Корни Земли

Московский геолог

— Спартак — чемпион! — заорал парень за соседним столиком и так сильно ударил ладонью по столу, что в стаканах подпрыгнуло пиво.

Влад даже не повернул головы.

На большом экране над барной стойкой шёл второй тайм. Комментатор говорил всё быстрее, трибуны ревели, а на поле две московские команды безуспешно пытались забить друг другу хотя бы один гол.

Андрей сидел напротив Влада, смотрел футбол и краем глаза наблюдал за компанией справа.

Их было трое.

Красно-белые шарфы, одинаковые короткие стрижки, уже заметно поплывшие взгляды. Пива они выпили достаточно, чтобы почувствовать себя хозяевами бара, но ещё недостаточно, чтобы начать падать со стульев.

Пока компания орала только между собой, Андрей не обращал на неё внимания.

Он вообще не любил вмешиваться в чужие дела.

Но потом один из парней поднялся, подошёл к их столику и положил тяжёлую ладонь Владу на плечо.

— Ты чего молчишь?

Влад оторвался от экрана.

— В каком смысле?

— Все нормальные люди кричат. Спартак — чемпион!

— Рад за нормальных людей.

Андрей медленно поставил стакан на стол.

Андрей знал этот тон Влада. Тот не собирался драться, но и уступать из принципа не хотел. Несмотря на небольшой рост и субтильную внешность, Влад не отступал, особенно если требование казалось ему глупым.

Парень наклонился ближе.

— Давай. Громко.

— Что дать?

— Скажи: «Спартак — лучший клуб».

— А если я так не думаю?

За соседним столом засмеялись.

Фанат улыбнулся, но улыбка у него получилась нехорошей.

— Значит, сейчас объясним.

Он сжал ворот рубашки Влада и рывком поднял его со стула.

— Отпусти, — спокойно сказал Андрей.

Парень посмотрел на него так, словно только сейчас заметил, что Влад сидел не один.

— А ты ещё кто?

— Человек, который просит тебя убрать руки.

— Просит он…

Парень отпустил Влада, но только для того, чтобы толкнуть Андрея в грудь.

Андрей покачнулся, однако остался на месте.

Ростом он был около метра восьмидесяти, худощавый, но не слабый. Несколько лет регулярных тренировок в зале сделали своё дело. Под свободной футболкой не угадывалось ничего особенно впечатляющего, но плечи и руки были крепкими, а двигался он легко и собранно.

В школе Андрей занимался боксом.

До большого спорта дело не дошло. Несколько любительских встреч между школами, разбитая губа, рассечённая бровь и одна особенно неприятная головная боль помогли ему довольно рано понять: здоровье дороже медалей, которых всё равно никто не запомнит.

Бокс он оставил.

Но тело запомнило стойку, дистанцию и то короткое мгновение, когда человек напротив уже решил ударить, но ещё не начал движение.

— Последний раз говорю, — произнёс Андрей. — Иди к своим.

— А то что?

— А то футбол не досмотришь.

Парень сделал шаг вперёд.

Из-за соседнего стола поднялся ещё один — коренастый, с красно-белым шарфом, затянутым вокруг шеи.

— На улице поговорим, — сказал первый и снова схватил Влада за одежду.

Влад попытался освободиться.

— Да отстань ты!

— Пошёл!

Парень потащил его к выходу.

Несколько посетителей оглянулись, но вмешиваться никто не собирался. Бармен сделал вид, что протирает стакан, а охранник у дверей куда-то исчез именно в тот момент, когда оказался особенно нужен.

Андрей поднялся.

— Влад, куртку возьми. На улице прохладно.

— Очень смешно, — процедил Влад.

Их вытолкнули из бара через боковую дверь.

На улице моросил мелкий дождь. Свет от вывески падал на мокрый асфальт, окрашивая лужи в красный цвет. За углом гудела оживлённая дорога, но возле служебного входа было пусто.

Первый фанат отпустил Влада и повернулся к Андрею.

— Ну что, защитник? Теперь поговорим.

— Давайте поговорим, — согласился Андрей. — Вы возвращаетесь в бар. Мы досматриваем матч. Все довольны.

Коренастый засмеялся.

