Выжить

Глава 3. Прибытие

Замок на массивном люке криохранилища сработал с глухим пневматическим шипением. Когда тяжелая дверь отъехала в сторону, в коридор вырвался холодный, спертый воздух.

— Тьфу, твою мать! Ну и вонища! — поморщился первый техник, молодой парень с еще не привыкшим к таким запахам лицом.

В нос ударил густой, тошнотворный смрад — смесь химических консервантов, гниющих органических тканей и чего-то еще, неуловимо сладковатого, как перебродивший антифриз.

Второй техник, постарше и с усталым, безразличным взглядом, даже не повел бровью. Он шагнул внутрь, и свет его налобного фонаря выхватил из полумрака ряды тускло поблескивающих металлических конструкций.

— Похоже, контур охлаждения накрылся, — констатировал он.

— Надеюсь, не весь, — нервно проговорил молодой. — Кто работать будет, если они все нештатно разморозились? Нам же влетит.

— Это та жижа, от фиолетовой они часто превращаются в слизь, — безразлично пояснил старший, указывая фонарем на темные потеки на полу. — Такой длительный сон никому на пользу не идет. У них даже кости сейчас как резиновые. Смотри будь аккуратнее, некоторые могут порваться.

— Я в первый раз на таком рейсе, — признался молодой, опасливо оглядываясь. — Кажется, мы в самой жопе галактики.

— Это они в самой жопе, — поправил старший, не оборачиваясь. — А мы отсюда улетим и будем работать поближе к стольной планете, если потерь будет мало. Так что работай хорошо, слушай меня и будь аккуратнее.

Они двинулись вглубь хранилища. Помещение было заполнено передвижными стойками на колесах, похожими на вешалки в гардеробной какого-то гиганта. На крюках, зацепах и фиксаторах висели обнаженные человеческие тела, покрытые тонким слоем замерзшего геля. Их кожа имела нездоровый, синюшный оттенок.

Техники медленно шли между рядами, светя фонарями на «груз».

— Смотри, похоже крайние превратились в слизь, — с отвращением сказал молодой, остановившись у одной из стоек. Тела на ней выглядели хуже остальных: они надулись и обвисли, контуры тел расплылись.

Он поморщился, но протянул руку в перчатке и сжал предплечье одного из висящих. Под давлением пергаментная, синюшная кожа лопнула с влажным хрустом. Из разрыва потекла мутная, гелеобразная розоватая жижа. Рука, отделившись от плечевого сустава, с мокрым шлепком упала на решетчатый пол, оставив на нем липкое пятно.

Молодой техник отшатнулся, едва сдержав рвотный позыв.

Старший лишь устало вздохнул. Он посветил на тела в центре той же стойки. Они выглядели лучше.

— Зато в серединке еще нормальненькие, — сказал он. — Жить будут. Хоть и недолго.

— На этой адской планете никто долго жить не будет, — подхватил молодой, справившись с тошнотой и силясь соответствовать циничному тону напарника.

Они переглянулись, и их короткий, грубый хохот эхом прокатился по ледяному хранилищу, отражаясь от металла и замороженных тел.

Техники с лязгом выкатили стойки в центр зала. Пол здесь был выполнен из толстой металлической решетки, под которой виднелись стоки. Из-под потолка ударили струи теплой воды, смешанной с растворителем, и по помещению поплыл густой пар с химическим запахом.

Транспортировочный гель начал таять, стекая с синюшных тел мутными ручьями. Кожа висящих начала медленно менять цвет, переходя от мертвенно-бледного к болезненно-розовому. То тут, то там подрагивали мышцы — первые признаки возвращающейся жизни.

Макс ощущал это как далекий, внешний процесс. Тепло проникало сквозь кожу, разгоняя ледяной холод в венах. Сознание, все еще вязкое и неповоротливое, медленно всплывало из черной бездны криосна.

Внезапно раздался влажный, глухой хлопок, похожий на звук лопнувшего перезрелого плода.

Один из пассажиров на краю соседней стойки — тот, чье тело уже начало превращаться в слизь — не выдержал резкой смены температуры. Его кожа в районе живота натянулась и лопнула. Словно мешок с гнилью, он порвался пополам. Нижняя часть тела с мокрым шлепком рухнула на решетчатый пол, и из разорванного торса гирляндами вывалились наружу кишки, свешиваясь сквозь ячейки решетки.

