Медвежий капкан для доктора-попаданки
- -
- 100%
- +
— Дело в том, что я выходец из семьи единоверов, но уже с малолетства во мне проснулись способности. Дед учил меня премудростям колдовским, готовил к посвящению, чтобы отдать свою силу. Знания испокон веков передавались в нашем роду строго по мужской линии через поколение. Языческие ритуалы, заклинания — всему научил меня дед, — Холодов замолчал, задумчиво пожевав губы.
— Вы сами согласились стать преемником? — решилась я на вопрос.
— Да. Только добровольно можно принять силу рода. Я был мальчишкой, и мне тогда казалось всё это занятным. Считал себя избранным, особенным, но повзрослев и окончательно получив дар, понял, насколько это тяжёлое бремя. Ведь за силу нужно платить, — мужчина слегка кашлянул, прочистив горло, и продолжил. — В общем, я не намерен передавать дар. Моя сила — моё проклятие. Оно уйдёт вместе со мной в могилу. Я так решил.
— Поэтому вы холостой? — отсутствие кольца на пальце я приметила давненько. Привычка, выработанная опытом.
— Именно. Но о моём решении семья пока не знает. Несмотря на то что они люди старой веры, всё же чтут традицию передачи родовой силы, доставшейся от предков.
— Почему же вы не скажете им? — никак не понимала я, куда клонит Холодов.
— Всё дело в фабриках и заводах. Два года назад умер мой отец, оставив наследство мне и моим сёстрам. Я стал главой семьи и предприятий. Моя мать является одним из главных акционеров товарищества. В её силах лишить меня руководящего поста, — Холодов говорил спокойно, но его лицо стало напряжённым. Судя по всему, отношения у фабриканта с матерью натянутые. — Она дала мне год сроку: когда закончится её траур, я должен жениться. Мне требуется успокоить матушку, чтобы она потеряла бдительность, пока я ищу способы, как отстранить её от дел.
— Вы предлагаете мне стать вашей фиктивной невестой? — я смотрела на мужчину, округлив глаза.
— Не просто невестой, но и любовницей, Татьяна Ивановна, — припечатал Холодов. — Вы не девица, чтобы ждать венчания, а моя мать хорошо знает меня. Она, конечно, не придёт от этого в восторг, но не станет препятствовать.
— Любовница? Вы серьёзно? — у меня открылся рот. Подобного предложения я точно не ожидала.
— Я не собираюсь заставлять вас спать со мной, если вы этого не хотите, — фыркнул он. — Главное, чтобы о наших близких отношениях говорили в свете, особенно в деловых кругах.
— Так бы сразу и сказали, — выдохнула я, и аж от сердца отлегло. — Но какая вам выгода связываться со мной? Вы можете найти себе другую любовницу, причём самую настоящую, свободную женщину без детей, — недоумевала я от его предложения. Ведь такой мужчина, как Холодов, точно не обделён вниманием со стороны прекрасного пола.
— Могу конечно, — вяло ухмыльнулся собеседник, — но мать требует, чтобы невеста была из семьи старообрядцев. А вы… то есть Татьяна как раз родом из деревни кержаков.
— Стало быть, я из семьи староверов. А среди своих вы не можете найти подходящую фиктивную невесту?
— Нет. Никто не согласится на подобные отношения, вера и воспитание не позволят. Да и до матушки правда может дойти. Обманывать невесту я тоже не смогу, разрыв помолвки будет для неё позором и оскорблением. Надеюсь, ваша вера не станет препятствием? К тому же эти отношения нужны и вам, чтобы получить развод.
— Мне моя вера всё позволяет, лишь бы не попасть в лапы чудовища Трухина и Настеньку забрать, пока не поздно, — голос мой дрогнул от эмоций. Холодов как-то сразу нахмурился. — А теперь прошу подробнее о том, как получить развод.
— Предупреждаю сразу, дело может затянуться на год, — собеседник посмотрел на меня исподлобья. — Я, конечно, подключу все свои связи, но церковники пренебрежительно относятся ко мне, так как я не особо жертвую денег на храм. Предпочитаю вкладывать капитал в людские ресурсы.
— Для меня полгода уже долго, а тут год, — вздохнула я, переживая за девочку. Пока я не видела её, но чувствую долг перед Татьяной и обязана спасти малышку, раз занимаю место её матери. — Что же делать, Савва Тимофеевич?
