Широдарский фокусник

1. Все грани Дамы

Мрачные зимние сны давно позабыты.

Солнце кружит по небу странными петлями, едва уходя за горизонт – так приходит внезапное и короткое северное лето. Воздух становится густым, он дрожит плотным маревом над гладью бесчисленных озер. Дышится легко, но от каждого движения на теле выступает солёная роса.

Самое время для ярмарки.

На посадской площади славного города Широдар шумели, ревели торговые ряды. Среди сваленных бочек у рыбных рядов пробиралась серая фигура: мальчишка лет десяти, зеленоглазый, с растрёпанными русыми волосами.

На его пути оказалась гора грязных ломаных ящиков, но он не пошёл в обход, а ловко и привычно перепрыгнул высокое препятствие. Даже серую накидку при этом не испачкал, оказавшись в гуще торговых рядов.

– Рыбка, рыбка! – словно сказочные болотные купалки, орали высокими голосами румяные торговки в пёстрых платках, сами насквозь пропахшие своими копчёностями. – Поморская, можжевеловая, вийская да врежская! Чир жирный, по-банному копчёный! Сиг озёрный, беломясый!

– Для бедных – елец с душицей! – голосили их соседки, по-тюленьи подвывая, будто их коч заблудился в тумане. – Для господ – нельма княжеская, с мятой таёжной да чабрецом луговым!

Толпа прибывала, не стесняясь удали, веселья и хмеля. Какому-то мужичку, протянувшему руки к серым солёным колбаскам икры-ястыка, тут же дали в ухо, подбили глаз и повалили наземь.

– Рыбка-камбала! – с хохотом глумились краснощёкие грудастые северянки, глядя сверху вниз на отползающего неудачника.

Русый мальчишка едва не наступил на эту новую помеху, но снова ловко увернулся. Он был ещё слишком юн для купца, ремесленника или лодочника. Но при этом он куда-то спешил, отчаянно пихаясь локтями в пёстрой гудящей толпе, для которой он был слишком мал и уязвим.

– Скинь пару пикушек, мироед! – возмущённо пререкались небогатые любители торга, пытаясь разжалобить торговцев.

– Что, всё у кружан пропил? – торговые люди, как водится, в долгу не остались.

Парень прошёл мимо, не обернувшись на шум. Его тёмно-зелёные глаза были зло прищурены, кулаки упрямо сжаты. С первого взгляда было заметно, что храбрости ему не занимать. А может, просто не привык он, чтобы его желания не исполнялись.

– Раки, раки! – зазывали речники из соседних рядов, звонко тюкая деревянными щелкушками по красным панцирям огромных варёных чудовищ размером с руку. – Наши великаны, широдарские! Клешня с кулачище! На озерном пиве с полынком!

– Мяско, мяско! – орали басовитые мужские голоса с другой стороны прилавочной «реки» под глухой стук тяжелых тесаков о колоды. – Рыбьей требухой сыт не будешь! Подходи на глухаря! Оленина с ветра! Кабанятина, жирком подпоясанная! С Волчьих озёр!

– Вот сам и жуй волчатину свою! – гоготали продавцы раков. – Дважды морожену!

По счастью, разделяла их густая толпа, а не то быть бы непременно свёрнутым носам да драным шапкам. Спор за еду – он денежный, ярый, беспощадный. И поморские братья с Волчьих озёр привезли не одно лишь мясо, про шерсть и пушнину тоже не забыли.

Но упрямый зеленоглазый мальчишка, кажется, был по-прежнему чем-то недоволен, словно никак не мог найти то, зачем пришёл. Толпа вокруг была злая, бесноватая, того и гляди затопчут и не посмотрят, что малолетка.

Пробившись через хмельную толчею едоков, он вырвался в следующий ряд, оставив позади орущих зазывал. Дальше шла торговля таким товаром, который в печь не сунешь и в котелке не сваришь.

