Остров дурных намерений

Остров дурных манер

Глава 1: Неправильная посадка

Индийский океан пах раскаленным металлом и гниющими водорослями. Я вывалился из люка частного гидросамолета «Сессна», когда тот еще болтался на волнах вверх поплавками. Вода была теплой, как вчерашний суп в привокзальной столовой, и воняла дизелем. — Твоя остановка, Рублев! — проорал мне пилот через шум прибоя, перекрикивая дымящийся правый двигатель. — Дальше пешком! И передай Валмиеру, что залог я отработал!

Он сбросил мой баул прямо мне на голову, чудом не проломив череп, дал форсаж и попытался взлететь. С таким же успехом беременная корова могла бы попытаться выйти на околоземную орбиту. Самолет чихнул черным дымом, завалился набок и окончательно заглох метрах в пятидесяти от берега, медленно начиная погружаться носом вниз.

Приятно знать, что меня ценят ровно в стоимость одной старой «Сессны». Плюс моральная компенсация за риск сесть в тюрьму за контрабанду людей.

Я выбрался на песок, отплевываясь от соленой воды. Белый льняной костюм, который я надел, чтобы изображать скучающего миллионера-туриста, теперь годился только для мытья полов в дешевой рюмочной. Под легкой тканью пиджака скрывалась плечевая кобура с верным «Глоком» и швы под мышками, где был зашит антидот от доброй половины известных науке ядов. Спецагент ГРУ на пенсии, твою дивизию. Вернее, спецагент в самоволке, которого официально похоронили три года назад при взрыве конспиративной квартиры в Праге.

Пляж был девственно чист. Ни туристов, ни торговцев кокосами, ни даже крабов. Только белый песок, стена джунглей цвета свежераздавленного киви и палящее солнце, которое решило сварить меня вкрутую прямо в мокрых кожаных туфлях.

Мой заказчик, анонимный голос со скремблером, заплатил мне аванс в биткоинах, которые невозможно отследить. Задача казалась простой: проникнуть на частный остров доктора Элиаса Валмиера, забрать из сейфа в его лаборатории данные о проекте «Химера» и уйти тем же путем. Три дня работы для профессионала моего уровня.

Проблема номер один заключалась в том, что у заказчика внезапно кончились деньги на обратный билет. Или он просто решил сэкономить. Проблема номер два обнаружилась, когда я углубился в тень пальм метров на двадцать.

Там висел труп.

Это был европеец, одетый в остатки дорогого сафари-костюма. Солнце уже начало свою работу над бренной плотью, но лицо оставалось узнаваемым. Это был Ричард Хейс, финансовый директор корпорации «Аэтерна». Тот самый человек, чей самолет пропал над этим сектором океана неделю назад. Мои бывшие коллеги из Лэнгли наверняка сейчас рвали на себе волосы, пытаясь понять, куда делись сто миллионов долларов бюджетных средств, которые Ричард переводил доктору Валмиеру на «исследования климата». Ричард раскачивался на толстой лиане, привязанной за ногу. На груди у него болталась картонная табличка, написанная маркером от руки. Крупными, дергаными буквами там было выведено одно слово:

«РУБЛЕВ»

А ниже, шрифтом помельче: «Добро пожаловать на барбекю. Мясо — ты. P.S. Шутку оценил, жги дальше».

В ту же секунду тишину острова разорвал звук, который совершенно не сочетался с райским пейзажем. Низкий, вибрирующий рык бензопилы. А следом за ним — дикий, истерический хохот. Кричало сразу несколько глоток, и звучало это так, будто хор мальчиков-зайчиков перебрал первитина и нашел ящик ржавых садовых инструментов.

Из-за поворота звериной тропы показались они. Четверо парней. Никакой военной формы, никаких тактических шлемов. На одном были гавайские шорты поверх гидрокостюма, на другом — хоккейная маска вратаря, а третий щеголял в одних семейных трусах в горошек и ковбойских сапогах. В руках у них были мачете, обрезки труб и та самая воющая бензопила.

Они увидели меня. Увидели мою белоснежную рубашку, которая теперь напоминала карту винных пятен после неудачного корпоратива. — О! — радостно проорал парень в хоккейной маске, перехватывая пилу поудобнее. — Подарочек! Валмиер сказал, если придет мужик, который выглядит так, будто заблудился по пути в спа-салон, — развлекайтесь, парни! Но глаза не выкалывать, он их обещал для коллекции!

