- -
- 100%
- +
Здравия желаю, — сказал я в пространство, от неожиданности не найдя других слов. — А как же поговорить?
Канал связи открыт. Задавайте вопросы
Я прислушался к себе. Странное чувство когда в твоей голове кто-то есть, но при этом ты не сходишь с ума. Наоборот, мысли работают четко, как хорошо смазанный механизм пистолета ТТ.
Значит так, сначала служба, — приятель сказал я вслух, чтобы голосом проверить реальность происходящего. Давай по порядку. Где точка высадки?
Пауза. Голос в голове мигнул — я буквально почувствовал это как короткий разряд статики.
Определить невозможно. Координаты переброски вычисляются непосредственно в момент перехода в зависимости от расположения магнитных полей Земли в целевой временной точке.
Это как его, а по-русски можно? — я налил себе воды из графина. Рука не дрожала. Неожиданно и приятно. — Куда я попаду? В лес? В пустыню? В море?
Место высадки будет определено непосредственно в момент переноса. Спрогнозировать невозможно. Вероятность попадания в водную среду — десять процентов. В тропический климат- двадцать процентов, арктические льды двадцать процентов, попадание на твердую поверхность с умеренным климатом -пятьдесят процентов.
Здрасьте, я аж поперхнулся. Приплыли, называется, в прямом смысле приплыли ровно на 10% попадания в воду и на 20% в арктические льды.
Прошелся по кухне, из угла в угол, поскрипывая старой напольной плиткой. Плитка старая, до моего заселения клали, местами отошла и скрипит так, что соседи снизу стучат по батареям. Я им в ответ тоже стучу, такой у нас интересный диалог сложился за эти годы.
Десять процентов — это много. Это каждый десятый шанс, что окажешься в ледяной воде, без подготовки, с этим дурацким браслетом на руке. А если в океане? А если в болоте? А если в реке с крокодилами?
Льды - двадцать процентов так же не радовали. Да и формулировка твердая поверхность двусмысленно звучала. Скала по середине океана тоже твердая поверхность. А тропики ????? Другой континент ? Джунгли амазонки ?
Так дружок, вероятность попадания на евразийский континент ?
Браслет, немного подумав ответил 95%
Уже легче. Надо было контракт затребовать заранее и уточнять все детали, до своего согласия — проворчал я.
А базы? Про две базы твой синий друг говорил. Где их закладывать?
Место закладки первой базы определяется после переноса. Второй базы — после стабилизации первой и активации маяка. Координаты неизвестны, зависимость от магнитного поля Земли.
Красота, — я почесал затылок. Полная неопределенность. Люблю, когда всё ясно, как в разведке перед экстренной заброской. Ни карт, ни явок, а связной где то там в 50 км в кишлаке, за перевалом. Работай, Сомов!
Сразу слова бессмертного Филатова на ум приходят: «Исхитрись-ка мне добыть То-Чаво-Не-Может-Быть! Запиши себе названье, Чтобы в спешке не забыть!»
Как раз мой случай.
Присел на табуретку. Табуретка старая, еще бабушкина, с гнутыми ножками, но крепкая. На ней три поколения сидели, и ничего. Налил из закипевшего чайника воды в кружку. Чай внуки подарили на 23 февраля. Я его не особо любил, но пил, потому что подарок.Отхлебнул, задумался.
Восемьдесят восемь дней. Почти три месяца. За это время надо: разобраться с внешностью, найти деньги, достать оружие, снаряжение, семена, инструменты, книги, медикаменты, теплую одежду, палатки, ножи, веревки, соль, спички, плав средства (нельзя забывать про воду),высоко проходимую моторную технику, желательно легкая авиация — список можно писать бесконечно. И при этом не засветится перед соседями, перед детьми, перед спецслужбами, которые наверняка приглядывают за старым полковником ГРУ. Пусть формально на пенсии, но списывают нас только после траурного марша на могиле и воинского салюта. Особенно после того, как я в две тысячи восьмом отказался давать показания по одному делу — старому, еще афганскому. Сослуживцы тогда обиделись, но сделать ничего не смогли.
Теперь перейдем к личным вопросам.
Помощник, вопрос по внешности, — обратился я к браслету. Что с телом? Омоложение обещали, а я пока сам на себя похож. Вон, лысина, мешки, морщины. Где обещанные двадцать пять лет?