— Для начала вам нужно поправить здоровье. Вы гостья в моём доме, здесь и останетесь, — мужчина спокойном тоном раскладывал по полочкам свои мысли. — Когда Трухин должен будет забрать вас, попросите его приехать с дочерью. Марья Никитична уведёт девочку на кухню, чтобы напоить чаем. Вот тут мы и поговорим с помещиком. Вы заявите ему, что уходите от него, забираете дочь и подаёте заявления на развод и в суд за побои. Я вам помогу, не переживайте. Он не посмеет вас обидеть, разве только словесно.
— Думаю, справлюсь, — кивнула я, на самом деле не представляя, на что ещё способен муж Татьяны. — Что потом? Правда в суд подадим?
— Конечно. Позавчера мой кучер ездил в Луньевку и привёз оттуда врача, который осмотрел вас. Его показания станут базой нашего обвинения. Я найду свидетелей того, что Трухин плохо умеет контролировать свой гнев. Как говорил ранее, судья сделает выговор и оштрафует Трухина, но нам нужно это дело, чтобы в Консисторию подать весомые доказательства того, что вы ушли от мужа в поисках защиты и нашли её в моём лице. Измена — главная причина, по которой суд может расторгнуть брак.
— Погодите, я подам заявление на развод, на основе того, что изменяю мужу? — что-то я потеряла нить логики.
— Нет. Вы потребуете развода, потому как Трухин изменяет жене с купчихой и даже имеет внебрачного сына.
— Вот это новости, — ошарашенно выдохнула я. — Значит, у него есть вторая семья?
— Да. Я позабочусь о свидетелях. Возможно, сама купчиха Елисеева согласится подтвердить, что ребёнок от помещика Трухина. Надеюсь, ей выгоден ваш развод, — мне уже нравился ход мыслей Холодова. — Таким образом, ваш муж тоже заявит, что вы ему изменяете. Даже свидетелей найдёт, мы ему в этом поможем.
— И конечно, я искренне признаюсь, раскаюсь и поплачу даже, — улыбнулась я своей идее, но тут же подумала о Настеньке, и улыбка пропала. — Суд оставит мне ребёнка?
— Это и будет самым сложным. Готовьтесь к настоящей борьбе, Татьяна Ивановна, если Трухин откажется отдать вам дочь, — в голосе мужчины прозвенела сталь. — Как матери, вам придётся доказать свою состоятельность, чтобы воспитывать Настасью.
Вот тут я осознала, что у меня ничегошеньки нет в этом мире: ни дома, ни денег, ни работы — ничего…
Глава 7. Детали плана
Глава 7. Детали плана
Савва
Не хотелось обнадёживать Татьяну насчёт ребёнка, но она так смотрела на меня, что я невольно сам поверил в то, что у нас всё получится.
— Выходит, для всех я буду вашей содержанкой? — женщина оказалась неглупа. — В этом случае суд не отдаст мне Настеньку?
— Поэтому вам нужен постоянный доход и, скажем так, влиятельный покровитель — как я. Кем вы работали… в той жизни? — до сих пор с трудом верилось, что душа Татьяны пришла из другого времени.
— Я акушер-гинеколог, врач первой категории, — уверенность звучала в её слабом голосе.
— Выходит, у вас с Татьяной Трухиной даже род деятельности одинаковый, — я удивился. Значит, мой ритуал притянул из другого времени чужую душу настолько схожую, что не только имя и отчество совпали. — Люди в поселке говорят, барыня Трухина помогала женщинам в родах и лечила всех, кто приходил к ней за помощью.
— Как интересно. Вы что-то говорили про её дар ведуньи. Можно подробнее о нём? Хочу знать, чего ожидать от него, — женщина разволновалась, вцепившись в одеяло.
— Ведуньи живут в гармонии с природой, лечат с помощью трав и заговоров. Часто становятся повитухами. Они чувствуют чужую боль и видят причину недуга. Некоторые могут гадать. Не бойтесь этого дара, он никому не причинит вреда, особенно вам, — ответил я, умолчав про себя. Признаваться в том, что по моей вине женщина оказалась в чужом теле и времени, не хотелось. Вряд ли ей это придётся по нраву.
— Спасибо, успокоили немного, — выдохнула она.
— У меня к вам есть предложение. Так получилось, что врача в посёлке нет, а перестройка завода уже началась, — задумался я, кажется, найдя выход из ситуации. — Весной будет запущено производство, к этому времени поставят больницу, а пока планируется открыть лечебный пункт для жителей.
— Я очень хочу работать по специальности, — женщина смотрела на меня с мольбой в глазах. — У меня знания будущего. Вы даже представить себе не можете, насколько далеко продвинулась медицина в двадцать первом веке.
