Remson

Пролог

«Как бы начать вам эту историю?» – подумал автор, почесал затылок и принялся стучать пальцами по клавишам печатной машинки, проговаривая мысли вслух, – Потребовалось всего два человека, чтобы перевернуть мир, но впервые эти Homo Sapiens не оказались политиками: безжалостными диктаторами или мягкотелыми президентами. Они явились миру одарёнными учёными, решившими не столь проблему человечества, сколь свою личную, – автор отвлёкся от дела и вгляделся в окно, где в волшебном танце кружились бабочки, – «Удивительные существа, что так легко скрываются от наших глаз в обезумевших и наполненных до краёв городах», – подумал автор и сделал глоток растворимого кофе, – Пока что, дорогой читатель, тебе будет затруднительно понять насколько я рад вкусить даже столь дешёвый кофе, но надеюсь следующие истории на листах бумаги объяснят всю бессмысленность бодрящего напитка в новом мире.

Человек, именуемый себя автором напечатанных строк, поставил точку, надел очки, плотно прижав ушки к голове. Вынул из кармана крошечный кейс, размерами чуть больше спичечного коробка, и достал из него беспроводные наушники. Формой они походили на жирные запятые, горели зелёными огоньками; работающий над их линиями дизайнер явно был фанатом минимализма, едкого для тех времён стиля. Человек вставил прибор в уши, два раза ударил подушечкой пальца по корпусу правого и рухнул головой об стол.

Печатная машинка продолжала вводить текст без участия автора, а от его лежащей головы исходила мелодия. В линзах очков сияла красками некая картина, что тонкими и мелькающими лучами проецировалась на веки автора.

Два человека

История эта началась также, как начинается любая история. Можете обозвать её Cliché, заезженным стереотипом о технологиях или грядущим будущим – это не важно, она существует и растёт в независимости от внешнего вердикта. Идея и наброски, как я уже сказал, появились в разумах двух изобретателей: одного инициативного, с предпринимательской жилкой, другого вдумчивого, анализирующего каждое своё действие.

Первый родился и вырос в бешенной и бессонной Москве, с детства увлекался историями о необычайных деятелях, творцах и бизнесменах, перевернувших мир. Рос в семье управленцев и власть имущих, собрал в себе формулу пробивного деятеля, человека, что зубами камни грызть будет, но успеха добьётся. Мальчик формировал мышление со школы, удивительно быстро осознал цену знаниям с пятого класса, грамотно делегировал или, правильнее выражаясь, скидывал свои обязанности на других, вертелся получше рыбы в воде! Именно в школе мама заметила за ним странную особенность, мальчик до конца обучения закрывал четверти с тройками, однако в годовом аттестате выходил чистокровным хорошистом – это результат грамотного распределения сил и времени без лишних затрат, чему он учился с юных лет. Такой мальчик ненавидел работу руками, хоть и мог повесить полку или заменить сифон под раковиной. Дело в том, что физический труд по его мнению крайне неэффективен, ведь оставляет после себя лишь стёртые пальцы, пропахшую потом одежду и усталость. И что взамен? Такой труд разменивался на какой-то отремонтированный элемент обихода, что в будущем гарантированно сломается вновь. «Какой смысл от моих действий? Какую выгоду я получу от своих усилий?», – спрашивал себя мальчик по имени Миша, продумывая в работе шаги наперёд.

Второй родился на величественной и необычайной Камчатке, окружённый касатками и прочей редкой живностью до шести лет. Когда свободному и гиперактивному мальчугану стало семь, его отца – подполковника ракетных войск – перевели в другую часть. Красочная и открытая Камчатка сменилась печальным разводом матери с отцом, обернувшись однушкой с бабушкой в военном городке неподалёку от сурового и беспощадного города Норильск. В школе он отличался излишней дотошностью, соблюдал инструкции от «А» до «Я», стремился быть отличником, ведь оценка «Отлично» от слова «Отличаться», а значит быть отличным от других – так ему твердил отец. Вдохновляли мальчика Андрея истории советских и американских фантастов, невоплощённые мечты о прекрасном будущем, фильмы о космосе или роботах. Обожал проводить свободное время за головоломками и настольными играми, от чего в будущем легко адаптировался к закорючкам в правилах и тугому языку в учебных методичках и пособиях. Бабушкин подход к воспитанию научил мальчика относиться к работе вдумчиво, порой излишне, поэтому из уст Андрея часто вырывалась исковерканная народная пословица, – «Ну-с, семь раз подумаю, всё равно семь раз отрежу!»

