Медвежий капкан для доктора-попаданки

Глава 10. Настенька

Глава 10. Настенька

Татьяна

Вчера Холодов посетил дом Трухиных и рассказал мне о результате визита. Новость о том, что Татьяна аттестованная сестра милосердия, обрадовала меня. Значит, документ есть. Если помещик не отдаст мне бумагу добровольно, я смогу восстановить её в той больнице, где моя предшественница обучалась сестринскому делу.

Утром Марья Никитична привела меня в порядок, расчесала мои волосы и заплела простую косу. Накануне кучер Трухина привёз котомку с вещами Татьяны. Ключница помогла мне переодеться в муслиновую сорочку с кружевами и красивый стёганый халат из парчи с вышивкой. В таком виде хоть не стыдно показываться перед Холодовым. Всё же он мужчина, и весьма симпатичный.

Савва Тимофеевич пришёл навестить меня почти в полдень. Он только вернулся с завода. Его щёки были ещё румяными от мороза.

— Добрый день, Татьяна Ивановна. Как чувствуете себя сегодня? — начал он с дружеского тона и лёгкой улыбки.

— Спасибо. Немного лучше, я даже смогла встать сегодня и обслужить себя, — деликатно поделилась я.

— Замечательно. Вы быстро идёте на поправку. Видимо, дар помогает вам восстановиться.

— Хорошо, если так. Савва Тимофеевич, я могу видеть сновидения о прошлом? — решила я сначала узнать о своих способностях.

— Вам что-то приснилось? — оживился он, подвинул стул ближе к кровати и сел на него.

Я рассказала мужчине о сне, поделившись своими умозаключениями.

— Как думаете, это был необычный сон?

— Так и есть. Вы действительно заглянули в прошлое Татьяны, — со всей серьёзностью ответил он. — Вы увидели кое-что важное: Татьяна не крестилась в храме. Правда, Трухин сказал, что супруга приняла синодальную веру до того, как пошла учиться на сестру милосердия. Но появился шанс аннулировать брак с Трухиным, если мы найдём подтверждение тому, что его жена так и не смогла предать веру предков.

— Правда? Это действительно возможно? — у меня даже ладони вспотели.

— Вполне, но нужно взвесить все за и против. Церковь не прощает подобной лжи. — А он прав. Ложь Татьяны может обернуться против меня. — Кстати, близится полдень. Трухин обещал навестить вас сегодня и привезти дочь. Надеюсь, он сдержит слово и вы увидитесь с Настей.

В его глазах читалось продолжение фразы: «Может, поймёте, что чужой ребёнок вам не нужен, и не придётся судиться за девочку». Или мне это показалось?

— Жду с нетерпением, — я уже начала волноваться.

— Самое главное, ведите себя покладисто с Трухиным. Он привык видеть жену кроткой. Рано пока показывать свои намерения, Татьяна Ивановна, — строго предупредил Холодов. — Завтра я поеду в Пермь, чтобы подать документы в суд от вашего имени. Вечером мой помощник привезёт все бумаги, вам нужно будет только подписать их.

— Поняла вас, Савва Тимофеевич, — кивнула я. — Буду стараться вести себя скромно и тихо пока что.

— Я могу позвать Трухина выйти поговорить по делам, а вы в это время спокойно пообщайтесь с девочкой.

— Хорошая идея. Спасибо, — стало немного легче от его предложения. Не хочу смотреть на отвратительную рожу помещика после того, что я увидела о нём во сне.

— Да, кстати, — мужчина вытащил из-за пазухи маленькую тряпичную куклу в платье. — Купил вот в лавке для Насти. Подарите ей.

— Спасибо большое, — удивилась я, разглядывая вышитое лицо игрушки. — Думаю, ей понравится.

Раздался стук в дверь, и на пороге появилась ключница.

— Барин, к вам Иннокентий Мокеевич прибыл, — сообщила она.

— Один? — тут же встрепенулась я.

— Никак нет. Дочурку привёз с вами повидаться, — улыбнулась женщина. — До чего же она у вас милая.