Процесс омоложения запущен, — отчеканил голос. — Полный выход на биологический возраст двадцать пять лет произойдет через шестьдесят девять дней, семь часов, две минуты. Процесс сопровождается болевыми ощущениями, которые могут быть сняты по запросу. Первоочередное омоложение внутренних органов и суставов. Сохранение текущей внешности — в течение сорока пяти дней.
То есть первые полтора месяца я буду выглядеть как старик, а внутри уже буду молодым? — уточнил я.
Частично корректно, омоложение будет осуществляться волнообразно, выход на возраст в двадцать пять лет в течении одной процедуры - опасен для объекта. Между волнами будет присутствовать регресс состояния десять-двенадцать процентов.
— А лысина? — спросил я с надеждой. — Волосы вернутся?
Пауза. Какая-то слишком долгая.
— Вероятность восстановления волосяного покрова — семьдесят восемь процентов. Генетические факторы...
— Ладно, молчи, — перебил я. — Понял. С лысиной как повезет. Главное, чтоб спина не болела.
Хорошо хоть суставы починят. Это главное. Потому что без суставов ты не воин, а так, жалкое зрелище. А внешность... ну, морщины можно и потерпеть. Тем более есть старый армейский принцип: главное, чтобы внутренности работали, а остальное приложится. Но паспорт!
По документам мне, считай, жить осталось сорок пять дней. Пенсионное удостоверение, паспорт, медицинская карта — везде дата рождения одна. И если через два месяца я буду выглядеть на двадцать пять, а по бумагам мне должно быть восемьдесят четыре, это же полный абзац. Участковый придет проверять, почему пенсионер Сомов до сих пор жив и здоров, да еще и помолодевший. А если в поликлинику вызовут? А дети увидят? А соседи ?
Хотя дети... Дочь в Израиле, видимся раз в пять лет. Сын в Питере, звонит по праздникам. Внуки вообще не интересуются. Может, и не заметят. Если я за эти три месяца не буду светиться.
— Засада, — сказал я вслух. — Ладно, потом разберемся. Не в первый раз из передряг выкручиваться.
Достал из-под стола старый рюкзак. Он лежал там лет двадцать, пылился, ждал своего часа. Еще афганский, "кенгуру", с потертыми лямками и нашивкой, которую давно пора закрасить — эмблема воздушно-десантных войск, только без парашюта, разведчикам парашюты не положены. Мы больше ножками, иногда на четырех в составе караванов, если повезет то на колесах и очень редко на том что летает. Рюкзак был потертый, местами прожженный, но крепкий — брезент, хорошая фурнитура, еще советская, когда делали на совесть.
Поставил на стол, погладил брезент. Сколько раз выручал. В Афгане, в Анголе, в Мозамбике. Везде, где надо было таскать на себе взрывчатку, патроны, сухпай. И здесь пригодится.
Начал мысленно составлять список.
Первое — деньги. Моя военная пенсия — пятьдесят две тысячи семьдесят рублей. На эти деньги не то что снаряжение купить, на хлеб с маслом еле хватает. Скопить удалось полтора миллиона, но это так смеха ради по сравнению с тем что предстоит сделать. На браслете в хранилище пять тысяч тонн места, но пусто. Только Кибердок и 2 маяка. Мда как карман после получки. Надо грузить.
Где взять средства? Квартира есть. Трешка на Арбате, сто двадцать метров, высокие потолки, лепнина. Место золотое. Если продать — миллионов пятьдесят, наверное. А то и больше. Но тогда детям и внукам наследство не останется. Хотя с другой стороны, наследство - это когда дед помер, но я то живее всех живых.
А нужно ли это моим детям ? Дочь в Израиле, у нее своя жизнь, муж, работа, заботы которые накладывает мультикультурное общество. Сын в Питере, тоже не бедствует свой уже налаженный бизнес. Внукам вообще плевать — у них тиктоки в глазах, квартира на Арбате им до лампочки. Приедут, когда я уже в другом времени буду корнями прорастать.
Значит, продавать, — решил я. Или закладывать. Но быстро, тихо, без лишних вопросов и шума. Чтоб ни налоговая, ни родная служба не встревожились.
Второе — схрон. Был у меня один должок перед самим собой.