— Ублюдок! — заорал молодой техник на своего напарника, перекрикивая шум воды. — Я же говорил! Ты должен был тщательно проверить, нет ли там мертвяков на стойке! У них же крыша поедет, если они это увидят!

Он нажал на кнопку на стене, и потоки воды иссякли. Схватив плотный полимерный пакет, он ворвался в камеру.

Макс, чьи глаза уже медленно обретали фокус, наблюдал за происходящим как за сценой из лихорадочного бреда. Техник брезгливо, двумя руками, схватил нижнюю часть трупа и запихал ее в пакет. Затем принялся неуклюже собирать в мешок скользкие, липкие петли кишок, свисавших с решетки.

Закончив с этим, он попытался отстегнуть со стойки верхнюю часть тела. Замок заело. Техник дернул сильнее. Крюк сорвался, и торс с глухим стуком упал на пол. От удара голова оторвалась и, подпрыгнув на решетке, укатилась под другую стойку.

— Да твою ж… — прошипел техник.

Он кое-как запихал разваливающееся колыхающееся как желе обезглавленное тело в пакет, затем на четвереньках полез под соседнюю стойку. Вытащив оттуда голову, он бросил ее в пакет, но та выкатилась обратно на пол. Раздраженно схватив ее за слипшиеся волосы, он с силой пихнул ее обратно в мешок.

И тут он поднял глаза.

Их взгляды встретились.

Макс, уже почти пришедший в себя, висел на своем крюке и смотрел прямо на него. Он видел все: разорванный труп, мешок с останками, голову.

Техник на мгновение замер, с головой в руке. На его лице отразился испуг. Он быстро положил голову и захлопнул пакет.

— Тебе это показалось, парень, — торопливо пробормотал он, глядя Максу в глаза. — Это просто последствия усыпляющего наркоза. Ну знаешь, галлюцинации.

Он резко выпрямился и быстрым шагом, волоча за собой тяжелый пакет, устремился к выходу. За пакетом по решетчатому полу тянулся кровавый след, в котором путались обрывки кишок. Дверь за ним захлопнулась, оставив Макса и остальных размораживаемых в теплом, влажном полумраке, наполненном запахом химии и смерти.

***

Черная, холодная глубина космоса. Транспортный корабль «Вайгач» висел на орбите над планетой, полностью затянутой вечным, грязно-серым штормом. В плотной атмосфере беззвучно полыхали разряды, рисуя на облаках призрачные узоры.

В тесной кабине корабля горели лишь тусклые экраны приборов.

— Надо быстро проскочить верхние слои. Тут очень много частиц в атмосфере, спрайты и джеты уже на подлете можно схватить. Потом куча вулканической пыли в средних, ее бы тоже проскочить побыстрее, — сказал первый пилот, пожилой мужчина с лицом, испещренным шрамами и морщинами.

— А потом? — усталым, напряженным голосом спросил второй пилот, молодой парень, чьи костяшки пальцев побелели на штурвале.

— А потом резко замедляемся, чтобы не разбиться, — хохотнул первый.

— Первый раз в таких сложных условиях буду садиться, — признался второй, не сводя глаз с экрана, показывающего безумный танец атмосферных разрядов.

— Надеюсь, не последний, — жизнерадостно пошутил старший.

Второй пилот еще больше побледнел.

Корабль пошел на снижение, и планета начала стремительно расти, превращаясь из шара в бесконечный, бурлящий океан облаков. Внезапно, совсем рядом с кораблем, из атмосферы прямо в космос выстрелил гигантский синий столб света.

— А вот и джеты подъехали. Если по нам жахнет, не пугайся, это не смертельно, — сказал первый пилот, но в его голосе уже не было прежней беззаботности.

— Я страховку жизни сделал на кругленькую сумму, — стиснув зубы, процедил второй.

— Надеюсь, твоя жена сегодня не разбогатеет.

Не успел он договорить, как еще один разряд, ослепительно-белый, вырвался из облаков и ударил прямо в корабль.