— Так веди их, — поторопил хозяин ключницу.

Женщина исчезла за дверью, и скоро послышались шаги. Я пока убрала куклу под одеяло.

— Всё хорошо, Татьяна Ивановна. Я вас не оставлю с мужем наедине, — заверил меня Холодов.

— Мама! — раздался звонкий голос, как только дверь распахнулась. В комнату вбежала темноволосая девочка в розовом шерстяном платьице.

Увидев меня на кровати, она вдруг замерла, широко открыв голубые глаза.

— Анастасия, я сказал, веди себя скромно, — за спиной девоки выросла высокая фигура помещика. — Мать больна, а ты кричишь на весь дом.

Я взглянула на суровое лицо Трухина, с трудом подавив в себе отвращение. Боже! Как Татьяна смотрела на него каждый день? И ведь супружеский долг наверняка исполняла исправно по первому требованию этого мерзавца. Или она думала, стерпится — слюбится?

— Здравствуй, Настенька, — голос мой дрогнул, и я протянула руки к девочке. — Иди же ко мне.

— Добрый день, Татьяна, — буркнул себе под нос Трухин.

Я совершенно не обращала внимания на «мужа» и не ответила на приветствие. Меня волновала девочка, которая не спеша приближалась ко мне. Она поджала губы в тонкую линию, явно страшась сделать лишнее движение. Похоже, жена и дочь у помещика дома по струнке ходят.

Когда до кровати оставалось пару шагов, Настя всё же не стерпела и бросилась ко мне на постель. Я едва обняла её, как ощутила боль в рёбрах. Всё же резких движений мне не следовало делать. Закусив губу, я прижала к себе девочку, почувствовав запах свежей сдобы и топлёного молока.

— Осторожнее, юная барышня, — Холодов сразу сообразил, что объятия мне дались нелегко. — Ваше матушке нужен покой.

— Мамочка, прости, — прошептала девочка и отпустила меня, с трудом сдерживая слёзы. — Я соскучилась по тебе.

— Знаю, моё солнышко. Садись рядышком на кровать, — похлопала я по одеялу.

У меня сердце разрывалось от странного чувства отчаяния, видимо во мне снова проснулся подсознательный страх Татьяны.

Девочка кивнула, вытерев со щеки катившуюся слезу, и взобралась ко мне на постель. Я обхватила её маленькие холодные пальчики.

— Мама, когда ты вернёшься? — жалобно посмотрела она на меня.

— Скоро, моя хорошая, — улыбнулась я через силу, — как только мне станет лучше.

— Не переживай, Настасья, вернётся твоя мать через пару дней, — пробасил недовольно Трухин, наблюдая за нами, но не смея приблизиться, так как Холодов встал у него на пути, словно цербер.

— Иннокентий Мокеевич, может, побеседуем в моём кабинете? — Савва, как и обещал, дал мне шанс побыть наедине с девочкой. — Марья Никитична чаю скоро подаст.

— Лучше чего-нибудь покрепче, — прокряхтел помещик.

— Как скажете. Милости прошу, — Холодов играл радушного хозяина и указал на выход.

Трухин долго думать не стал и наконец вышел. В комнате стало тихо. Настя молчала, внимательно разглядывая моё лицо. Как же она похожа на меня, точнее на мать.

— Папа сказал, ты ничего не помнишь, — прошептала девочка, смотря на меня испуганными глазами.

— Тебя я точно не забыла, моя хорошая, — улыбнулась я. — Папа тебя не обижал?

— Только сильно ругал, когда я плакала, — помотала она головой, а её губы задрожали. — Мама, я хочу к тебе.

— Настенька, подожди немного, — я легонько сжала её ладошки, — мы скоро будем вместе. Ты, главное, лишний раз не попадайся отцу на глаза. Сама знаешь, каким он бывает строгим и несдержанным.

— Да, мамочка, — кивнула она. — Я слышала, как ты кричала, — тихо прошептала она, оглядываясь на дверь. — Папа снова тебя обижал?

