Письмо к другу

Письмо к другу

9 ноября, 2018 г.

Дорогой друг! Благодарю тебя за присланные книги. «Дневник лишнего человека» выбил воздух из моих легких. Я не спал ночь после того, как прочел последние заметки Чулкатурина. Он прощался с жизнью, прощался с природой, со своей любовью, с миром. Умираем мы всегда в одиночестве, как бы тесно ни жили с людьми. Я совершил страшную ошибку: после рассказа Тургенева схватился за «Страдания юного Вертера» и окончательно расхотел жить. Если бы не дети… В ящике, присланном тобою, я нашел «Ни дня без строчки» Олеши. Целый месяц записывал все, что со мной происходит, подмечал собственные мысли и наблюдения, но два дня назад дал осечку, поленился. Прости за это. Ты советовал каждый день писать «хоть что-нибудь». Я, в свою очередь, надеюсь, что ты продолжаешь работать с акварелью и углем. Портрет молодой медсестры, что ты прислал, мне очень понравился: кроткий взгляд, верность делу, самоотверженность, выражающаяся в фиолетовых кругах под глазами, белый чепчик. Прекрасная работа кисти. Я повесил портрет на кухне, над столом. Обязательно присылай свои наброски углем, хочу видеть, как развивается и крепнет твой талант. Обо мне не переживай. Три раза в неделю я отправляюсь гулять по ночной огненной Москве в поисках образов, деталей, сочных пейзажей. Ночь – бездонный источник вдохновения для поэта. Работаю над описанием, ищу свежие краски для палитры. До Тургеневского заката и луны Фицджеральда не дотянуться, но я стараюсь развивать то, что имею. Ты спрашивал о новых главах романа. Прикрепляю их вместе с письмом. За неделю написал всего пару глав. Совсем замотался в школе. Я сплю по три часа (в лучшие дни) и очень устаю, но дурно себя чувствую, если не сочиню какую-нибудь гадость. Писать получается только по ночам – днем сражаюсь с упрямой школотой. Мозг засыпает, но просыпается душа. Рука моя крепчает, но все еще дрожит при виде белого листа. Пока пишу картоном на картонке и боюсь своего слова. Часто я чувствую себя самым банальным, самым слабым и самым лживым писакой. Стыд грызет мне горло, от него некуда деться.

Я счастлив, что мы сохранили старую привычку делиться бумажными письмами. Прогресс безжалостно отобрал у людей возможность оставить сердце на бумаге и отправить его близкому человеку по почте. Мы с тобой дети уходящего века. Не уверен, что приспособимся к новому течению. Вдруг оно ведет к рифам и скалам или к крутому водопадному спуску в никуда!

Я стал замечать, что старею. В моих каштановых волосах, подобно первому снегу в октябре, проглядывается первая седина. Первый снег наступает неожиданно, но неизбежно покрывает землю мягкими пушинками. Щеки мои еще не ввалились, овальная родинка по-прежнему мирно уживается с веснушками справа от носа-крючка. На переносице появились косые морщины: я щурюсь, а от очков голова болит. Но глаза у меня детские, они на всю жизнь сохранят отпечаток светлой наивности. Мамины серо-зеленые глаза! Они напоминают мне о беззаботном времени, когда мама гладила меня тыльной стороной ладони по щеке и звала за стол. Я ощущал холод от прикосновения обручального кольца, и этот сладкий холод согревал меня лучше горящего камина. В детстве мы живем, а после него просто существуем. Но кому есть дело до моей внешности? Уж точно не мне. Я из тех, кто предпочитает чтение французских любовных романов настоящей любви. Знаю, что ты в этом смысле похож на меня. Однако у нас уже накопилось много писем, которые можно перечитать вечером, закутавшись в теплый клетчатый плед и вооружившись кружкой крепкого черного чаю. Счастье – это осознание, что ты кому-то нужен.

Вот уже целый месяц меня донимает одна родительница. Высокая носатая женщина с красным лицом, она поджидает меня на школьном крыльце, чтобы замолвить словечко за Сидорова. «Поймите вы, Сергей Иваныч! Ну не умеет он читать! Книжку откроет, полчаса над ней покряхтит и всё забудет, о чем прочел. Сыночка у меня хоккеист – вратарь! Зачем ему?! Нет у него времени и сил на всяких гоголей-шмыгалей. Поставьте нам троечку!» Вспомнились слова Оскара Уайльда: «Всякое искусство совершенно бесполезно». Наша самая дурная привычка – искать во всем рациональную пользу. Сидоров в сочинении написал: «Скалозуб – мужик видный. У его стоматолога большие проблемы!» И грустно, и смешно. Дети сейчас не читают. Они сутки напролет копаются в телефонах, не отрываются от светящихся экранов, словно заговоренные. Всегда нужно привлекать их внимание. Когда я захожу в класс, то со всей силы хлопаю дверью. На несколько секунд ребята замолкают, образуется вакуум. Я не даю ученикам опомниться и громко декламирую: «Читаем «Горе от ума» по ролям! Кто Фамусов, кто Чацкий, кто Молчалин?» И руки взлетают до потолка. Дети отыгрывают сцены, словно профессиональные актеры, с требуемыми интонациями, с жаром, с эмоциями! Но читать их не заставишь. Писателем стать почти невозможно, читателем при желании может стать любой. А уж если выбирать между плохим писателем и хорошим читателем, то я без колебаний выберу последнего. На переменах голова моя раскалывается на части. Внутри борются две натуры: одна хочет писать круглые сутки, а другая хочет преподавать. Бросить бы всё, отправиться путешествовать, описывать жизнь на ходу! Но к черту эти мысли! Еще два года потерплю, выпущу своих и уволюсь. Без меня пропадут. Мой долг отыскать в детях стремление к прекрасному, которое заложено в них природой с малых лет. Художник не исчезнет, он уйдет в подполье, закроется от мира, от массовости, поражающей сознание людей разрушающей опухолью, и сотворит новые шедевры, снимет с наших глаз пелену. Профессия учителя никогда не умрет: работаем за копейки, чтобы воспитать новое поколение художников, творцов, артистов, которые сохранят человечеству душу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.