толик Вассерман и Мария Ахматова. Двух других девушек я не знал.

Я сразу же выбрал очередь к Егору, Сабина встала за мной. Я услышал, как шушукаются в других очередях. Оглянувшись через плечо увидел, что Сабина смотрит строго передо собой, мне в спину, не обращая внимания на окружающих. Только левая рука, лежащая на сумке с книгой, выдавала напряжение кулаком, сжатым до белых костяшек.

Ну, повезло, что хотя бы Гончаровой здесь нет — уже проблем меньше. И для меня, и для тех, кто рядом со мной.

Очередь двигалась медленно. Каждый студент перебирал несколько вариантов подписи и многие из них уже использовались другими авторами. Я слышал, как Егор монотонно повторял:

— Да, такая тоже есть. Нет, проверить можно было заранее, на первом этаже есть специальный сканер. Нет, даже если автор умер сто лет назад его подпись нельзя присвоить, если вы не являетесь прямым наследником. Да, давайте внесём правки.

В общем, прежде, чем я оказался рядом со столом, прошло часа два и ко мне припёрся Бегемот.

— Мне стало скучно, — заявил он, усаживаясь на стул, который притащил из соседнего зала.

Тащил он его нарочито громко, скрипя ножками по полу. Все старались делать вид, что ничего не видят и не слышат, но я чувствовал, как десятки пар глаз буравят меня со всех сторон. А затем в помещении появилась библиотекарь:

— Кто нарушает тишину?

Лес рук указал на Бегемота, который расселся на стуле, как король на троне. Сейчас он правил когти серебряной шпагой, не обращая внимания на присутствующих.

— Чей это персонаж? — строго спросила библиотекарь, и я повернулся к ней, не дожидаясь чужих указаний.

— Мой.

— Он нарушает порядок.

— Он развлекает людей.

— Это Библиотека, а не цирк.

— Цирк с конями, а здесь Библиотека. Единственные, кто может развлечь заблудшего читателя — это хорошие персонажи.

Бегемот оторвался от полировки своих когтей, поднял лапу и показал большой палец. По очередям прошёлся лёгкий смешок.

— Я же говорил — развлекает, — спокойно добавил я.

Библиотекарь не нашлась к чему придраться и посмотрела на старшекурсников. Все пятеро уткнулись в заполненные заявки, будто там скрывался секрет создания серийного бестселлера и тайна бессмертия в придачу.

— Соблюдайте тишину, — сказала женщина, поправила очки и покинула этаж.

Толпа вокруг стала смотреть чуть веселее, пусть доброты и принятия в ней и не прибавилось. Бегемот вернулся к маникюру, будто ни в чём не бывало.

Наконец пришла моя очередь. Усевшись на стул напротив Егора, я протянул ему три варианта подписи, которые успел продумать за последние дни. Криденс принял их и приложил к специальному сканеру, который стоял рядом и прогонял варианты через базу данных, сравнивая с тем, что уже существует.

Первый выдал отбой моментально.

— Неплохо ты загнул, сразу в Сервантеса попал, — хмыкнул Егор, поправляя хвост. — Пусть старика давно нет в живых, но его наследники пекутся о сохранности подписи почти также, как и о Дон Кихоте с Санчо Пансой.

— Если целиться, то только в звёзды, — в тон ему ответил я. Сабина за спиной усмехнулась.

Вторая подпись оказалась забавнее.

— Так, совпадение не точное, но всё же близкое, порядка девяноста шести процентов. На кого это ты решил быть похожим?

Криденс открыл страничку в компьютере и замер. Медленно перевёл взгляд на меня, потом обратно на монитор.

— Смотрю, яблоко от яблони не далеко падает.

Он повернул ко мне экран и я увидел имя: Александр Перьев. Фотографии не было, но даже даты рождения четырнадцатого октября хватило понять, что это мой отец.

— А я-то думал, что мне так легко она далась. Рука сама скопировала то, что видела с пелёнок, — отшутился я, пока Егор отворачивал экран.

Я заметил, как он кликнул мышкой, а затем присвистнул.

— А твой отец знатный эксперт. С чем только не работал.