У меня чуть сердце не остановилось от её слов. Бедный ребёнок, она не раз слышала, как отец измывался над матерью. Хорошо хоть не в присутствии дочери Трухин избивал жену.

— Настенька, не думай об этом, — вздохнула я. — Всё будет хорошо, обещаю.

Рассказывать девочке о своих планах я пока побоялась.

— Ты всё время так говоришь, — опустила она голову. — Обещала, что мы скоро уедем отсюда далеко-далеко.

Значит, Татьяна планировала бежать от мужа-тирана, но не успела.

— Настенька, я обязательно сдержу своё слово, — ласково произнесла я. — Просто сделать это будет нелегко. Ты мне веришь?

— Угу, — и слезинка скатилась по её щеке. Сердце кровью обливалось, когда я смотрела в грустные детские глаза. Поскорее бы забрать её.

— Иди ко мне, — я потянулась к её плечам, и девочка прильнула ко мне.

— Мамочка, я так испугалась, — шептала она. — Думала, больше не увижу тебя. Бабушка Людмила проклинала тебя, ведьмой называла, а папа ей верит.

Так, похоже, ещё и свекровь масла в огонь подливает.

— Не слушай бабушку, Настенька, — обнимала я девочку. — Всё у нас будет хорошо, вот увидишь.

Вспомнив про куклу, я вытащила её из-под одеяла и протянула девочке:

— Держи, это тебе.

— Ой! Какая красивая! — ахнула малышка и прижала к себе игрушку. — Спасибо, мамочка.

— Савве Тимофеевичу скажешь спасибо. Это он для тебя купил, — улыбнулась я, увидев наконец-то свет радости в глазах ребёнка.

Теперь я тверда в своём решении забрать девочку от тирана. У меня нет своих детей, но я готова стать если не матерью, то хотя бы хорошим другом и опекуном Настеньки.

Глава 11. Странности

Глава 11. Странности

Татьяна

Больше часа я провела в компании Настеньки. Она охотно рассказала, что делала последние дни, когда мамы не было рядом. Я поняла, что с ней в основном занималась Татьяна: рассказывала сказки, учила буквам, цифрам, азам рукоделия. Свекровь все это время только заставляла девочку учить этикет, молитвы и читала ей Библию.

Я старалась вести себя непринуждённо с Настей. Она действительно соскучилась по маме и не заметила никаких перемен во мне. Надеюсь, девочка ничего не заподозрит и дальше. Она ведь совсем ещё ребёнок, ей пока не объяснить, что настоящая мама ушла на тот свет.

Трухин всё это время сидел в кабинете Холодова. Не знаю, о чём шла у них беседа, но помещик вернулся за дочкой довольный, с противной улыбкой на губах, от которой мне стало не по себе.

Когда пришло время расставаться, Настенька с трудом ушла от меня. В её глазах светилось столько боли и надежды, что меня начало колотить, когда Трухин утащил её буквально за руку. Холодов проводил их, оставив меня одну.

Надеюсь, скоро я заберу девочку, но сначала мне нужно восстановить здоровье и подать в суд на помещика.

— Как прошло общение с Настей? — спросил меня Холодов, когда вернулся в комнату.

— Хорошо. Чудесный ребёнок, но она боится отца, — и я поделилась с мужчиной своими наблюдениями.

— Значит, вы настроены решительно, — Холодов понял, что отступать я не собираюсь и выполню свой долг перед Татьяной.

— Да, Савва Тимофеевич.

— Что ж, завтра утром я отправляюсь в Пермь. Меня не будет несколько дней. Велю Егорке, чтобы не пускал Трухина, если тот вдруг вздумает явиться в моё отсутствие, — спокойно произнёс он. — Надеюсь, помещик понял меня и не сделает подобную глупость.

После его слов мне стало спокойнее. Оставаться в чужом доме без хозяина было страшно. Кто знает, что взбредет в голову Трухину.

Вечером Холодов привёз бумаги для суда и даже письмо Татьяны с её подписью. Где он его достал, я не стала спрашивать, видимо, не зря уводил помещика в свой кабинет.