Университет – дворец человеческих взаимоотношений, место знакомства необычайных людей, где совместный труд начали и наши герои. Миша поступил в университет, дабы воплощать свои сложные идеи в реальность, а не учиться. Он приготовился к покорению собственного города и победой над всем миром, поэтому к своим 18 годам уже обладал изощрённым умом, амбициозными идеями и задатками на успешное будущее. Андрей, как подобается северному человеку, не утопал в амбициях, относился к жизни спокойнее, при поступлении подготавливался к грядущим испытаниям, но всё равно рвался узнать всё на свете.

Рождение идеи

Шёл четвёртый курс – момент обучения, когда все «Лишние» персонажи отсеяны, а уцелевшие студенты полностью адаптированы к правилам и порядкам учебного заведения. Андрей сидел в маленьком кабинете, отведённый деканатом для тихой и спокойной работы выдающихся студентов. Этот «Кабинет» раньше служил кладовкой для кафедры «Начертательной геометрии», где лежал разный хлам и непригодный инструментарий, но сейчас тут учатся студенты. Стол, за которым сидел наш герой, был таким же старым, как и всё здание университета в целом, за окном во дворе стояло жаркое лето, комнату охлаждали редкие потоки ветра, залетающие внутрь.

В комнатушку зашёл Миша, неуклюже открывая дверь ногой и держа в руках картонные стаканчики с кофе, – Трудяга, что же там с дипломом? – задорно спросил Миша и поставил другу свежесваренный напиток.

– Мой-то почти готов, твой же лежит и отдыхает, – не вынимая голову из компьютера устало отвечал Андрей.

– Надеюсь сделанный?

– Сделанный, Миш, сделанный, – томно ответил усталый друг, – Ты ко мне учиться зашёл или поболтать о чём-то? Я склоняю тебя к варианту поболтать, потому что мои зубы не справляются с гранитом науки, что скрыт в замысловатых определениях и формулах наших учебников!

– Погоди, отключи свой мозг от учёбы, я к тебе с суточной дозой кофеина и идеей для дискуссии, – улыбчиво обратился Миша и принялся что-то объяснять, – Смотри, ты уже какой час сидишь за дипломами и учебниками?

– Допустим «Битый» час, ну-у, около семи в сумме.

– Как самочувствие, устал? Андрей начал втягиваться в разговор и задорно отвечал, – Интересно к чему ты ведёшь. Вновь допустим, что да – я очень устал.

– Наверно спать хочешь? Только и думаешь о сне? Коллега понял к чему ведёт его собеседник и резко возразил, – Ну-у, сейчас опять заведёшь свою шарманку о мечтах человечества. Мол, давай-ка Андрюша мы с тобой пошлём на все четыре стороны человеческий организм и отключим ему сон, чтобы бедный работал до самой смерти. Обсуждалось и ни раз, что человек без сна просуществует относительно недолго, такое никому не нужно.

– Именно! Такое никому не сдалось и даром, никто не захочет умирать раньше положенного судьбой срока, однако теперь я поменял концепцию и предлагаю решение, – Миша сложил руки и нагнулся через стол к собеседнику, оторвав ноги от стула, – Давай использовать сон, – с улыбкой проговорил он и упал обратно.

– Ты хочешь ускорить сон?

– Я не хочу ничего делать с продолжительностью сна, пусть спят сколько душе угодно. Что плохого в долгом двенадцати часовом сне?

– Пожалуй его послевкусие? Плохой сон или даже кошмар в завершении оставят за собой низкую продуктивность в течение рабочего дня?

– И то верно, естественно сон бывает плохим или хорошим, но главное – он отбирает у человека половину жизни и как? – Миша развёл руками и утвердительно произнёс, – В пустую! Пол жизни мы проводим в кровати, иначе говоря, одна вторая от неё ничем не отличается от жизненного процесса какого-нибудь камня в лесу.

– Да, к сожалению, человеку нужны две полноценные фазы сна, если верить книгам и нашим поседевшим лекторам.

