- -
- 100%
- +
— Если к нам придёт половина Тальма?
Торви перестал разглаживать пергамент.
Потом попросил убрать кружку.
— Ты слишком близко ставишь воду к чертежу.
Он говорил о кружке, но Алексей услышал и другое.
В романе Свод умещался в двух страницах: сюда бежали из города и отсюда вернулись к переговорам. Между строчками предстояло разместиться больным детям, разбитым вёдрам и людям, открывавшим заслонки в темноте.
Этого места не было на читательской карте.
Торви убрал карту и предложил проверить запасной слив сейчас. Вигдис взяла ключи. Алексей хотел продолжить расчёты, но гном уже знал, куда идти, и не позволил задержаться у стола.
На спуске стало холоднее. Стены здесь не отделывали для жилья. На камне белели старые отметки уровня, возле двери висела связка заржавевших крюков. Один из крюков отсутствовал. Торви заметил пустое место и велел Вигдис записать.
— Это что-то меняет? — спросил Алексей.
— Сейчас ничего. При спешке начнут искать. Заранее лучше повесить.
У нижнего колодца встретился Лони. Ученик принёс ведро и гордился тем, что успел раньше мастеров. Ведро оказалось слишком широким для проверочного окна.
— На карте окно большое, — оправдался он.
— На карте ты тоже был бы размером с мою ладонь, — сказала Вигдис.
Она достала узкую мерную кружку. Алексей придерживал лампу, пока Берин по очереди открывал малые заслонки. В первом ходе вода шла свободно. Во втором сначала послышалось сипение, потом вывалился комок мокрой ветоши.
Лони выругался. Чуть дальше застряла деревянная чурка, которой прежняя смена, видимо, временно закрывала отверстие. Никто не убрал её, когда заменили соединение.
Торви заставил ученика принести список работ. В списке закрытие временной линии отметили, открытие — нет. Проверяющий поставил знак за всю смену.
— Вот так можно остаться без воды, даже если никто нас не ненавидит, — сказал старик.
Алексей полез за чуркой. Рука оказалась короткой. В своей жизни он дотянулся бы легко и не подумал о росте. Берин попросил не тянуть плечо, взял крюк и зацепил дерево с другого края. Чурка вышла вместе с мутной струёй. Вода облила сапоги.
Лони отпрыгнул. Вигдис придержала лампу. Несколько секунд все стояли, глядя на поток, который следовало ожидать с самого начала.
— На этой стороне узко, — сказал Алексей. — При тревоге здесь соберутся трое и будут мешать.
— Поэтому здесь работает один, — ответил Торви.
— А если он не сможет сказать остальным, что случилось?
Старик посмотрел на лестницу. Из-за угла человека возле окна не было видно. Шум воды заглушал тихий голос.
Вигдис предложила оставить у поворота второго. Лони попросился туда немедленно, словно ему уже назначали важный караул. Торви велел пока отметить место на плане и убрать лишние крюки с прохода. Тревога ещё не началась, но они заранее попробовали пройти участок так, как будто она уже шла.
Алексей удерживал лампу и считал шаги. Берин сам переступал мокрые камни. Два дела наконец перестали мешать друг другу.
В конце проверки старик показал ему зарубки на стене. Их оставляли мастера после тяжёлых ремонтов. Возле самой старой было имя Хальди. Алексей захотел прочесть соседние и не смог: это были другие буквы.
Он не попросил перевести. Берин задержался возле имени отца, коснулся пальцем камня и только потом убрал руку. На этот раз гость подождал столько, сколько потребовалось хозяину.
Когда вернулись в мастерскую, на карте появилась ещё одна маленькая отметка. Она занимала меньше места, чем Алексеева кружка, но теперь он знал, что в ней помещалось.
Торви выдал им пропуск в наружный приёмник. Утром следовало идти с обозом в Тальм, взять крепления у городского мастера, найти Орена и спросить, кто чинил западный отвод перед обвалом.
— Только спросить, — уточнил старик. — Не клясться его смертью, не хвататься за топор и не рассказывать ему будущее. Сможешь?
— Попробую, — ответил Алексей.
«Сможем», — поправил Берин.
