Исход фараонов (тайны Моисеева Исхода)

Тем временем, верная Исида упорно искала тело мужа. Какие-то дети подсказали ей, что видели плывущий по воде странный ящик. Возрадовалась Исида и провозгласила, что отныне уста младенца глаголят истину. Отсюда, как считает Уоллис Бадж, родилось поверье, что дети наделены пророческим даром. Мы уже имели случай убедиться в этом, когда упоминали сестру Моисея – Мариам. Опрашивая встречных и колдуя, Исида добралась до того места, где сундук с телом ее мужа выбросило на берег. Здесь ей повстречались служанки царицы, Исида выведала у них, что дерево стало колонной в царском дворце, но тайна содержимого так и осталась нераскрытой. Она пошла во дворец и силой магии уговорила царицу взять ее к себе в услужение, дабы приглядывать за маленьким царевичем. Исида ничем не выдала своего истинного происхождения, но царица и так оказалась милостлива к ней. В благодарность за приют, как только наступала ночь и дворец отходил ко сну, Исида начинала ворожбу над телом спящего мальчика: прочитав заклинания, она бросала его в огонь, таким образом, смертная сущность его выгорала и по завершении всего ритуала он должен был обрести вечную жизнь. Исполнению задуманного Исидой помешала любопытная мать. Однажды ночью ей захотелось понаблюдать, как новая служанка ухаживает за ее малышом. К ужасу своему она увидело свое дитя, лежащее в пламени. Не помня себя, вбежала царица в опочивальню сына, криком своим подняла на ноги весь дворец и тем разрушила Исидины чары. Той ничего не оставалось делать, как открыться, кто она есть на самом деле и зачем пришла, гневно поприкнув при этом царицу за ее материнскую слепоту, ибо лишила она своего сына бессмертия. Затем с необычайной силой вырвала Исида колонну с телом мужа, легко взвалила себе на плечи и отнесла ее в тростниковые заросли дельты Нила. Здесь она вызволила сундук из чрева колонны и, как ей казалось, надежно спрятала его, забросав стеблями тростника и ветками пальмы. Искушенная в колдовстве, она задумала оживить тело мужа и отправилась за подмогой к сестре своей Нефтиде, сыну ее от Осириса шакалоголовому Анубису и богу мудрости Тоту. Но так случилось, что ночью в этих местах решил поохотиться на гипоппотамов убийца Осириса – Сет. Волею судьбы он споткнулся о сундук, а когда разобрал, что ему попалось под ноги, рассвирепел, разбил его, вытащил тело Осириса, разрубил на 14 кусков и разбросал их по всему Египту. Исида вскоре вернулась, но нашла только пустой гроб. Снова отправилась Исида в странствие, теперь уже собирать мужа по частям. Призванные на помощь боги, решили помочь ей. Анубис пошел искать в пустыню, Нефтида – в горы, а Исида смастерила из папируса ладью и стала плавать на ней по рекам и болотам. С тех пор папирус, как утверждает Плутарх, стал лучшим средством от крокодилов, поскольку, видимо из-за почтения к богине, которая плыла на папирусной лодке, эти рептилии не трогают даже смертного, вздумавшего поплавать у них на виду на судне из такого же материала. Общими усилиями все части тела Осириса были собраны и воссоеденены, за исключением одного – не хватало фаллоса. Его сожрали нильские рыбы оксиринкх, фагр и лепидот, отчего египтяне считают этих рыб проклятыми и никогда не употребляют их в пищу. Анубис срастил тело Осириса, Исида обмазала его благовонными и заговоренными снадобьями и маслами, что предохраняли от тления; так появилась на свет первая мумия. Недостающий фаллос заменили искусственным, деревянным. Исида превратилась то ли в сокола, то ли в ласточку, стала летать над ним и на третий день зачала от мумифицированного мужа сына Гора. По видимому, это первый в истории случай непорочного зачатия. На 72-ой день, что интересно, родился Гор, а когда подрос, то отомстил за отца бессовестному Сету, долго бился с ним и вернул себе трон Египта. Осирис же воскрес к новой жизни при помощи тайных знаний Тота и отправился властвовать над Царством Мертвых, оставив земную обитель своему сыну.