В семьдесят четвертом, на Колыме... Нет, стоп. Надо с датами разобраться. Я в семьдесят четвертом уже в Анголе был. Значит, это был семьдесят второй. Да, точно, семьдесят второй. Я тогда еще молодой был, капитан.
В семьдесят втором на Колыме бежала группа опасных зэков. Уголовники, мокрушники, отморозки. Мы тогда их ловили по сопкам, вымораживали из тайги. Нас, военных, привлекли в качестве усиления, поддержка, дело обычное. Местные менты не справлялись, попросили помощи у командования. Набегались мы по тем холодам так, что я до сих пор, когда холодает, спиной чувствую тот колымский ветер. Минус сорок, ветер в лицо, снег по глазам — красота.
В одной из перестрелок завалили мы троих, а четвертый, раненый в живот, перед смертью разговорился. Рассказал про золото. Подрезали они вольных старателей, человек пять, всех положили, а золотишко прибрали к рукам. Спрятали в тайге, в семидесяти километрах от города, возле приметной скалы — ее местные называют "Чертов палец". Хотели отсидеться, а потом уйти, но не вышло.
Я тогда не доложил начальству. Не знаю почему. То ли не захотел, чтобы золото ушло в неизвестность — начальство бы его изъяло, а куда бы оно потом делось? В карманы осело бы, скорее всего. То ли просто промолчал из вредности - нас уже тогда оповестили , что премию в этом месяце можно не ждать.
То ли не захотел пятую точку морозить свою и парней из группы. По холодам мы знатно тогда набегались. А тут с операми и следаками точно бы пришлось к этому чертову пальцу идти. Наверно все сразу.
Следователи, которые с нами были, тоже ничего не нашли. Заключенный умер, не приходя в сознание, а мы улетели. А координаты у меня остались. В голове. Я их никогда не записывал, но помнил. Такая уж память — лишнее забываю, а нужное помню десятилетиями. Позывные, коды, явки, координаты — это как таблица умножения, въелось намертво. Только последние лет пять память начала подводить.
— Съездить, что ли? — пробормотал я, глядя в стену. — Восемьдесят четыре года, а туда же, за золотом. Но наверняка придется. Сколько там золота я не знаю. Допрашиваемый тогда был плох, сообщить не успел. Сюрприз будет.
Третье — оружие. В Белоруссии, под Минском, есть у меня схрон. Еще с шестьдесят первого, когда добивали крупную банд группу.
Схрон хороший, законсервированный, в сухом месте, в бетонном колодце бывшего хутора. Там и автоматы, и патроны, и гранаты — то, что тогда на двух трофейных складах взяла эта группа и на одном при военной части. Мелочевка конечно, но для дикого мира, где пещерные львы и саблезубые кошки, сгодится. Главное — чтоб не рассыпалось за столько лет. Надо проверять. Вдруг патроны отсырели, или смазка высохла, мыши растащили по норам. Да и найти просто могли. Сколько лет прошло.
Помощник, — спросил я у браслета. — Если я положу в хранилище, например, сруб дома, он соберется? Или рассыплется?
Извлечение крупных объектов возможно в течение пятнадцати-тридцати минут. Объект извлекается в том же состоянии и конфигурации, в какой был помещен. Рекомендуется помещать предметы в собранном или готовом к использованию виде.
Понятно, — кивнул я. Значит, надо покупать готовое здесь, а потом перетаскивать туда. А здесь строить негде и некогда.
Задумался. Список рос на глазах, как снежный ком.
Семена: пшеница, рожь, овес, ячмень, гречка, кукуруза, картошка, морковка, свекла, капуста, лук, подсолнечник, чеснок, виноград - ну куда же без вина? Укроп, петрушка — про петрушку я, кстати, сразу вспомнил, сорок пять рублей пучок, далась она мне. Лекарственные травы: ромашка, зверобой, тысячелистник, подорожник, мята. Лен, конопля — на одежду и веревки. Надо будет в аптеке купить семена, или специализированных магазинах. Ну или у бабок на рынке. Бабки точно знают толк в этом деле.
Инструменты: топоры , разных, от маленького до большого колуна. Пилы — ручные, двуручные, ножовки. Лопаты — штыковые, совковые, складные. Гвозди — ящик, нет, пожалуй пару тон, саморезы, разных размеров. Молотки, кирки, ломы, кувалда — кувалда обязательно, без кувалды в хозяйстве никак. Веревки, тросы, цепи, карабины. Черт ! Сколько же всего !