– Андрюшь, думай! Представить сложно как бы изменилась планета и человечество, если бы мы использовали особенность одной из фаз?

– Ты говоришь про внешние махинации с так называемой «Фазой быстрого сна» – это тема для какой-нибудь научной фантастики, – Андрей наконец-то вышел на нужную колею, почувствовал удовольствие от диалога и принялся рассуждать, – Впрочем, почему бы нет? Я, конечно, не фанат псевдонаук, но наслышан об «Управляемых снах», над этим можно пофантазировать.

Миша захлопал в ладоши и постучал по столу от радости, – Да! – крикнул он Андрею, – Я предлагаю тебе изучить процесс чёртовых псевдонаук, чтобы реализовать потенциал «Управляемых снов», – протянул руку своему коллеге и произнёс, – Сделаем? Андрей слабо пожал ему руку и не столь громогласно ответил, – Давай попробуем, но какова цель?

Миша потёр руки и с ещё большими амбициями принялся объяснять теорию заработка своему другу, – Безусловно, всё моё дальнейшее рассуждение имеет смысл только после реализации. Допустим, мы научимся помогать человеку представлять во сне то, что он хочет, тогда можно предложить услуги от мала до велика, – Миша начал скандировать красочные маркетинговые слоганы, – Сновидение с ушедшим близким человеком! Встреча во сне с зарубежным другом! И, да простят меня классики, секс с возлюбленным человеком! – на секунду он умолк, сложил руки на столе, повернул голову в сторону и тихо сказал, – Но это всё детские игрушки на фоне основной идеи, которую у нас с руками оторвут.

– Мне кажется выше человеческой пошлости тут нечего предложить?

– Работа.

– Что работа?

– Работа во сне, Андрюш!

Андрей резко выдохнул и откатился на стуле назад, схватившись за голову – Ты предлагаешь использовать сон для работы, оставляя при этом процесс сна эффективным для восстановления человеческого организма? Миш, не далеко ли мы зайдём?

– Далеко, очень далеко! Подумай только, что данная технология рано или поздно появится, но кто даёт гарантию, что использовать её будут во благо?

– Никто, как и с любой другой технологией, основанной человечеством, хотя, – Андрей резко скривил лицо, выражающее откровенное недовольство, – В любом случае наш разговор не выйдет за рамки фантазий сумасшедшего, ведь для реализации у нас не хватает примерно всего: знаний, технологий нашего времени, а главное – средств, то есть, денег.

– Андрюш! – повышенным тоном возразил собеседник, – Озвученные тобой условности являлись проблемой для каждого второго учёного, и всё же атомные реакторы питают города энергией, а интернет ныне есть и у ребёнка. Можешь обзывать меня мечтателем или недо бизнесменом, но всё равно, хоть я и тупее тебя, мне хватает решимости мыслить шире.

Коллега ухмыльнулся, но шагу назад не дал, продолжив разговор, – В грязной и пыльной комнатушке за дешёвым кофе в картонных стаканчиках ты предлагаешь воплотить в реальность некий выдуманный тобою прибор, способный влезть в человеческий разум и направить сон в необходимое русло. Легкомысленность – выразительная черта твоей личности, без которой мы могли бы заняться реальными проектами и получить научный грант, – сам не осознавая того, Андрей переводил разговор в человеческую игру «Если бы не ты», пытаясь обвинить своего оппонента в бедах и неудачах прошлого.

Образовавшаяся дискуссия подвела студентов к краю пропасти, где кипящая молодая кровь в их жилах стремилась столкнуть друзей и коллег в ссору, на которой данный рассказ был бы завершён. Излишние эмоции и пара лишних слов норовили уничтожить потенциальный тандем учёных и вычёркнуть гениев из истории. Только сумма решений и жизненный опыт, иначе именуемые судьбой, в тот день распорядились иначе.

– Ты прав, – остановился Миша и спокойным голосом продолжил, – возможно только из-за меня мы оказались учёными неудачниками, студентами без стипендии и лузерами. К каждой глобальной и безумной идее меня подталкивает исключительно страх смерти, ведь жизнь человека крайне ограничена, а я не желаю тратить половину запаса на бесполезный сон!