— Ты сам-то понял, куда влез?

— Понял.

Ударил первый.

Он целился Андрею в лицо, широко размахнувшись правой рукой. Андрей ушёл в сторону, пропуская кулак мимо головы, и коротко ударил в корпус.

Воздух с шумом вырвался из лёгких нападавшего.

Тот согнулся, содержимое желудка щедро оросило крыльцо бара.

Второй попытался схватить Андрея сзади.

Андрей резко развернулся, сбросил его руки и толкнул плечом в стену. Коренастый ударился спиной о кирпич, выругался и замахнулся.

Короткий левый попал ему в подбородок.

Не слишком сильно, но точно — ровно настолько, чтобы заставить поплыть и забыть что он здесь делает.

Первый уже отдышался и бросился снова. Андрей отступил на полшага, встретил его прямым ударом, а затем добавил справа.

Парень потерял равновесие и сел в сделанную им же лужу.

Наступила тишина.

Из приоткрытой двери бара доносился рёв комментатора. Кто-то на поле наконец забил, но ни Андрей, ни Влад этого уже не увидели.

Коренастый прижимал ладонь к губе и смотрел на Андрея без прежней уверенности.

Андрей не стал подходить ближе.

Тут из двери выскочил третий фанат, увидев быструю расправу он бросился поднимать товарищей.

— Всё?

Первый фанат поднялся из лужи. Его штаны и куртка промокли, а на скуле быстро наливалось красное пятно.

Он оглянулся на дверь, словно надеялся увидеть там остальных приятелей. Но никто из компании на помощь не вышел.

— Мы обознались, — пробормотал он, тряся головой.

— Конечно, — согласился Андрей.

— Думали, вы из ЦСКА.

— Бывает.

— Без обид?

Андрей посмотрел на него.

— Идите матч досматривать.

Парни скрылись за дверью, держась друг за друга.

Влад поправил рубашку и провёл ладонью по шее.

— Ты мог предупредить, что умеешь драться.

— Ты мог крикнуть, что «Спартак» — хороший клуб.

— Но я так не думаю.

— Тогда не жалуйся.

Влад рассмеялся.

— Они действительно приняли нас за фанатов ЦСКА?

— Они обознались.

— Это знание далось им дорого, особенно тому, кто расплескал ужин у порога.

— Ну, это не самое плохое. Теперь в него больше пива влезет, — усмехнулся Андрей.

— Ты рассчитался за еду?

— Да, сразу как заказ сделал.

— Я тоже. Тогда пошли, а то тут плохо пахнет.

Дрожь отпустила только через пару кварталов — та мелкая, противная дрожь, которая приходит после драки вместо адреналина. До тех пор Андрей держал руки в карманах, чтобы Влад не видел. Не потому, что стыдился. Просто объяснять было дольше, чем переждать.

В бар они не вернулись.

Прошли два квартала, нашли круглосуточную кофейню и сели возле окна. Влад заказал двойной эспрессо, Андрей — чай с лимоном.

— Я тебе теперь должен, — сказал Влад.

— Ничего ты не должен.

— Они могли меня избить.

— Не избили же.

— Потому что ты вмешался.

— Я бы не вмешивался, если бы ты иногда умел вовремя промолчать.

Влад задумался.

— Нет. Тогда это был бы уже не я.

С этим спорить было трудно.

Андрей посмотрел на него поверх стакана. Влад умел быть невыносимым, но в его невыносимости была честность, которой Андрею в людях всегда не хватало: этот человек не притворялся удобным.

Познакомились они полтора года назад в небольшой фирме, торговавшей компьютерным оборудованием.

Андрей пришёл туда после того, как бросил институт.

Для его семьи это стало почти катастрофой.

Он был единственным сыном потомственных геологов — Удаловы не зря оправдывали свою фамилию. Его дед искал месторождения на Урале, бабушка работала в геологоразведочной экспедиции в Восточной Сибири. Родители познакомились во время полевой практики, поженились через год и ещё долго считали самым удачным семейным отпуском поездку туда, где на сотни километров не было ни одного нормального дома.

В московской квартире хранились пожелтевшие карты, образцы пород, компасы, старые фотографии и тяжёлые камни, которые нельзя было выбросить, потому что каждый из них был привезён из «особенного места».

