Мой путь. О времени, людях и выборе пути

Но даже тогда я еще не думал ни о каком цирке.

А потом… потом в Москву приехала гастролировать цирковая группа с программой «Прометей». Я пошел просто посмотреть, без ожиданий. Но все, что я увидел, было похоже не на цирк, а на другое измерение. Музыка Pink Floyd — густая, тревожная, космическая — разливалась по залу, а на манеже происходило что-то невероятное: огонь, свет, пластика, движение, выраженное через человеческое тело так, как я никогда раньше не видел. Это был спектакль, не номер; драматургия, не упражнение. И внутри меня словно кто-то включил прожектор. Я сидел в темноте зала и вдруг понял, что в моей душе происходит что-то, чему я не мог подобрать название. Не влюбленность — скорее узнавание. Как будто часть меня всегда знала о существовании такого мира, но только в этот момент увидела его наяву.

Я вышел после спектакля ошеломленным. Мир казался другим. Казалось, что воздух стал гуще, что в нем существует что-то важное, что я еще не успел постичь.

И вот в этот момент судьба сделала свой тихий жест.

Мухтарбек Кантемиров3 — человек, чье имя и сегодня вызывает у меня уважение и благодарность, — обратился ко мне с предложением поучаствовать в пантомиме «Руслан и Людмила». Он рассказал обо мне режиссеру спектакля — Анатолию Шаг-Новожилову4. И тот… захотел меня увидеть. Мне объяснили, что ему нужен человек с определенной силой, с пластикой, с выражением — и, как ни странно, я подходил под его внутренний образ.

Я приехал в старый цирк на Цветном бульваре. Тогда он не назывался цирком Никулина — это было старое, живое, чуть усталое здание, дышащее тайной. Я зашел за кулисы — и остановился. Все там было другим: запахи, звуки, даже тишина. Каждый угол казался пропитанным историей.

Анатолий Шаг-Новожилов… Он произвел на меня впечатление, которое невозможно забыть. Фронтовик — человек, перетащивший через линию фронта сорок фашистских «языков». Первый каскадер Одесской киностудии. Создатель иллюзионных номеров. Он говорил негромко, но в его голосе была та невероятная сила, которая чувствуется каким-то внутренним чувством.. Он посмотрел на меня внимательно, пристально — и сказал, что видит меня в воздухе. Видит меня в борьбе с Черномором. Он говорил так уверенно, будто уже видел весь спектакль, где моя роль существует по умолчанию. И я поверил ему. Поверил в новую траекторию собственного движения.

Я пришел просто посмотреть, а он — увидел меня на сцене. И это было решающим.

Когда я вернулся домой, у меня не было сомнений. Я пошел к директору школы и сказал: «У меня в жизни произошли перемены. Я ухожу в цирк». Сказал честно и спокойно. Он удивился — конечно. Но что самое удивительное — никто не стал убеждать меня остаться. Как будто все понимали, что во мне уже начался процесс, остановить который нельзя. Потом я сказал об этом ребятам-каратистам — моим коллегам, друзьям, ученикам. Среди них были серьезные люди: полковники, кандидаты наук, хоккеисты. Все они были взрослыми, сильными, дисциплинированными людьми. Они смотрели на меня немного ошарашенно: человек с устойчивой позицией, с результатами — и вдруг цирк? Но вместо осуждения я увидел другое: уважение. Может быть, даже зависть к тому, что я решился. Они понимали, что я не бегу от чего-то. Я бегу к чему-то. К тому, что меня зовет.

И еще одна важная деталь той точки перелома. Цирк подарил мне не только профессию, не только новую судьбу. Он подарил мне семью. На кастинге «Руслана и Людмилы» я встретил Таню Зубрилину. Она проходила отбор вместе со мной. Я еще не знал, что это — встреча всей моей будущей жизни. Но что-то в ее взгляде, в ее светлой, собранной энергии подсказало мне, что это не просто случай. Мы стояли среди десятков кандидатов, среди суеты, реплик и проб, и между нами возникло то редкое мгновение, которое бывает только в начале настоящей истории. С тех пор мы шли одной дорогой. Так в мою жизнь вошла любовь — моя вторая любовь, цирк.

Если бы меня спросили, как произошел мой переход в цирк, я бы ответил просто: «Так, как происходит всякая судьба». Не по плану. Не по должности. Не по назначению. А по внутреннему зову, который сначала слышишь шепотом, потом — дыханием, потом — словно кто-то берет тебя за плечи и разворачивает в сторону, где ты еще никогда не был. И ты идешь. И именно в этот момент начинаешь по-настоящему жить.

Глава 3. Цирк и борьба с гравитацией

Первые впечатления

Я помню свой первый день в цирковой студии так ясно, будто это было вчера, будто я снова стою перед тяжелой дверью старого здания на Цветном бульваре, ощущая пальцами холод металлической ручки и стараясь сделать глубокий вдох, прежде чем войти. В тот момент я еще не знал, что этот вдох будет похож на погружение в совершенно иную реальность. Не в профессию — в иной мир. Потому что цирк, как я быстро понял, не просто место, где работают артисты. Это особая вселенная, живущая по своим законам, со своей энергией, своим ритмом, своим дыханием. И входя туда, ты словно переступаешь границу невидимого пространства, где начинает действовать совершенно другая физика.

Первое, что я ощутил, был запах. Цирк пахнет не так, как спортзал, хотя в нем тоже много движения, пота, напряжения. Запах арены — тяжелый, теплый, древесно-песочный, с примесью металлического жара прожекторов — сразу погружает в состояние ожидания. В нем есть тайна. В нем есть память о сотнях выступлений, об эмоциях зрителей, о страхах и победах. И когда я вдохнул этот запах, мне показалось, будто он встречает меня — не как новичка, а как человека, который наконец нашел дверь, куда давно стучался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Вараздат Ервандович Григорян — основоположник самбо в Северной Осетии; мастер спорта по вольной борьбе и самбо (1946), заслуженный тренер России, заслуженный работник физической культуры РСО—Алания и РФ, почетный динамовец России. Чемпион мира по самбо среди ветеранов (США, 1995; 1996). Награжден медалью «Во славу Осетии» и государственными и ведомственными наградами.

2

Алоянц Александр Сергеевич — основатель атлетизма в Северной Осетии (с 1964 года). Создатель первого в республике и СССР клуба атлетизма «Геракл» (г. Орджоникидзе) на базе клуба ВРЗ общества «Локомотив»; его первый и бессменный тренер. Профессиональный художник. Член президиума Федерации атлетизма России (НАББА), первый заместитель президента Федерации атлетизма России (НАББА), президент Ассоциации культуристов Юга России и Северного Кавказа (1992), президент Федерации атлетизма РСО—Алания, международный судья и тренер НАББА (сертификат, Лондон, 1993).

3

Мухтарбек Алибекович Кантемиров — советский артист цирка и киноактeр. Известный в стране каскадeр и создатель конного театра, президент Федерации боевого метания «Freeknife» (свободный нож), президент благотворительного фонда имени Ирбека Кантемирова, почетный член мексиканской ассоциации наездников «Чаррос». Заслуженный артист Северо-Осетинской АССР (1960), Народный артист Северо-Осетинской АССР (1975).

4

Анатолий Сергеевич Шаг-Новожилов — советский и российский артист, иллюзионист, режиссер, изобретатель оригинальных иллюзионных трюков, видный деятель циркового искусства. Заслуженный артист Белорусской ССР, Заслуженный деятель искусств РФ (2004).