— Да-да, — закатил глаза. — Я тут в Сепии даже чайник видел, который он помогал материализовать.

Было видно, что Криденс хочет ещё обсудить моего отца, но за мной стояли ещё трое, так что тянуть время он не стал.

— В целом, можно внести пару правок вот здесь и здесь, — Егор ткнул остро заточенным карандашом в углы квадрата, в которой формировалась подпись, — и использовать этот вариант. Будет проявляться преемственность поколений. Небольшая, но писательская династия.

Прозвучало это дружелюбно и даже приятно. Но внутри меня кольнуло: я не хочу быть преемником в прикладной фантастике. А подобие подписи словно станет для меня рамками и кандалами, которые сами по себе притянут в эту область. Особенно, когда я волью в эту подпись свою магию.

Я покачал головой.

— Давай попробуем третий вариант.

Криденс смерил меня взглядом, потом посмотрел на Сабину, будто спрашивая у неё совета. Я тоже обернулся, и девушка кивнула, поддерживая меня.

Кажется жители Зловещей долины начинают понимать друг друга без слов буквально за месяц. Что дальше — будем дописывать цитаты друг за друга?

Егор провёл карточку через сканер. Компьютеру потребовалось время, чтобы прошерстить базу, после чего он выдал совпадение.

— Странно, всего семьдесят пять процентов, обычно на такое не обращают внимание, — протянул Криденс, скинул пиджак на спинку стула и стянул резинку с волос, давая им рассыпаться по плечам.

Я почувствовал, как по залу разлилось томное напряжение: оглянувшись, увидел, как девушки из разных очередей уставились на парня. Кроме Громовой и Ахматовой — эти двое сейчас как раз сидели за одним столом и тихо обсуждали варианты подписи.

Егор же не замечал внимания к своей симпатичной персоне. Он плотно сжал губы, а взгляд бегал по экрану: сверху вниз, затем снова наверх и так по кругу несколько раз.

— Ничего не понимаю.

— Что случилось? — спросил я. Сабина тоже приблизилась и почти положила мне голову на плечо, чтобы заглянуть в экран монитора.

Криденс отвернул экран от нас.

— Простите, нельзя смотреть.

— Неужели я одной своей подписью сломал всю вашу систему? — спросил я.

Чувствуя суету, к нам подошёл Бегемот.

— Ну, что опять учудил? — И ничуть не стесняясь, запрыгнул на стол и заглянул в экран. — Так, а что значит «красный код»?

Старшекурсники отвлеклись от своей работы, все начали смотреть в нашу сторону, но ни у кого во взгляде не было понимания, что происходит.

— Я вызываю Библиотекаря, — сказал Толик, беря в руки телефон. Но он не успел.

Женщина в очках-половинках, в сопровождении двух мужчин в костюмах, быстро поднялась по лестнице и устремилась к нам. Увидев меня в компании с Бегемотом, она блеснула стёклами очков, но промолчала. Её больше интересовал экран компьютера.

— Куда вы полезли, господин Криденс? — спросила она, одним движением бедра спихивая парня со стула и усаживаясь на его место.

— Никуда! Мы сканировали подпись первокурсника.

Библиотекарь недоверчиво приспустила очки на переносице, глядя на Егора. Затем изучила меня, втянула резко воздух, будто принюхивалась в попытке узнать дополнительную информацию. Заглянула в монитор. Хмыкнула.

— Я не рекомендую использовать вам эту подпись, Перьев, — обратилась она ко мне вдруг по фамилии.

— На чью подпись она похожа?

— Не доросли пока, чтобы знать правдивый ответ. А врать я вам не хочу, — спокойно ответила седая женщина.

— Но технически я могу использовать её — требование на уникальность не нарушено?

Женщина нахмурилась, глубокие возрастные морщины избороздили лоб. Из тёмных глаз повеяло чем-то холодным и жутким, как веет из пещеры, в которой многие годы живёт крупный хищник.

— Технически — да, — медленно ответила она. — Практически — это неразумно. Это может подорвать доверие к вам.

Я не удержался от широкой улыбки.