Мир исчез. Экраны погасли, свет в кабине вырубился, гул двигателей сменился мертвой тишиной. Они погрузились в абсолютную тьму, нарушаемую лишь слабым аварийным светом на приборной панели.

— Минута, и системы перезагрузятся, — спокойно произнес голос первого пилота из темноты. — Мы не успели сильно разогнаться. Не бойся, до похорон заживет.

Второй пилот молчал. Его била крупная дрожь. Темнота обострила все чувства. Он ощутил, как тяжелая капля пота медленно сползла по его лбу и упала на комбинезон.

— Ну вот и все, аварийная перезагрузка прошла успешно, — бодро отрапортовал первый, когда свет в кабине резко включился, и экраны один за другим ожили, заполняясь данными.

— Первый раз… и сразу в такое дерьмище влип, — выпалил второй, жадно глотая воздух.

— По мне хотя бы сейчас не стреляют — уже хорошо, — хохотнул старший.

— А раньше стреляли? — удивленно спросил парень.

— Я раньше в десантных операциях участвовал. Вот это было весело.

Корабль наконец прорвался сквозь плотные, почти черные тучи. Перед ними, освещаемый вспышками далеких молний, расстилался суровый пейзаж: черная базальтовая почва, серые, неподвижные водоемы и уходящий к горизонту гребень иссиня-черных гор.

— Видал, как проскочили? Как иголка сквозь верблюда! — гордо заявил первый.

— Э-э-э… — Второй пилот не решился поправить ветерана.

Корабль на огромной скорости несся прямо на острые, как бритва, вершины горной гряды.

— Вулкан! Черт! Там действующий вулкан! Обходим! — в панике закричал второй, указывая на столб черного дыма, поднимающийся из-за пика.

— Тут повсюду вулканы, — напряженно ответил первый, слегка доворачивая корабль. — Этот просто пердит, а камни не раскидывает. Приемлемо.

— На девять часов еще один! — тревожно сообщил второй.

— Вот между ними и проскочим.

Они пролетели над черной горной грядой, и первый пилот не сдержался: «Твою ж мать!»

Впереди, в долине, было целое поле извергающихся вулканов. Один из них фонтанировал лавой, брызжущей на сотни метров в высоту. Другой был скрыт в гигантском черном облаке из дыма и пепла, внутри которого яростно бились молнии.

— Пройдем пониже, чтобы молниями не долбало, — процедил старший сквозь зубы.

— Я хочу умереть, — прошептал второй, трясясь от страха.

— Сегодня твои шансы как никогда высоки, — хихикнул первый.

Они шли на сверхнизкой высоте. Над ними нависал потолок из черного пепла, подсвечиваемый изнутри вспышками разрядов. Под ними проносились острые скалы и потоки застывшей лавы.

— Вон за теми холмами посадочная площадка, — вдруг сказал первый пилот. — Хочешь сам посадить?

— Нет, — проблеял второй.

— Я тоже не хочу, — первый пилот картинно откинулся в кресле. — Пускай на автопилоте садится.

— Но… Черт, хорошо, я сделаю! Только не автопилот! — выкрикнул второй. Он знал, что на этом древнем корыте автопилот просто вобьет их в землю.

— Вот и ладненько, — довольно хмыкнул старший.

Корабль пролетел над последним холмом и вышел к широкой, ровной площадке из укатанного черного грунта. Второй пилот, вцепившись в штурвал, повел машину на посадку. Корабль качнуло, он просел, но в последний момент выровнялся и тяжело, но ровно коснулся грунта.

Они сели. Возле серой, неподвижной воды.

***

Тяжелая дверь отсека для заключенных с шипением отъехала в сторону, и в помещение вошли два техника в серых комбинезонах. Волна тошнотворного смрада — густая смесь пота, рвоты и страха — ударила им в лица.

— Ох, ну и вонь! — брезгливо поморщился второй техник, тот, что был помоложе.

— Половина обосралась, половина проблевалась, — безразлично констатировал старший, привыкший к таким картинам. — Стандартная процедура.