— Охотно верю вам, Татьяна Ивановна, только стоит с осторожностью использовать эти знания.
— Да, я понимаю, — кивнула она.
— Статус поселкового врача намного лучше, чем содержанки, — я улыбнулся через силу. — Нужны будут документы, дающие вам право заниматься врачебной практикой. Пока вы работаете на меня, можно обойтись без них, но суд имеет право запросить.
— Где же я возьму эти документы? — Татьяна сразу сникла.
— Сначала нужно узнать, проходила ли ваша предшественница какое-нибудь профессиональное обучение и есть ли документы, подтверждающие это. Трухин наверняка знает. Завтра же навещу его, тем более у меня к нему есть дело.
— Какое же?
— Пока не буду говорить, и так утомил вас разговорами. Отдыхайте, Татьяна Ивановна, — я поднялся со стула. — Простите, мне нужно ехать на завод.
— Спасибо вам большое за всё, Савва Тимофеевич, — расслабленно вздохнула женщина.
— Если боль усилится, позовите Марью Никитичну. Она даст вам обезболивающее, которое прописал врач. Я зайду вечером, — склонив голову, я вышел из спальни.
Отдав распоряжение ключнице, чтобы она присматривала за гостьей, я надел меховое пальто и отправился на завод.
Перестройка шла полным ходом. Сегодня удачно запустили динамо-машины на только что построенной электростанции возле завода. В скором времени ток потечёт по проводам в посёлок. Надеюсь, к Рождеству все важные объекты посёлка будут обеспечены электричеством. Дело сразу пойдёт быстрее. К маю наладим производство ацетона и других химических реактивов, необходимых для текстильных фабрик.
Честно говоря, через неделю я собирался обратно в Москву, оставив главным управляющего, но появление Татьяны кардинально изменило мои планы. Нужно успеть до Рождества начать бракоразводный процесс супругов. Я чувствую ответственность за то, что женщина из будущего оказалась здесь. Вернуть её обратно точно не получится — раз душа оказалась свободной от тела, значит, оно погибло.
Домой я вернулся поздно. Пришлось остаться с рабочими и в конце рабочего дня выдать им праздничный паёк в честь запуска электростанции. Мужики обрадовались подаркам, каждый пожелал пожать мне руку и сказать спасибо, а потом и вовсе не хотели отпускать меня, пока я не выпил с ними чарку горькой.
К Татьяне я не стал заглядывать, так как ключница, встретив меня, первым делом сообщила, что гостья спит после приёма лекарств. За последние дни я здорово устал, толком не спавши, а ещё приближалось полнолуние, и мне нужны силы — близилась расплата за колдовство.
Свою комнату я отдал Татьяне, и мне пришлось перейти в гостевую спальню. Утром проснулся позднее обычно, дав себе наконец-то выспаться. Заглянул к гостье после завтрака. Татьяна уже сидела в кровати. Марья Никитична как раз помогала ей причесаться. Я только спросил о самочувствии гостьи и, пожелав хорошего дня, поехал на завод. Кучеру дал задание отвезти Трухину записку, где я предупредил помещика о визите ближе к вечеру.
В кабинете управляющего я и Фома Егорыч Курейкин, управляющий, рассматривали на столе карту посёлка и прилегающих лесных угодий. В печке потрескивали дрова, за окном завывал ветер, грозясь переменить погоду.
— Фома Егорыч, вы здесь живёте с лета. Как думаете, где лучше построить больницу? — посмотрел я на русоволосого мужчину старше меня на десять лет. Курейкина я забрал из Орехово-Зуева как самого опытного управляющего, которому безоговорочно доверял.
— На Шабурской, туточки новые дома для рабочих будут стоять, — он ткнул в карту.
— Хорошо. Тогда библиотеку и школу заодно поставьте, чтобы следующей осенью рабочие и дети грамоте обучались, — произнёс я, смотря на план посёлка.
— Всё сделано будет. Только денег надобно, Савва Тимофеевич, — вздохнул управляющий. — На электростанцию сколько угрохали капитала да настройку завода. Губернатор тот ещё жмот, обещал копейки выделить на больницу. Про школу я вообще молчу.
— Не переживай, денег я дам, Фома Егорыч, — похлопал я его по плечу. — Главное, чтобы завод работал исправно и прибыл приносил. А что в производстве важнее всего?
— Люди, ваше степенство, — без раздумий ответил управляющий, так как не первый год знает меня.