– Зря ты обзываешь сон бесполезным, – поникше ответил собеседник, задумавшись о правоте близкого друга, ведь мысли о неминуемой кончине также навещали его вечерами, зачастую уже в кровати, – Мир давненько мечтает о «Таблетке продуктивности», несмотря на то, что природа даровала человеку сон, что тот разменивает на нескончаемые дозы кофеина, энергетических напитков, безответственно истрачивая запас жизненных сил.

– Получается, мы имеем только два варианта: пародировать камень или сжигать больше топлива? Разве наука не способна дать какую-то подсказку или надежду?

– Думаю, что целых две на науки способны помочь нам, – Андрей поднял два пальца и, поочерёдно загибая их, продолжил речь, – Психология, точнее её глубокая теоретическая сторона, может предположить управляемый сон, – загнулся первый палец, – Нейрофизиология во многом разрушит наши надежды, но не исключит возможность напрямую вмешаться в работу человеческого мозга, – пальцы согнулись и образовали кулак, на который уставился собеседник Миша.

– А другие? Физика или математика? Разве нельзя рассмотреть несколько наук в купе?

– Разумеется, – Андрей задумался над словами коллеги, в голове проскользнула мысль, и он активизировался, – Пожалуй я был не прав, когда говорил, что технологий нашего времени не достаточно.

– Думаешь что-то может нам помочь? У нас есть шансы? – глаза Миши горели огнём надежды, а пальцы перебирали друг друга.

– Программирование – это решение основной массы проблем технологии управляемого сна, – Андрей не успел договорить, как собеседник перебил его.

– Стоп, – Миша пододвинул к коллеге лежащую на столе тетрадь с ручкой, – Бери, записывай мысли, пусть строка бежит!

– И так, не теряя мысль, я предполагаю, что программирование помогло человечеству оптимизировать и ускорить процессы бытия. Сон – гигантский источник хаотичной информации, – он принялся что-то рисовать в тетради, – Предположим, мы соберём аппарат для сбора информации, поступающей во внешний мир из сна. В основном она будет состоять из звуков, картинок и текста – определённого сюжета, – его глаза бегали по бумаге, а на лбу накапливался холодный пот, – С помощью языков программирования данную информацию можно обработать, а после включить реверс, – он поднял голову, посмотрел на потолок и ударил лоб ладонью, – Нет! Точно, Миш! Цепочка!

– Тяжело рассуждаешь, дорогой друг, – с натянутой ухмылкой ответил Миша, – Реверс, цепочка, информация? ничего не понимаю!

– Смотри, – он пододвинул тетрадь к собеседнику, – Изначально мне показалось логичным достать информацию из мозга, обработать её и вернуть обратно – это ошибка, так как такой метод лишь улучшит качество картинки во сне. Цепочка подразумевает такую формулу, где информация из мозга перемещается в аппарат через простейшие способы восприятия: слух и зрение.

– Разве можно слышать и видеть, так сказать, в обратную сторону?

– Молчи! – крикнул Андрей, продолжая объяснять свою задумку, – Информация из сна переместится в аппарат, где он обработает её, по-другому говоря упростит, оптимизирует, а после вернёт через те же источники! – он поднял глаза на коллегу, залицерзел абсолютное непонимание и продолжил, – Воображение порождает информацию, аппарат производит монотонный звук и «Серое» изображение, на которые отпечатывается информация от воображения, как на плёнку, или музыкальную пластинку, но с помощью нейрофизиологических методов. Аппарат, считывая изменения и получая информацию, обрабатывает её с помощью программирования, а после через ту же плёнку возвращает воображению упрощённую информацию, – Андрей опустил лицо в ладоши, тяжело выдохнул и попробовал упростить свои мысли, – Проще говоря, ненастроенная информация компьютера «Воображение» передаётся компьютеру «Аппарат», что возвращает её оптимизированной и настроенной обратно компьютеру «Воображение» – Андрей вытер пот со лба, выпил пару глотков остывшего кофе и, закашлявшись, продолжил, – Моё предположение всё ещё похоже на фантазии безумца, однако, если мы хотим продолжать, то необходимо попутно установить законы такой технологии.