Я тяжело вздохнул. Поправил мокрый воротник рубашки. Достал «Глок» из кобуры. Патронов было семнадцать. Их четверо. Значит, можно работать красиво, не экономя на фейерверках.

— Господа, — максимально вежливо произнес я, снимая пистолет с предохранителя. — Вы уверены, что хотите испортить мне отпуск? Я сегодня очень нервный. У меня носки промокли, а настроение портится исключительно от этого.

Парень с бензопилой зарычал громче и бросился вперед, поднимая облако песка. Зубья впились в ствол ближайшей пальмы, полетела щепа. Остальные трое ринулись по флангам, обходя меня веером. Классика дурного вкуса.

Ну вот. Теперь точно придется стирать костюм. И объяснять прачечной, откуда на шелке следы пороховой гари.

Глава 2: Анатомия барбекю

Парень с бензопилой оказался быстрее, чем позволяла его комплекция и здравый смысл. Он летел на меня, выставив ревущую железку вперед, как средневековый рыцарь — копье. От него несло дешевым виски, потом и жженым машинным маслом.

Я шагнул влево, пропуская удар мимо себя. Зубья пилы с визгом впились в ствол пальмы, за которой я только что стоял. В воздух полетели куски древесины и капли сока. Пила завязла.

У психов есть одна общая черта: когда их главное оружие клинит, они на секунду впадают в ступор, искренне удивляясь несовершенству этого мира. Этой секунды мне хватило.

Я впечатал рукоятку «Глока» прямо в открытый висок парня в хоккейной маске, который бежал слева. Хрустнуло. Маска треснула, окрашиваясь красным изнутри, и парень рухнул в песок, продолжая мелко подергивать ногами. Минус один.

Тот, что был в семейных трусах, взвизгнул так, будто наступил на морского ежа, и замахнулся обрезком железной трубы. Я поймал его руку на противоходе, вывернул кисть и добавил коленом в солнечное сплетение. Труба со звоном упала на камни. Парень сложился пополам, жадно хватая ртом воздух. Чтобы он не мешался под ногами, я добавил ему рукояткой пистолета по затылку. Минус два. Работаем в штатном режиме.

Оставались двое: застывший с пилой любитель флористики и еще один, самый тихий, который до сих пор держался позади с тяжелым мачете. Тихий понял, что шоу перестает быть томным, издал горловой клич и бросился на меня, занося тесак над головой. Классическая ошибка новичка — бить сверху вниз. Это закрывает обзор и делает тебя уязвимым для захвата.

Я ушел в перекат вправо, прямо под его замах, поднимаясь из песка уже вплотную к нему. Выстрелил дважды, не целясь — от бедра. Первая пуля ушла в молоко, выбив фонтанчик песка у его колена. Вторая вошла точно в бедро. Мачете выпало из ослабевших рук, а сам громила повалился на колени, глядя на меня снизу вверх с выражением глубокой детской обиды. — Ты испортил мои новые туфли, — констатировал я, толкая его плечом в грудь. Он опрокинулся на спину, зажимая рану руками. Кровь быстро пропитывала белый песок, превращая пляж в декорации для дешевого слэшера.

Теперь оставался только главный герой сегодняшнего вечера — Бензопильщик. Он наконец справился с заклинившей цепью, но теперь смотрел на меня без прежнего энтузиазма. Скорее, с гастрономическим интересом хищника, который осознал, что антилопа оказалась оснащена ядовитыми шипами. — Валмиер сказал, ты смешной, — прохрипел он, перехватывая пилу двумя руками. — Сейчас мы посмотрим, будешь ли ты смеяться, когда я сделаю из твоего лица решето. — Большинство моих девушек говорило то же самое, — ответил я. — Правда, обычно после второго свидания.

Он зарычал и снова пошел в атаку. На этот раз медленнее, выписывая пилой восьмерки перед собой, пытаясь запугать. Психология стаи работала просто: трое валяются в отключке или корчатся от боли, значит, вожак должен доказать свою крутость любой ценой. Иначе авторитет упадет ниже уровня моря.

Мне надоела эта возня. Остров вонял смертью, солнце жарило макушку, а мой льняной костюм окончательно потерял товарный вид. Я убрал «Глок» в кобуру. Огляделся по сторонам. Мой баул, сброшенный пилотом, лежал в десяти метрах левее. Из разорванного угла торчал кусок углепластика — приклад моей любимой укороченной винтовки M4, которую заказчик милостиво разрешил взять с собой, приняв ее за дорогой сувенирный кий для снукера. Но бежать за ней было далеко.