— Я и проблевался, и обосрался, — раздался слабый, но отчетливый голос. Тощий парень с измученным лицом, пристегнутый к креслу в первом ряду, поднял руку и с трудом выдавил из себя улыбку. Это был Дэн.

— Вот тебе медалька за это, — старший техник с абсолютно серьезным лицом достал из кармана маленькую шоколадную медальку в золотистой фольге и протянул ему.

По отсеку прокатились тихие, усталые смешки. Напряжение, державшее всех в тисках во время безумной посадки, начало понемногу отпускать.

— Я тоже медальку хочу! — иронично пробасил Артур, крупный парень, чьи плечи едва помещались в узком кресле.

— Какой хитрый способ признаться, что ты обосрался, — тут же съязвил рыжеволосый Эрик, сидевший напротив.

Смешки тут же поутихли. Взгляд Артура, тяжелый и холодный, впился в Эрика.

— Я тебя сейчас сожрать все это заставлю, — гневно и тихо произнес он.

— Ребята, расслабьтесь, — вмешался старший техник, повысив голос. — После такой посадки у нас хотя бы никто не умер. Это редкость.

— Я вашими авиалиниями больше не буду летать, — пошутил Макс, пытаясь разрядить обстановку.

— Мы начислим вам бонусы на оплату следующего полета, — подхватил шутку молодой техник.

Старший дошел до конца помещения и нажал на панель на стене. Раздался единовременный громкий щелчок — ремни на всех креслах отстегнулись.

Люди в отсеке медленно, с кряхтением и стонами, стали подниматься. Они разминали затекшие руки и плечи, потягивались, пытаясь разогнать кровь в онемевших конечностях.

— Идем к выходу. Хочу посмотреть на это «райское» местечко, — сказал Дэн, поднимаясь на дрожащих ногах.

— Боюсь, мы вас разочаруем, — ответил старший техник.

— Здесь воняет так, что я скоро сдохну. Хочу на свежий воздух поскорее. Открывайте уже этот чертов люк! — нетерпеливо сказал Марк, поправляя очки на носу.

— Пойдемте, я вас провожу.

Из коридора, ведущего к кабине, показался первый пилот. Его лицо было все таким же невозмутимым, словно он только что припарковал флайер у бара, а не сажал разваливающееся корыто в эпицентре вулканического апокалипсиса.

Грустная и поникшая процессия потянулась за ним по узкому коридору. Шарканье ног по металлическому полу было единственным звуком. У каждого из них были свои надежды и мечты, своя прерванная жизнь. Теперь у них было одно на всех будущее — бессрочная каторга до самой смерти.

Первый пилот остановился у терминала погрузочного люка и стал колдовать над кнопками.

— А знаете что такое без окон, без дверей, полон напуганных людей? — жизнерадостно расхохотался Первый пилот, нажимая кнопку на панели у выхода. — Это наш корабль.

Раздалось долгое, натужное шипение. Тяжелая аппарель, вибрируя, поползла вниз. Резкий, едкий запах серы и влажного пепла ворвался внутрь, забивая ноздри и вызывая у многих приступы удушливого кашля.

В проеме показался мир, лишенный красок.

— Это что, ад? — хрипло произнес кто-то в толпе и смачно сплюнул на палубу.

— Ну, нихрена себе… — протянул молодой техник, который до этого пытался шутить. Теперь на его лице было только ошеломление.

— А можно мне другого туроператора? Этот курорт какой-то плохой, — попытался пошутить Дэн, но голос его прозвучал слабо и неуверенно.

— А можно сразу сдохнуть? Без прелюдии в виде попыток выжить на этой планете? – спросил Марк, поправляя очки, словно этот привычный жест мог вернуть ему хоть какой-то контроль.

— А мне нравится, — неожиданно ровно пробасил Артур. Его массивную фигуру было видно даже в полумраке. — Суровая мужская эстетика. Я бы тут дачу построил, будь я свободным и при деньгах.

Перед ними расстилался пейзаж изначального, первобытного мира. Черный, как антрацит, вулканический песок уходил прямо в свинцово-серую воду озера или моря — понять было невозможно. Вода была неподвижной, гладкой, как черное стекло, и в ней, без искажений, отражалось низкое, тяжелое небо, затянутое пепельными облаками.