— Не думаю, что тот уровень доверия, который есть сейчас, можно снизить ещё больше.

Сабина за спиной фыркнула и закашлялась, пытаясь скрыть смех. Егор тоже прикрыл рот рукой, скрывая «зевок» — его выдали весёлые морщинки вокруг глаз.

Библиотекарь бросила взгляд на монитор, беззвучно пошевелила губами. Затем закрыла окно.

— Ваше право подставлять свою карьеру, молодой человек, — снова перешла на нейтральное обращение женщина. — Порекомендую заменить вот эту вот перемычку в центре.

Она указала карандашом, ещё более острым, чем у Криденса, на центр подписи, в котором три линии соединяли три разные фигуры и выводили на мою собственную, обычную, если так можно сказать, подпись.

— Разорвёте узел — оборвёте ненужные ассоциации. И повысите уникальность ещё больше. Поверьте, создать подпись с уникальностью такого уровня сегодня получается далеко не у всех.

Она сменила тон, он стал мягче, теплее. Более обволакивающим. Удушающим. Похожим на ярко пахнущий цветок, приманивающий насекомых с одной единственной целью — сожрать их.

— Спасибо за совет, но я воспользуюсь своей версией, — ответил я, выдержав её взгляд. — А соединение в центре — важная часть замысла. Сверхидеи, если хотите, — я подпустил улыбки в голос.

Библиотекарь встала, кивнула Егору.

— Продолжайте работу. А вы помните, что это был ваш собственный выбор, — это она уже мне.

Махнув помощникам, она направилась к лестнице на третий этаж. До нас донеслось:

— Почему им вообще вывело красный код? — спросил один из мужчин.

— Мы же в Библиотеке. Здесь самый высокий доступ к данным.

Стоило Библиотекарю уйти, как студенты стали вести себя собраннее и быстрее проходить проверки у старшекурсников. Даже заметил, как те, что стояли в конце очереди, вытащили книги и прямо на обложках уложив листики, накидывали дополнительные варианты подписей.

Меня же Егор быстро ввёл в систему, уточнив несколько раз, точно ли я не хочу внести те изменения. Но я отказался. Мне казалось правильным сохранить именно это начертание. Было в нём что-то своё, одновременно родное и уникальное.

Со вздохом Криденс принял ответ, просканировал карточку с подписью, после чего попросил написать её на отдельном бланке ещё раз, добавив в этот раз четыре очка популярности для закрепления.

Когда я закончил, подпись начала переливаться мягким зелёным светом. Егор вложил карточку в отдельный прозрачный файл, точно по размеру, подписал и положил в запечатанную коробку с такими же подписями, что сдали раньше. Они пойдут в архив, чтобы на протяжении столетий служить мерой между правдой и подделкой, отделяя шедевры от бездарных копий.

Надеюсь, мне удастся попасть в первую категорию. За последнюю неделю моя уверенность слегка пошатнулась. Но не потому, что я не верил в свои тексты и персонажей, а потому, что против меня будто выступали все вокруг.

Почти все.

Я дождался, пока закончит Сабина и мы вместе дошли до Торгового квартала. Девушка сообщила, что жуть как хочет чего-то сладкого, спросила, нужно ли мне что-то и получив заказ на огурцы для салата, умчалась. Мы с Бегемотом пошли домой.

Дойдя до парка, окружавшего общаги, я спросил кота:

— Ты что-то успел увидеть?

— Кроме красного кода? — Я кивнул ему. — Не особо. Информация была под звёздочками, только первые буквы да пол даты рождения.

— Интересно, когда день рождения у еретика, который под грифом секретно? — усмехнулся я.

— Еретички, — исправил меня Бегемот. — Пол указан был женский. А так — четырнадцатого января.

Я остановился прямо посреди дорожки, а кот врезался в меня, не успев среагировать.

— Чего встал? — возмутился он, поправляя помявшиеся вибриссы.

Медленно достал из сумки свою новую подпись, изучил линии, касаясь их подушечками пальцев. Почувствовал едва заметную вибрацию и тёплое чувство в груди.

Убрав карточку обратно в сумку, я пошёл вперёд.