Книги: по агрономии, строительству, медицине, металлургии, охоте, рыболовстве, ботанике, зоологии, истории, химии - химия наше всё - это я вам как специалист говорю с навыками подрывника. Справочники, атласы, карты — хотя карты того времени все равно не совпадают, но в общих чертах принципы ориентирования те же. Атлас звездного неба — пригодится для навигации. Справочник растений и животных — чтобы знать, что съедобно, а что нет.
Медицина: аптечка, медикаменты, антибиотики, обезболивающие, перевязочные материалы, бинты, вата, жгуты, шины, хирургические инструменты — скальпели, зажимы, иглы, шелк. Я не хирург, но раны зашивать умею, учили в свое время. Да и простую операцию сделать могу. Всякую дрянь из организмов своих бойцов приходилось вытаскивать в полевых условиях. А пуля она дура ! Не разбирает где тебе удобней операцию делать. Поэтому норовит, то в грудь, то в живот.
Одежда: термобелье, свитера, штаны, куртки, плащи, сапоги — много сапог, резиновые и кожаные. Шапки, перчатки, шарфы. Палатки, спальники, коврики, котелки, кружки, ложки, ножи — ножей много, хороших, разных: охотничьи, хозяйственные, метательные. Наделать заготовки для обмена тех же ножей, наконечников для копий, стрел. Потом в меня правда и будут эти наконечники пихать….. Мда ! Но зато не обсидиановые , которые обламываются в ране и не костяные ….. Вооот! Явный плюс! Че то меня потянуло на армейский юмор !
Быт: соль — мешок, сахар — мешок, крупы — мешки. Спички — ящиками, зажигалки — блоками, свечи — коробками. Мыло, шампунь, стиральный порошок — запасы на годы вперед. Ткани для себя и обмена, красители для обмена. Бижутерия, с украшениями в этом времени напряженка, а женщины во все времена одинаковые. О женщины ! Косметика и парфюмерия ! Нужно подумать.
И отдельно — книги по военному делу, по тактике, по истории. Клаузевиц, Суворов, Макиавелли. Мемуары разведчиков, уставы Советской Армии. Вдруг пригодится не только воевать, но и учить местных. А если там племена, ранний железный век, то я со своим опытом могу не просто выжить, а... ну, не знаю, цивилизацию или государство построить. Обязательно книги по математике прихватить и физике.
Я встал, подошел к стеллажу. Книги стояли плотными рядами, как солдаты на параде. Брокгауз, военные мемуары на немецком, разведсводки, Карл фон Клаузевиц в оригинале. Провел пальцем по корешкам. Пыль — конечно, пыль, куда без нее. Но книги — это вечное. Это то, что останется после нас.
Техника, в первую очередь военная, высоко проходимая уралы, камазы в разной комплектации. Строительная техника и сельхоз техника. Пшеницу и картофель не руками же собирать. Что то я разошелся где средства на это все взять ? Так сначала постановка стратегических задач, затем определение тактических действий, а далее поиск ресурсов для выполнения всего этого безобразия. Как сам делал и других учил, так и будем действовать.
Поехали дальше. Из болота и льдов нужно как то выбираться. На сколько помню на ЗИЛе 1972 году был завершен шнекороторный снегоболотоход ЗИЛ-4904 (ПЭУ-3), предназначенный для поисково-спасательных служб . В 70-80- е в этот период тема самодельных снегоболотоходов на шинах сверхнизкого давления стала по-настоящему массовой. Журнал «Моделист-конструктор» публиковал фотографии и чертежи самоделок, построенных из подручных материалов — в ход шли камеры от тракторов и сельхозтехники. Это движение охватило тогда весь Советский Союз, проводились даже всесоюзные слеты таких машин . Надо проверить как сейчас с этим обстоят дела. Наверняка народное творчество шагнуло вперед. Так ! Стоп ! А горючку где взять для всех моих хотелок ? Вся эта техника жрет чудовищно много дизеля и бензина. Даже если забить все хранилище соляркой то хватит максимум лет на 6-8. А потом все баста карапузики , все это железо остается пустить на мечи и копья. Так так так. Какие варианты ? Нефть самому добывать и перегонять ? Найти выходы нефти на поверхность ? Перегонять , перегонять, перегонять ! Что то было в этом плане, вертится в голове. Точно спирт ! Или как его сейчас по модному называют биодизель. Должны вроде современные модели авто и техники уже выпускать со спирто стойкими прокладками и шлангами. А в военную технику сразу закладывались функция еще в СССР , работа на альтернативном виде топлива. Нужно проверить. Куб и перегонную колонну для спирта в список необходимого точно нужно вносить.
