- -
- 100%
- +
Андрей закрыл лицо ладонью:
- Ладно, убедил. Первое правило миллиардеров я запомнил.
- Пятое: легенда. Если вдруг нам придется объяснять, откуда мы взяли более или менее крупную сумму, отвечаем - мы продали аппаратуру. Или получили гонорар. Или нашли подработку. Любую нормальную байку, чтобы её можно было повторить десять раз и не запутаться.
- Подожди, - Андрей нахмурился. — Продали аппаратуру — это же проверяемо.
- Не надо, чтобы она была идеальной. Надо, чтобы она была скучной. Скучные истории никто не проверяет.
Андрей кивнул. И снова, сам того не желая, посмотрел в зеркало.
- Чего ты всё в зеркало пялишься? — заметил Антон.
- Да нервы у меня…
- Нервы у него... А у меня - паранойя. И, кстати… - Антон указал подбородком назад. - Видишь «Логан» серый? Он уже третий перекрёсток за нами.
Андрей быстро обернулся. Серый « Рено Логан» действительно ехал сзади. Ничего особенного: таких машин на дороге было как тараканов на дешёвой кухне.
- Может, ему просто туда же.
- Может. А может — нет.
- Ты хочешь сыграть в шпиона?
- Я хочу убедиться, что мы не идиоты.
Антон притормозил, включил левый поворотник и, внезапно, резким рывком свернул направо во двор между серыми пятиэтажками.
- Ты чего творишь?!
- Проверка хвоста. Первый урок для юных миллиардеров.
- А прикинь, если тут где-то ДПС-ники сидят? Они тебе за такие маневры такое впаяют… Ладно, давай смотреть, куда он поехал?
Во дворе было темно, пахло мусоропроводом и мокрым асфальтом. Антон проехал медленно, как будто искал свободное место. Потом сделал петлю вокруг дома.
- Если это хвост - он должен ехать за нами. Если нет – значит, мы его больше не увидим.
- Ты серьёзно сейчас?
- Абсолютно.
Андрей покачал головой, но ничего не сказал. Они выкатились на ту же улицу, но с другой стороны дома. Андрей невольно улыбнулся: выглядело это действительно как сцена из дешёвого боевика. Только вместо пистолетов у них был складной мультитул с пятисантиметровым лезвием, а вместо секретного кейса - полупустая бутылка с водой.
- Вон он, вижу! – хлопнул ладонями по рулю Антон.
- Где? – заозирался его товарищ.
- Да блин, вот, чуть дальше. Припарковался около «Красного и белого».
- Ну и что теперь, господин сыщик? Это наш «хвост», который там встал, чтобы усыпить наше внимание? Или, может быть, деревенский электрик после смены заехал за бутылочкой «беленькой»? Как различим то?
- Да иди ты в пень! – надулся Антон. - Какие ваши предложения, а? Сам то ничего не придумал!
Андрей примирительно поднял руки:
- Ладно-ладно, проехали. Слушай, честно, я уверен, что никакого «хвоста» за нами нет и не будет. Если бы кто-то нас отследил, они бы действовали быстро и резко.
- Ну… допустим, ты прав. Мы просто два дебила, решившие погонять по ночному городку. Хорошо. – настроение у Антона слегка поднялось. – Поехали уже в магазин, жрать хочется страшно.
- Ха, два дебила в одной машине – это одна из самых распространенных форм жизни в России! – фыркнул Андрей. – Давай, жми, только без выкрутасов уже.
«Пятёрочка» встретила их знакомым светом: белые лампы, витрины, запах дешёвого хлеба, колбасы и бытовой химии. Именно такой магазин и нужен был - самый обычный, где никто ни на кого не смотрит, потому что всем не до того.
Они вошли не рядом, а с промежутком — будто случайно, словно не знают друг друга. Это было глупо и смешно, но Антону так было спокойнее.
Андрей взял тележку, чтобы выглядеть как человек, целью которого было основательно затариться. Антон же сразу потянулся к воде и быстрому перекусу, как к спасательному кругу.
- Слушай, - прошептал он, когда они «случайно» оказались рядом у молочки, — давай без идиотизма. Берём то, что обычно берут люди перед дачей. Жрачку, воду… и что-нибудь «для нервов».
