Зажигая погасшие звёзды

— В ваше время, — продолжила объяснения Эвелин, — книги писали на свитках и сворачивали их рулончиками на палочки.

— Ну да, а как же по-другому?

— А вот как, посмотри сама, — Эвелин снова указала на экран.

Таис видела на проекторе как менялась книга, как появился переплёт, как писцы писали их вручную, а потом начали печатать целые листы сразу.

— Так вот эти предметы на полках, это всё книги? — указала она рукой на те странные предметы.

— Да, это старые книги.

— Почему старые?

— Потому что раньше в одной книге помещалась только одна книга...

— Ну а как же иначе? — засмеялась Таис. — Вы же не можете написать одну книгу, после раскрыть её и увидеть, что там уже другая!

— Уже довольно давно появились устройства, куда можно было записать сколько угодно книг, хоть целую Александрийскую библиотеку. И открывать любую, какую хочешь.

— Невероятно!

— Да, поначалу так и казалось. Потом выяснилось, что обычную книгу и читать приятнее и запоминается она лучше. Решили соединить два в одном. Сейчас книга выглядит по-старому, с обложкой, настоящими бумажными страницами. Ну, почти бумажными. Но когда её откроешь, там будет текст той книги, которую ты хочешь прочесть сейчас. Можно даже делать пометки на полях, специальным пером. Пометки останутся в тексте этой книги, но их не будет в других.

— Вот твоя первая книга, Таис, — Марк снял с полки одну из них и положил перед ней на стол, — можешь рассмотреть.

Книга была небольшая по размеру, но и не маленькая, не слишком толстая, но в то же время и не тонкая. Вероятно, наиболее удачный размер, чтобы удобно было пользоваться — заключила она. "Θαΐς" — прочла она своё имя на тёмно-зелёной, приятной на ощупь обложке. Под обложкой ей открылись белые, с очень лёгким желтоватым оттенком, листы бумаги и ровные строчки букв, похожих на эллинские.

— Это "Илиада" Гомера. Только написанная на современном греческом языке. Язык немного изменился, поэтому начнём с него, ведь на койне сейчас уже никто не говорит.

— А вы?

— А нам пришлось специально ради тебя его выучить. Наверное, мы говорим с ужасным акцентом, — улыбнулся Марк.

— О нет! Вовсе не с ужасным! — возразила эллинка. — Ну разве только чуть-чуть, — отчего улыбки обоих менторов стали ещё шире.

— Если тебе понравилась твоя книга, тогда вот тебе подарок и от меня, — Эвелин достала продолговатую, размером с ладонь, серо-голубую изящную палочку, — это современное перо, мы называем его ручкой. Им ты будешь писать. А вот тебе тетрадь, в которой ты будешь упражняться. Да, я вижу, ручка тебе понравилась, не так ли?

И правда, перо произвело даже большее впечатление, чем книга.

— Оно такое... такое... Восхитительно красивое!

— Ну не преувеличивай! Предметы должны хорошо выглядеть, но ручку мы специально сильно не украшали, чтобы она не отвлекала на себя внимание. Можешь написать что-нибудь в тетради. Тетрадь, это та же книга, только пустая.

— А что написать? — растерялась Таис.

— Да что угодно! Можешь просто порисовать.

— А чернила где?

— Попробуй пока без чернил.

Она недоверчиво провела ручкой по бумаге и увидела чёткую синюю линию. Нарисовала кружок, треугольник, волну. Линии всё так же были одинаково чёткие, ровной толщины.

— Она пишет! Без чернил? — она недоверчиво попыталась заглянуть туда, где должны быть чернила.

— Нравится? Пользуйся. Давай покажу, как правильно держать.

Эвелин села рядом, и они вместе исписали несколько страниц старинными буквами. Пока они занимались письмом, Марк со своего места внимательно присматривался к эллинке. Из древних историй он уже знал, что Таис в своё время была одной из самых умных и влиятельных женщин, временами очень даже властной. Но сейчас она менее всего походила на тот образ, который он ранее нарисовал в своём уме. Но это как раз было вполне объяснимо — в свой первый день в новом мире, в который её внезапно выдернули и перенесли через три тысячелетия, она не чувствовала себя как дома, той прежней Таис. Сейчас она растеряна, обескуражена, едва ощущает твёрдую почву под ногами. Теперь его задача сделать так, чтобы она снова превратилась в ту, которой была — в умнейшую и красивейшую. Марк чувствовал в этот момент и свою великую ответственность за это и одновременно нетерпение — так ему хотелось увидеть конечный результат. Нет, Таис и сейчас была очень красивой, но зная свою напарницу, он не сомневался, что Эвелин, с помощью своих женских секретиков доведёт эту красоту до совершенства.