– Ответственно! – воскликнул Миша, – Допустим, что на данный момент ты перевернул мир за чашечкой кофе в пыльной комнатушке, – из окна повеяло прохладным ветерком с ароматом наступающего дождя, освежая мысли собеседников и понижая градус дискуссии, – Законы? Предполагаю, что необходимо установить те, что подобны законам Айзека Азимова про робототехнику?

– Да, как законы Айзека Азимова, ты прав! – ответил Андрей и сощурив глаза, выпил ещё один глоток кофе.

Поворотный момент. Андрей знал три закона робототехники и прекрасно понимал, что никто в мире их не соблюдает, понял, что и Миша знает о них слишком мало, но интерес учёного всегда преодолевает сомнения в его голове. Представьте себя на месте учёного, как долго он учится сложной и тяжёлой науке, работает и трудится в серой массе бытия днями и ночами только ради такого ослепительного момента, как тут не согласиться? Как отказаться от наверняка единственного шанса стать чем-то большим, чем семидесятилетним профессором каких-то наук?

– Хорошо, – Теперь уже Андрей протянул руку, – Мы воплотим эту «Чудо идею» в жизни с условием, что лично я придумываю и утверждают законы нашей технологии?

– Безусловно! – Миша подскочил с места и мгновенно пожал собеседнику руку, – Как назовём нашу «Чудо идею»? – с улыбкой продолжал он.

– Быструю фазу сна, что мы только что обсуждали, также именуют, как «REM-фаза», можно обозвать её «Self-Managed REM».

Миша отмахнулся от данной идеи и ринулся в спор, – Не-е! Такое сложное название не примут у нас на родине, давай-ка что-нибудь попроще?

– Управляемый быстрый сон? – тупо и навскидку ответил Андрей.

– Как тебе REM-сон?

– Английский с русским – фигня! – посмеялся Андрей.

– REMSON? По-русски будет звучать также мягко «Ремсон», как имя для собаки или чего-нибудь, что будет рядом с человеком настоящим другом.

– Да, хорошо звучит… – далее Андрей утвердительно воскликнул, – Ремсон!

Миша утвердительно ответил, – Ремсон, друг мой! Ремсон!

Законы управляемого сна

Начальники прогресса

Не смотря на все излюбленные слова фантастов «Допустим» и «Предположим» у Михаила Аркадьевича и Андрея Евгеньевича получилось успешно реализовать и протестировать свою технологию, однако путь, что прошли наши герои ради достижения цели, оказался тернистым, для многих спорным, но жутко интересным!

Лёд тронулся, когда ребятам стукнул четвертак, спустя год после разговора за кружкой кофе. За столь короткий промежуток времени Андрей Евгеньевич, трудясь над технологией практически в одиночку, умудрился довести все нюансы до состояния близкого к правде. Михаил Аркадьевич обслуживал своего коллегу, как бы грубо не звучал сей глагол. Пособия и техническая литература вместе с необходимыми материалами для конструкции аппарата образовывались на столе у Андрея Евгеньевича чуть ли не из воздуха – так быстро всё доставал и находил его коллега. И всё же учёный в одиночку подобен выстрелу в воздух: громко, впечатляющее, но бессмысленно. Михаил Аркадьевич ни раз предлагал коллеге спонсоров для реализации проекта в жизнь, однако тот отказывал ему по разным причинам. Правда крылась в откровенном недоверии к незнакомым людям, что для северного человека выглядели беспощадными зверями, жаждущими разорвать их на кусочки. Помощь частных технологических компаний не устраивала учёного, ведь тот опасался, что они украдут технологию, одурачат коллег на этапе подписи бумаг, запутав простофиль в паутине бюрократии. Государственная поддержка также не была симпатична Андрею Евгеньевичу, не зря же он всё детство дружил с такой литературой, что прямым текстом твердила: «Государство – машина по обману людей, созданная самими же людьми». В конце концов Михаил Аркадьевич устал тратить силы на убеждение коллеги в обратном, пытаясь склонить его недоверие в сторону здравого размышления без стереотипов и предрассудков. Тайком от коллеги он нашёл знакомого, что взаправду вдохновился их идеей и оказался рад продвинуть её в совет директоров компанией, удачно занимающей место между свободного рынка и властью в их стране.