– Это гвоздь?! – тыкая пальцем, взревел какой-то немолодой плотник, да так громко, будто ему котёл на голову надели. – Это ж разве гвоздь?

Широко расставив руки и ноги, он тут же начал всем показывать, какие были гвозди при его батюшке. Но мальчишку не заинтересовали ни смолёные скобари со сбитыми до мяса ногтями, ни рукастые кузнецы в забрызганных окалиной передниках. Медники, пропахшие гарью и кислотой, тоже не привлекли его своим звонким товаром.

Он искал что-то совсем иное. Равнодушно прошёл мимо выставленных напоказ длинноногих хорских жеребцов, нервно бьющих изящными копытами по гулкому настилу стойла. Даже не посмотрел на разложенную по прилавкам блёсткую розовую соль с мёртвых озёр, не оценил пряный аромат невиданных трав, что источали роскошные ковры, сотканные в сердце халифата дэвов, Цветочной долине.

Товар богатый, ходовой да редкий. Да вот беда: самих рогатых не видать, давно не пускают их дальше побережья. Может, хоть тогда бы мальчишка остановился, чтобы поглазеть?

– Где самахское вино? – ругался какой-то хорошо одетый горожанин с дорогим скрутом на голове, украшенном шёлковыми лентами. – От вашего рикудского одна изжога!

Немедленно завязалась драка, но мальчишка не остановился и вскоре пропахшие хмелем винные ряды остались позади. Пытаясь отдышаться, он угрюмо оглянулся по сторонам. Поймал мимолётный взгляд молодой девушки с красивыми чуть раскосыми глазами и длинной чёрной косой, змеёй обвившейся вокруг белой шеи. Она презрительно фыркнула и тут же исчезла в толпе.

Скрипнув зубами, мальчишка поправил чуть сбившуюся в толпе накидку и упрямо пошёл дальше, почти на задний двор ярмарки. Там было заметно потише и резко пахло выделанной кожей. Но самих кожевников вокруг не было.

Его внимание привлекла кучка бездельников, собравшихся вокруг пожилого, но крепкого мужика в несвежих обносках, похожего на фокусника или гадателя. Он сидел на маленькой бочке, а на коленях у него лежала короткая широкая доска, тёмная от времени и местами изрядно потёртая.

– Эй, у тебя чего, карты «мигающие»?! – с возмущением выпалил худой носатый юноша, тыкая тощим пальцем в разложенные на доске пёстрые квадратики.

Но голос у него был густой и на удивление приятный.

– Сам ты «мигающий»! – рыкнул в ответ старый «фокусник», гордо задрав крючковатый нос, краснеющий над неопрятной седой бородой. – Щас по шее дам, станешь икающий! Играем один раунд, нечего тянуть! Высшая побеждает!

Зеленоглазый мальчишка заинтересовался и подошёл поближе, присматриваясь к раскладу на доске. Игроки тщательно перетасовали колоды друг друга и выложили по шесть своих карт. Три из них – рубашкой вверх, торопливо нацарапав мелком цифры от единицы до восьмёрки.

У «фокусника» открыто лежали Пятёрка, Купалка и карта с тремя лунами, как на гербах великих родов. У носатого юнца – Восьмёрка, Двойка и строгая черноволосая Дама.

– Чую обман в тебе, старик! – снова заявил юнец. – Клянусь Синеокой, чую!

– Чего шумишь, заморыш? – скривился один из зевак, волосатый и бородатый дедок с кулачищами, как у кузнеца. – О залоге думай!

Похоже, ранее он проиграл свою партию и теперь с азартом следил за успехами приятеля.

Оба игрока отложили в сторону по «скрытой» карте – «фокусник» Шестёрку, а юнец Восьмёрку.

– Ну, открывайтесь уже! – с нетерпением крикнул бородатый зевака.