— Пока достаточно, — решила Эвелин, — вставай, начнём возвращать твоему телу былую силу и гибкость. Повторяй за мной.

Они вдвоём вышли на центр комнаты и Таис старалась изо всех сил повторить вроде бы простые и плавные движения Эвелин, но давалось ей это непросто.

— Устала? — через некоторое время Эвелин заметила, что подопечная больше не успевает за ней.

— Да. А правда получится вернуть тело как раньше? Мне даже простые движения трудно выполнять.

— Сама не заметишь, как всё получится. Ну а пока пойдём отдохнём, — Эвелин жестом пригласила её к двери, ведущей на террасу.

Терраса была широкой и уже не вызывала страха от большой высоты, до края ещё надо было пройти небольшой путь. Они сели в низкие кресла и Таис с удовольствием вытянула ноги вперёд. И здесь она наконец смогла рассмотреть, то, что показалось ей вначале зелёными полосами на домах. Почти весь пол террасы был покрыт густой низкой травой, по которой змеились каменистые дорожки. Справа и слева их окружали цветы и кустарник. Некоторые она узнавала, но большинство нет. Здесь были даже ряды невысоких деревьев. Влево, чуть поодаль возвышалось какое-то сооружение непонятного назначения.

— А это везде так в домах сделано? Цветы и деревья.

— Да.

— А зачем?

— Если мы живём так высоко, что же нам, обходиться без природы теперь? Жизнь даже в необычных условиях не должна быть тягостной.

— А кто может пользоваться этими террасами?

— Все. Все жилые помещения выходят на террасы. На всех этажах этого здания, кроме подземных. Но под землёй никто не живёт.

— А что же там тогда, под землёй?

— Иди сюда, поближе, я тебе покажу, — Эвелин пригласила её к невысокой, по грудь, ограде террасы.

— Может потом, как-нибудь? — Таис явно опасалась подходить ближе, помня о высоте.

— Да не бойся ты! Не упадёшь. Я покажу тебе почему. Посмотри вниз, — крепко держа её за руку и за талию Эвелин подвела Таис к перилам.

Таис опасливо подошла и крепко схватилась за ограду. Заглянула вниз и немного успокоилась.

— Видишь, прямо под нами оказывается ещё одна терраса, этажом ниже, и она выдаётся вперёд немного дальше нашей. Поэтому наши дома немного похожи на пирамиды, на очень стройные пирамиды, они широкие внизу и постепенно сужаются кверху. Ты не можешь упасть вниз, самое большее, ты попадёшь на нижнюю террасу, а тут не очень высоко. Понятно, что удержать такую большую башню может только очень мощный фундамент.

— Это очевидно.

— Да, поэтому дом уходит под землю на много этажей, как бы укореняясь, словно огромное дерево.

— Здорово вы придумали! Кто же живёт там, на подземных этажах? Видимо рабы, да? Я угадала?

— Ты видела здесь хоть одного раба?

— Нет, но я как раз хотела спросить, где вы их прячете?

— И не увидишь, потому что их нет.

— Как это нет? А кто же работает на полях и в каменоломнях? Кто же строит все эти дома, если не рабы?

— Всей рутинной и опасной работой сейчас заняты роботы.

— Это кто такие?

— Не кто, а что. Это неживые механизмы, сделанные людьми специально для работы.

— Я всё равно не понимаю. Я видела механизмы в армии Александра, но это были не очень сложные тараны. Ну да, осадная башня выглядела внушительно. Ещё я слышала про метательные механизмы, катапульты, но сама не видела. Не представляю, как вы заставили эти штуковины работать?

— Хорошо, что ты спросила, потому что сейчас мы покажем тебе, как развивалось и чего добилось человечество с твоих времён до наших. Но только очень коротко и без подробностей. Ты должна получить вначале общую картину всего, что произошло. Отдохнула?