Мой взгляд упал на ту самую пальму, которую только что пытался изнасиловать Бензопильщик. Дерево жалобно трещало, готовое обрушиться прямо на нас. А чуть дальше, у линии прибоя, из мокрого песка торчала массивная палка. Слишком ровная для коряги. И слишком тяжелая.

Бензопильщик ринулся в последнюю атаку. Его глаза были абсолютно пусты.

Вместо того чтобы отступать вдоль берега, где песок рыхлый и замедляет бег, я сделал ровно наоборот. Шагнул навстречу. Прямо под опускающуюся цепь.

Время привычно растянулось в кисель. Я видел каждое движение каждого звена ржавой цепи. Видел каплю пота, стекающую по лезвию хоккейной маски мертвого парня. Слышал, как тяжело дышит раненый с простреленным бедром.

Я нырнул рыбкой, прокатываясь буквально между ног здоровяка. Цепь просвистела в сантиметре над моей спиной, срезав несколько пуговиц с рубашки. Оказавшись за спиной Бензопильщика, я оттолкнулся от песка обеими ногами и прыгнул ласточкой в сторону прибоя.

Руки сомкнулись на гладкой древесине. Тяжелая, чертовски тяжелая. Мокрая. Зато надежная. Весло. Либо от катера Хейса, либо местное. Не важно.

Бензопильщик разворачивался мучительно медленно. Его мозг отказывался обрабатывать тот факт, что добыча исчезла из поля зрения. Когда он повернулся, я уже выпрямился во весь рост, сжимая в руках двухметровое весло.

— Эй, плотва! — крикнул я. — Свободное место на барбекю еще осталось?

Он взревел и бросился на меня. Никакой техники, чистая первобытная ярость.

Первый удар веслом пришелся вскользь по его предплечью, отводя занесенную пилу в сторону. Звякнул металл о дерево. Второй удар я вложил снизу вверх, используя всю массу своего тела. Торец весла вошел точно под подбородок.

Хрустнуло. Что-то громко щелкнуло в районе шейных позвонков. Голова Бензопильщика дернулась назад под неестественным углом, словно сломанная марионетка. Он постоял еще секунду, все так же крепко сжимая рукоять заглохшей бензопилы, а затем рухнул навзничь, подняв облачко белой пыли.

Тишина вернулась на остров внезапно, оглушающая после рева мотора. Только шумел прибой да стонал парень с дырой в ноге.

Я оперся на весло, переводя дыхание. Костюм можно было смело хоронить. Галстука не было вовсе — видимо, остался в зубах у какого-нибудь краба по пути сюда.

— Ладно, — сказал я трупу в хоккейной маске. — Кто старое помянет...

Глава 3: Разговор по душам и первый сейф

Раненый парень больше не строил из себя героя. Он лежал на спине, зажимая бедро ладонями. Сквозь пальцы толчками выходила темная кровь, тут же впитываясь в песок. Его ковбойские сапоги мелко дрожали.

Я подошел к нему, перешагнув через тело Бензопильщика. Опустился на одно колено, воткнул весло в песок рядом с его головой так, чтобы оно отбрасывало тень ему на лицо. — Добрый день, — сказал я максимально дружелюбно. — Меня зовут Павел. А как называть тебя, кусок дегенерата? — П-пошел ты, — просипел он. На вид ему было лет двадцать пять. Щетина, расширенные от болевого шока зрачки. — Некогда мне ходить, у меня дела, — вздохнул я. — Смотри сюда.

Я достал свой «Глок». Передернул затвор, дослав патрон в патронник. Парень зажмурился, ожидая выстрела в голову. — Расслабься, Тарантино, это слишком быстро для такого красавца, — я перехватил пистолет за ствол. — Я выбью тебе все зубы рукояткой. По одному. Начну с резцов. Это займет минут десять. Кричать будешь громко, а Валмиер услышит. И тогда придут ребята посерьезнее этих клоунов. Ты ведь их боишься? Тех, кто ходит тихо и улыбается только когда снимает кожу?