— Правильно, на людях всё держится. В них и надобно вкладывать в первую очередь.
— Срубы пора ставить, чтобы к маю успели осесть, — он посмотрел на меня исподлобья. — План застройки тоже готов.
— Знаю, поэтому сейчас еду к Трухину, чтобы договориться с ним, — я невольно сжал кулаки, понимая, что придётся смотреть в глаза этому мерзавцу и разговаривать с ним как с человеком.
— Ох и жмот этот Трухин, — покачал головой Фома Егорыч. — Такие цены гнёт на сосну.
— Пока у нас нет собственной лесопилки, придётся договариваться с помещиком, — я цокнул языком.
— Будьте осторожны с ним, Савва Тимофеевич, — с тревогой посмотрел на меня управляющий. — Помещик шибко ревнивый, а его супружница в вашем доме больная лежит. Я недавно к Татьяне Ивановне обращался за помощью, никак кашель не проходил опосля простуды. Так Трухин мне потом выговорил, что я на его жену засматриваюсь. А ведь в мыслях не было ничего подобного. Да она красивая, но женщина порядочная и воспитанная, к тому же Любушка моя дома ждёт с детьми.
— Спасибо за предупреждение, Фома Егорыч, — я подошёл к вешалке и снял пальто.
Егорка быстро привёз меня к добротному дому на холме. Только я подняться на крыльцо, как дверь передо мной открылась.
— Добрый день, — меня встретила женщина в возрасте, совсем не похожая на прислугу. На её плечах лежала чёрная шаль с бахромой, говорящая о давнем трауре. Седые волосы убраны в тугой пучок, сухие губы поджаты в тонкую линию. Она прищурилась, рассматривая меня. — Проходите, господин Холодов.
— Здравствуйте, — я перешагнул порог, оказавшись в сенях. Женщина провела меня в дом.
— Людмила Юрьевна Трухина, — представилась она, когда мы оказались в просторном коридоре. — Мой сын ждёт вас.
— Савва Тимофеевич. Рад знакомству, сударыня, — склонил я голову.
Выходит, матушка помещика решила лично встретить меня. Интересно, почему Трухин послал мать?
— Как сегодня чувствует себя моя невестка? — строгим голосом спросила она, шагая впереди, и даже не обернулась.
— Татьяна Ивановна ещё очень слаба, — мне сразу не понравился тон женщины.
— Меньше по ночам шастать надо, — пренебрежительно фыркнула она, — и ничего бы не случилось.
Хотел расспросить её, что она имеет в виду, но Людмила Юрьевна остановилась возле двери и толкнула её без стука.
— Иннокентий, к тебе господин Холодов, — голос женщины мгновенно изменился на ласковый. Она осталась возле порога, пропустив меня в кабинет.
— Какая встреча! — Трухин поднялся из-за стола, слегка качнувшись. Его губы растянулись в злорадной улыбке. — Сам Савва Тимофеевич соизволили посетить мой дом.
Я заметил на столе поднос с хрустальным графином, почти пустым, стопку и нетронутые бутерброды с икрой.
— Что же вы стоите? Прошу вас, присаживайтесь, — глаза у помещика лихорадочно блестели. Да ведь он пьян!
Глава 8. Беседа
Глава 8. Беседа
Савва
— Ну-с, с чем пожаловали, Савва Тимофеевич? — Трухин развалился в кресле, злорадно ухмыляясь. — Заметьте, я вас принял, а не выгнал, как вы меня давеча.
Я скинул пальто на спинку стула и опустился на сиденье напротив хозяина дома. Выйдет ли разговор с помещиком, когда он в таком состоянии?
— У меня были на то веские причины, — сдержанно ответил я, а у самого кулаки чесались начистить морду этому мерзавцу. — Поймите, вашей супруге действительно опасно сейчас подниматься с постели.
— Охотно верю. Как она, кстати, чувствует себя? — пробубнил в бороду помещик. В его взгляде читалось неприкрытое недовольство.
— Татьяне Ивановне надобно время на выздоровление. Расскажите, что случилось с ней в тот вечер? Как она оказалась так далеко от посёлка на обочине?
— Понятия не имею, — процедил помещик, скривив губы. — Прибежала Марфа, жена кузнеца, вся в слезах. Мол, малец у неё захворал шибко. Вот Татьяна пошла к ним домой, а после не вернулась. Только когда получил от вас записку, узнал, что случилось с ней. А что супруга моя говорит?