- Согласен, - так же тихо ответил Андрей. - Но без ящиков коньяка «на праздник жизни».
- Праздник жизни я планирую, - Антон ткнул пальцем куда-то вверх, - но не сегодня. Сегодня я планирую просто выжить, чтобы завтра проснуться и понять, что нам это все не почудилось.
В тележку полетели вещи максимально будничные: хлеб, колбасная нарезка, сыр, какие-то салаты в пластиковых коробках, две бутылки воды, соки, пачка кофе, шоколадка - Антон взял её как талисман.
У алкоголя они зависли секунд на десять, будто выбирали не напиток, а судьбу.
— Пиво? — спросил Андрей.
Антон посмотрел на витрину:
— Пиво — это «расслабиться». А мне надо «не свихнуться». Берём что-то простое… Но не такое, чтобы на нас в этой глуши смотрели с удивлением.
В итоге взяли десяток банок пива и литровую бутылку водки, выбирая по принципу «средней цены».
К кассам они подошли, когда Андрей уже устал изображать спокойствие. Сердце билось ровно, но лишь до того момента, пока кассирша не протянула руку за деньгами.
Антон достал купюру в пять тысяч — одну, выбранную и слегка смятую заранее, чтобы не выглядеть абсолютно новой, как «жертвенную». Он держал её двумя пальцами, как нечто непристойное.
Кассирша взяла купюру совершенно буднично. Не прищурилась. Не спросила. Не посмотрела на друзей, как на героев криминальной хроники. Просто сделала то, что делала тысячу раз за смену – сунула купюру в детектор.
Купюра на секунду «не прошла» — приборчик пискнул раздражённо, словно сам устал от чужих проблем.
У Андрея внутри всё оборвалось: не от шока «вот же мы попали!», а от мысли «сейчас будет лишняя пауза, лишнее движение, лишний взгляд».
Кассирша даже бровью не повела: расправила пятитысячную бумажку, провела ещё раз – и…
- Пакет нужен?
Антон так быстро кивнул, будто от пакета зависела его жизнь.
Чек, сдача, пакет — и кассирша уже смотрела на следующего покупателя, как будто двое музыкантов с «жертвенной купюрой» растворились в воздухе, словно дурной сон.
Друзья вышли из магазина и вечерний воздух показался им освежающим бризом после раскаленной пустыни.
- Ну что, брат? Мы убедились – они настоящие. А это значит… - поднял руку с пакетом Антон.
- Это значит, что мы получили очередное подтверждение глубины задницы, в которую мы попали. – покачал головой Андрей. – Знаешь, с одной стороны – да, мы теперь богаты. А с другой – лично я, с этого момента, буду опасаться любой тени, любого намека на повышенное внимание к своей персоне.
- Слушай, персона… кому ты нужен? Если будем соблюдать наши правила, то никакой опасности не будет.
- Да я вроде все понимаю… но, мне все равно крайне неуютно.
- Кстати, насчет уюта. Я видел тут на углу грузинскую кафешку. Давай зайдем, по шашлычку употребим. А то я сомневаюсь, что на даче у твоих родителей мы будем что-то готовить. Сожрем пару бутербродов, запьем водкой и завалимся спать. А утром будет ооооой как хреново…
- Ха! Ты же сам только что читал мне нотации о том, что нам нельзя сорить деньгами!
- А кто говорит «сорить»? У тебя что, зарплата не позволяет угоститься деревенским шашлыком?
- Хм. Ну, хорошо, уговорил. – на самом деле, Андрей сам был рад этому предложению. Ему одинаково сильно хотелось и вкусно поесть, и оказаться в месте, где светло, тепло и много людей, где можно было бы слиться с толпой и оказаться незаметным.
Но тут их разговор прервал хриплый голос:
- Эй, братцы! Огоньку не найдётся?
Друзья замерли.
Рядом с магазином стояли трое. Не гопники — нет, обычные мужики лет пятидесяти, уставшие, в рабочих куртках, один в оранжевом жилете дорожника. Но сейчас, в этот момент, они казались Андрею опаснее любых бандитов.
- Не курим, — быстро сказал Антон и сделал шаг к машине.
- Да что ж за непруха такая? — один из мужиков, коренастый, с щетиной, сделал шаг навстречу, и, подслеповато прищурившись, спросил - Вы чё, музыканты, что ли?