Глава 5 Хлеб для Тальма
Открытое небо оказалось страшнее каменного свода.
Алексей стоял у ворот и щурился. Ветер трепал бороду. Ниже лежал Тальм: крыши, сушильные дворы, мосты через рукава реки. Дальше вода уходила между уступами Кряжа. Свод тянулся под ними несколькими уровнями; отсюда было видно, как дым из одной мастерской пересекает дорогу к другой.
На карте Вереса террасы соединяла ровная лестница. Здесь половину ступеней скрывал снег, а на остальных разъезжались сапоги. Рисунок помог узнать место и ничего не сообщил о том, как по нему идти.
— Ты как будто с зимы солнца не видел, — заметила Вигдис.
Она увязалась с обозом под предлогом проверки братовых заказов. Торви сказал, что это разумно. Берин назвал происходящее присмотром за малолетним. Вигдис, разумеется, услышала только ворчание вслух.
С обозом шёл человек по имени Ивар. Он водил почтовых лошадей между Тальмом и окрестными селениями и носил за пазухой свёрнутый вчетверо детский рисунок. На нём красовалось нечто с четырьмя ногами, огромной бородой и шапкой с тремя кистями.
— Это я, — объяснил он. — Дочь уверена, что главному почтарю не приходится мыть чашки. Поэтому желает мне скорейшего повышения.
— А борода? — спросила Вигдис.
— Помесь с вами. Надёжнее получается.
Внизу обоз встретила женщина с коротко подрезанными волосами. На шее у неё висел мешочек, в руках был список. Она пересчитывала мешки, вслух отмечала испорченные и бранилась с возницей, не повышая голоса.
— Эда, — представил её Ивар. — Лечит людей. Иногда словом. Тогда больнее.
Эда подняла глаза на повязку Берина.
— Тебя уже отпустили?
— Под надзором, — ответила Вигдис.
— Надзор пусть следит, чтобы он не таскал мешки.
У её локтя стоял мальчик лет одиннадцати. Он внимательно смотрел на говорящих, а затем быстро пошевелил руками. Эда ответила несколькими короткими движениями.
— Йор, — сказала она Алексею. — Не слышит. Если хочешь обратиться, сперва коснись плеча.
Мальчик положил ладонь на грудь, кивнул и протянул Алексею маленький кусок хлеба.
Тот принял угощение.
«Спасибо», — подумал он по-русски и невольно улыбнулся так, как улыбался детям в мастерской, которым Павел разрешал крутить старую ручку подъёмника.
Йор показал два пальца, потом один, указал на пустую тележку.
— Спрашивает, правда ли гном может поднять трёх людей, — перевела Эда.
— Смотря каких.
Йор осмотрел его с явным разочарованием.
Прежде чем идти в лавку, им пришлось помочь разгрузить обоз. Вигдис получила от Торви отдельное поручение: проверить тележку для водяных бочек. Алексей держался в стороне, пока мастер осматривала ось, и обнаружил, что это занятие тоже требовало усилия. Ему постоянно хотелось подсказать то, что здесь знали без него.
Двор был окружён каменными домами с деревянными навесами. Над одними дверями висела железная подкова, над другими — вырезанный хлеб. Вывески оказались неожиданно понятными. Хуже было с разговорами: человеческая речь отличалась от гномьей, и Берин иногда переводил только общий смысл, не успевая за отдельными словами.
Ивар заметил, что гном молчит.
— Слишком много людей?
Алексей кивнул. Это объяснение пока годилось для всего.
Почтарь не начал рассказывать о городе. Просто остался рядом. От него пахло мокрой шерстью и лошадью. На поясной сумке одна заплата была светлее остальных.
— Вигдис говорит, ты мало что помнишь, — сказал он. — Я могу показать, где кто. Только не делай вид, что понял, если не понял. С моими письмами так уже было. Перепутали имена, три дня искали кузнеца среди пастухов.
Он повёл Алексея вдоль навесов. Здесь меняли мелкую монету, там выдавали мешки по списку, у той двери можно было попросить сухую верёвку, но не стоило принимать первую предложенную. Ивар говорил о людях так, будто отмечал безопасные места на дороге.