– Тридцать! – радостно заявил юнец и перевернул свою карту. На лицевой стороне оказался нарисованный вулкан, изрыгающий красный огонь.

Его молодое носатое лицо сияло торжеством, но его соперник лишь хитро усмехнулся.

– Кшеш! – сообщил «фокусник», переворачивая одну из своих скрытых карт, на которой красовалась игривая девушка в скудной одежде из канатных петель. – Моя Сирота изволит быть Молнией. Давай сюда свои гроши!

Юнец в гневе сжал кулаки, но быстро взял себя в руки, шепнув себе под нос некое подобие молитвы.

– Кому гроши, а кому последнее! – еле слышно проворчал он, нехотя выкладывая свои монеты столбиком на доску. – Шулер ты грязный! Но я попрошу ту, что над нами, помиловать твою гнилую душу…

– Силён! – почти в восхищении протянул бородатый зевака. – Ловко Сиротку ему подвёл.

«Фокусник» мгновенно сгрёб выигранные медяки и тщательно убедился, что они не были погрызены по краям.

– Вот поймаю тебя однажды!.. – махнув рукой, вздохнул тощий юноша под едва слышный звон собственных монет в руках шулера. – Клянусь, поймаю! Эх, мне бы Даму «мигающую»…

«Фокусник» на это только гнусно оскалился и помахал рукой.

– Мечтай! – с наслаждением поддел он. – «Мигающая» карта – большая редкость! Чтобы такую выиграть – надо «Переход» объявить, а не за медяки бодаться. Ты же служка? Вот иди и служи.

Но храм – не самое популярное место, пока идёт ярмарка. Оба игрока, молодой и старый, пересчитав свои колоды, ушли в сторону эликсирных рядов. Вот где можно было быстро и дёшево надраться! Эликсиры там продаются не только магические, но и лекарственные. От тоски, хандры да кручины.

А зеленоглазый мальчишка, увлёкшись, не заметил, как к нему метнулись двое босых оборванцев. Лет на пять постарше его, худые и грязные, но злые, словно вечно голодные дворняги. Они с воплями повисли у него на плечах и попытались повалить, но парень быстро припал на одно колено и ловко вывернулся из опасного захвата. Один из нападавших, потеряв равновесие, неуклюже покатился в пыли. Второй получил крепкий удар коленом под дых, сложился на выдохе и рухнул набок, выбыв из борьбы. Первый же, не получив даже царапин, резво вскочил и с рёвом помчался на обидчика, пытаясь обхватить длинными руками и забить, задушить!

Но зеленоглазый пропустил мимо себя неуклюжий удар, ловко перехватил за локоть и выкрутил руку противника. Тот споткнулся о подставленную ногу и упал лицом в пыль, заверещал, завыл, но тщетно. Русый упрямец держал его крепко и беспощадно, постепенно выворачивая руку. Вот-вот порвутся связки и быть воришке одноруким.

– Пощади его, – неожиданно вмешался «фокусник». – Он тебе уже ничего не сделает.

Зеленоглазый ещё пару мгновений придержал поверженного противника и резко отпустил. Отступил назад на пару шагов и тут же потерял интерес к парочке неудачников. А толпа драку и вовсе не заметила, обходя стороной, как будто ничего странного не произошло.

– Прощать никого не нужно, – подсказал старик, ловко собирая свои карты в колоду. – А что пощадил – молодец. Значит, сильный, а они слабаки. Просто им жрать нечего, сиротки они. А ты вон какой крепыш. Подойди, поболтай со мной.

Парень даже немного растерялся. Потом пошарил под плащом и кинул в пыль несколько медяков, которые побитые им неудачники тут же кинулись собирать. Покачал головой, провожая глазами убегающих воришек, но всё-таки подошёл к старому картёжнику. Хоть и не без опаски.

– А о чём с тобой болтать? – спросил он, даже не замечая, что на содранных костяшках его правой руки выступила кровь.