В детстве Андрей знал названия минералов раньше, чем научился правильно произносить слово «велосипед».

Родители не сомневались, что сын продолжит семейное дело.

После школы он по их настоянию поступил в Московский государственный горный университет на геологический факультет.

Сначала Андрей и сам не видел в этом ничего плохого.

Учёба давалась легко. Он разбирался в картах, понимал строение пород и с детства умел слушать бесконечные разговоры о разломах, пластах и месторождениях.

Проблемы начались после первой полевой практики.

До неё геология представлялась ему красивой профессией: горы, тайга, поиски неизвестного, костры под звёздами и редкие находки, способные изменить человеческую жизнь.

На месте выяснилось, что романтика заканчивается там, где начинаются комары.

Вагончики продувались по ночам. Горячая вода считалась роскошью. Душ появлялся только тогда, когда удавалось нагреть воду и найти свободную ёмкость. Туалет стоял на краю лагеря и представлял собой деревянную будку, к которой после дождя приходилось добираться по грязи.

Рабочий день начинался рано, заканчивался поздно и состоял в основном из ходьбы, тяжёлых рюкзаков, записей, измерений и бесконечных образцов.

Через две недели Андрей понял, что не готов променять московскую жизнь на вечные вагончики, укусы насекомых и умывание холодной водой из металлического таза.

Признание пришло тихо, без бунта: он просто однажды поймал себя на том, что считает не дни до конца практики, а дни до Москвы. И что это не тоска по дому, а отсутствие того самого чувства, ради которого отец и мать прожили в экспедициях всю жизнь. У них земля разговаривала с ними. У него — молчала.

Родителям он ничего не сказал.

Вернулся в университет, закончил второй курс и только потом подал заявление об отчислении.

Отец три дня с ним почти не разговаривал.

Мать пыталась убедить его взять академический отпуск, отдохнуть и вернуться.

— Геология у тебя в крови, — говорила она.

— В крови у меня гемоглобин, — отвечал Андрей.

Шутка оказалась неудачной.

Несколько месяцев отношения в семье оставались напряжёнными. Родители считали, что сын испугался первых трудностей и уничтожил собственное будущее. Андрей пытался объяснить, что предпочитает признаться в ошибке сейчас, а не прожить чужую жизнь до пенсии.

В конце концов все сделали вид, что смирились.

Только смирение это было особенным: отец перестал оставлять на его столе геологические журналы, а мать перестала звать его «нашим геологом» при гостях. Обе потери Андрей заметил не сразу и потом ещё долго не мог объяснить, почему они царапают.

Через знакомого Андрей устроился менеджером по продаже компьютерного оборудования.

Работа не требовала ночёвок в вагончиках, умения определять породы и готовности отбиваться от комаров. Зато требовала терпения, способности разговаривать с людьми и делать вид, что очередная модель монитора действительно изменит жизнь покупателя.

Андрей быстро освоился.

Он был дружелюбным, легко находил общий язык с клиентами и не пытался продать человеку то, что ему совершенно не подходило. За это покупатели возвращались к нему снова.

Влад работал в той же фирме. Невысокий, худощавый, с растрёпанными вьющимися чёрными волосами и умными карими глазами. В свои двадцать четыре года он был ведущим специалистом фирмы и, похоже, эта роль его устраивала.

Официально он занимался настройкой оборудования и иногда помогал корпоративным клиентам с программным обеспечением.

Но довольно скоро Андрей заметил, что зарплата технического специалиста плохо сочетается с часами Влада, его съёмной квартирой в центре и привычкой расплачиваться наличными, не глядя на сумму.

При ближайшем знакомстве выяснилось, что компьютеры Влад почти не продавал.

Его настоящим товаром была информация.

Он находил то, что другие тщательно прятали, получал доступ к закрытым базам и перепродавал добытые сведения тем, кто был готов хорошо заплатить.

Подробностей Влад не раскрывал.

Андрей и не спрашивал.

До вечера в спорт-баре они оставались просто коллегами. Иногда обедали вместе, спорили о фильмах, обсуждали клиентов и после работы выпивали по кружке пива.

После драки всё изменилось.