— Да, да, пойдём же! Ужасно хочется узнать побольше.

— Тогда занимай своё место, я сейчас включу проектор.

Когда все заняли свои места, Эвелин, ещё не включая проектора, спросила:

— Ты ведь знаешь, что Земля имеет форму огромного шара?

— Правда? В Афинах много спорили об этом на симпосиях и так и не пришли к единому мнению. Кто-то говорил, что прав Анаксагор и Земля имеет форму расплющенной лепёшки, висящей в центре мира. Анаксагор имел огромный авторитет, ведь он был другом и советником самого Перикла, а это что-то да значит! Другие утверждали, что прав Пифагор, а с ним и Платон и Аристотель, и Земля имеет форму шара, и вокруг нашего шара обращаются и Луна, и Солнце, и другие планеты. Значит, они и были правы? Ведь если происходит лунное затмение, то тень от Земли на Луне и правда круглая. От лепёшки она была бы другая. Я не права? — неуверенно спросила Таис.

— Ты верно поняла доводы Аристотеля. Только размеры Земли он рассчитал неверно. Правильный размер впервые определил глава Александрийской библиотеки Эратосфен. По его расчётам окружность всей планеты была равна двести пятидесяти тысячам стадий.

— Это, наверное, очень много? Я понимаю число, но не могу представить себе, сколько это.

— Вот сейчас мы и посмотрим, — Эвелин включила проектор, и комната вокруг них исчезла. Остался лишь небольшой участок пола, где стояли менторы и сидела в своём кресле Таис, крепче ухватившись за подлокотники. — Узнаёшь местность?

Вокруг них была Эллада, они парили над ней, словно птицы, а прямо впереди виднелся Акрополь и Парфенон на нём.

— Это же мои Афины!

Афины стали отдаляться, показался порт, море. Весь полуостров и затем стали видны контуры всей Эллады и островов.

— Мы сейчас постепенно отдаляемся, чтобы ты узнавала знакомые места.

— Да, я видела такое на картах. А вот этот берег внизу, это Египет?

— Верно, а справа Персия. Тут я нарисовала линией ваш с Александром поход, чтобы ты сама увидела, как много вы прошли. Впечатляет?

— О, да! Как давно это было!

— Ты даже не представляешь, насколько давно. Я оставлю эту линию, путь вашего длительного похода, чтобы ты видела, как велика на самом деле Земля.

Поверхность начала отдаляться ещё сильнее. Появились очертания других, неизвестных ранее берегов, огромные материки. И потом ещё и ещё, пока наконец Земля не приняла полностью форму огромного голубоватого шара в белой дымке. И их великий поход казался на его поверхности небольшой чёрточкой. Шар начал медленно вращаться, и она увидела на другой стороне ещё два материка. И ещё снизу один совсем белый. Она смотрела, широко раскрыв глаза, пытаясь вместить, осознать то, что только что увидела. Потом начала искать на этом огромном шаре свою Элладу и не сразу нашла, такая маленькая она была.

— Бедный Александр, — вдруг грустно промолвила она.

— Почему же бедный? — озадаченно спросил Марк.

— Он полагал, что если сможет завоевать Индию, то это и будет конец его путешествия, ведь край Ойкумены уже достигнут, дальше идти некуда. Уже тогда мне начало казаться, что с размерами Земли что-то не то, и он не сможет осуществить свою мечту. Особенно когда я встретила странных людей из далёкой земли Чжоу, которые утверждали, что прибыли из огромной страны и страна эта лежит ещё дальше за Индией. Вот теперь я совершенно точно вижу, насколько сильно мы все тогда ошибались. Его мечта была несбыточной.

— Мечта и должна быть такой, разве нет? — возразил Марк.

— Зачем? Если знаешь, что не дойдёшь.

— Чтобы не останавливаться? Впрочем, давай поговорим о мечте позже, — Марк занял место Эвелин. — Сейчас мы посмотрим, что произошло после твоей… первой жизни.