У Андрея внутри всё похолодело.
- Почему музыканты? — спросил он максимально спокойно.
- Да вон, на футболке надпись, - мужик ткнул пальцем в сторону Антона. — «Рок-фестиваль «Рок над Невой». Я такие футболки видел. У меня племянник тоже музыкой балуется.
Антон машинально глянул на свою грудь - действительно, старая чёрная футболка с выцветшим логотипом, которую он даже не замечал.
- Ну… типа того, — осторожно ответил он.
- Во даёт! - мужик повернулся к своим. - Лёха, смотри, музыканты! А вы чё тут, в нашей глуши, делаете? Концерт какой будет что-ли?
- Да нет, - Андрей старался говорить ровно, хотя сердце стучало так, что, казалось, его слышно на улице. - Просто заехали к родителям. На дачу.
- А, ну понятно, — мужик кивнул. — Слушайте, а вы случайно Васька Малинского не знаете? Он тоже музыкант, гитарист. Здоровый такой, с бородой.
- Нет, - быстро ответил Антон. - Не знаем. Да и гитаристов в стране вряд-ли меньше чем сотрудников ЖКХ
Работяги громко заржали, а тот что спрашивал, пожал плечами:
- Жаль. Хороший мужик. Ладно, не буду задерживать, — мужик махнул рукой. - Удачи вам.
Они кивнули и, стараясь не бежать, направились к машине. Андрей слышал, как за спиной один из мужиков говорит:
- Странные какие-то. Испуганные.
- Да ладно тебе. Городские просто. Они там все такие. Как отъедут от своих бетонных коробок, так сразу и теряются.
Антон завёл машину, и только когда они отъехали метров на двести, он выдохнул:
- Блин… я думал, всё.
- Да я тоже, - признался Андрей. - Ты видел, как он на нас смотрел?
- Видел. Как будто мы светимся.
- Мы и светимся, Тоха. Мы сейчас светимся так, что нас из космоса видно.
Антон покачал головой:
- Ты знаешь, что самое страшное?
- Что?
- Что он ничего не сделал. Просто спросил про огонёк. Обычный мужик с завода, или стройки. И мы обосрались. А теперь представь, если за нами реально придут.
Андрей посмотрел в окно. За стеклом молча стояли серые дома, редкие фонари, пустые дворы. Всё было таким обычным, таким знакомым. Но теперь это была не его жизнь. Это была чужая жизнь, в которую они вломились с мешками денег, как самые заурядные грабители.
- Знаешь, — сказал он тихо, — мне кажется, самое страшное сейчас — это не то, что нас найдут.
- А что?
- Что мы сами себя найдём. В смысле — найдём себе приключений на задницу. Начнём играть в богатых и заиграемся.
Антон кивнул.
- Поэтому нам и нужны правила. И вот, кстати, ещё одно: если кто-то спрашивает — мы не музыканты. Мы вообще никто. Серые мыши.
- Серые мыши с шестью миллиардами, — усмехнулся Андрей.
- Ага. Но об этом знаем только мы. И больше никто.
Проехав улицу, «Тундра» припарковалась у небольшого кафе «Тбилисо». Несмотря на поздний час, двери были открыты, а изнутри одуряюще пахло жареным мясом. От запахов у Андрея даже закружилась голова, а у Антона предательски заурчал живот.
Они сели не в самый центр - Антон всё ещё пытался изображать киногероя, - но так, чтобы видеть зал и вход.
- Мы сейчас выглядим как два параноика, - заметил Андрей.
- Мы сейчас и есть два параноика, - отрезал Антон. - Просто у одного просто паранойя, а у второго - с ипотечным отягощением.
Официант подошёл быстро. Антон быстро продиктовал заказ сразу на двоих, будто репетировал эту фразу всю жизнь: хинкали, шашлыки, салаты, хлеб, соусы. Потом запнулся и добавил уже спокойнее:
- И… пару бокалов.
- Каких? - уточнил официант.
Антон посмотрел на Андрея.
- Самых обычных, - сказал Андрей. – Не для пива, нам бы морс какой… Мы сегодня за трезвый образ жизни.
Официант кивнул и ушёл.