Многие издавна склонны видеть в истории воскресения Осириса, непорочного зачатия Гора и передачи полномочий от отца к сыну прообраз будущей христианской Троицы: Отца, Сына и Святого Духа. Это отдельная и очень серьезная тема, мы ее касаться здесь больше не будем, посмотрим лучше, что в ней есть общего с рождением Моисея. Во-первых, история с корзинкой Моисея и ящиком Осириса. Сходство, на первый взгляд, весьма отдаленное, однако здесь важна сюжетная линия, миф об Осирисе намного старше, быть пущенным по реке означало впоследствии пойти стезей Осириса, стать исполнителем божьей воли. Во-вторых, происшедшее с младенцем, сыном сирийского царя. Помните, как Исида бросала его в огонь, но тоже самое, по одной из еврейских притч-мидрашей, сотворила с Моисеем его мать. Когда Моисей родился, дом оказался озаренным ярким светом, что исходил от его чела. Этот свет привлек внимание соглядатаев фараона, они выискивали новорожденных иудейских мальчиков, дабы топить их по его приказу, мать же Моисея, в ужасе за дитя бессознательно бросила его в пламя печи. Едва соглядатаи ушли, ребенок был извлечен из огня невредимым, поскольку Господь охладил его. Здесь можно усмотреть аллегорию, что хотя пламя и не выжгло до конца смертную сущность Моисея, но жил он долго, и пребыванием своим в огне был помазан на бессмертные дела. В третьих, зачатие Гора. Три дня Исида птицей кружила над искусственным фаллосом Осириса, т. е. совершала обряд по извлечению из мертвого тела скрытой духовной способности к воспроизведению потомства. Затем, без малого через три месяца, Исида родила Гора, другими словами явила его миру. По Библии, три месяца мать скрывала Моисея от посторонних глаз и только потом положила его в корзину и отдала во власть божественных вод Нила. Как и Гор, Моисей ступил в этот мир под солнцем, словно бог этого светила Ра снизошел со своей Ладьи Миллионов Лет, плывущей по небесному Нилу – Млечному Пути, чтобы удивить, сдвинуть с насиженных мест и заставить содрогнуться живущих, потомкам же подбросить в котелок пищи для размышлений, было ли – не было содеянное им на самом деле, и тем притупить на время неутолимый голод разума…

«Вот и Солнце встает!» – возопили тускнеющие звезды и погасли.

«Here comes the Sun!.. Тра-ля-ля-ля-ля…»,– чуть ли не насвистывая жизнеутверждающий мотивчик из репертуара «Битлз», долгожданное светило эффектно выкатило из-за кромки облаков на горизонте и заскользило лучами по горным вершинам.

Все, собравшиеся к положенному часу на горе, прилипли к окулярам видеокамер и дружно защелкали затворами фотоаппататов. Эти звуки единственно нарушали торжественную тишину события. Никто не свистел, не хлопал в ладоши, не улюлюкал. Здесь сейчас было другое солнце – Солнце Моисея, которое с первым теплом и светом вырывало из потемок души десять вечных истин Справедливости.

Горы преображались на глазах. Дотоле задавленные тьмой, они, казалось, вставали с колен, сбрасывали с себя убогие власяницы, приосанивались, и уже в золотых одеждах устремлялись вверх. Солнечные лучи разглаживали складки на их склонах, изгоняя оттуда отчаянно притаившийся мрак. Словно могучее воинство просыпалось в поле, расправляло богатырские плечи и наполняло округу блеском непробиваемых доспехов.

Священнодействие кончилось. Люди стали покидать вершину. Солнце поднялось уже достаточно высоко и у горы Моисея появилась хаибит (тень по-древнеегипетски). Ее совершенная треугольная форма сразу пробудила в памяти долину великих пирамид в Гизе. Кто знает, может и Моисей с щемящим сердцем следил за столь же неуловимой тенью, как и его былое могущество при дворе фараона? Не тогда ли родилась у него идея Исхода?..

Я осмотрелся. Вокруг меня уже не было ни души. Новоиспеченные паломники веселой, журчащей впечатлениями струйкой, спускались вниз по склону. Я подошел к часовне над расщелиной, где прятался Моисей во время явления Бога и приложился ладонями к стене с умыслом пропитаться магическим излучением святых камней (если оно есть, конечно!). Я очень надеялся, что есть. Вдруг малая толика его останется внутри меня и поможет увидеть то, что другим недоступно?..

Я оторвал ладони от стены и напоследок окинул взором безграничную горную даль. Пришла пора начинать свой собственный исход!..