– Так ярмарка же, – пожал плечами темноглазый «фокусник», и под его взглядом парень снова слегка оробел. И с отвращением сморщил нос, принюхавшись к новому знакомому.

– Не морщись, – усмехнулся тот. – Прикинь, весь день под этим дурным солнцем работаю. Как звать-то тебя?

– Ярек, – не раздумывая, ответил зеленоглазый. – Из Элдви.

– Врёшь, конечно, – понимающе кивнул «фокусник». – Северяне речь тянут, будто им на одно место наступили. Так что был бы ты Ярэ-э-эк. А говор у тебя столичный. Ладно, мне по рогам, Ярек так Ярек. Что искал на ярмарке?

На лице юного бойца мелькнула совершенно чистая детская улыбка.

– Мороженые сладости искал, – признался он.

– Так они у входа! – добродушно рассмеялся «фокусник». – С той стороны. Как ты мимо прошёл? Или слуги твои слепые? А может, ты от них удрал?

У мальчишки густо порозовели уши, но лицом он нахмурился, словно кто-то слишком легко разгадал его маленькую тайну.

– Ладно, парень, не расстраивайся, – посоветовал картёжник. – Сладостей у тебя в жизни будет столько, что сам взвоешь. У меня такого отродясь не было.

– А что у тебя с ухом? – спросил мальчишка и снова поморщился, когда его странный знакомый чуть повернул голову. И стало видно, что там не мочка отрезана, а почти всего правого уха нет. Чистый срез, острый ножик поработал.

– У цирюльника одного рука дрогнула, – оскалился безухий. – А потом по ноге добавил. Обухом. С тех пор хромаю.

– Постригли тебя? – слегка развеселился парень.

– А так оно всегда и бывает, – серьёзно ответил «фокусник». – Смеёшься над другими и думаешь, пускай их стригут! Я-то нынче в стороне! А потом узнаешь, что стригут-то тебя. Сыграем в Кшеш? Правила знаешь?

Его ловкая и на удивление чистая рука с треском раскрыла колоду веером. Карты мелькнули – простые числа, благородные лики, карты Судьбы с вулканами, молниями и лунами.

– Нет уж! – помотал головой мальчишка. – Ищи дурака, с тобой играть. Гадать умеешь?

– И то дело! – явно обрадовался «фокусник», развернув веер раскрытой колоды безликой стороной от себя. – Вижу, парень ты непростой. Но играть научись, в жизни пригодится. Ну, выбирай карту на судьбу. Не глядя.

– А чего тут выбирать? – фыркнул парень и выдернул вторую слева.

То ли удача, то ли уследил за руками…

– Рыцарь, – одобрительно кивнул старый картёжник. – Десятка. Тебе подходит. Сила, честь, служба. Далеко пойдёшь, Ярек.

– И в чём твоё гадание? – в юных зелёных глазах мелькнуло нетерпение и явное разочарование. – Я это и так знаю.

– Если б ты Шторм вытащил, – задумчиво пожевал «фокусник» обветренными губами. – Или даже Кшеш, то есть Молнию, то никакого гадания бы не понадобилось, это судьба и есть. Карты Судеб сразу путь указывают. А тут просто Рыцарь. Благородная карта, но простая. Ты им ещё поди стань.

– Уж стану, – хмурясь, упрямо пообещал мальчишка. – Жулик ты, а не гадатель!

– Я почему-то верю, что ты рыцарем станешь! – старый картёжник добродушно хлопнул мальца по плечу и по животу, отчего парень снова поморщился. – Тащи вторую. Глянем, что у тебя на сердце.

Мальчишка без колебаний выхватил ещё одну карту из колоды. Старый хромец аж присвистнул.

– Дама! – удивлённо протянул он. – Да не просто…

А парень уже и сам с нетерпением повернул карту лицевой стороной к себе. А там, чередуясь на каждый удар сердца, мигали, сменяя друг друга, четкие цветные портреты. Вроде, и нарисованные, но такие живые!