Хорошо бы язык местный знать, — сказал я в пространство. — Помощник, а что насчет языка? Тот синий говорил, что через месяц контакта начну понимать. Это как?
Встроенный лингвистический модуль, — ответил голос. Автоматический анализ речи, выявление паттернов, синтез ответа. Через тридцать-сорок дней активного контакта понимание достигнет семидесяти процентов. Через шестьдесят — свободное владение.
Паттерны, — хмыкнул я. Слово-то какое дурацкое. Раньше говорили: "прислушайся к речи, и поймешь мелодичность языка и его схожесть с родственными языками". А теперь паттерны.
На часах пробило десять вечера. Старые часы — "Янтарь", еще советские, с боем. Они висели на стене в гостиной, огромные с маятником и гирями. Обязательно нужно забрать с собой.
За окном темнота, Москва светилась огнями, где-то внизу шуршали шины по мокрому асфальту. Обычный вечер, обычная жизнь. Которая через три месяца кончится навсегда, а на смену ей прийдет полная неизвестность, которую очень тяжело уложить в голове.
Я посмотрел на свои руки — старые, узловатые, в пигментных пятнах. Затем согнул руку в локте, напряг слегка бицепс, под дряблой кожей что-то слегка шевельнулось, налилось силой. Молодость внутри уже работала понемногу, чинила, восстанавливала. Во всяком случае в это очень хотелось верить.
Вдруг вспомнил: Внук мой Сашка учил меня на компьютере работать. Ноутбук старенький подарил, говорит: «Дед, осваивай, в твоем возрасте мозги еще работают». Тогда я совсем ничего не понял, эти иконки, мышка, клава, интернет — для меня звучали словно темный лес.
А теперь что? Я подошел к столу, где Саша оставил ноутбук. Старенький, «Леново», клавиатура потертая слегка, батарея дохлая — только от розетки и работает. Нажал кнопку питание, экран засветился ровным светом, полезли какие-то обновления, что то начал скачивать, я терпеливо ждал.
И неожиданно пришла мысль: Я понимаю, что происходит, смотрю на курсор и мне понятно куда нажимать и как передвигать его. Я помню, как внук обучал заходить в поисковик и набирать запрос.
Ни хрена себе, — сказал я пустой комнате. Но ответил при этом мой браслет.
Когнитивные функции восстановлены до уровня 25 лет. Память, скорость обработки информации, обучаемость — соответствуют этому возрасту.
Ладно, завтра начнем. Сегодня уже поздновато, да и устал я, если честно.
Но сон не шел. Я сидел на кухне, пил остывший чай, смотрел на браслет и думал.
Три месяца. Всего три месяца, чтобы подготовиться к вечности. Или к смерти смотря как повезет.
Встал, прошелся по комнате. Взгляд упал на фотографии на стене. Вот я в Сайгоне, шестьдесят пятый, с автоматом и улыбкой. Вот мы с ребятами в Анголе, семьдесят четвертый, все в камуфляже, все молодые, все живы. Вот жена, первая, Валентина, на фоне нашего дома — красивая была, зараза, но пилила, куда той пиле….
Достал из шкафа старую походную тетрадь. Сел за стол, открыл на чистой странице. Ручка — старая, "Паркер", подарок начальника разведки за успешно проведенную операцию. Пишет до сих пор, хотя чернила приходится постоянно заправлять.
Начал записывать список. Крупными буквами, как в молодости, когда писал рапорты:
1. Деньги — продать квартиру
2. Колыма — золото.
3. Белоруссия — оружие.
4. Инструмент — топоры, пилы, гвозди, лопаты. Надо подумать про Китай , там это все будет гораздо дешевле.
5. Семена — всё подряд.
6. Книги — справочники
7.Техника
8. Израиль, большой хаб торговли оружием и хитро сделанное местное население.
9. Пакистан - крайне дешевые боеприпасы.
На против двух последних пунктов поставил знаки вопроса.
На этом всё на сегодня. Спать.