— Она совершенно не помнит, что произошло с ней и каким образом очутилась на дороге, где я её нашёл.
— Таки совсем не помнит? — поджал губы мерзавец, смотря на меня с прищуром. Дать бы ему по наглой роже, но нельзя — впереди суд.
— Совсем, — покачал я головой. — Такое случается, память не хочет восстанавливать страшные картины произошедшего.
— Ясно, — нахмурил брови Трухин, делая задумчивый вид. Врёт и не краснеет, мерзавец. Надо будет узнать, где живёт этот кузнец и порасспрашивать его.
— Но пришёл я к вам по другому делу, Иннокентий Мокеевич, — начал я разговор о лесопилке. — Требуется лес готовый, много. Хочу срубы поставить для рабочих. К весне приедут ведущие специалисты на завод, а им где-то жить надобно.
— Леса в округе полно, бери не хочу, — ухмылялся гад. — Вы же купили завод вместе с дачей.
— Мне нужен готовый материал сейчас. Говорят, ваша лесопилка снабжает всю округу.
— Верно говорят. У меня на лесопилке современное оборудование, и за порядком я строго слежу, — откинулся на спинку кресла. — Ежели надобно пиломатериалы, могу вам поставить, Савва Тимофеевич. Только скажите.
— Значит, договоримся? — выдавил я ответный оскал через силу. Неужели помещик сговорчивый под шафе? Лишь бы потом не забыл.
— Договоримся. Я разделяю личную жизнь и дела, особенно когда они сулят мне выгоду, — под его пышными усами показалась самодовольная улыбка. — Скажу управляющему, чтобы скидку хорошую сделал. Только при одном условии.
— Каком? — вот и подводный камень.
— Дайте слово, что не станете строить свою лесопилку. Мне тут конкуренты не надобны, — процедил он.
— Мне она ни к чему. Я перестраиваю завод в химический, и лес нужен только для производства реактивов, — охотно согласился я на условие. Даже если лесопилку поставлю, то только исключительно для нужд завода и рабочих.
— Вот и прекрасно! — сразу оживился помещик. — Давайте, дорогой сосед, отметим сделку, — он поднялся, потянувшись к графину, и ловко опустошил его, разлив содержимое по стопкам.
— Извините, сударь, но мне ещё на завод ехать, — я отодвинул стопку назад. — К тому же у меня к вам есть ещё одно дело, касаемое вашей супруги.
— Татьяны? — помещик скривился, опустошив чарку, будто лимон съел, зажевал бутербродом с икрой.
— Слышал, будто люди ходят к вашей жене за лечением. У Татьяны Ивановны имеется медицинское образование? — перешёл я сразу к делу.
— Что ж вы у самой Татьяны не спросили? — хмыкнул гад, вытерев бороду салфеткой.
— Решил сначала у вас узнать, дабы не тревожить больную. Она и так жалуется на провалы в памяти.
— Татьяна сестра милосердия, обучалась почти два года в Александровской больнице и прошла аттестацию. Там я её и встретил, когда хворь на меня напала. А вам зачем сие знать? — снова подозрительно прищурился он.
— Хочу открыть в посёлке больницу, но пока она строится, решил врачебный пункт организовать. Думаю предложить Татьяне Ивановне официальную должность, да документы об образовании нужны.
— Вы с ней лучше не связывайтесь, — прошептал помещик, наклонившись ко мне. — Ведьма она, как есть говорю. Меня приворожила, чтоб женился на ней. Сам не свой был, когда у алтаря клятвы давал.
— Правда? — в наигранном удивлении приподнял я брови. — Ежели ваша супруга ведьма, как она в церковь вошла? И креста не боится? Кстати, она православную веру приняла? Слышал я, будто Татьяна Ивановна из кержаков.
— Предала она веру свою ради науки. Хотела врачом стать. Крестилась в Перми, иначе бы её в больницу не взяли, — задумался Трухин. — Да и нас бы не обвенчали.
— Вот видите. Какая же она ведьма?
— Говорю вам, бесы ей помогают лечить людей. Меня с того света вытащила, шептала возле койки заговоры, — помещик понизил голос. — Вот и приворожила, дабы женился на ней.
— Может, наоборот, Татьяне Ивановне сами ангелы помогают? Вы ведь сейчас передо мной здоровый и живой сидите. Да и в церковь она исправно ходит. Ведь так?