Огненная темноглазая брюнетка с зазывной и презрительной улыбкой. Нежная синеглазая блондинка с роскошными косами на плечах. Зеленоглазая бесстыжая рыжуха с белой как снег кожей. Золотокожая хлынница с тонкими яркими губами и жадным раскосым взглядом. Надменная фигуристая кружанка с точёными скулами и острыми высокими ушками. И наконец, чёрная, как смола, Дэвэ'са с острыми сахарными рожками и страстным белозубым оскалом.

– Это что? – несколько разочарованно спросил мальчишка.

– Вижу, рука у тебя лёгкая! – не без издёвки хохотнул «фокусник». – Все грани Дамы, парень! И все они твои.

– Да больно надо! – скривился парень, но его взгляд цепко задержался на каждой живой картинке, словно запоминая на будущее. – И выходит, прав был тот, носатый. Карта у тебя «мигающая»!

– Всё по правилам, – уверенно пожал плечами картёжник. – Никто не обязан «мигающие» карты объявлять, ежели это не турнир. Потому как если объявишь – сдаются пять карт, а не шесть. Но моя Дама в расклады не попала. А если б она по жребию «мигнула» – вернула бы носатому его карту. А я и так выиграл.

– А зачем так много? – спросил парень, всё ещё пристально следя за сменой портретов. – Девки эти… Ещё и рогатая!

– А ты её своим мороженым обмажь! – захохотал старый проныра, утирая слезы и убирая карту.

– Так оно же растает! – наивно ответил мальчишка, не понимая, с чего старик так развеселился.

– Вот съешь его, и она тоже растает! – со смехом добавил «фокусник», – но моментально взял себя в руки. – Ладно, парень, не красней так. Лет через пять сам всему научишься.

– Тогда третью карту давай! – потребовал мальчишка.

– На что гадаем? – понимающе усмехнулся старик. – Может, на магию?

Мальчишка на глазах довольно расцвёл и быстро кивнул.

– Нет нужды, – покачал головой «фокусник». – Я и так знаю, что ты хочешь узнать. Не быть тебе магом.

– Это ещё почему? – Кажется, парень даже обиделся на такой вывод и не заметил, как легко его просчитали.

– А сколько ты знаешь магов-благородий? – хитро щурясь, спросил старик. – Я сразу понял, что ты парень непростой. Но магов и так горстка. И хорошо, если их сотня на всё королевство. Не даёт Синеокая свой дар таким, как ты. Не знаю почему. Я как-то выпивал с одним, как его… практиком, вот! Он у нас в городе гостил и много чего рассказал. И карту эту с Дамой в Кшеш проиграл, когда в «Переход» её поставил, глупый. Хотя он от того не обеднел, такие как он деньги из воздуха могут доставать. У меня всего одна такая карта, и я её ни в жисть никому не отдам!

– А я тут причём? – сжав кулаки, насупился мальчишка, ничуть не отрицая своё происхождение. – И про магов с благородиями ты ерунду сказал. Может, я первым буду?

– Может, и будешь, – неожиданно согласился картёжник. – Ты же упрямый. Тогда это будет интересная шутка богини. Но карта не должна была «мигать» у тебя в руке. А она гляди как!

Он снова показал карту Дамы, где застыло лишь одно изображение – хорошенькая пышная кружанка.

– Славный выбор для ярмарки, – снова усмехнулся «фокусник». – В этом году ушастые с двумя караванами пришли, от разных кланов. Сходи в кружанские ряды, хоть посмотришь на них.

– Да видел я этих ушастых! – снова надулся мальчишка, но карту взглядом проводил. – Не умеешь ты гадать! Всё поперёк твоего гадания будет! Вот увидишь! Все увидят!

Старик посмотрел на него с оценивающим прищуром, словно думая, кого ему в приятели занесло на самом деле. И не продешевил ли он со своим гаданием.