В пространстве проектора начали разворачиваться сцены из прошлого, вернее, для неё это были сцены будущего, которого она ещё не знала. Голоса Марка и Эвелин поочерёдно вели её через эпохи, государства и империи, великие переселения народов, возникновение новых религий, войны, революции, величайшие географические открытия, расширившие пределы Ойкумены. Она увидела подвиги и силу духа величайших представителей разных народов, впрочем, как и низменные примеры предательства и жестокости, тех же народов. Удивительные изобретения поражали воображение, электричество, радио, двигатели, аэропланы! «Вот как они научились летать!» — только успела подумать Таис, как вдруг увидела совсем не героическое, но очень обаятельное лицо человека, услышала всего лишь одно слово: «Поехали!» — и большая белая ракета унесла его прочь от поверхности Земли, ещё дальше, прямо к звёздам!

— О боги! Куда же это? Куда он полетел? Он вернётся? Как вы это сделали? — Таис в нетерпении вскочила с места.

— Пожалуй давай сделаем перерыв, — Марк выключил проектор, — давай отдохнём немного.

— Но он же вернётся? Он вернулся? — афинянка непременно хотела получить ответ.

— Конечно вернулся! Не волнуйся, с ним всё хорошо, — наконец получила она ответ, когда они снова вышли на террасу.

— И не разбился о небесные сферы? — никак не успокаивалась она.

— Не разбился! — засмеялись в ответ Марк и Эвелин, — сможешь потом сама убедиться, встретишься и задашь ему тот же вопрос.

— Так он жив и сейчас?

— Ну а как же. Он был одним из первых вновь возрождённых. Он не разбился, потому что нет никаких небесных сфер.

— Вы же сами сказали, что Аристотель был прав! Это его идея.

— Ну уж не во всём! Но не волнуйся, все попали в его ловушку и ещё очень долгие века думали так же, как Аристотель. На самом деле это наша Земля вращается вокруг огромного Солнца, вместе с Луной и другими планетами. Да и само Солнце не в центре мира. Оно лишь одно из множества звёзд в нашей вселенной.

— Так что же это выходит? Звёзды, это не боги, которые перенеслись на небосвод и не души людей? И не яркие камни?

— Выходит, что нет. Звёзды, они как наше Солнце, такие же огромные и горячие, просто очень далеко. Смотри, я покажу тебе прямо здесь, — Марк нажал на браслет на своей левой руке и из него выскочил чёрный прямоугольник и завис в воздухе. Марк раздвинул его руками, так, словно этот прямоугольник был настоящий, телесный. Потом развернул его к Таис. Прямоугольник висел перед её глазами, а в его глубине рисовались картины, о которых ей только что рассказывали.

— А как ты это сделал? Это же как проектор, да?

— Похоже, только меньше. Это устройство, у меня на руке, оно называется инком — индивидуальный коммуникатор. Такой есть у всех, только выглядит по-разному. Мужчины предпочитают иметь его в виде браслета, Эвелин, например, любит носить его в форме колье. Другие женщины носят в виде серёжек, колец или даже диадемы.

— А оно, это устройство, этот инком, он только иллюзию показывает? — Таис посмотрела на Эвелин и на её красивое колье, которое так понравилось ей при первой встрече на асфоделевом лугу.

— Нет, не только. Чаще всего мы используем его для связи с другими людьми или для подключения и управления машинами. У тебя такой тоже будет. Чуть позже. Выберешь себе любую форму по душе. Но сейчас я показывал тебе нашу Вселенную, вернее часть её. Мы не знаем её точных границ. Пока что мы только лишь пытаемся дотянуться до ближайшей к нашему Солнцу звезды.

— Все смеялись над Демокритом, когда он говорил про множество миров…

— А тем не менее он оказался прав. И не только в вопросе множественности миров. Ты ведь, наверное, слышала, что он говорил про атомы?

— Маленькие частички вещества, из которых состоит всё вокруг? Это звучит ещё более абсурдно, чем далёкие звёзды.

— Тем не менее, это так, — Марк выключил проекцию и обернулся к напарнице. — Не кажется ли вам, девочки, что пришло время обеда?

— Пожалуй, перед обедом мы ещё немного разомнёмся. Вставай Таис, иди сюда, на траву, — Эвелин жестом подозвала её к себе, — на свежем воздухе заниматься приятнее.

