Мёртвая невеста. баллады

Проклятый король

— Ты был последним, младшим сыном.

Мечтал цветком однажды стать.

Но вот в тринадцать с половиной

Мне заявляешь: «Слушай, мать!

Я не хочу носить корону

И не хочу быть королем.

Ваш путь уж слишком, слишком ровный.

Мне б лучше в море с кораблем

Иль в небо звездное с ракетой

В ночи, во тьме, чтоб след простыл,

Веселой огненной кометой

Смеяться-мчаться что есть сил.

Я не хочу детей баюкать

И не хочу в покоях жить,

И сладко есть и сладко пукать,

И трон годами сторожить,

Чтоб враг мой, недоброжелатель

Однажды в спину бы кинжал —

По рукоять, испортив платье.

Или в окно… Или со скал…

Жизнь короля — тоска, болото.

Уж лучше в море — и на дно…»

Ко мне прижался плотно-плотно

И слово страшное одно

Шепнул на ухо еле слышно.

Его сквозь суетные дни

Я пронесу с тоскою в сердце.

Сказал ты: «Мама, прокляни!»

И тут же прочь, не оглянувшись.

Затихли детские шаги.

И тут же гром, и тут же тучи.

Я небу: «Небо, помоги!

Сбылось ужасное гаданье —

Явился проклятый король!»

Моя тепло! Моё дыханье!

Я знаю, на какую роль

Себя готовишь столь жестоко.

Никто не сможет рассказать,

А я смогу — я знаю много,

Ведь я, твоя родная мать,

Всё знаю о тебе с рожденья

До самой смерти — мне волхвы

На третью ночь поминовенья

Отца, в объятьях черной тьмы,

В холодном склепе, над костями

Шептали что-то, все, как есть…

Горстями, тощими горстями

Мне указали: на пол сесть

И черный череп белой грудью,

Как мать младенца, накормить.

Произнести негромко имя

И о судьбе твоей спросить…

Ах, если б ты, моя зеница,

Узнал все то, что знаю я,

Твоя защитница-волчица,

Твоя царица, мать твоя,

Ты б, верно, тотчас утопился —

Никто на свете эту боль

Не смог бы выдержать и ночи…

Но ты, мой проклятый король,

В обнимку с ней через столетья

На брюхе, как безлапый пес,

Тропою страсти безответной,

Дорогой одиноких слез,

За ночью ночь, за летом лето,

Один, как перст, в глуши лесной,

Целуя мертвую невесту,

Проклятый век закончишь свой…

В доме с забитыми окнами

Мне звёзды прошептали

— Мне звезды прошептали по секрету,

Что ты уже спешишь ко мне.

Летишь, как птица, как стела, как ветер,

На бесподобном черном скакуне.

Ты шепчешь, шепчешь, шепчешь только имя,

Лишь имя нежное возлюбленной своей.

Ты плеткой бьешь коня, срывая кожу,

Срывая голос посреди степей.

«О, где ты, Носферату*?» — точно грозы

Грохочет по округе зычный клик.

Роняют листья липы и березы.

А возле дома замертво — старик.

Не выдержало дряхлое сердечко

Такого крика (сено и пожар).

Сгорело, вспыхнуло, как спичка.

«Что с ним?» «Да вот, хватил удар…»

Забыв про сон, не зная отдыха, покоя,

Ты всё торопишься на встречу под звездой

С твоей невестой, девочкой из леса,

С колдуньей и волшебницей — со мной.

_______________________

* здесь — имя колдуньи

Она мечтала о принце

И мечтала она о принце,

Принце черном, как небо ночное…

Чтоб глаза серебром отливали…

С кровью синей, как в полдень море…

Чтоб серебряный в ухе скелетик

Танцевал бы от каждого шага

На закате ли, на рассвете…

Что б корона, и шпоры, и шпага…

Чтобы конь его, легкий как птица,

Рыл бы землю железным копытом…

(За оврагами выла волчица.

А на небе — звездное сито.)

Чтобы волосы, как травинки,

Шелестели в морозах трескучих…

А ресницы — как будто снежинки

Из холодной январской тучи…

Чтобы прыгнул в окошко, как кошка…

А под пенье певцов пернатых

Целовал бы ладошку немножко:

— Я нашел тебя, Носферату*!

________________

* здесь — имя колдуньи

Заклинание

— Я приснюсь тебе мертвой бабочкой,

Сгнившим яблочком, пыльным платьицем,

Почерневшей от времени звездочкой,

Что от старости с неба скатится…

Ты глаза распахнешь полусонные,

Повторишь этот сон — чтоб запомнился,

И уснешь, и глубокими стонами

Замок твой этой ночью заполнится.

И жемчужные пота капельки

На подушку с виска—то горячего,

Как из рук младенца незрячего

Погремушечка на пол падает.

А твои горбуны да карлики

До утра станут сказки рассказывать

И кривых уродливых женушек

В простынях душить да наказывать…

Спят на ветках пичуги старые.

Тишина: ни криков, ни пения.