Он открыл глаза. В них плескался чистый ужас. Идеально. — Меня зовут Гнилой! — выпалил он на одном дыхании. — Просто Гнилой! Мы патруль внешнего периметра! Нас четверо на весь западный пляж! — Уже трое, — поправил я, кивком указывая на парня с простреленным виском. — И скоро будет минус один, если не начнешь говорить со скоростью пулемета. Где база Валмиера? — Там! — он дернул подбородком в сторону густой зелени джунглей. — Полчаса пешком по тропе! Большой дом на скале, мимо не пройдешь! Но там минные поля и собаки! Электрособаки! — Собаки подождут. Сейф. Где лаборатория держит свои железные шкафы? — В подвале дома... Охрана... Код знает только сам Валмиер и начальник охраны, Боров... — Замечательно. Значит, придется нанести им визит вежливости. Как часто меняется патруль на пляже? — Раз в четыре часа... Эти должны были уйти час назад, смена запаздывает... — То есть ваши друзья сейчас ищут вас здесь, вместо того чтобы охранять подходы к дому? Какое удачное стечение обстоятельств. Спасибо, Гнилой. Ты был очень полезен.

Его плечи расслабились. Он решил, что убивать его передумали. Люди всегда слышат то, что хотят услышать. — Вы... вы отпустите меня? — прохрипел он. — Я уплыву, честно! У берега катер привязан! — Конечно, отпущу, — улыбнулся я. — Прямо к акулам. Или ты думаешь, Валмиер спустит вам захват заложника? Вы видели мое лицо. Вы знаете мой костюм. Вы свидетели, которые могут рассказать федералам, где искать проект «Химера».

Я поднял пистолет, перехватив его двумя руками. — Закрой глаза, — посоветовал я. — Говорят, мозг живет еще семь секунд после остановки сердца. Попробуй использовать их с пользой. Например, помолись своему безумному доктору.

Выстрел хлопнул сухо и коротко, почти теряясь в шелесте листвы. Голова Гнилого дернулась, и он обмяк. Песок под ним стремительно темнел. Минус четыре. Жаль, конечно, весло пришлось бросить — отличная была дубинка, сбалансированная.

Путь сквозь джунгли занял обещанные полчаса, но показался мне вечностью. Рубашка прилипла к спине, мокрые туфли натерли пятки до крови, а каждый второй куст норовил вцепиться в штанины шипами размером с рыболовный крючок. Остров оказался гораздо больше, чем выглядел с воды. Валмиер явно не скупился на территорию для своих садистских наклонностей.

Тропа действительно существовала, но она была звериной — утоптанная земля, корни, торчащие из-под земли, словно вены, и постоянный гул невидимых насекомых. Дважды я замечал растяжки. Примитивные, армейские — граната на проволоке между деревьями. Тот, кто ставил их, делал это лениво, полагаясь скорее на страх местных обитателей, чем на реальную безопасность. Я аккуратно переступал через них, стараясь не потревожить паутину, которой здесь было больше, чем воздуха.

Первым признаком цивилизации стал запах. Смесь озона, жженого пластика и чего-то сладковато-химического, напоминающего разлагающийся фрукт. А затем появился звук. Низкий, механический утробный рык, который заставлял вибрировать кости в черепе.

Электрособаки.

Они выскочили на поляну бесшумно. Две черные тени, похожие на доберманов, собранных из матового углепластика и хрома. Вместо шерсти — переплетение синтетических мышц. Вместо глаз — тусклые красные линзы-дальномеры. Из пасти капала дымящаяся слюна, разъедающая траву.

Классические сторожевые киборги модели «Цербер-4». Дорогая игрушка. Работают на литий-полимерных батареях, видят тепло, реагируют на движение быстрее пули. Но у любой машины есть слепые зоны.

Первая бросилась на меня без предупреждения. Я упал на спину прямо в грязь, перекатываясь через плечо. Челюсти клацнули там, где секунду назад была моя грудная клетка. Пока тварь разворачивалась, скользя металлическими лапами по влажной земле, я уже вскинул «Глок».

Стрелять в корпус бесполезно — композит выдержит попадание даже винтовочного калибра. Шея тоже защищена сегментными пластинами. Единственный шанс — оптика.

Я нажал на спусковой крючок дважды. Первая пуля выбила красный объектив левого глаза. Вторая вошла точно в правый. Линза лопнула брызгами дешевого стекла. Собака замерла на долю секунды, потеряв цель. Ее процессор пытался пересчитать траекторию атаки вслепую.

Этой доли секунды хватило. Я выстрелил третий раз — снизу вверх, под нижнюю челюсть, туда, где бронированный кожух шеи переходил в более тонкий металл креплений. Пуля пробила защиту и ушла куда-то вглубь процессорного блока. Робот рухнул набок, судорожно дергая задними лапами, словно пытаясь бежать лежа. По его синтетическим мышцам пробегали синие искры короткого замыкания.