Влад оказался человеком, который хорошо запоминал не только обиды, но и помощь.

Он начал чаще звонить Андрею, приглашать его на футбольные матчи, делиться проблемами. Постепенно Андрей стал единственным человеком, которому Влад доверял настолько, насколько вообще был способен кому-то доверять.

В кофейне Влад допил эспрессо и посмотрел через окно на мокрую улицу.

— Знаешь, почему я не позвал тебя работать со мной?

— Потому что я ничего не понимаю в твоей работе.

— Это можно исправить.

— Тогда почему?

Влад немного помолчал.

— Потому что ты нормальный.

— Спасибо. Наверное.

— Я серьёзно. Ты не жадный. Не злой. И всё ещё считаешь, что большинство людей говорит правду.

— Большинство людей иногда говорит правду.

— Вот видишь.

Андрей улыбнулся.

К двадцати пяти годам Андрей считал себя вполне обычным человеком: коренной москвич, бывший студент, не оправдавший родительских надежд, менеджер по продаже компьютерного оборудования с небольшой, но стабильной зарплатой. Он не верил в судьбу, не искал приключений и уж точно не мечтал о богатстве, спрятанном под землёй.

Правда, была одна вещь, которой он себе не признавался: даже сейчас, идя по городу, он иногда ловил себя на том, что смотрит на обнажившийся в яме грунт, на срез оврага или на каменную крошку в асфальте так, как смотрел в детстве на отцовские образцы. Будто земля вокруг всё ещё могла что-то рассказать. Он каждый раз отгонял это чувство как ненужное. Оно всё равно возвращалось.

Три клада

Идея провести выходные за городом принадлежала Владу.

В четверг вечером он появился возле стола Андрея, положил перед ним рекламный буклет и объявил:

— В субботу едем отдыхать.

На обложке буклета был изображён загородный санаторий: светлое трёхэтажное здание, сосны, небольшое озеро и деревянная беседка, в которой счастливая компания жарила шашлыки.

— Мы? — переспросил Андрей.

— Мы.

— Ты и я?

— Не пугайся. Будут ещё Таня и Маша.

— А они знают?

— Они предложили.

Таню и Машу Андрей видел несколько раз.

Девушки работали в соседнем бизнес-центре и периодически заходили в их фирму за картриджами, кабелями и другими мелочами, которые легко могли заказать через интернет. Однако обе почему-то предпочитали покупать всё лично.

Таня была невысокой блондинкой, смешливой и разговорчивой. Маша — темноволосой, более спокойной, но способной поддержать почти любую авантюру.

Обе не скрывали, что серьёзных отношений сейчас не искали. Их устраивали непродолжительные, но тесные знакомства — без обещаний, ревности и разговоров о совместном будущем.

Влад такой подход полностью одобрял, и обладая резким даром убеждать девушек в нужном ему действии, часто пользовался им в своих корыстных целях.

Андрей относился к нему спокойнее, но от поездки отказываться не стал. Последние недели выдались тяжёлыми: несколько крупных заказов сорвались, начальство требовало увеличить продажи, а родители снова завели разговор о восстановлении в институте.

Два дня без клиентов, телефонных звонков и семейных советов казались неплохой идеей. Андрей готов был согласиться хотя бы ради того, чтобы эти два дня никто ничего от него не требовал.

— На чём поедем? — спросил Андрей.

— Я думал взять машину напрокат.

— Зачем платить? Попрошу у родителей машину.

— А какая у вас?

Андрей улыбнулся.

— «Управляй мечтой». Toyota RAV4. Неплохой паркетник, и для поездки на природу будет в самый раз.

— Дадут?

— Если пообещаю вернуть в отличном состоянии и с полным баком.

— А старые царапины можно оставить?

— Их отец знает поимённо.

Влад задумался.

— Вчетвером поместимся?

— Без проблем. И для вещей место останется.

— Тогда решено. За рулём ты.

— Почему сразу я?

— Потому что машина родительская. Разобьёшь — хотя бы не придётся объяснять твоему отцу, почему за рулём сидел я.

— Очень благородно.

— Я всегда думаю о друзьях.

Вечером Андрей дождался, когда отец вернётся с работы.