– Ладно, ступай! – напутствовал он и убрал за пазуху всю колоду. – И всегда думай о том, кого нынче стригут. Пригодится. Может, свидимся ещё. Прощай, Ярек.

– Прощай, гадатель.

Парень, то и дело оглядываясь, медленно отошёл в сторону. Казалось, что у него ещё оставались вопросы, но на ответы не было времени. Но вскоре он оставил сомнения и нырнул в толпу, упрямо работая локтями.

– Далеко пойдёшь, Ярек, – проворчал под нос «фокусник», взвешивая на руке небольшой кошель, срезанный с пояса мальчишки. – Если не обстригут.

Толпа – как вода. То налетит, то схлынет, то брызгами расступится. Через полминуты вокруг старого картёжника снова стало людно, и с десяти шагов уже не разглядишь, кто там сидит в пыли.

А когда прохожие расступились, безухого старика на том месте уже не оказалось. Вот только что был – и исчез. Лишь пустая бочка и тёмная потёртая доска остались валяться в пыли.

И никакой магии.

То же время, то же место

– Он здесь.

– Я тоже так думаю.

Высокая светловолосая девушка с пронзительным ледяным взглядом и невысокий мужчина лет тридцати с ранней сединой на висках нервно переглянулись. Не найдя друг для друга ободряющих слов, они двинулись вдоль пёстрых ярмарочных рядов. Их одинаковые длинные серые накидки были плотно стянуты.

Руки поверх, локти чуть отставлены, глаза настороже. Единственно верное поведение для ярмарки.

– Хоть бы палач попался толковый, – сквозь зубы проворчал мужчина, невольно почёсывая затылок. – Чтоб башку нам снял одним ударом.

Они прошли сочные и яркие фруктовые развалы, где густо жужжали назойливые мухи и опасно гудели редкие крупные осы. Замерли, всматриваясь в лица и фигуры прохожих, но так и не увидели знакомую короткую накидку и упрямую русую шевелюру.

– Не ной, Ходуша, – скривилась девушка, нервно передёрнув широкими сильными плечами. – Не пропадёт он, такие не пропадают. Только вот не стоило нам ехать сюда под видом купцов…

– Это тоже его идея!.. – в сердцах буркнул мужчина. – И я не спорил. С ним спорить – это как горы лопатой двигать. Он даже матушку свою убедил!

– Может, оно и к лучшему, – всматриваясь в тесную толпу, вздохнула девушка. – Иначе было бы сложнее. Хотя будь он одет как положено, может, и не стал бы убегать. Но что упрямый – того не отнять. Я его знаю меньше месяца, а уже побаиваюсь.

– Вот именно! – мрачно ответил мужчина, утирая лоб. – Я-то с малолетства ему служу. И не уберёг! С тебя-то какой спрос? Будь на твоём месте тот же Радигеш, ничего бы не поменялось.

– Радигеш не особо сюда рвался! – фыркнула девушка, злобно сверкнув голубым льдом из-за длинных светлых ресниц. – Он мастер, ему бы книжки читать да с докладами выступать. Уступил дорогу молодому практику, хоть мы с ним ровесники. Ещё и издевался! Поешь, говорит, кренделей медовых на ярмарке! А я, дура, согласилась…

– Тебя твоё Братство прикроет! – в сердцах буркнул Ходуша. – Может, даже суд учинят. А меня сразу к заплечнику отведут.

– Братство-то прикроет, – затравленно проворчала она. – Но если с парнем что-то случится… Его матушка мне простит, как думаешь? Если я приду к ней и скажу, мол, делся ваш сын куда-то, Ваше…

– Ну хватит! – отчаянно рубанув рукой, крякнул Ходуша. – Топор так топор, до него ещё дожить надо. Будем искать.