Долго они не занимались, при первых признаках усталости Эвелин взяла ученицу за руку и повела в столовую. Марк снова помог ей сесть и пододвинул стул. Такое его поведение удивило Таис — никогда прежде никто из мужчин не ухаживал за ней так. «Не следует к такому привыкать» — так подумала она в первый день, когда была ещё очень слаба и нуждалась в поддержке, но сегодня она уже вполне могла обходиться без посторонней помощи, а Марк всё равно за ней ухаживал. «Видимо, придётся всё-таки привыкать» — решила она и не ошиблась. Дверь на кухню распахнулась и оттуда выехала тележка на маленьких колёсах. Марк переложил с неё на стол блюда и махнув рукой, отправил тележку обратно на кухню.

— Это что за волшебная колесница?

— Это и есть робот. Один из них. Это робот-официант, он привозит еду с кухни.

— А кто всё приготовил? Я никого больше здесь не видела, а вы всё время были со мной.

— Приготовил другой робот, кухонный повар.

— А можно посмотреть на этого повара?

— Ты же не думаешь, что увидишь там нечто, похожее на настоящего повара? На самом деле там множество механизмов, объединённых в единую сеть… эээ… Как бы тебе сказать? Пока думай так, что всеми ими управляет один невидимый дух.

— А этот дух не опасный. Духи, знаете ли, бывают весьма злобными.

— Нет, этот умеет только готовить блюда и больше ничего. Не о чём беспокоиться.

На обед была уже не каша. Вначале все выпили ярко-оранжевый кисло-сладкий сок, «ферментный» — как назвал его Марк. Затем были сыр фета и фрукты. И снова Таис заметила, что менторы кроме сока ничего не ели. Снова приехал робот- официант и с собранной посудой укатил обратно на кухню.

— И что, помоют сами?

— Ну а как же. Мы их для того и изготовили?

— Вы что же, теперь сами совсем не готовите?

— Иногда. Чтобы не забыть, как это делается.

После перерыва Таис снова заняла своё место, и Марк включил проектор. История продолжилась, и она с интересом наблюдала как люди начали осваивать космос, изобретение оружия невиданной разрушительной силы, крах первого в мире государства социальной справедливости. Затем, казалось, что войн не должно было быть, но они вспыхивали снова и снова, едва не доходя до крайней черты — применения ядерного оружия. Наконец, человечество жёстко разделилось на два непримиримых лагеря. В этот раз на кону стояли не территории и не ресурсы, речь шла о дальнейшем существовании человека, как разумного вида. Разность целей породила разные идеологии. В результате началась эпоха Великого размежевания народов. Массы людей пришли в движение, стремясь туда, где, по их мнению, отношение к человеку в общем и взаимоотношения между людьми были более правильными. Возникновение двух непримиримых противоборствующих альянсов. Возникновение Кольца Разума и вскоре, обретение человеческого бессмертия. Страшная катастрофа, уничтожившая западный альянс и титанические усилия людей по ликвидации последствий катаклизма. И наконец, нахождение способа воскрешать умерших людей и начало эпохи Воскрешения.

— То, что я сейчас увидела, просто невероятно! — История, показанная ей, была дана лишь очень крупными мазками, без подробностей, тем не менее поражала её воображение. — И вы говорите, что боги совсем не помогали вам добиться таких результатов?

— Нет. Мы сами справились. Не скажу, что это было легко, — Эвелин покачала головой.

— Ну, допустим, я вам поверю. Но даже олимпийцы не смогли бы сделать ничего подобного. Клянусь Зевсом, даже он сам не мог бы подняться в космос! Или сделать всех людей бессмертными. Ах, конечно же нет, Зевс бы точно такого не сделал, даже если бы мог! Как же вы справились?

— Дело в том, Таис, — продолжила Эвелин, — что мы принадлежим к другому человеческому виду. Ты и все, кого ты знала, относитесь к виду «homo sapiens», что на языке ваших соседей, римлян, значит «человек разумный». Мы, я, Марк и почти все живущие сейчас люди, мы составляем вид «homo immortalis», что значит «бессмертный».

— Но ты сказала «почти», почему? Значит не все бессмертные? А кто другие? Варвары?

— Варвары? Какая прелесть! Нет, конечно, нет сейчас никаких варваров. Другие, это дети и вы, вновь возрождённые. Вы всё ещё пока те самые сапиенсы, как и раньше.