Я потренировалась на чистом листе писать пером. Подпись у Татьяны оказалась несложной, и я легко скопировала её почерк. Таким образом подписала все необходимые документы для суда и для того, чтобы сделать дубликат аттестата сестры милосердия. Холодов решил не дожидаться, когда Трухин отдаст документ, а сразу подать заявление в Александровскую больницу. Он обещал вернуться с хорошими вестями. Спать я легла с надеждой, что скоро процесс будет запущен.

А ночью меня разбудил страшный рёв дикого зверя. Я распахнула веки, с ужасом вслушиваясь в тишину. Сердце от страха трепыхалось, разгоняя адреналин по венам. Может, мне показалось. Стоило только немного успокоиться, как с улицы снова раздался жуткий рёв, словно дикий медведь рычал. У меня даже волоски на руках встали дыбом. Конечно, посёлок находится в глубине тайги, в лесу наверняка бродят медведи, а также волки и рыси.

Стало страшно — вдруг в посёлок забрался какой-то дикий зверь. Я лежала в темноте, прислушиваясь к каждому шороху. Сердце учащённо билось в груди. Но больше я не слышала звериного рыка. Спустя какое-то время всё же успокоилась и вновь заснула.

Утром я проснулась от привычного скрежета — прислуга выгребала золу из печи, чтобы потом затопить её. Дом за ночь ощутимо остыл из-за мороза, и не хотелось вылезать из постели.

Когда огонь вовсю уже горел в топке и в комнате стало теплее, вошла ключница, держа в руках кувшин с водой для умывания.

— Доброго утра, барыня, — приветливо улыбалась она. — Как спалось?

— И вам доброго утра, Марья Никитична, — присела я в кровати, опираясь на руки. — Ночью слышала рык, будто медведь под окнами бродил. Так испугалась, что потом полночи уснуть не могла.

— Я ничего не слыхивала, спала крепко всю ночь. Поди, приснилось вам, Татьяна Ивановна, — беззаботно ответила женщина. — Места у нас, конечно, дикие, да только декабрь скоро. Откуда тут медведю взяться? Давно в берлогах спят косолапые.

— Может, проснулся какой-нибудь да к посёлку подошёл, — пожала я плечами.

— Охотники предупредили бы, что шатун в лесу бродит, — продолжала ключница убеждать меня в том, что я приняла сон за действительность. — Не волнуйтесь, Татьяна Ивановна, ежели и правда объявился медведь, охотники его вмиг найдут. Да и чего страшиться? Дом у нас крепкий, надёжный.

— Хорошо, успокоили, — хотя бояться мне следует Трухина, а не медведя. Даже если зверь и забрёл в посёлок, наверняка уже ушёл в тайгу.

— Чуть не забыла, — ключница полезла в карман, — Платье, в котором вас Савва Тимофеевич нашёл, я в печке сожгла, но нашла в кармане вот это, — она вынула руку, протянув мне глиняную фигурку.

От удивления у меня рот открылся. Я смотрела на ту самую птичку, которую купила у старушки перед тем, как отправилась в Каменный город. Взяв свистульку, я повертела её в руках. Сомнений быть не может, это та самая игрушка.

— Спасибо, Марья Никитична, что не выкинули, — обрадовалась я вещице, положив её под подушку.

Как она оказалась вместе со мной в прошлом, непонятно. А может, мокрый соловей был изначально у Татьяны и каким-то чудом дошёл до моего времени и попал ко мне в руки? Очень странно. Чувствую, неспроста эта вещица оказалась снова у меня в руках.

— Савва Тимофеевич уехал в Пермь? — вспомнила я про Холодова.

— Да, Егорка его час назад до станции повёз. В Луньевке барин сядет на поезд, быстро до города доедет, — добродушно говорила ключница о хозяине. — На ваш счёт распоряжение дал, чтобы вы ни в чём не нуждались, отдыхали и поправлялись скорее.

— Спасибо большое, Марья Никитична, за заботу, — улыбнулась я. Как же хорошо, что я попала именно в дом купца Холодова.