— Так, — брови мужчины ещё сильнее сошлись на переносице. — Не старайтесь, Савва Тимофеевич. Я своей супруге всё равно не позволю работать. И без того к ней сюда весь посёлок ходит. Во флигеле она больных принимает да к бабам на роды ездит. Доездилась, чуть живая осталась. Пусть дома сидит да дочерью занимается, нечего ей шлындать по посёлку.
— Жаль. Придётся искать кого-то приезжего, время терять, — сделал я вид, что огорчился, и встал. — Благодарю, что приняли меня. К сожалению, пора.
— Провожу вас, Савва Тимофеевич, — помещик с трудом встал из-за стола, качнувшись.
— Не нужно. Я найду выход, — и подхватил пальто, быстро одевшись. — Когда вы намерены посетить супругу?
— Послезавтра в полдень. Удобно это время?
— Да. Буду ждать вас, дочь непременно возьмите с собой. Она, наверное, переживает о матери, — застёгивал я пуговицы.
— Изнылась вся, — пренебрежительно фыркнул он. — Так уж и быть, возьму, чтоб успокоилась.
— Хорошо. До встречи, — склонил я голову и вышел из кабинета, стуча сапогами по деревянному полу.
Оказавшись в санях, я приказал кучеру гнать на завод. Как же мерзко я себя чувствовал рядом с Трухиным. Смотреть на его наглую рожу и сдерживать желание начистить ему рыло было нелегко. Он издевался над супругой, ещё и в ведьмы записал бедняжку. Жаль, что Татьяна приняла синодальную веру, так был бы шанс аннулировать брак. Как же она согласилась стать его женой? Слабо верится в то, что она по любви согласилась на брак.
_____________
*Дача - так назывались владения заводовладельцев лесными угодьями (хотя формально они были казёнными, но подлежали купле-продаже и передавались в наследство).
________________
Дорогие читатели, забыла вас предупредить в прошлый раз, что эту и следующую неделю новые главы могут выходить нерегулярно. С 1декабря началась реабилитация у младшей дочери, и времени свобдного стало меньше. Все силы кинула на "Неверную жену ректора", чтобы успеть завершить её к 12 декабря. После завершения я буду отдавать силы на "Медвежий капкан". Спасибо, что вы со мной!
Глава 9. Сон о прошлом
Глава 9. Сон о прошлом
Татьяна
Я шла по пустому больничному коридору, когда меня кто-то окликнул.
— Татьяна, отнеси-ка ужин барину из двадцать второй палаты.
От этой фразы меня затрясло. Опять идти к заносчивому пациенту, который лежит в отдельной палате за деньги. Я обернулась и послушно кивнула старшей сестре, которая держала поднос в руках. Перечить ей я не смела.
— Да поживее, пока еда не остыла, — поторопила она меня. — Не любит Иннокентий Мокеевич ждать, а то опять жаловаться на нас пойдёт к врачу.
— Иду, — я перехватила поднос и поспешила на второй этаж.
Претит барину за общим столом сидеть, считает, что не пристало ему с простым людом одни харчи есть. Крепостное право давно отменили, а он всё строит из себя невесть кого. И боюсь я его до жути. Смотрит на меня так, что тошно становится. Постоянно скабрезные шуточки в мой адрес отпускает, намекает на непристойности. Скорее бы его выписали. Уже жалею, что вылечила грубияна своими заговорами да травами. Прости меня, господи, грешницу, за мысли дурные!
Подойдя к палате, я перевела дух и громко произнесла:
— Иннокентий Мокеевич, ужин!
— Войдите! — раздалось повелительным тоном.
Толкнув дверь ногой, я вошла в палату. Свеча на тумбочке вздрогнула от сквозняка.
— Татьяна Ивановна, — мужчина тут же поднялся с кровати, — а я вас уже заждался. Всё думаю, вроде смена у вас вечерняя сегодня.
Он смерил меня сальным взглядом, от которого мурашки по телу побежали, противные да холодные.
— Добрый вечер, — склонила я ниже голову и подошла к чайному столику в углу комнаты. Поставила поднос, намереваясь поскорее уйти. — Приятного вам аппетита, Иннокентий Мокеевич.
— Спасибо, красавица. Аппетит у меня и правда очень разыгрался, особенно на ночь глядя, — раздался хриплый голос прямо за спиной.
Вздрогнув, я развернулась и замерла на месте, так как мужчина перегородил мне путь.
— Завтра утром возвращаюсь домой. Хотел признательность высказать тебя за заботу, Татьяна, — сияла его наглая ухмылка сквозь усы. — Знаю, благодаря твоим заговорам выздоровел, ведьмочка моя.