Пётр Семёнович сидел на кухне и просматривал документы. Рядом стояла чашка давно остывшего чая.

— Пап, можно на выходные машину взять?

Отец поднял глаза.

— Куда собрался?

— В санаторий в Подмосковье. С Владом и ещё двумя знакомыми.

— Далеко?

— Около ста километров.

— За рулём кто?

— Я.

Пётр Семёнович снял очки.

— Пить будешь?

— В субботу. Обратно поеду только в воскресенье, когда полностью приду в норму.

— Если не выспишься или будешь плохо себя чувствовать, останетесь ещё на день.

— Хорошо.

— Машину вернёшь в том же состоянии. Поставишь в гараж и заправишь полный бак.

— Само собой.

— И за руль никого не пускай.

— Даже Влада?

— Особенно Влада.

Андрей улыбнулся.

— Договорились.

Пётр Семёнович достал связку ключей и отделил от неё ключи от автомобиля и гаража.

— В пятницу вечером проверь масло и давление в колёсах.

— Проверю.

— Аптечка в багажнике. Компрессор под полом. Документы в бардачке.

— Я знаю.

— Знать и проверить — разные вещи.

— Хорошо, командир.

Отец протянул ему ключи, но сразу не отпустил. Андрей привычно дождался продолжения: отцовская забота всегда выглядела именно так — не словами, а списком проверок.

— Будь аккуратнее.

Мария Владимировна, услышав разговор, выглянула из комнаты.

— С кем едете?

— С Владом, Таней и Машей.

— Кто такие Таня и Маша?

— Знакомые.

— Хорошие знакомые?

— Мам, мы просто едем отдыхать.

— Я только спросила.

— Не начинай, — сказал Пётр Семёнович.

— Я ничего не начинаю. Просто пусть возьмут тёплые вещи. Ночью уже холодно.

— Обязательно передам, — пообещал Андрей.

В пятницу после работы он зашёл в гараж. Осмотрел рафика, проверил колёса, уровень масла, аптечку и документы.

В субботу утром Андрей выехал раньше назначенного времени.

Первым он забрал Влада.

Тот вышел из подъезда с дорожной сумкой, пакетом продуктов и переносным холодильником.

— Ты решил переехать в санаторий? — спросил Андрей.

— Это мясо, напитки и всё необходимое для культурного отдыха.

— Судя по количеству, культура будет тяжёлой.

Влад положил вещи в багажник и сел на переднее сиденье.

— Хорошая машина.

— Рулить не дам. Лучше следи за навигатором.

Следующей забрали Машу. Она принесла большую пластиковую миску с замаринованным мясом и ещё два пакета.

Последней вышла Таня.

Она оглядела почти заполненный багажник.

— Мы точно на два дня?

— Влад подготовился к месячной экспедиции, — объяснил Андрей.

— Запас никогда не бывает лишним, — заявил тот.

Когда все разместились, Андрей посмотрел на пассажиров через зеркало заднего вида.

— Пристегнулись?

— Да, папа, — ответила Таня голосом примерной дочери.

— Тогда поехали, — хмуря брови, ответил Андрей.

После чего все весело расхохотались.

— Похоже, не у меня одной родители думают, что если не пристегнулся, то машина не поедет, — сказала Таня.

— Зато после этой фразы у меня отец забывает о пассажирах напрочь, — сказала Маша.

Все снова рассмеялись.

— Включить что-нибудь весёлое или поболтаем? — спросил Влад, обернувшись к девушкам.

— Ну, расскажи анекдот, что ли, — поддержала его Маша. По молчаливому согласию они уже распределились на пары, обозначив взаимный интерес.

Андрей вывел Toyota со двора и направился в сторону области.

— Значит, анекдот, — сказал Влад. — Инструктор проверяет начинающего водителя:

— Представьте себе, что у вас на полном ходу отлетело колесо. Что вы будете делать?

— Прибавлю газа и постараюсь догнать его.

— Я надеюсь, Андрей уже опытный водитель, — спросила Маша, глядя на него.

— Опытный, опытный, — пробормотал Андрей. — Но от помощи не откажусь.

Первые полчаса Влад пытался командовать маршрутом. Несколько раз предлагал объехать пробку, но каждый его вариант возвращал их почти в то же место.