Чуть ли не силой Михаил Аркадьевич притащил коллегу в офис той компаний, о которой идёт речь. Усадил в зале ожидания, сам же убежал в отдалённый кабинет для делового разговора со знакомым. Андрей Евгеньевич остался один, в процессе ожидания постоянно осматривал и изучал интерьеры атриума, где на стенах висели плакаты с лозунгами «Надёжность и инновации для вашего успеха!». Рядом с ним стояла дубовая тумба с разложенными буклетами, один из которых он взял, чтобы собрать крупицу информации о компании, – Заслон! – гордо прочитал он вслух оглавление и ухмыльнулся, тем самым выражая яркое недоверие, – Разработчики и производители авиационного, морского и сухопутного, – далее он сглотнул слюну и не так громогласно прочитал, – Вооружения! – откинул буклет, обхватил руками кожаный портфель с бумагами и, слегка подёргивая головой от возмущения, принялся шепотом ругать Михаила Аркадьевиича, – Начальники войны! Он привёл меня к начальникам войны!

Тем временем Михаил Аркадьевич вернулся к нему с неизвестным человеком, одетым в простую одежду без деловитого пафоса. «Простой человек» жестом руки позвал их за собой и двинулся к широким дверям из закалённого стекла, когда Андрей Евгеньевич закономерно уткнулся рогами, отказываясь куда-то идти и выражая негодование, – Миша! Что мы здесь забыли? – подхватив буклет и тыча им в лицо коллеге, продолжил своё возмущение, – Друг мой, ты обещал мне спонсора, что, по твоим словам, занял среднее положение меж бизнеса и государства, но я и не думал, – голос его дрожал и постоянно срывался, заставляя горло раз за разом сглатывать слюну, – Что мы пойдём к производителям оружия!

– Выдохни, – успокаивал его Михаил Аркадьевич, – Нигде тебе я не соврал, – говорил он и подхватывал друга за плечо.

– Нет, я не потерплю! – возмущался он, – Ремсон задумывался нами мирной технологией, что поможет человечеству! А тут вона что! Начальники войны, производители смерти, прародители прогресса на крови! – обзывался он в сторону потенциального спонсора.

«Простой человек» стоял в нескольких метрах и выглядел ошарашенным, видимо он предполагал совершенно других собеседников. Тем временем Михаил Аркадьевич, окончательно устав церемониться со своим другом, громко, сжимая от злости зубы, ответил, схватив коллегу за рукав, – Заткнись! – после Андрей Евгеньевич опешил и мгновенно окончил возмущения, – Ты – умный человек, но как последний дурак судишь по обложке! – говорил он и смешивал речь с бранными словами, – Скажи мне, друг, ознакомился ли ты с другими буклетами, прежде чем кричать на меня и данного человека? Сквозь бессонные ночи, что доводили меня до истерик, я чудом, Андрюш! Настоящим чудом нашёл тех, что возьмутся за нашу разработку с умом, ответственно подойдут к столь сложной технологии, – продолжал он тяжёлым голосом, сжимая запястье коллеги, – Отключи своего скептика, дай мне и этим людям шанс помочь Ремсону появиться на свет таким, каким мы с тобой, Андрюш, изначально его задумывали, – он отпустил рукав пиджака Андрея Евгеньевича, сделал пару шагов в сторону «Простого человека» и произнёс последние слова, – Лучшего я тебе не предложу.

Недовольное лицо выражало всё несогласие, бурлящее в Андрее Евгеньевиче, но доверие к другу оказалось сильнее и вызвало сомнения уже в собственной правоте учёного. Резким движением он показательно отдёрнул низ пиджака, что был ему мал, и прошёл мимо собеседников к дверям из закалённого стекла, крепко сжимая ручку своего портфеля.

Внутри их усадили за широкий овальный стол с подготовленными к переговорам предметами: стеклянными бутылками воды, канцелярскими органайзерами и фирменными кнопочными ручками. Коллеги и «Простой человек» уселись с одной стороны овала, когда с другой сидели ещё три участника переговоров. Первый слева, весьма пожилого вида человек с густыми бровями, сразу уставился на Андрея Евгеньевича нечитаемым взглядом, полным мыслями, но в то же время пустым. Второй посередине оказался взрослый человек с приветственной улыбкой, а третья слева, женщина, выглядела на фоне других участников не столь опрятно, была одета в белую блузку и носила слегка покосившиеся очки.