Очевидность необъяснимого

Глава 1. Неожиданное явление

Это случилось этой осенью, и именно в тот день, когда я планировал сделать… Впрочем, я уже не помню, что что я планировал сделать, но планировал я что-то нужное. Но этим планам не суждено было сбыться, а теперь я уже и забыл, о чем была речь. В общем, позвонил мой клиент, часто обращающийся ко мне за консультациями по вопросам магии, девелопер, и обратился с крайне необычной просьбой. Он собрался застраивать довольно большую территорию в Подмосковье, но часть этой территории занимало кладбище. Кладбище было старым, уже давно закрытым, и разрешение на его застройку было получено. Но его беспокоило то, что по непроверенным данным, захоронения на кладбище продолжались. Правда, это происходило незаконным путем, но все же. На мой совет обратиться к конкретным специалистам по данному вопросу, он сказал, что он их очень опасается, и убедительно опросил меня «провентилировать» данный вопрос. Тем более он уже подключил к данному вопросу прикормленного чиновника. Пришлось ехать.

День был на удивление солнечным и теплым. Любезно предоставленный клиентом автомобиль с водителем довез меня до самого кладбища. Мое ожидание звонкой тишины, присущей данным местам, тем более кладбище было заброшенным, не оправдалось. Диалог вполне живых действующих лиц был очень оживленным, если не сказать более. Явно назревал скандал. Мужчина в теплом плаще нараспашку, из-под которого виднелся синий костюм в полную обтяжку, как сейчас модно, отчего костюм казался на размер, если не на два, меньше, чем следовало, пытался с вышколенным достоинством разобраться с ситуацией. Как я понял, это и был прикормленный моим клиентом чиновник. Подойдя ближе я, слушая присутствующих, понял, о чем шла речь.

Чиновник выяснял законность недавно, буквально неделю назад, сделанного захоронения, а очень полная женщина доказывала ему свою правоту.

— И не надо мне тут чинить мои уши, — надрывно покрикивала она, — у меня все законно, у меня разрешение, Вы лучше с местной властью разберитесь. Он, этот Кукушатников, иностранца без разрешения захоронил!

У чиновника выступила испарина. При этом, на мой взгляд, у него даже глазные яблоки намного более рельефно выделись, чем до того. Как говорят в народе, — «глаза вылезли из орбит».

— Да, — продолжала женщина, — он, этот иностранец, приехал к кому-то в нашу деревню, и умер. А они, вместо того, чтобы вести его в посольство, взяли и без разрешения тут похоронили. Это же вообще международный скандал! Вон, — смотрите, вон этот Кукушатников идет.

Кукушатников был довольно живописным мужчиной. Его лицо, отражающее все страдания мира, в том числе страдания всех стран и народов, было сурово и торжественно. Оно, это лицо, вместе с головой как бы шло само, а вот другие части тела шли сами по себе, и не всегда синхронно.

— Я не Кукушатников, а Кукушейкин, — произнес мужчина вместо приветствия, — что Вы женщина тут кричите, Ваше разрешение точно такое же, как и у племянника этого американца. Все эти разрешения за подписью как там его, Суматохина идут.

— Моя фамилия Сумахин, — раздраженно вскрикнул чиновник, — и я никаких разрешений не подписывал!

— Ну может и не подписывали, может кто другой подмахнул, — мрачно произнесло местное начальство в лице и с лицом Кукушейкина, — но на бумаге и подпись и печать имеется. У меня все документы в порядке. Я порядки знаю, тут до меня еще отец мой работал, да и я не один десяток лет тут при кладбище.

Чиновник отошел в стороны и принялся звонить по телефону, по всей видимости пытаясь прояснить ситуацию с документами.

— Вы женщина, как пришли, так любезны были, и даже очень, — сказал Кукушейкин, — а сейчас пытаетесь на мою шею всех собак повесить. Нехорошо, я бы даже сказал, срамно себя ведете.

— Кукушейкин, миленький, — запричитала женщина, — так ведь он напирает, окаянный, куда мне деваться.

— Куда, куда, — хмыкнул Кукушейкин, и повернувшись сначала одними частями тела, в потом и остальными, при этом его лицо повернулось последним, направился прочь от места дискуссии.

— Кукушейкин, стойте, — закричал чиновник, — показывайте захоронения.

Кукушейкин, повернувшись лицом, при этом остальные части тела не стали отрываться от наметившегося движения, пальцем указал на еще одного, только что подошедшего мужчину. Мужчина был не менее колоритен, чем его начальник и выражал выраженного пролетария кладбищенского труда. Мужчина театрально показал жестом, чтобы все следовали за ним. Ну мы и пошли. Сначала чиновник, потом женщина, я же скромно шел сзади.

Дойдя до могилы родственника женщины, мы стали свидетелями бурной сцены женского причитания, отчего женщина «выпала» из лиц, обсуждающих сей злободневный вопрос. Остался чиновник и я, стоящий немым укором, ибо обсуждать что-либо с нашим провожатым было просто бессмысленно. Сам же провожатый с какой-то устрашающей улыбкой, исказившей его лицо, жестом позвал нас следовать за ним дальше.

Дойдя до могилы упокоившегося иностранца, кладбищенский персонаж ткнул в нее пальцем и пока мы присматривались к табличке на деревянном кресте, исчез, как будто испарился. Сей факт очень озадачил чиновника, и он стал озираться по сторонам, но исчезнувшего персонажа так и не высмотрел на этой кладбищенской сцене жизни.

— Джон Смит, — начал читать табличку чиновник, — год рождения, год смерти.

— Нет, Вы посмотрите, — вскричал чиновник, обращаясь ко мне, — они даже год смерти не написали!

— Наверное часть надписи смылось, — произнес я, — дожди были. Краска была свежая, вот и…

— Да, дела… — произнес чиновник, — дела…

Мы, естественно, хорошо поплутав по кладбищу, вышли к автомобилям. Чиновник уехал сразу, а меня задержал телефонный звонок. Звонил мой клиент и сообщил, что он будет договариваться об изменении территории застройки, с тем, чтобы не трогать кладбище. В этом месте что-то обнаружилось, то ли близко расположенные грунтовые воды, то ли что-то еще. В общем, вопрос разрешился сам собой. Я же уже и забыл описанные выше события, но возникло неожиданное их продолжение.

Это был будничный день, где-то через неделю после вышеуказанных событий. Довольно монотонная работа на компьютере меня утомила. Я откинулся на спинку стула и уже начал закрывать крышку ноутбука, как экран ноутбука стал белым. А потом на белом экране появилась черная клякса. Клякса не была статичной, а постоянно меняла, как свои очертания, так и отдельные от основной кляксы брызги. Вирус, — подумал я.

— Это не вирус, — появилась надпись внизу экрана, вместе с окном для набора текста.

Да, — подумал я, — сейчас будут что-то требовать. Можно было, конечно, закрыть ноутбук и обратиться к специалисту, но я решил все же уделить этому вирусу пару минут, а потом на самом пике диалога просто прервать его, закрыв крышку ноутбука. Поступим более изощренно, — подумал я.

— Если не вирус, — тогда кто? — ввел я текст в окно внизу экрана.

— Клякса, — появилась надпись, — так, меня звали в университете. Это кличка, — Blot.

— Хорошо, — написал я, — но мне бы хотелось узнать Ваше имя и фамилию, номер и серию паспорта, место прописки, группу крови и резус фактор, а также другие данные.

— Смешно, — появилась надпись. Я американец, и нам достаточно иметь водительские права и знать номер своей страховки. К тому же я умер.

— Соболезную, — написал я, — это не сарказм, примите мои соболезнования.

— Принимаю, — появилась надпись, — теперь поговорим о погоде?

— Мы же не в Англии, чтобы говорить о погоде, — написал я, — хотя погода мерзкая, слякоть и пронизывающий ветер.

— Надеюсь Вам не надо выходить из дома в такую погоду? — спросил собеседник.

Интересно, — подумал я, — я уже начал в своем сознании называть его собеседником.

— Нет, — написал я, — не надо, поэтому я не замерзну, хотя в такую погоду и не замерзнув не мешало бы выпить чего-нибудь горячительного.

— Не могу составить Вам компанию, — написал собеседник.

— И это хорошо, — написал я, — так как я собираюсь ограничиться только одной рюмкой.

— Понимаю, — написал собеседник, — много работы?

— Хватает, — написал я.

Я отошел от стола, налил себе коньяка, сделал глоток, потом отключил роутер и вернулся к компьютеру.

— Отключили интернет…, — появилась надпись.

— Да, — написал я.

— Начнете тестировать? — появилась новая надпись.

— Смысл? — написал я.

— Любопытство, недоверие… Сначала решили убедиться, что это не диалог с кем-то в интернете, — написал мой собеседник.

— Да, банальный диалог с кем-то, кто сумел внедрить вирус—коммуникатор, я бы хотел исключить. А закачать в мой ноутбук искусственный интернет… Ноутбук просто не потянет.

— Да, компьютер слабый, — заметил собеседник, — какой уж тут искусственный интеллект. Диалог с каком-то другим пользователем тоже исключен, так как, во-первых, Вы отключили интернет, а во-вторых я же умер. А для обычного вирусного бота, как Вы могли заметить, я как-то слишком развит.

— Тогда можно сделать вывод, что Вы, как интеллект, как ментальность, находитесь вне компьютера, а какая-то программа, внедренная в компьютер, просто осуществляет коммуникацию.

— Браво! — появилась надпись, — да, я не ошибся в выборе собеседника!

— А как Вы взаимодействуете с программой? — написал я.

— А какие мысли на этот счет? — ответил собеседник вопросом на вопрос.

— Похоже, это Вы меня тестируете, — написал я, — ну, хорошо, — через микрофон, через видеокамеру, возможно используя инфразвук или ультразвук, невидимый глазу свет.

— Да, — появилась надпись, — как видите все очень просто. Только есть нюанс. Инфразвук, ультразвук, инфракрасное и ультрафиолетовое излучение невозможно передать на обычный компьютер, а вот совершенно обычные, но пограничные в восприятии человека звуки и излучения можно. Вы в принципе можете все это, и услышать, и увидеть, но, во-первых, для этого надо тренировать зрение и слух, а во-вторых, надо, как минимум знать, что идет передача информации. А так человек просто слышит какие-то непонятные и еле слышимые шорохи, щелчки, видит непонятные, еле различимые блики. Никто просто не обращает на это внимания. Да, кстати, ничего, что я стою у Вас за спиной?

— Ну, если так удобнее, — заметил я, — эту уникальную программу создали, пока Вы были, так сказать, живы?

— Да, — написал собеседник, — меня интересовала возможность диалога с тонким миром. Многие пытались создать нечто подобное, но получилось только у меня.

— У Вас получилось, — написал я, — поздравляю! А многим адресатам разослали этот подарочек в виде программы?

— Многим, многим, с кем бы на мой взгляд мог получиться диалог, — ответил собеседник, — но реальный диалог получился только с Вами. Тем более Вы были на моей могиле. Возможно это и сыграло ключевую роль. Помните, Вы приезжали на кладбище?

— Еще кто-то остался в списке? — написал я, уходя от темы кладбища, — будете пробовать еще?

Возникла некоторая пауза.

— Возможно, Вы уже сильно устали, от поисков контакта, почти отчаялись — снова написал я, — а сегодня наконец-то получилось. У Вас, наверное, шок от факта контакта и Вам, наверное, нужно отдохнуть?

— Да, — появилась надпись, — очень верно сказано.

— Тогда вот ноутбук, я поставлю его на столик в дальнем углу комнаты рядом с креслом, куда Вы можете «присесть», если это возможно и актуально, — предложил я, — располагайтесь. Как я пронимаю, распаковка программы и начало ее работы на компьютере, — это «якорь», вызывающий Ваше астральное появление в месте контакта. И Вам сейчас, как астральному жителю надо, так сказать, место пребывания…

— Не знаю, как Вас и благодарить, — появилась надпись.

— Не стоит, — написал я, — возьму с Вас борзыми щенками…

Глава 2. Вопросы эволюции

Сырость усилилась, температура на улице сильно упала. В такую холодную и сырую погоду у меня начинается кашель. Кхе-кхе… В этом плане Блот, я уже стал называть его именно так, был в более выигрышном положении. Ему не дует… Не вижу смысла перечислять все проблемы и проблемки от физического, в данном случае, биологического тела, просто скажу, что иногда… Так сидел бы сейчас, если так можно выразится касательно Блота, в кресле возле ноутбука и, не думая о той или о другой проблеме этого бренного мира, строчил бы какой-нибудь опус… Вон Блот что-то там пишет на английском, аж страницу за страницей.

Надо сказать, что с сегодняшнего дня мое общение с Блотом несколько изменилось. Все дело в моей помощнице Анне. Она приходит помочь мне с некоторыми делами, и в принципе делает много черновой работы. И, безусловно, мое общение с Блотом не могло не остаться без ее внимания. Я, в общих чертах, с согласия Блота разумеется, посвятил ее в происходящее, и часть общения с Блотом теперь было за ней. Так было и сейчас.

— Я написал, — появилась надпись, — можно копировать и вставлять в Живой Журнал.

— Сейчас скопируем и вставим, — произнесла Анна, — так… Сделано.

— Вы не могли бы получить за меня посылку у курьера?

Это уже смартфон. Сосед. А вот и курьер звонит. Это хорошо, не надо ждать, а то я же собирался в супермаркет. Вот зараза… Не записал, что хотел купить. Тьфу… Последние фразы я уже говорил вслух, но самому себе.

— Молоко, хлеб, сосиски, шоколад, яйца, и еще кончился стиральный порошок, — крикнула Анна, — это не я говорю, — это написал Блот.

Я подошел к компьютеру.

— Молоко, хлеб, сосиски, шоколад, яйца, и этот самый стиральный порошок, — написал я, — а как Вы их видите?

— Очень неудобно на Вы, — появилась надпись, — я вижу их как некую астрально-энергетическую форму. Вижу, как ты их потребляешь или используешь, и каким способом. Порошок закончился вообще, а все остальное на исходе.

— А вдруг я захочу что-то еще? — написал я.

— Ты уже хотел вчера, — написал Блот, — ты купил колбасу, она тебе не понравилась, и ты был не в себе целых полчаса. Смысл?

— Ну надо же, как-то разнообразить…, — написал я.

— Тебе понравилась колбаса, которую ты покупал позавчера, — написал Блот, — купи ее.

— Ее нет в этом супермаркете, — написал я.

— Значит сходи туда, где она есть, — написал Блот, — давай, давай, подними свою задницу. Ходить полезно. Я бы, с удовольствием прогулялся с тобой, но…

— Но это не безопасно, — написал я.

— Да, — появилась надпись, — совсем не безопасно.

— Да, везде есть свои минусы и плюсы, — написал я.

— В этой Матрице да, — структура ее бытия не расположена к таким «свободным художникам» типа меня, — появилась надпись, — поэтому мне и необходима некая «обитель».

— А если тебя поместить куда-то, например, скажем так, в мобильную «обитель»? — написал я, — и тогда мы могли бы пойти прогуляться.

— Здоровая будет штука, — заметил Блот.

— Это все из-за того, что ты упорно поддерживаешь астральный облик человека, — написал я, — и, кстати, тратишь на это много энергии. А если тебе принять форму сферы, то можно решить вопрос. Понятно, что вид мужика, постоянно гуляющего по улице с воздушным шариком рано, или поздно, вызовет внимание психиатров, но и тут можно что-то придумать. Это уже легче.

— Хм, — написал Блот, — да, это выход, но… Но дело в том, что когда я поддерживаю астральный облик человека, то я ментально выражаюсь как человек, и даже, живя исключительно астральной жизнью, могу поддерживать человеческое общение. При переходе в сферическую форму все меняется, включая целеполагание, образ мыслей и так далее. Мало того, меня даже начинает «уводить» совсем в другую Матрицу, скажем так, — в Матрицу астрального бытия.

— «И на тропинке, и на тропиночке, не повстречаемся мы больше никогда», — привел я слова из известной песни.

— Ну, повстречаться-то можно, но вот такого диалога уже не будет, — заметил Блот, — поэтому я и поддерживаю определенную форму. Понятно, что энергию я беру от тебя, отчего тебе так и холодно…

— То есть, — подытожил я, — твоя задача существовать исключительно в этом мире, в этой Матрице, но в другом, кардинально отличающемся виде.

— Если ты имеешь в виду этот аспект, то да, — появилась надпись, — скажем так, это эволюционная замена обычного биологического тела.

— Но, — написал я, — в таком случае, мы можем создать технического робота с искусственным интеллектом, и поместить тебя туда.

— Когда начинаем? Давай сейчас начнем, и до обеда закончим, — появилась ехидная надпись.

— А в чем подвох? — спросил я.

— Технический робот с искусственным интеллектом, — написал Блот, — это новая форма рабочей силы. Человек в своей интеллектуальной деградации, характерной для большинства современных людей, скоро станет глупее этого самого робота. При значительном снижении стоимости робота, что даст сопоставимость стоимость робота со стоимостью содержания человека. И такой робот, в качестве рабочей силы будет намного выгоднее человека. Про эффективность и круглосуточный режим работы я вообще молчу. Так что замена состава массовой рабочей силы неизбежна… Это может звучать цинично, но это так. Да, многие будут сопротивляться, но…

— В Англии когда-то ткацкие машины сжигали, было восстание ткачей, — заметил я, — но как-то уже очень и очень давно ткани вручную не изготавливаются — машины полностью заменили этот ручной труд.

— Точно также и тут, — продолжил Блот, — но это не форма нового, эволюционного человека, а форма массового рабочего, и даже мелкого служащего. Да, человек в своих тонких телах, я, например, могу перейти в такое искусственное существо и жить, используя его тело, и это будет, скажем так, новый вид человека, но этого еще нет, и еще долго не будет. Да, за этим будущее, но это будет не завтра и пройдет еще очень значительное время, когда это случиться. К тому же это, если так можно выразиться, это будет промежуточный эволюционный вид человека. Да, это будет только промежуточный вид, а не новый эволюционный человек. А я, уже как новый эволюционный человек уже есть и даже сейчас разговариваю с тобой.

— То есть, ты хочешь сказать, что техническая база для этого уже есть, — спросил я.

— Да! — написал Блот, — и я этому пример. Да, программа в компьютере, в твоем старом, маломощной компьютере, несовершенна, она, например, не имеет доступ к управлению компьютером, не может оперировать в социальных сетях, пользоваться почтой и много чего еще, но ее можно доработать. Я просто не успел это сделать. Ее можно также сделать и для мощного, современного смартфона. И все, — астральный житель в человеческом выражении может начать свою новую эволюционную жизнь.

— Это да, но есть вопросы, — заметил я, — во-первых, нужно изменить в Матрице правила Игры. Человек в своей жизни в Матрице должен, и это ключевое слово, иметь биологическое тело, и не может не иметь его. Такая вот обязательная опция.

— Я думаю, с новым эволюционным витком, — написал Блот, — это произойдет, само собой. А во-вторых?

— Энергия, — написал я, — для такого существования нужно много энергии. Не забывай, что пока ты берешь ее от меня.

— Пока мне видится такой вариант, — написал Блот, — новый развитый человек может иметь рядом биологического донора, или даже несколько таких доноров. Малоразвитый донор экономически зависит от развитого астрального человека, так как его бытие просто оплачивается этим развитым человеком, а он, в свою очередь, снабжает энергией развитого астрального человека. Как корова сейчас снабжает человека молоком.

— Но коровы не ходят на работу, — написал я, — а гуляют на лугу или просто стоят в стойлах, от них не требуют исполнения гражданского долга, гражданской ответственности и так далее…

— Обычная корова и человек, — это примитивный уровень энергетического взаимодействия, — парировал Блот, — здесь же будет совершенно другой уровень энергетического взаимодействия. И для этого малоразвитый человек-донор должен быть социально развит и активен. Да, малоразвитый человек-донор для того, чтобы он не ушел в деградацию, должен жить активной социальной жизнью. Блогер, музыкант, журналист, общественный или политический деятель.

— Хоть бревна таскать, — лишь бы не работать, — ехидно заметил я.

— Ключевая фраза, — написал Блот, — да, но все они уже не нужны в качестве рабочей силы, в плане реальной работы их заменят роботы с искусственным интеллектом.

— «Союз рыжих», как произведение из серии «Приключения Шерлока Холмса» Артура Конан Дойля, — написал я, — там есть нечто подобное, правда для другой цели. Это называется, — номинальная работа.

— Да, — написал Блот, — социальное общество, где работа номинальная. Даже если человек ничего не зарабатывает, то ему просто дают новую кредитку, а потом ему как-то «падает» некая сумма денег, или объявляют кредитную амнистию. Не важно, чем он занимается и как это полезно и нужно для общества, — ему все равно заплатят. Главное, чтобы ему было интересно, и чтобы он не деградировал ментально, морально и, главное, энергетически, а типа даже и развивался.

— В принципе это коммунизм, — написал я, причем в самом идеальном его виде. Роботы с искусственным интеллектом, как стена, отделают социальную толпу от владельцев средств производства, земли и, вообще, от сильных мира сего, социальная толпа их просто не видят. Они уже не видят, как строятся дома и дороги, производятся, доставляются и устанавливаются бытовые приборы, делается ремонт и уборка, как появляются продукты и одежда в магазинах.

— Да, — в реальности же, — написал Блот, — если он, этот социальный малоразвитый человек хороший энергетический донор, то он все имеет, а если плохой… Типа не смог устроиться по жизни… Не умеет зарабатывать деньги…