Когда Осирис родился чей-то голос с небес возвестил, что в мир явился «властелин всей земли» или «всего сущего». Моисей, испросив имени Бога, получил ответ: «Я есмь Сущий», т.е. «Бог живой», либо «Дающий жизнь» (Исх. 3:14). По сути дела и Осирис, и Бог Моисея представились одинаково. Моисею Бог открыл свое истинное имя – Яхве. Он не преминул заметить, что до этого уже общался с партиархами избранного Им народа Авраамом, Исааком и Иаковом (Израилем), но Своего настоящего имени им не назвал, а просил величать Его Эль-Шаддай, что значит «Бог Всемогущий». Правильное же Его имя суть «Господь Бог». Энциклопедия «Мифы народов мира» растолковывает нам, что имя Яхве, согласно законам еврейской письменности, равно как и египетской, и финикийской, когда гласные звуки проглатываются, пишется четырьмя буквами YHWH (так называемый тетраграмматон). Обычно происхождение его связывается с древнееврейским глаголом hyh (hwh) в значении «жить», «быть». В таком случае смысл имени Бога прочитывается как «Он есть», «Он есть бог живой» или «Он дает жизнь» и т.д. Майкл Грант в «Истории израильского народа» настаивает на своем суждении об оригинальности имени Яхве. До Моисея, по его мнению имя это нигде не встречалось, пожалуй, исключение составляет имя матери Моисея Йохевед (Иохаведы), но доказательств, что имя Яхве было составной частью ее имени, так никем и не предоставлено. С другой стороны, авторы двухтомной энциклопедии «Мифы народов мира» ссылаются на Библию, где еще в книге Бытие говорилось, что народ израильский призывал имя Яхве (Быт. 4:26). Опять-таки, эти упоминания Яхве в домоисееву эру могут быть простыми описками поздних авторов Библии, живших уже спустя века после Моисея.

По иным толкованиям, имя Яхве связывалось с малоизвестным финикийским божеством Йево в силу схожести имен. Но Йево был скорее всего морским божеством, его удел – насылать бури и будоражить морскую гладь разрушительными волнами; прибрежный поселенец и мореход видели в нем не друга, а посягателя на свою жизнь. Йево куда ближе бог моря и водной стихии Йамму из Древнего Угарита – блестящей семитской цивилизации II тысячелетия до н.э., что предшествовала финикийской. Ее остатки можно увидеть теперь на севере Сирии возле города Алеппо. Йамму мы еще упомянем совсем скоро, сейчас же, наверное, стоит согласиться с выводом Майкла Гранта, что Бог Моисея – это некий синтез «Бога Отцов», которому поклонялись евреи со времен Авраама, с угаритскими (ханаанейскими) Илу (Элом) и Балу (Баалом). Но Майкл Грант явно поскромничал и обделил своим вниманием древнеегипетский пантеон.

Несмотря на обилие богов, над всеми ними незримо властвовало верховное божество по имени Нетер. Позднее всех египетских небожителей стали величать нетерами, но присутствие Единого Бога, как свидетельствует Уоллис Бадж в «Египетской религии», «самосущего, бессмертного, невидимого, вечного, всезнающего, всемогущего, непостижимого, творца неба, земли и подземного мира, создателя моря и суши, мужчин и женщин, животных и птиц, рыб и пресмыкающихся, деревьев и растений, а также бестелесных существ – вестников, исполняющих его волю и слово» ощущается в верованиях древних обитателей Египта с незапамятных времен. Это дает основание великому английскому ученому полагать, что египтянам изначально была присуща склонность к единобожию. Слово «нетер» Уоллис Бадж склонен трактовать, как «сила», «мощь», возможно, как «возрождение», «возобновление». Именно это слово, по его мнению, использовали переводчики Священных Писаний для обозначения понятий «Бог», «Господь». Согласно египетской мифологии, первым богом стал Атум. Он возник из первобытного Хаоса – океана по прозвищу Нун, а затем, создал все сущее, совсем как в Библии. Правда, в изложении египтян весь процесс созидательных потуг Атума запечатлен более обстоятельно, нежели в Первой Книге Моисеевой. Несколько позже Атума стали величать богом Солнца Ра, часто соединяя оба имени в одно Атум-Ра. Через какое-то время к ним присоединился третий, звали его Хепри; эта солнечная троица стала воплощать наше светило в различных своих ипостасях: Атумом Солнце становилось в утренние часы, в дневное время оно было Ра, а в предзакатные мгновения обращалось в Хепри. Когда Ра постарел, он завещал свой трон Владыки Мира богочеловеку Осирису, а сам удалился на покой, просто странствовать по небу в Ладье Миллионов Лет. Но Ра не остался совсем безучастным к тому, что происходило в его бывшей вотчине, сами боги наделили его функциями партиарха (или судьи), к нему обращались по всем спорным вопросам и его последнее слово было законом даже для Осириса. Можно предположить, что соединение первобытного океана Нун, восставшего из него силой своей воли бога Атума-Ра и того временного момента, когда он это делал, весь этот тройственный символ вечного сотворения и есть воплощение верховного божества Нетер, о котором говорил Уоллис Бадж.