— Эй! Что это было? — недовольно бросил кот, догоняя меня.

Бросил ему на ходу:

— Возможно я знаю, кому принадлежит та подпись.

Осталось понять, почему она оказалась под красным кодом и каким образом способна испортить мою карьеру.

***

Наташа Гончарова сидела в своём кабинете и устало тёрла виски. За неделю она пропустила половину лекций, мучилась совестью, но ничего не могла поделать с собой. Ощущение чужого взгляда, который с хитрой ухмылкой смотрит ей вслед, не проходило.

В дверь постучали, заглянула черноволосая Марина в очках с минус пять — коллега из соседнего кабинета.

— Кофе будешь? — спросила Марина.

Наташа посмотрела на часы. Почти шесть вечера. Покачала головой.

— Да, уже поздновато, — расстроено добавила Марина, проскользнув в кабинет.

Наташа едва заметила, как напряглись её плечи. Она постаралась дышать медленно и спокойно. Здесь она в безопасности и сам Станиславский уверил её, что больше ничего смертельно опасного с ней не произойдёт.

Она привыкла верить директору, но после встречи с тем мужчиной, потери куска книги она всё никак не могла прийти в себя. Будто вместе с листами книги, с обычной, пусть чуть волшебной, бумагой, у неё выбрали кусок души.

— Прости, что? — Наташа поняла, что Марина что-то говорила, а она прослушала. — Прости, устала.

Гончарова потёрла глаза и положила руку на сшиватель в виде огромного орла. Сшила очередную папку документов.

— Я говорю, что Толик приходил несколько раз, хотел тебе письмо передать. Я отказала, — сразу добавила Марина, увидев взгляд Наташи. — Но выглядел он подавленным.

— Пусть помучается.

Вышло кровожаднее, чем Наташа планировала. Она ощущала, что внутри что-то не хочет работать как прежде, заставляя её становиться более закрытой и недоверчивой. Но также она ощущала жажду крови, желание отомстить.

Это было непривычное ощущение. Никогда в жизни она не хотела причинить зло другим, даже когда её жизнь пошла наперекосяк. Но сейчас она чувствовала, как какая-то пелена накатывает на её сознание, заставляя сжимать кулаки, впиваясь ногтями в ладони до крови.

— Передай ему, — тихо сказала Гончарова, — если он попробует прийти ещё раз, то я вызову службу безопасности и не посмотрю, что у него последний курс. Точка, тема закрыта.

Марина закивала так, что Наташе показалось, что у той сейчас отвалится голова. Голова каким-то чудом удержалась на месте.

— Конечно. Тогда вот тебе другое письмо. Лежало у тебя в ящике. Я проверила — это не Толик и не тот, второй, как его?

— Перьев, — пробормотала Гончарова, а громче спросила: — А что за письмо? От кого?

— Не знаю, поставлена печать восковая. Студенты редко таким заморачиваются. Чаще всего это официальная корреспонденция, но тут только твоё имя.

Марина протянула длинный, чуть желтоватый конверт с тёмной восковой печатью: углубление, как от камня, да кружок вокруг. Словно обычный перстень воткнули в горячий воск.

Перстень? По телу Гончаровой прошёл озноб. Неужели?

Она сломала печать, которая мелкой неприятной трухой просыпалась на стол, на другие бумаги. Вытащила письмо — сложенный втрое лист.

Внутри оказалась лишь одна фраза, написанная красивым, витиеватым почерком с большим количеством завитушек:

«Было красиво. Может повторим?»

Ледяная пелена страха сковала девушку: значит он был настоящим. Тот мужчина с перстнем был настоящим! И именно его смех она слышала всё время!

Гончарова крутила головой, в попытке увидеть, откуда за ней следят. Она не слышала, как её пытается дозваться Марина, как и то, что она достала телефон и позвонила.

— Директор, это Марина. У Наташи приступ. Да, снова. Поняла, жду.

После чего достала книгу и зачитала длинную цитату. Гончарова уснула, но даже во сне продолжала слышать довольный смех гениального графомана, забравшего кусочек её души. Или книги? Во тьме бессознанья она уже не могла разделить.