Вторая собака оказалась умнее. Она не стала прыгать. Зашла сбоку, низко припав к земле, обходя меня по широкой дуге. Красные линзы оценивали расстояние.

У меня оставалось четырнадцать патронов. Перезаряжаться времени нет.

Собака сделала выпад. Я метнул ей навстречу пустой магазин от «Глока», целясь в морду. Рефлексы хищника сработали — челюсти сомкнулись на металле. Хруст. Магазин сплющило в лепешку.

Пока она пережевывала пластик, сокращая дистанцию, я рванулся вперед, сокращая ее сам. Навстречу смерти. Самый идиотский маневр в учебнике выживания.

Мы столкнулись грудь в грудь. Тяжелая туша сбила меня с ног, мы покатились по грязи. Лапа с титановыми когтями прошлась по моему плечу, распарывая рукав и кожу. Боль обожгла огнем, но адреналин пока глушил ее. Я нащупал на поясе кобуру. Нет, пистолет достать нереально. Нож. У меня должен быть нож.

Правая рука нырнула за голенище ботинка. Выкидной керамбит лег в ладонь идеально. Лезвие щелкнуло, выходя в боевое положение — узкое, черное, похожее на коготь.

Собака навалилась сверху, прижимая меня к земле весом в сто килограммов чистого механизма. Ее пасть раскрылась, готовая перегрызть мне горло. Из глотки пахнуло раскаленным металлом.

Я ударил ножом не в шею, а вниз. Под свою собственную лопатку, глубоко вбивая лезвие в стык грудной пластины робота, туда, где сходились гидравлические приводы передних конечностей.

Керамбит вошел с хрустом, будто я резал подмороженное мясо. Внутри собаки что-то лопнуло. Гидравлика фыркнула горячим маслом прямо мне в лицо. Нижняя половина тела киборга обмякла. Челюсти щелкнули в сантиметре от моего кадыка.

Она попыталась отпрянуть, но нож засел намертво, блокируя сустав. Я провернул рукоять. Металл внутри взвыл. Искры посыпались дождем. Роботизированный пес завалился на бок и затих навсегда, продолжая лишь тихонько гудеть умирающим трансформатором.

Я выполз из-под него, тяжело дыша. Левое плечо онемело. Рукав рубашки превратился в лохмотья, пропитанные кровью. Отличное начало дня.

Впереди, метрах в ста, сквозь разрыв в деревьях блеснуло стекло. Огромный особняк в колониальном стиле, нелепо смотрящийся посреди первобытных джунглей. Дом стоял на вершине каменистого холма. Логово доктора.

Я поднялся на ноги, подобрал «Глок» и вставил новый магазин. Проверил рану на плече — глубокая царапина, ничего серьезного, хотя крови много.

Глава 4: Искусство входить через парадную

Особняк Валмиера выглядел как насмешка над здравым смыслом. Белоснежный фасад, мраморные колонны, широкая лестница, ведущая к массивным дубовым дверям. Вокруг — райские кущи с фонтанами и подстриженными газонами. А сразу за этим неестественным оазисом начинался ад из колючей проволоки, прожекторов на вышках и бетонных дотов, обложенных мешками с песком. Доктор явно страдал шизофренией в терминальной стадии: он хотел жить в журнале «Архитектурный дайджест», но при этом смертельно боялся почтальона.

Главный вход охраняли двое. Не такие психи, как пляжная четверка, а серьезные ребята в черной форме без знаков различия. Стоят у подножия лестницы, шлемы-сферы закрывают лица, в руках — укороченные автоматы. Камеры наблюдения смотрели на меня мертвыми стеклянными глазами из-под каждого карниза.

Идти через минные поля слева или пытаться карабкаться по скале справа было бы профессионально, но долго. Мой костюм разорван, плечо кровоточит, а солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в цвет дешевой томатной пасты. Мне нужно было попасть внутрь быстро, пока Боров со своими людьми не начал прочесывать пляж и не обнаружил пропажу патруля.

Я вышел из джунглей прямо на открытую лужайку. Медленно, демонстративно подняв руки вверх. Пустой жест для двух профессионалов — они видели мое лицо еще до того, как я покинул тень деревьев. — Стоять! — рявкнул динамик на шлеме левого охранника. — На колени! Руки за голову!

Я послушно опустился на идеально подстриженную траву. Колено тут же намокло от автоматических систем полива. — Передайте доктору Валмиеру, что приехал Павел Рублев, — громко крикнул я, глядя прямо в объектив ближайшей камеры. — У меня назначена встреча. Он знает, по какому вопросу. И пусть прикажет своим мальчикам убрать пальцы со спусковых крючков, мне очень не нравится вид их маникюра.

Охранники переглянулись. Моя наглость сбила их с толку ровно на три секунды. Этого хватило.

Правый сделал шаг вперед, направив ствол мне в затылок, чтобы провести досмотр. Классическая ошибка дистанции. Как только он подошел на расстояние вытянутой руки, все еще ожидая, что я буду блеять от страха, я перекатился вбок, уходя с линии огня.

Выстрелить он не успел. Я врезался ногами ему под колени, бросая его тело навстречу второму охраннику. Они столкнулись. Раздался треск ломаемого пластика визоров и глухой стук падающего автомата.

Они были тяжелыми, тренированными, но слишком полагались на свою экипировку. Бой голыми руками против бронированного противника — это всегда математика рычагов. Ты не бьешь в грудь, ты ломаешь суставы.

Левой рукой я перехватил запястье первого, который пытался подняться, и резко вывернул кисть наружу. Хруст лучезапястного сустава прозвучал как сломанная сухая ветка. Автомат выпал из обмякших пальцев. Правым локтем я коротко ударил его в горло, прямо под край шлема. Глотка смялась. Парень рухнул обратно в траву, хрипя и пытаясь вдохнуть воздух, которого больше не было.

Второй уже поднимался на одно колено, шаря рукой по бедру в поисках кобуры с пистолетом. Его основной автомат отбросило в сторону при падении.

Я прыгнул на него сверху всем весом, впечатывая подошву мокрой туфли в незащищенное место между бронепластинами — в подключичную ямку. Охранник всхлипнул, выгнулся дугой, и его глаза закатились. Шейные позвонки выдержали, но нервный узел отключил верхнюю часть тела мгновенно. Минус два элитных сторожа.

Тишина вернулась, но теперь она была другой — тяжелой, гудящей напряжением готовой взорваться базы. Где-то в глубине дома завыла сирена. Протяжно, тоскливо. Запоздало. Снаружи внешняя охрана видела лишь двух упавших парней на мониторах. Им понадобится секунд тридцать, чтобы осознать, что это не сердечный приступ.

Я схватил один из автоматов. Тяжелый, надежный «АК-12» с тактическим фонарем и глушителем. Проверил магазин — полный. Перевел планку предохранителя на автоматический огонь. Прихватил две запасные обоймы. Свой «Глок» убрал за пояс — сейчас нужен калибр посерьезнее.

Парадная дверь оказалась заперта, но электроника замка мигала красным диодом. Внутренняя сеть особняка только что потеряла связь с двумя ключевыми носителями биометрии. Система безопасности сходила с ума, не понимая, открывать ей двери хозяину или поднимать щиты.

Пока центральный процессор решал эту философскую дилемму, я достал из разгрузки одного из охранников связку магнитных карт-пропусков. Третья карта щелкнула, и тяжелые створки дверей медленно, почти церемониально разошлись в стороны.

Внутри пахло озоном, дорогим кондиционером для белья и антисептиком. Стерильная роскошь операционной. Мраморный пол, хрустальные люстры размером с малолитражку, картины импрессионистов на стенах. По обе стороны от входа стояли статуи — кажется, Роден, но с небольшими модификациями: вместо рук у них были встроены скорострельные пулеметы системы «Миниган». Пока неактивные. Но глазки лазерных целеуказателей на их плечах уже начали лениво поворачиваться в мою сторону, сканируя тепловой силуэт.

— Добро пожаловать домой, господин Рублев, — произнес мягкий женский голос из скрытых динамиков под потолком. Голос был лишен всяких эмоций, синтезированный идеальной нейросетью. — Зафиксированы множественные нарушения периметра. Уровень угрозы — критический. Активировать протокол «Чистилище»?

Я вскинул трофейный «АК», целясь в ближайшую камеру наблюдения, которая следовала за мной поворотом объектива. — Только попробуй, красавица, — процедил я сквозь зубы. — И мы начнем играть в пятнашку на твоих микросхемах. Отмени протокол. Отключи внешние турели. Переключи систему внутреннего наблюдения на мой терминал. — Запрос отклонен, — вежливо ответил голос. — Биометрическая подпись не распознана. Текущий статус пользователя: враждебный объект. Начинаю обратный отсчет до полной герметизации сектора. Десять...