Возле хлебной лавки сидела девочка с тряпичной куклой. Она шила кукле новый воротник, держа ткань слишком близко к глазам. Ивар поднял руку. Девочка тут же вскочила и побежала к нему.
— Ты приехал раньше!
Он подхватил её здоровой рукой. Алексей услышал имя: Сигне. На вид ей было семь или восемь. Она посмотрела на гномью бороду без всякого почтения.
— Это который умеет делать воду?
— Воду никто не делает, — сказал Ивар. — Он чинит, чтобы она приходила.
Девочка несколько секунд обдумывала разницу, потом спросила, можно ли починить дождь, чтобы он приходил ночью, когда бельё уже снято. Берин собирался ответить серьёзно. Алексей успел предложить оставить вопрос дождю.
— Если услышит, передам, — сказал он.
Сигне удовлетворилась обещанием. Ивар поставил её на землю и поправил на плече перевязь куклы.
— Не знаю, откуда берут эти вопросы, — заметил он, когда ребёнок вернулся к лавке.
— Из того, что им мешает.
— Тогда у взрослых вопросов должно быть больше.
Возле весов возник спор. Человек в дорожной одежде требовал выдать ему муку без полной записи имени. Хозяин навеса не соглашался: груз был городским, а после каждой выдачи оставалось всё меньше времени исправить ошибку.
Алексей остановился. В споре мелькнуло знакомое раздражение: тот, кто бежал от беды, считал форму пустой придиркой; тот, кто держал список, боялся отвечать за чужую поспешность. Ивар вмешался и назвал человека. Он недавно привёз его семье письмо. Имя записали, мешок выдали, обе стороны разошлись недовольными.
— Всегда так? — спросил Алексей.
— Нет. Обычно спорят о весе.
Берин заметил, что мешок изнутри подшили свежей тканью. Его хозяин собирался везти муку далеко. Значит, люди уходили не только из деревень.
Возле тележки Йор располагал груз. Он показывал носильщикам знаки, но один из них отворачивался раньше, чем мальчик успевал закончить. Потом требовал повторить. Эда заняла его место: посмотрела на Йора, дождалась ответа и подала нужную доску.
Алексей подошёл с другого края. Мальчик положил ладонь на перекошенную бочку и указал вниз. Здесь требовалось подложить клин. Алексей нашёл короткий обрезок и попытался подсунуть под обод. Вигдис отняла его у раненого брата.
— Сказали же, не таскать.
Йор рассмеялся без звука. Берин почувствовал досаду, Алексей — облегчение от того, что мальчик не считал их важными взрослыми, которым нельзя возразить.
Эда показала несколько простых жестов: ждать, идти, больно, вода. Алексей повторил два неправильно. Йор терпеливо исправил положение пальцев, словно принимал ученика, от которого не следовало ожидать слишком многого сразу.
— Это вы сами придумали? — спросил гость.
— По-разному, — ответила Эда. — Главное, чтобы одинаково понимали. Его мать знала больше меня. Я часть до сих пор путаю.
Алексей хотел спросить о матери, но мальчик в этот момент посмотрел на него. Он вспомнил своё обещание Берину не заходить в чужое прошлое без приглашения и вернулся к жесту «ждать».
Йор посмотрел внимательно, кивнул и обозначил «хорошо». Теперь у них появилось слово, для которого Берин не требовался.
Орена нашли в лавке у торгового двора. Худой человек с аккуратной бородкой считал медные монеты. Когда увидел Берина, несколько монет выскользнули у него из рук.
— Слава... Хорошо, что вы поправились.
— Кто ставил крепи? — спросила Вигдис.
Орен назвал двух рабочих. Один ушёл с обозом на восток, второй лежал с горячкой. Он предлагал принести записи, вернуть деньги, дать новые стойки бесплатно. При этом не смотрел на перевязанную руку.
Алексей услышал, как Берин тихо думает: «Врёт».
— Мы придём завтра, — сказал Алексей. — Подготовьте записи.
Вигдис удивилась, но не возразила.
Когда они вышли, Ивар спросил, всё ли улажено.
— Ещё нет.
Выйдя из лавки, они остановились под навесом. Вигдис развернула маленькую дощечку с рабочими метками. На одной строке оставалось пустое место. Орен так и не назвал того, кто принимал крепь после установки.