Я подумала о Савве Тимофеевиче, и меня посетило смутное ощущение, будто я уже слышала его имя и фамилию в своём времени. Неужели это тот самый меценат из девятнадцатого века, о богатстве которого ходили легенды? Говорят, он проигрывал миллионы в карты и в то же время помогал театрам, строил школы и больницы. Может ли это быть он? Даже не верится.

Прошло три дня, которые тянулись бесконечно долго. Лежать в кровати я устала, к тому же мне с каждым днём становилось лучше. Я начала понемногу ходить по дому, доставая разговорами Марью Никитичну и кухарку Алёну, молодую розовощёкую женщину, которая приходила каждый день. Живёт она в своём доме с мужем Егором, он же кучер и дворник. Пока отсутствовал хозяин, Егор оставался ночевать в доме в качестве охранника. Получается, только ключница постоянно живёт здесь, поддерживая порядок. Остальных слуг нанимают по необходимости, например зимой, чтобы двор от снега расчищать, или когда хозяин приезжает, что бывает нечасто.

В гостиной я нашла стеллаж с книгами и выбрала для себя чтение приключенческого романа, надеясь тем самым скоротать хоть как-то время.

На четвёртый день я проснулась с надеждой, что Холодов непременно вернётся сегодня вечером. Марья Никитична помогла мне надеть домашнее платье в клетку с белым воротником, заплела косу. После завтрака я вернулась на кровать и принялась читать книгу. К обеду меня начало клонить в сон, и я уснула. А вскоре меня разбудил тревожный голос ключницы.

— Татьяна Ивановна, проснитесь, — трясла она меня за плечо. — Старатель вас зовёт, бабу свою приволок на санях. Говорит, помирает она.

— Что? — заморгала я спросонья, ничего не понимая. — Какой ещё старатель? Какая баба?

— Павел Стрельцов, пришлый, золото всё лето тут искал. Связался тут с одной вдовой, она его на зиму приютила, — тараторила женщина. — Вот он Матрёну и привёз, умоляет вас о помощи. Боится, что не довезёт до Луньевки бедняжку.

— А что с ней? — протёрла я глаза, сев на кровати.

— Павел говорит, брюхатая она. Кажись, вздумала грех на душу взять и от ребёнка избавиться. Кабы сама не преставилась перед Всевышним, — со страхом произнесла она, перекрестившись. — Я бы не стала вас тревожить, да больно деток жалко. У Матрёны их трое, останутся ведь сиротами.

— Впустите их в дом. Я попробую помочь, если получится, — и встала с кровати, даже не представляя, что смогу сделать без привычных инструментов и оборудования. Но отказать в помощи не имею права — я давала клятву врача, когда получала диплом.

Глава 12. Помощь

Глава 12. Помощь

Татьяна

Широкоплечий мужчина в тулупе внёс в комнату женщину, завёрнутую в лоскутное одеяло.

— Сюда! Только осторожно! — скомандовала я, указав на кровать. Хорошо, что в доме есть свободная гостевая комната. Правда, койка не застелена, только покрывало лежало поверх матраса.

Старатель бережно уложил свою сожительницу и развернул одеяло. Молодая женщина с русой косой и лицом белее снега тихо застонала и закрыла глаза, явно пребывая в затуманенном состоянии сознания. Дышала она прерывисто и неглубоко. Льняная сорочка на ней была испачкана в алой крови, в области груди остались следы от рвотных масс.

— Что она пила? — строго спросила я мужчину, нащупав пульс на шее женщины — слабый, учащённый. Мышцы вялые — похоже на отравление.

— Настойку, — Павел пожал плечами, нервно стискивая в руках малахай.

— Какую? Состав?

— Ей-богу, не знаю, барыня. Я вернулся домой с шабашки, а она уже в бане лежала на полу, чуть ли не вусмерть напарилась. Приволок её в дом. Затем кровь пошла, вот Матрёна и призналась, что выпила настойку, которую ей купчиха Елисеева продала. Что наделала, окаянная, — прошептал мужик, сдерживая эмоции.