Наконец Маша отобрала у него телефон, включила навигатор и запретила проявлять инициативу.

Когда многоэтажные дома остались позади, настроение у всех заметно улучшилось.

По обеим сторонам дороги потянулся лес. В редких просветах появлялись дачные посёлки, небольшие деревни и поля с уже пожелтевшей травой.

Таня включила музыку.

Маша открыла банку энергетика.

Влад рассказывал историю о клиенте, который пытался вставить компакт-диск в дисковод вместе с пластиковым футляром.

Андрей держал руки на руле, смотрел на дорогу и впервые за долгое время никуда не торопился. Торопливость въелась в него на работе вместе с привычкой отвечать на звонки на ходу; здесь дорога не требовала ни того ни другого, и он с удивлением заметил, что перестал следить за временем.

К полудню они добрались до санатория.

Рекламный буклет немного приукрасил действительность. Здание оказалось не белым, а сероватым, озеро — гораздо меньше, а беседка на фотографии, судя по всему, находилась совсем в другом месте.

Но территория была большой и ухоженной.

За главным корпусом начинался сосновый лес. Между деревьями тянулись дорожки, стояли скамейки и старые фонари. Чуть дальше располагалась открытая площадка с мангалами, навесами и деревянными столами.

В стороне поднимался небольшой холм.

Он был слишком правильной формы, чтобы казаться естественным: округлый, густо заросший травой, с несколькими молодыми берёзами на вершине. Рядом проходила прогулочная дорожка, но к самому холму почти никто не подходил.

Андрей задержал на нём взгляд дольше, чем остальные. Привычка смотреть на землю, оставшаяся от учёбы, проснулась сама: такие ровные конусы не растут сами по себе, их либо насыпают, либо очень долго не трогают. Он собрался было подумать об этом серьёзнее, но Влад потянул его к корпусу, и мысль рассыпалась, как рассыпается на ветру дым от сырого угля.

— Вот там вечером и погуляем, — сказала Таня, указывая на подъём.

— Сначала сауна, — возразил Влад.

— Сначала заселение, — напомнила Маша.

— Сначала обед, — решил Андрей.

В итоге сделали всё, но в другом порядке.

Получили ключи от двух соседних номеров. Пообедали в столовой. Прошлись по территории. Потом почти два часа провели в небольшой сауне с бассейном.

К вечеру все снова проголодались.

Площадку для шашлыков Влад забронировал заранее. Он принёс мясо, Андрей — овощи и напитки. Таня отвечала за посуду, а Маша — за маринад, который, по её словам, передавался в семье из поколения в поколение.

— Твоя мама дала рецепт? — спросил Андрей.

— Нет. Я нашла его вчера в интернете.

— Древняя семейная традиция.

— Теперь уже семейная.

Возле площадки стоял широкий деревянный стол. Рядом находились мангал, несколько лавок и небольшой навес. За ними начиналась полоса деревьев, а ещё дальше виднелся заросший холм.

Влад достал шампуры.

Маша открыла контейнер с мясом.

Таня занялась овощами, хотя большую часть времени просто давала советы остальным.

Андрей осмотрел мангал.

— Дров нет.

— Уголь есть, — сказал Влад.

— Мало. И он сырой.

— Ты же геолог. Добудь огонь из земли.

— Сейчас вернусь.

Администратор предупреждал, что за площадкой, возле хозяйственного сарая, сложены заготовленные дрова. Нужно было пройти по узкой дорожке метров сто пятьдесят.

— Только не заблудись, — крикнула вслед Таня.

— И грибы не ешь! — добавил Влад.

Андрей поднял руку, не оборачиваясь.

Дорожка огибала холм и уходила между деревьями. Вечер был тёплым, но воздух уже пах осенью — влажной землёй, листьями и остывающей травой.

Шум от площадки постепенно стих.

Через несколько минут Андрей увидел хозяйственный сарай. Рядом под навесом лежала большая куча наколотых поленьев.

Он уже собирался выбрать несколько сухих, когда услышал тонкий сердитый голос:

— Ну где же она? Здесь была. Точно здесь была!

Андрей замер.

Голос доносился из-за дровяной кучи.