— Завтра он придумает имя, — сказала она.
— Пусть сначала покажет запись, — ответил Алексей.
Берин не соглашался. Он вспоминал мокрый проход, тяжёлый толчок в плечо, падение лампы. На этих ощущениях нельзя было построить дознание, но нельзя было и сделать вид, что их нет.
Ивар посмотрел на гнома.
— Ты ему раньше доверял?
— Работе, — ответил Берин раньше гостя.
Почтарь понял разницу. Ничего больше не спрашивал.
С восточной стороны двора принесли новость о закрытой дороге. Кто-то сказал, что обоз задержали в низине. Кто-то — что его уже разграбили. Люди спрашивали одновременно, и ответы становились увереннее по мере того, как теряли источник.
Эда собрала мешочки, попросила мальчика держаться ближе к тележке и велела двум носильщикам убрать пустые ящики от входа. Алексей заметил, что она не стала спорить о слухе. Готовилась к тому, что можно было сделать при любом из двух ответов.
Ивар снял с пояса длинный нож и переложил под полу плаща.
— Мне домой нужно, — сказал он. — Но сперва помогу здесь закончить.
Алексей подумал, что задержка займёт несколько минут. Вся жизнь до сих пор состояла из таких небольших решений: сначала закончить, потом уйти.
Снаружи грохнул опрокинутый воз.
Дальше события пошли быстро.
Из узкого переулка выскочила лошадь с пустым седлом. За ней бежал человек в чужом шлеме. На восточном краю двора раздались крики. Не армия — несколько всадников, проскочивших через открытые торговые ворота. Они били по людям, перерезали постромки, хватали мешки. Один бросил горящий свёрток под навес.
Эда схватила Йора за плечо и толкнула за тележку. Второй ребёнок остался возле воза, придавленного упавшей оглоблей.
Алексей шагнул к нему.
На пути оказался всадник. Тот опустил копьё.
Алексей хотел отскочить. Берин, наоборот, бросился вперёд.
Их движения столкнулись, и копьё вскользь ударило в плечо. Гном упал на колено. Внутри головы раздался резкий приказ:
«Отдай!»
Алексей отступил.
Берин подхватил упавшую оглоблю, ударил ею по передним ногам лошади и откатился за колесо. Всадник вылетел из седла. Из-за обоза бросился Ивар и прижал его к земле.
Другой нападавший уже был рядом. Короткий меч шёл сверху вниз. Берин перехватил кисть; Алексей почувствовал, как под пальцами треснула кость. Но человек ударил лбом и вырвался.
Нож лежал у ног. Чей — Алексей не знал.
Рука Берина взяла нож.
Всё закончилось на расстоянии вытянутой ладони. Враг осел на гнома, пахнущий кожей и кислым потом. Его дыхание один раз коснулось щеки — и прекратилось.
Алексей не сразу понял, почему стало тихо.
В книгах после такого обычно переходили к следующему противнику. Здесь требовалось сначала убрать чужое тело со своего, потом отмыть ладонь и решить, куда смотреть, если глаза убитого ещё открыты.
Ивар оттащил его к тележке. Вигдис привела ребёнка из-под воза. Эда тушила навес вместе с хозяином двора. Оставшиеся налётчики развернули лошадей и исчезли через ворота.
Одного взяли живым.
Йор подошёл к Алексею, дотронулся до плеча и вложил ему в руку оставшийся хлеб.
— Говорит, ты забыл доесть, — объяснила Эда.
Алексей хотел улыбнуться. Не смог.
Потом всё-таки откусил. Хлеб был сухим и пах тмином.
Глава 6 Пленная карта
Пленного звали Тарек.
Ему оказалось девятнадцать. Когда сняли шлем, выяснилось, что борода, делавшая его взрослым на расстоянии, росла отдельными неровными островками. Он сидел в холодном помещении городской стражи, поддерживал повреждённую руку и молчал.
Эда перевязала его, хотя начальник караула заметил, что это лишняя работа.
— Ранена только одна рука, — ответила она. — Работы немного.