Незадолго до Моисея в Египте уже случилась попытка установить культ единого бога. Правда, речь идет не о Нетере. В 1419 году до н.э. в Фивах взошел на царство фараон Аменхотеп IV. На шестом году своего правления он приказал величать себя Эхнатоном, перенес столицу в новый город Ахетатон (Горизонт Атона) и лишил духовной власти фиванских жрецов верховного на ту пору бога Амона. Амон, как и Ра, был богом солнца, часто имя его так и произносилось – Амон-Ра. Во времена предыдущих правлений фиванские жрецы добились ничем не ограниченного влияния, сам фараон вольно или невольно стал заложником их наставничества, часто из сфер небесных перетекавших на дела мирские. Еще при Аменхотепе III, отце Эхнатона, в качестве нового бога солнца появляется Атон. В отличие от Атума, Ра, Хепри и того же Амона Атон уже не предстает в человеческом облике с головой животного, он полностью есть солнечный диск и в таком виде ему необходимо поклоняться. После смерти Аменхотепа III его наследник с поистине солнечным пылом стал насаждать культ Атона, назначив самого себя его верховным жрецом. При этом управители культа бараноголового Амона-Ра (баран был символом Амона) остались не у дел. Пойдя на конфликт с могущественным фиванским жречеством, Эхнатон не только в очередной раз использовал извечный принцип «разделяй и властвуй». Его умом действительно завладела мистическая идея веры в одного бога, наместником и пророком которого на земле надлежит служить фараону. По поводу того, кем был в итоге этот единственный бог – просто верховным божеством, которого возвысила над другими богами воля благоволившего к нему фараона, или Эхнатон видел в нем прообраз будущего Яхве, мнения ученых и простых пытателей Истины, естественно, разделились. Лоренс Гарднер в «В Чаше Грааля и потомках Иисуса Христа» не сомневается, Атон – это Яхве. Мало того, Гарднер пошел гораздо дальше, объявив, что и сам Эхнатон не кто иной, как Моисей. После 19 лет правления он не умер, а был изгнан по причине неприятия нового бога и укрылся от своих преследователей на Синае. Дальнейшее нам известно. Напротив, французский египтолог Кристиан Жак в своей увлекательной книге «Нефертити и Эхнатон» сомневается, что сей египетский фараон, живший за столетие до Моисея целиком предвосхитил концепцию Сущего и Всемогущего Господа Бога, а Моисей, в силу своей посвященности во все египетские таинства, лишь воспользовался ею на практике. Жак не исключает, что Эхнатон и его идеи были хорошо известны Моисею, какими-то из них он мог даже воспользоваться (аналогии прослеживаются), но все-таки до логического завершения понятие Единого Бога довел именно Моисей. Тем не менее, Жак сходится во мнении с Уоллисом Баджем о присутствии в египетской религиозной мысли веры в Единого Бога с самых своих начал, и что истоков иудаизма и христианства нам никогда не понять, если не повернуться лицом к древнеегипетской духовности. Касаемо утверждения об одноликости Эхнатона и Моисея, Кристиан Жак, с выправкой истинного ученого, никоим образом с ним не соглашается; хотя, если применить метод академика Фоменко, то последователь такого взгляда Лоренс Гарднер может оказаться не столь уж далеким от истины.

Вернемся, однако, к нашим мифологическим сюжетам. Нечто похожее тому, что случилось в Египте времен правления богов, произошло когда-то и на ханаанской земле, куда замыслил повести свой народ Моисей. Здесь, согласно книге Юлия Циркина «Мифы Финикии и Угарита», полномочиями египетского Ра обладал бог Илу (или Эл). На угаритском языке, да и на всех семитских языках тоже, это слово означает просто «бог». У него не было каких-то особых полномочий, он не являлся богом Солнца, однако древние угаритяне считали его Творцом вселенной и всего, что в ней находится. Он всегда изображался седовласым старцем, исполненным мудрости, восседал на троне и опять-таки, равно как и Ра в преклонные годы, своим последним словом восстанавливал порядок в мире богов и людей. Выше Илу, как сообщает российский исследователь, был только таинственный Бог отцовский. