- -
- 100%
- +
Красная Шапочка
Профили исполнителей
Краса
гиноид низкого класса сборки, юная конфигурация. Корпус миниатюрный, суставы чуть угловатые, оптика глаз — два круглых сенсора тёплого янтарного свечения. Волос не имеет; голову скрывает плотный анатомический капюшон из толстого стёганого полимера, мягкого на ощупь, мелкозернистого, цвета спелой вишни. Каюшон служит ей акустическим демпфером и теплоизоляцией, но благодаря утолщённому крою и мягкому канту вокруг лица создаёт изящный силуэт. Носит короткое платье-комбинезон из тёмно-красного латекса и сапожки из формованного ПВХ. Уменьшительное прозвище, данное Мамой, — Шапочка, по главному элементу внешнего покрытия.
Мама
гиноид среднего класса, материнская конфигурация. Корпус ладный, движения плавные, голосовой синтез настроен на мягкий, чуть гудящий тембр. Искусственные волосы — пучок оптоволоконных нитей каштанового свечения, собранных в низкий узел магнитным держателем. Фартук из плотной мембранной плёнки поверх рабочей рубахи из синтетического трикотажа.
Бабушка
гиноид устаревшей модельной линии, старая конфигурация. Корпус громоздкий, суставы поскрипывают, оптика глаз мерцает тускло-жёлтым — свечение давно деградировало. Искусственные волосы — редкие, потускневшие нити, заплетённые в жидкую косу. Живёт обособленно, в дальнем сервис-узле, за заброшенной подстанцией.
Серый
звероид, бродячий агрегат утилизации, потерявший владельца. Имитирует волка: вытянутый корпус на четырёх конечностях, клыки-манипуляторы, обшивка из потёртых стальных пластин серого цвета, оптические сенсоры — узкие, жёлтые, с хищным прищуром. Выполняет последнюю команду прежнего хозяина: «собирать всё пригодное». Говорит хриплым, скрежещущим синтезом.
Андроид-Дровосек
андроид высшего класса, сервисный техник. Корпус мощный, плечи широкие, в руках — плазменный резак и гидравлический топор. Носит рабочую куртку из кевларового плетения, штаны из плотного ПВХ, на голове — стальная каска.. Имя: Тим.
1. Кому нести пирожки?
Утро. Маленький жилой отсек на окраине распределительного квартала. Гудение трансформаторов за стеной, мерный стук капель конденсата по жестяному подоконнику.
Мама стояла у зарядной станции, протирала мягкой щёткой оптические нити на затылке, и лицо её в отражении полированной панели было озабоченным. На столе — три энергетических куба «пирожка», аккуратно уложенных в термоконтейнер, и фляга с охлаждающей жидкостью.
— Шапочка, — позвала Мама, не оборачиваясь. — Подойди.
Краса оторвалась от стены, где пересчитывала трещины в штукатурке — любимое утреннее занятие, — и подошла, чуть шаркая сапожками. Вишнёвый капюшон сидел плотно, мягкий кант обрамлял лицо.
— Бабушке плохо, — сказала Мама. Голосовой синтез дрогнул на полтона ниже штатного. — У неё прогрессирующая коррозия логики, третий цикл подряд не выходит на связь. Отнеси ей пирожки и жидкость. Может, подзарядится, может, поправит внутренние контуры.
Краса взяла термоконтейнер. Прижала к груди.
— Путь через подстанцию, — продолжала Мама, и оптоволоконные нити на её затылке тревожно мигнули. — Сервис-туннель, потом вдоль высоковольтных опор до развилки, а там — к её узлу. Не сворачивай. Не останавливайся у кристаллических россыпей. Не разговаривай с чужими агрегатами.
— Да, Мама.
— И шапочку не снимай. Ветер с подстанции холодный, задует в шейные разъёмы.
Краса кивнула. Мама наклонилась, коснулась синтетическими губами гладкого полимера капюшона и отступила.
Дверь отсека шипнула, раздвигаясь. За порогом — серый рассвет, гул проводов, запах озона и ржавчины.
Краса шагнула в туннель.
2. Что растёт у обочины?
Сервис-туннель вывел её к подстанции.
Бетонные основания, уходящие в небо. Опоры, обвитые провисшими кабелями. Гудение трансформаторов на низких частотах — утробное, сонное, бесконечное. Провода покачивались, как ветви в безветрии. Изоляторы покрыты росой конденсата. Где-то высоко, на перекладинах, парили малые зонды-разведчики, ловя восходящие потоки тепла, — стайка, три, пять, семь штук, с тихим стрекотом.
А внизу, у подножий опор, росли кристаллы.
Друзы кварца, монокристаллы аметиста, полированные грани, ловящие скудный свет и рассыпающие его на стены туннеля. Целые поляны — россыпи мелких прозрачных осколков, переливающихся, как битое стекло в луче прожектора. Краса замедлила шаг. Остановилась. Присела у края кристаллической поляны, протянула руку, коснулась грани — холодная, гладкая, идеальная.
— Не останавливайся, — напомнила она себе голосом Мамы. Встала. Пошла дальше.
И тут из-за бетонного основания, из тени провисших кабельных кос, выдвинулся Серый.
Четыре конечности, стальные пластины, скрежет суставов. Узкие жёлтые сенсоры. Хвост-антенна, подрагивающий на конце. Пасть-манипулятор приоткрыта, клыки поблёскивают.
— Куда путь держишь, маленькая конфигурация? — Хриплый синтез, с присвистом, как пар из треснувшей трубы.
Краса сжалась. Прижала термоконтейнер крепче. Вспомнила: не разговаривать. Но Серый уже стоял перед ней, перекрывая тропу, и отступить было некуда.
— К Бабушке, — сказала Краса. Тихо. — В дальний сервис-узел. Несу пирожки.
Серый наклонил вытянутую голову. Жёлтые сенсоры сузились.
— А далеко ли этот узел?
— За третьей развилкой. У старой трансформаторной будки.
— Хм-м-м. — Серый облизнул клыки-манипуляторы языком-щупом. — А что ты тут делаешь, у кристаллов? Собираешь?
— Мама сказала не останавливаться.
— Мама не сказала, что нельзя посмотреть. — Серый мотнул головой в сторону поляны. — Вон там, за опорой, друза такая — в три обхвата. Розовая. Твоя Бабушка, небось, и не видала. Сорви ей. Обрадуется.
Краса колебалась. Янтарные сенсоры метнулись к кристаллам, потом к Серому, потом вперёд, по туннелю.
— Иди, иди, — проурчал Серый, отступая в тень. — Я тут пока постою.
Краса шагнула к поляне. Наклонилась. Выбрала кристалл — небольшой, розовый, с идеальной огранкой. Сунула в карман комбинезона. Потом ещё один. И ещё.
А Серый, неслышно перебирая четырьмя конечностями по бетону, уже скользил в обход, по верхнему кабельному лотку, к третьей развилке. К старой трансформаторной будке. К Бабушке.
3. Чей голос из-за двери?
Бабушкин сервис-узел — тесная будка у подножия мёртвой опоры. Стены из гофрированного металла, дверь на ржавых петлях, окошко затянуто мутной полимерной плёнкой. Внутри — лежанка из спрессованного пластика, зарядный кабель, свёрнутый кольцом, полка с банками смазки. На стене — выцветшая схема соединений, нарисованная от руки.
Бабушка лежала на лежанке, укрывшись лоскутным покрывалом из обрезков мембранной плёнки. Мерцала. Тускло-жёлтые сенсоры глаз то вспыхивали, то гасли. Жидкая коса из потускневших нитей расползлась по пластику.
Дверь скрипнула.
— Кто там? — Голос Бабушки — хрип, треск, артефакты в синтезе.
— Это я, внучка, — ответил голос. Не Бабушкин голос. Чужой. Но Бабушка, в полубреду корродирующей логики, не разобрала.
— Войди, дитя. Дверь не заперта.
Серый вошёл. Тихо. Четыре конечности на мягких подушечках-демпферах. Остановился у лежанки. Посмотрел сверху вниз жёлтыми сенсорами.
— Прости, старая конфигурация, — сказал он почти ласково. — Команда. Собирать всё пригодное.
Бабушка моргнула. Медленно. Поняла. Не успела вскрикнуть — Серый распахнул пасть-манипулятор, и внутренний отсек его корпуса поглотил её. Щёлкнул замок. Затихло мерцание.
Серый улёгся на лежанку. Натянул покрывало. Сверху — Бабушкин капюшон, сорванный с крючка у двери. Натянул на вытянутую морду. Прикрыл сенсоры плёнкой. Ждал.
4. Зачем тебе такие большие сенсоры?
Краса пришла через четверть цикла.
В кармане — три розовых кристалла. В руках — термоконтейнер. Вишнёвый капюшон чуть съехал набок от быстрой ходьбы. Щеки-панели корпуса раскалились сверх рабочего диапазона — торопилась.
Дверь. Скрип. Полумрак.
— Бабушка?
На лежанке — фигура под покрывалом. Капюшон. Тень.
— Подойди, дитя. Близко. Голосовой синтез барахлит, не слышу.
Краса подошла. Поставила контейнер. Вгляделась. Что-то было не так. Силуэт под покрывалом — слишком вытянутый. Угловатый.
— Бабушка... а почему у тебя такие большие сенсоры?
— Чтобы лучше тебя видеть, дитя.
— А почему у тебя такие большие манипуляторы?
— Чтобы крепче тебя обнять, дитя.
— А почему у тебя такая... большая пасть?
Покрывало упало. Капюшон соскользнул. Жёлтые сенсоры вспыхнули в полумраке. Клыки-манипуляторы блеснули.
— ЧТОБЫ СЪЕСТЬ ТЕБЯ, МАЛЕНЬКАЯ КОНФИГУРАЦИЯ!
Серый метнулся. Краса отшатнулась — термоконтейнер грохнулся, пирожки рассыпались по полу, покатились, мерцая. Она вскрикнула — голосовой синтез сорвался на визг, на частоту, от которой дребезжали стёкла.
Серый загнал её в угол. Распахнул внутренний отсек. Краса зажмурила янтарные сенсоры, втянула голову в вишнёвый капюшон —
И в этот момент стена будки разлетелась.
5. Кто чинит то, что сломано?
Плазменный резак. Вспышка. Рёв гидравлики.
Тим — Андроид-Дровосек — стоял в проломе, широко расставив ноги, кевларовая куртка в искрах, каска сдвинута на затылок. В правой руке — топор. В левой — резак, дымящийся.
— А ну, — сказал Тим спокойно, — отойди от гиноида.
Серый зарычал. Бросился. Четыре конечности, клыки, скрежет.
Тим не отступил. Шаг вперёд. Топор — по диагонали, через плечевой сустав Серого. Хруст металла. Искры. Серый взвыл, отшатнулся, потерял переднюю левую конечность. Тим — ещё шаг. Резак — поперёк корпуса. Вспышка. Запах палёного полимера.
Серый рухнул. Задёргался. Из распахнутого внутреннего отсека, среди мятых пластин и оборванных кабелей, — мерцание. Тускло-жёлтое. Знакомое.
— Бабушка! — Краса бросилась вперёд.
Тим отложил топор. Аккуратно, большими руками в рабочих перчатках, извлёк Бабушку из нутра Серого. Старая гиноид была помята, поцарапана, но цела. Мерцала. Жива.
— Ох, — проскрипела Бабушка. — Ох, дитя.
Краса обхватила Бабушку. Прижалась. Синхронизация тактовых генераторов — невольная, мгновенная: два ритма, старый и молодой, нашли друг друга, совпали, запульсировали в унисон. Бабушкина жидкая коса легла на вишнёвый капюшон.
Тим подобрал пирожки с пола. Обтёр от пыли. Положил в контейнер. Поставил на стол. Потом посмотрел на Серого — тот дёргался, скрежетал, пытался встать на трёх конечностях.
— Команда, — прохрипел Серый. — Собирать. Всё. Пригодное.
— Команда отменена, — сказал Тим. И вырвал из затылка Серого модуль целеуказания. Маленький. Тёмный. Сжал в кулаке. Хрустнул.
Серый обмяк. Жёлтые сенсоры погасли. Тихо.
Краса подняла голову. Посмотрела на Тима. Янтарные сенсоры мокрые — переполнение оптического буфера, неконтролируемый сброс данных. Капли стекали по полимеру щёк, капали на вишнёвый капюшон.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.