Пленный понимал общую речь плохо. Берин — достаточно, чтобы объяснить ему простые вещи. Алексей слушал, и временами смысл ускользал: знание хозяина тела не превращалось автоматически в его собственное.
У Тарека нашли свёрток с рисунками. В основном — дороги, дворы и подписи, которые не смог прочитать никто из присутствующих. На одной странице была Гора. На другой — поперечный разрез с несколькими длинными линиями.
Вигдис развернула страницу и сразу перестала шутить.
— Это нижний отвод.
Рисунок был приблизительным. Но три колодца, главный сброс и помещение управляющего колеса стояли на своих местах.
— Откуда? — спросил Берин.
Тарек смотрел на нож у пояса начальника караула.
— Если ты молчишь, — сказал Алексей, — рисунок всё равно останется. Просто мы потеряем время.
— Вы убьёте меня после слов.
Начальник караула не стал возражать.
Алексей поднял голову.
— Дайте ему обещание.
— Ты распоряжаешься тут недавно, мастер.
— Я хочу узнать, как нас собираются лишить воды. Если вы тоже хотите, придётся оставить его живым.
Эда положила на стол пустую чашку. Звук вышел неожиданно громким.
— Я засвидетельствую договор, — сказала она. — Он даёт сведения. Вы сохраняете ему жизнь, пока он не нападает и не пытается бежать.
Спор занял несколько минут. Тарек слушал, переводя глаза с одного лица на другое. В конце концов начальник караула выговорил обещание.
Пленный начал говорить.
Его отряд послали взять зерно и проверить городские ворота. Командовал Хазраг — осадный подрядчик Союза Нижних Гаваней. Союз требовал права назначать плату за верхние переправы; города отказали. Теперь солдатам обещали жалованье из будущих сборов. Хазраг получал долю за каждый захваченный водосброс. У него были землекопы, плотники и разведчики; он умел превращать чужую жажду в условие договора.
— Он не любит стены, — объяснил Тарек. — Говорит: стена не ест. Люди едят.
Пленный замолчал, когда в дверь принесли еду. На тарелке лежали хлеб и тёмный кусок мяса. Тарек посмотрел сначала на начальника караула, потом на Эду.
— Бери, — сказала она.
Он взял хлеб левой рукой. Правой уже не пытался двигать. Отломил крошечный кусок, некоторое время жевал и наконец спросил, дадут ли воды.
Начальник караула велел подать кружку. Тарек не прикоснулся к ней сразу. Алексей увидел, как он следит за каждым шагом человека, принёсшего воду, и догадался о причине задержки.
— Здесь её пьют из того же кувшина, — сказал он.
Пленный выпил. Кружка задрожала возле рта.
У него оказалось много мелких вопросов, которых никто не ждал от воина. Где находится его нож? Забрали ли маленький мешочек с шеи? Разрешат ли укрыть ноги? Караульный отвечал коротко и с возрастающим раздражением, пока Эда не спросила о мешочке сама.
Тарек показал на горло. Там остался тонкий светлый след от шнура.
— Земля, — сказал он.
— Какая земля?
— Дома. Отец дал.
Алексей попробовал представить, что привёз бы с собой из Нижнего Новгорода, если бы шёл так далеко и мог взять только маленькую вещь. Ключ от квартиры внезапно показался таким же странным предметом, как горсть земли на чужой шее.
Караульный достал мешочек из ящика с изъятым. Проверил шнур, развязал край. Внутри действительно были сухие тёмные крупицы. Он высыпал одну на ладонь и растёр.
— Вот и всё?
Тарек кивнул.
Мешочек положили на край стола, пока не возвращая. Пленный смотрел на него во время следующих вопросов. Чтобы добиться ответа, не требовалось оружия: достаточно было, что вещь оставалась недоступной.
— У него дома кто-нибудь ждёт? — спросил Алексей.
Начальник караула посмотрел на него тяжело.
— У тех, кого они рубили во дворе, тоже.
— Я знаю.
— Тогда не меняй разговор.
Алексей почувствовал, что Берин согласен с караульным. Он не разглядел в первой схватке всех лиц. Одно лицо сейчас говорило и потому казалось отдельным от остальных. Это могло быть и полезно, и опасно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.