– Будем, – невесело кивнула она. – Иначе я прямо отсюда сбегу с поморами в Волчий Острог, а оттуда через Белянку за Хребет, к хлынникам. Утоплю какого-нибудь речного атамана, сколочу свою ватагу, буду ушастых щипать до самой Теремукши…

Они остановились и внимательно оглядели мясные и рыбные ряды, источающие густой и вкусный аромат снеди. Бодро орали зазывалы, стараясь перекричать друг друга. Дело шло к вечеру, но бойкая торговля не унималась.

– Теперь уже ты ноешь, Ральда, – запоздало мотнул головой мужчина. – Что там с твоим колдунством? Помогает хоть?

– Оно не для этого, – отмахнулась она, но ледяные глаза цепко хлестнули по сторонам, почти не мигая. – Пошли в правый ряд.

– А почему в правый? – с надеждой на чудо спросил Ходуша.

– Не знаю, – тихо ответила девушка. – Пытаюсь себя поставить на его место…

– В том и беда, – с досадой крякнул слуга. – Мне порой кажется… Не родился ещё тот, кто сможет это сделать.

Переглянувшись ещё раз, они плотнее запахнули накидки и упрямо двинулись через толпу.

2. Клан Полоза

– Поберегись!

Решительно выдохнув, тощий носатый юноша в один глоток опрокинул маленькую скляночку, шумно сглотнул. Яркие синие глаза удивлённо расширились и тут же блаженно прищурились. Он звучно охнул на выдохе и поспешно занюхал рукавом собственной рубахи, не слишком чистой на вид.

Дюжий продавец в белом льняном переднике едва успел протянуть руку из-за прилавка и выхватить из руки клиента ценную стекляшку – тот уже «поплыл». Колени его подогнулись, он с кряхтением отошёл на пару шагов в сторону и тяжело присел прямо на утоптанную землю, сбоку от прилавка. Ничуть не опасаясь быть затоптанным.

– Силён служка! – пробасил продавец и толпа загудела от хохота. – Четыре полных, и нипочём! Только на пятой сплоховал.

Наблюдавший за «представлением» зеленоглазый мальчишка уже освоился в плотной толпе, поэтому его появления у прилавка почти никто не заметил. И никто не удивился, когда он осторожно присел на корточки рядом с упившимся молодым служкой.

– Ты говорить-то можешь? – с опаской спросил парень.

Глаза молодого человека добродушно сверкнули ясной небесной синевой, словно сама богиня его благословила.

– Ещё как могу! – заявил он сочным и почти трезвым голосом, звучание которого легко представить под сводами храма в купальную неделю. – А стоять не могу. Ты кто?..

– Ярек, – назвался мальчишка, чуть протянув произношение гласных. – Из Элдви. А ты и вправду служишь в храме Синеокой?

– Есть такое, – гордо кивнул тот. – Сызмальства служу, ещё в сельском храме начинал, под Вийском. Там и грамоте выучился.

– А что, Синеокая разве не ругает за такие эликсиры? – спросил парень. – Ну, от которых ноги подкашиваются.

– Она нас за руку не водит! – служка настоятельно поднял вверх указательный палец. – Все удовольствия на нашей совести. Голова потом не у богини болит, а у нас. Но не везёт мне с Ней. Видать, недостоин.

– Что, ни разу не видел? – сочувственно спросил мальчишка. – Не являлась тебе в храме?

– Лишь раз явилась, – горько вздохнул служка. – Но был я немного того… А она как посмотрела! Страшно… Но знаешь, я люблю Её. После того, как увидел…

Он с чувством поцеловал простой медный перстенёк с синим глазурным кантом, крепко сидевший на большом пальце правой руки. Зеленоглазый на это тихо хмыкнул и задал вполне взрослый вопрос:

– Так чего пить не бросил?

– То выше сил, – помотал головой пьяница. – Но с тех пор в храм только трезвый. А Она больше ни разу не показалась. А тебе чего?