Пока ждали еду, Антон ковырялся в телефоне - не в соцсетях, нет. Он, как человек с «правилами», просто проверял, сколько у него осталось на карте, сколько должен банку, как бы ни смешно это выглядело, с учетом спрятанной суммы, размер которой он даже не решался произносить вслух.
Андрей хотел было что-то сказать, но в этот момент под потолком заработал телевизор. Он был почти без звука, но бегущая строка читалась чётко. В кадре мелькали люди в белых костюмах у КПП, рядом — тёмные машины и красно-белая лента оцепления.
Антон скосил глаза:
- О, смотри. В Финляндии, говорят, какая-то зараза в части.
Андрей поднял взгляд. На экране мелькнули слова «карантин» и «неизвестный вирус».
- Да у них каждый год что-то, — Антон махнул рукой. - Только нам роты бешеных прибалтов не хватает до полноты картины.
Ведущая, словно специально для них, произнесла фразу - не громко, но достаточно отчётливо даже через общий гул:
- …по неподтверждённым данным, у заболевших отмечалась немотивированная агрессия…
Антон фыркнул:
- Немотивированная? Да они всю жизнь её проявляют ко всем вокруг. Им повод не нужен.
Андрей хмыкнул, не отрывая глаз от экрана:
- С их скоростью они своё «бешенство» принесут к нам лет через пять.
Антон уже улыбался, но ведущая продолжила, и улыбка как-то сама сползла:
- …есть сообщения о нападениях на медперсонал. Несколько человек госпитализированы с рваными ранами…
В кадре мелькнули носилки и рука в перчатке, вся в тёмных пятнах — то ли кровь, то ли грязь.
С соседнего столика донесся удивленный возглас:
- Это что… они там друг друга грызут?
Официантка прошла мимо и машинально прибавила звук, но сразу убавила, словно испугалась самой себя.
Антон медленно поставил бокал.
- Вот это уже мне не нравится, - тихо сказал он.
И в этот момент по экрану пробежала новая строка - короткая, сухая, официальная:
«ОЦЕПЛЕНИЕ УСИЛЕНО. ВЪЕЗД/ВЫЕЗД ОГРАНИЧЕН».
Андрей посмотрел на Антона и впервые за вечер не нашёл шутки.
- Давай, доедаем и поехали домой, - сказал он.
Но тут завибрировал телефон - коротко и зло, как сигнал тревоги. Андрей схватил его и скривился.
- Опять отец звонит. Блин, любит он появляться невовремя…
- Помни первое правило! – шепотом напомнил ему Антон.
Тот молча кивнул, нажимая кнопку приема.
- Алло, пап.
- О! Живой! - бодро раздалось из динамика. - Ну что, как там у тебя? Порядок навёл?
Андрей на секунду закрыл глаза. Перед ним всплыла картина: груда черных полиэтиленовых мешков, куча песка, скотч, полный кузов с банковскими упаковками денег. Порядок, да.
- Ага. Навёл, - сказал он максимально ровно. - Всё нормально.
- Соседка, кстати, звонила матери, - продолжил отец. - Говорит: вечером у них там собаки разлаялись на кого-то, а калитка будто закрыта была не так, как обычно. Я ей говорю: «Да это Андрей, наверное, приезжал». Она: «Андрей? А чего без предупреждения?»
Андрей почувствовал, как у него внутри всё сжалось.
- Да я… — он кашлянул. - Я наверно не захлопнул калитку. Там, ну… покопался немного в сарае, искал кое-что для машины. Ну и инструмент немного разложил, а то у тебя такие завалы…
Антон, сидевший напротив, изо всех сил пытался не улыбаться. Получалось плохо.
- Ты смотри, - отец тут же оживился. - Мужиком становишься. Я же говорил: дом сам себя не достроит.
- Ага, - выдавил Андрей. - Слушай, пап, а вы там в Крыму как?
- Да нормально. Только люди какие-то нервные стали. По телеку крутят всякую фигню… - отец помолчал и вдруг снизил голос, как будто делился секретом. - Слышал новости про какой-то вирус? Там, вроде, у финнов в части что-то произошло.
Андрей замер.
- Слышал краем.