— Разве дети не должны быть сразу, как вы? Рождённые от бессмертных?

— Нет, конечно. Переход в новый вид происходит личным волевым усилием каждого человека.

— Но ведь нас, как ты говоришь, разумных «сапиенсов», нас ведь сразу боги сделали такими?

— Прометей вылепил из глины, а Афина вдохнула душу? Ты ошибаешься. Человек не рождается разумным сразу. Разум — это результат обучения и воспитания в обществе. В обществе, уже обладающем необходимым уровнем разумности. Дети-маугли, выросшие вдали от людей, выкормленные животными, никогда не обретали разум. Эти прискорбные случаи доказывают, что разум не есть нечто вложенное в человека сразу. Его нужно добыть, упорной учёбой и трудом. При этом новорождённый уже обладает необходимыми предпосылками для его обретения. Точно так же и с вами. Вы, дети и вновь возрождённые уже владеете необходимыми потенциями для перехода на новый уровень. Наша задача состоит в том, чтобы помочь вам совершить этот переход как можно скорее. Мы показываем путь и ведём по нему. Но чтобы сделать необходимые шаги, тебе придётся приложить личные усилия.

— Понимаю. Но какие боги могут помочь в этом деле? Кому мне следует возносить молитвы, чтобы привлечь удачу?

— Аха-ха, с тобой так весело! — рассмеялась Эвелин.

— Ты хочешь сказать, что я смешная? — в голосе Таис послышались нотки обиды. — Эвелин, радость моя, не забывай, что я всё же постарше буду и поэтому вправе потребовать к себе должного уважения, — Таис встала со своего места и сделав полшага навстречу гордо выпрямилась перед правнучкой. И хотя она была ниже Эвелин, но сейчас казалось, что с высоты своего роста она смотрит на неё сверху вниз.

— Прости, я вовсе не хотела тебя обидеть, — примирительно и как можно более нежно произнесла Эва, — просто нам ещё не доводилось вот так близко общаться с людьми твоей эпохи, и это… действительно уникальный опыт. Видимо, нам всем придётся привыкать друг к другу, — Эвелин переглянулась с Марком. — Никакие боги не будут тебе в помощь. Только ты сама ответственна за свою судьбу. Мы с Марком лишь помощники и проводники. Впрочем, никто не запрещает тебе молиться, если тебе так будет легче. Оно не помешает.

— Хотя и не поможет, — добавил Марк без тени улыбки. — Специально для тебя мы сильно переработали программу. В среднем, обучение и трансформация занимают полтора года.

— Трансформация, странное слово для человека.

— Зато точное. Говоря языком метафор, процесс напоминает превращение в бабочку. Такой же удивительно красивый и невероятный по своим результатам. Твоё время настолько далеко от теперешнего, что это и для нас является вызовом. Поэтому мы подстраховались и рассчитали твою программу на два года.

— Так долго?

— Когда ты узнаешь, сколько тебе нужно постичь, уверен, ты спросишь: «Так мало?». Ты же видела в первом приближении путь, который мы прошли к настоящему времени? Так вот, тебе придётся пройти весь этот путь за два года.

— Как это? Подождите, что значит весь?

— Ты будешь знать и уметь всё и обо всём.

— За два года? Так скоро?

— Вот видишь, потому мы и увеличили срок. Не стану скрывать, будет трудно. Иногда даже очень. Тебе придётся совершить твой личный анабазис.

— Военный поход?

— Скорее, восхождение к вершине.

— Но вы же меня не бросите? — Таис с надеждой поглядела на обоих менторов. Вот сейчас она действительно испугалась, где это видано — изучить всё, да ещё всего лишь за два года?

— Мы не имеем права. Ты наша, а мы твои. И это навсегда.

— Но мы ведь даже не родственники. Ах, да, — афинянка оглянулась на Эвелин, — ну очень дальние родственники.

— А это не имеет значения, — ответила дальняя родственница, — процесс возрождения порождает гораздо более сильную личную связь, чем обычное кровное родство. Он и длится дольше и усилий с обеих сторон требует больше. Причём осмысленных усилий. Так что не волнуйся, с нами тебе нечего опасаться.