Пожалей свое сердце усталое —

Спи, мой Принц, укройся забвением.

Я ж приснюсь тебе мертвой бабочкой,

Сгнившим яблочком, пыльным платьицем,

Почерневшей от времени звездочкой,

Что от старости с неба скатится…

Испытание зимой

Таинственный гость

Колдун

— Ах, сколько этих принцев было!

Давно со счета сбился я.

Могила… вон еще могила…

Ах, сколько этих принцев было…

И все обидеть норовили —

Отнять сокровище мое.

Вокруг да около бродили

И все обидеть норовили.

Ну почему они решили —

Что за причудливый народ! —

Что мужем у принцессы мертвой

Не должен быть колдун—урод?

Я знаю точно: этой ночью,

Под покрывалом темноты

Еще один рискнуть захочет.

Я знаю точно: этой ночью.

Про это мне сказали птицы,

Что на ветвях осин поют.

Мол, жди очередного принца.

Про это мне сказали птицы.

Я слышу: поступью кошачьей

Сюда крадется новый вор!

Закинул ногу на забор…

Я слышу: поступью кошачьей…

Я жду тебя, усталый путник,

Как ждут родного брата, верь!

Бесшумно отворилась дверь…

Я жду тебя, усталый путник…

Но я тебя коварством встречу.

Ты жаждешь схватку? Злую сечу?

Ристалище? Дуэль? Турнир?

Но я тебя коварством встречу…

Бдение

— Была ты странною мечтательницей нежной…

Играла с ветерком в перегонки…

Но в эту ночь сугробом белоснежным

Лежишь передо мною, а венки,

Венки, что сплел я из березы веток,

Покрытых почками и пахнущих весной,

Украсили твою грудную клетку

Зеленою, душистою волной.

Распорядилась сила колдовская,

Чтоб мой цветок, роняя лепестки,

Лежал в гробу, незримо увядая…

Сжимают сердце черные тиски.

Душа, как птица, улетает прочь…

В твоих глазах, двух звездочках зеленых,

Навеки поселилась ночь.

Гроза грохочет бубном похоронным.

А время продолжает вечный бег,

И продолжает дождь стучать по крыше,

Но смолк, навеки смолк твой смех,

Его я больше не услышу.

Я захмелел от горя, точно бражник.

Тобой навек отвергнут, нелюбим,

Как часовой стою, как стражник,

Над телом остывающим твоим.

А ты белеешь привиденьем, отражая

Луны ущербной серебристый блик.

Такая неподвижная, такая

Родная и чужая в тот же миг…

Добыча

Позапрошлой безлунной ночью

С острым ножиком, со свечою,

Разрывая сомнения в клочья,

Я прокрался в твои покои…

На устах твоих полуулыбка…

Что за сон под сеткой ресницы?

Моя куколка… моя рыбка…

Снова мальчик в короне снится?

Наклонился, коснулся кожи

На щеке горячей и гладкой…

На мальчишку-воришку похожий,

Поцелуй похитил украдкой…

Желтый отблеск на ртути металла

В полумгле сокровенной душистой…

Ветра вздох немного усталый…

Взмах ножа, аккуратный и быстрый…

И сжимая добычу в ладони,

Поскорее к себе в покои

Поспешил… Как птица в агонии

Трепыхалось сердце больное…

Повернулись ключи в замочках…

Уложил трофей на платочек,

А платочек — на синее блюдце…

(надо мной даже звезды смеются!)

И вдохнул… и тут же заплакал…

А всего-то, всего-то локон!

Провалился в твой запах…

Из каких заклятий он соткан?

Будто волки, осенние ветры

Громко выли, вгрызались в кости.

Встрепенулся снегирь рассвета…

Под ребром — паутина злости:

Я!

ДУРАЧИЛ!

СЕБЯ!

СЛИШКОМ ДОЛГО!

Ложь и правда в узлы тугие…

Узы кровные… чувство долга…

Я дурачил себя слишком долго…

Завтра ночью последнюю точку

В этой повести не завершенной

Я поставлю. Ты слышишь, дочка?!

Завтра ночью… последнюю точку…

Чёртов порох

Ласковый король

— Тринадцать лет с тех пор, как ночью —

В мой мир, в кровавой простыне,

Горячим розовым комочком…

Тринадцать лет с тех пор, как ночью…

Я помню твой молочный запах —

В душе навеки сохранил.

Он — кошка на мохнатых лапах.

Я помню твой молочный запах…

Ты все росла, а я держался —

Все чаще в чащу… но, увы,

На твой крючок уже попался.

Ты все росла, а я держался…

Однажды я почти забыл,

Что значит дьявольский огонь.

И на луну ночами выл.

Ведь я почти уже забыл…

Но всякий плод созреть обязан

И между бедер ровно в срок

Раскрылся розовый цветок.

Ведь всякий плод созреть обязан…

Ударил запах, будто гром.

Обвал. Горячая волна.

Я в тот же миг сошел с ума.

Ударил запах, будто гром…