- Вот. Ты там аккуратнее, понял? - отец заговорил серьёзно. - Не лезь никуда. И главное - не общайся со всякими проходимцами. Сейчас народ хитрый пошёл: лишь бы развести. А ты у нас человек молодой, доверчивый, добрый. Тебя развести – как конфету у малыша отнять. И ни в коем случае не соглашайся, если тебя будут звать выпить! Сейчас до чего эти гады дошли, уже в водку всякое подмешивают!
Антон тихо прыснул – он уже с трудом сдерживался, чтобы не заржать во весь голос.
- Понял, пап, - сказал Андрей и постарался, чтобы голос не дрогнул. - Я буду аккуратен. И водку пить ни в коем случае не буду.
- Ну и молодец. Ладно, давай. Мы тут ещё посидим с матерью, а ты смотри - не дури.
- Договорились.
Андрей отключился и несколько секунд смотрел в телефон, будто тот мог выдать ещё какие-то новости.
Антон первым нарушил тишину:
— «Не общайся с проходимцами». - Он покачал головой. - Скажи спасибо, что папа не посоветовал тебе не поднимать на улице мешки с деньгами.
Андрей не улыбнулся.
- Соседка звонила, - тихо повторил он. - Это плохо.
Антон выдохнул, и его весёлость стекла куда-то вниз, как вода.
- Это не плохо, - сказал он. - Это напоминание.
- О чём?
- О том, что первое правило миллиардеров - это не шутка.
Дальше разговор не клеился, друзья быстро доели принесенный шашлык, практически не ощущая его вкуса, расплатились, уже практически не нервничая, очередной пятитысячной купюрой, и вышли на улицу.
Антон сел за руль. Андрей, внимательно осмотрев окрестности и не найдя ничего подозрительного, тяжело вздохнул и тоже забрался в машину.
А за их спинами телевизор, который уже практически никто не слушал, мельком показал тела военных в стандартной НАТО-вской форме. Одно из тел было без руки. Так, будто ее отгрыз какой-то ужасный хищник.
Глава 5
В начале сентября Санкт-Петербург ещё пытался держаться за лето, но делал это будто обычный уставший человек, обреченно понимающй: всё, пора бы и отдохнуть. Днём можно было поймать тёплые лучики солнца где-нибудь на Невском, а вечером город резко становился сырым и чужим — будто кто-то переключал режим гигантской климатической установки.
Андрей не любил этот переход. С самого детства начало осени вызывало у него тревогу. А с тех пор как они с Антоном закопали деньги, любое действие вокруг казалось ему подозрительным: слишком глубокая тишина, излишне длинная пауза в разговоре, чересчур внимательный взгляд девушки на улице. Хотя и прошло с того момента всего лишь пять дней…
Телефон завибрировал на тумбочке, и Андрей вздрогнул так, будто прозвучал выстрел. Он посмотрел на засветившийся экран.
Сообщение от Антона:
«Ты спишь?»
Часы показывали 05:18.
«Почти», — ответил Андрей.
«Давай сегодня съездим проверим. До репы».
Андрей сел на кровати, потер лицо. Он мог бы написать «не гони», мог бы изобразить взрослого, спокойного и рассудительного человека. Но зачем врать другу и самому себе? И так в его голове уже не раз всплывала картинка: пустой тайник, раскопанная земля, и ощущение, что у тебя украли не деньги — у тебя украли шанс на жизнь, которую ты уже начал в уме проживать.
«Окей. В 7 будь у меня. И давай без паники».
Антон ответил почти сразу:
«Без паники уже не получается».
Ровно в семь утра Антон припарковал свою «Тундру» у дома Андрея. В другой жизни Андрей бы даже позавидовал этой пунктуальности, но в текущих условиях — он видел только одно: Антон держится лишь на силе воли, а сила воли всегда имеет свой предел.
Друзья ехали молча. Не потому что им было не о чем говорить — наоборот, говорить было слишком много о чём. Просто вслух это звучало бы страшнее.
На участке всё выглядело так же, как в тот день: калитка закрыта, забор цел, соседи ещё спали. Никакой «картинки угрозы». И это раздражало сильнее, чем если бы угрозу было видно.
— Может, раскопаем? — спросил Антон, когда они аккуратно открыли калитку и зашли на участок.
Андрей покачал головой.
— Только если увидим следы.
— Следы мы можем увидеть, когда будет поздно, — Антон сказал это почти спокойно. Но у него дёрнулась щека.
Андрей сделал паузу, глядя на место, где под недостроенным домом, укрытая слоем песка, лежала их новая реальность.
— Хорошо. Но только до первого мешка. Просто посмотрим, что все на месте, и валим обратно.
Они работали молча. Песок был влажный, лип к лопате, и с каждым взмахом парням становилось все тяжелее – то ли от веса, то ли от тягостных предчувствий.
Черный полиэтилен показался через десять минут. Антон схватился за узел и остановился. Секунда, две… будто боялся, что сейчас откроет, а там будет пусто.
Но все было нормально. Внутри по-прежнему спокойно лежали пачки купюр. Ровные, реальные. И – страшные.
Антон выдохнул, как после долгого погружения в воду:
— Есть.
Андрей кивнул.
Облегчения не пришло. Но взамен пришло другое: подтверждение, что всё это не закончится само. Что они не «нашли деньги и стали счастливы», а «нашли деньги и стали уязвимы».
— Поехали, — сказал он. — Сегодня репетиция. Да и надо много чего еще сделать.
Андрей уже у машины обернулся на участок:
— Мы же не будем каждый день так ездить?
— Нет, — Антон выдавил улыбку. — Мы будем делать вид, что мы нормальные.
Андрей хмыкнул:
— Ну да. Очень убедительно. Главное – поверить в это самим.
Репточка встретила их привычным запахом — дерево, пыль, кабели, дешёвый кофе и табачный дым из коридора. Промзона, кирпич, железные двери — место, где музыка звучала так, словно пыталась пробиться сквозь старые стены.
«Антуан» давно не был подвальной группой. Они спокойно собирали зал на полтораста человек без магии и «друзья, зайдите хотя бы для поддержки». Их знали в своей нише, их любили и ждали. И Андрей понимал: это не только его заслуга и не заслуга Антона. Это заслуга Марины, которая умела из голого энтузиазма сделать афишу, из афиши — повод, из повода — людей, отрывающихся в такт их музыке.
Сама Марина уже была в комнате отдыха.
Она сидела не на диване — а на крае стола, как на сцене. Одна нога согнута, другая свисает и медленно качается, словно метроном. Девушка держала в руке телефон и чему-то улыбалась.
Одежда — как всегда у Марины: обтягивающая, полупрозрачная майка, на грани того, что в приличном офисе назвали бы «нарушением дресс-кода». Никакого белья под майкой, естественно, не было. И Марина даже не пыталась это скрывать. Наоборот, она будто выставляла это как знак уверенности, гордилась своим телом и не стеснялась демонстрировать его. Впрочем, фанаты только радовались этому.
Елена сидела на диване, листала новости. Готический макияж, чокер на тонкой шее, браслеты с металлическими пряжками — она выглядела словно героиня девчачьих журналов про готику, эмо и прочие мрачные субкультуры.
— О, — сказала Марина, не поднимая глаз. — Явились, герои. Вы опять пропадали «по делам»?
Антон прошёл к холодильнику, достал бутылку воды. Андрей повесил куртку и постарался выглядеть расслабленным.
— Есть немного, — коротко ответил Антон.
Марина подняла глаза — и в этих глазах было что-то неприятно злое.
— Закрой дверь, — сказала она Андрею.
Он молча послушался.
— Отлично, — Марина спрыгнула со стола и подошла ближе. Очень близко. Настолько, что Андрей автоматически отметил интригующие мужской разум детали: тонкую ткань, то, как она четко облегает выступающие части ее тела.
Он отвёл взгляд.
Марина тут же ухмыльнулась — довольная, как ребёнок, поймавший взрослого на смешной слабости.
— Андрей, — сказала она почти ласково, — ты же вокалист. У тебя лицо — инструмент. А ты краснеешь как школьник, который впервые сиськи одноклассницы увидел.
Елена тихо фыркнула в телефон.
Антон бросил взгляд на Андрея, покачал головой, но промолчал.
— Марин, — сказал Андрей, — давай без…
— Без чего? — Марина подняла брови. — Без того, что я выгляжу так, как я хочу? Или без того, что вы оба пялитесь и едва глаза не сворачиваете?
Она чуть наклонилась, будто проверяя, насколько хватит их выдержки.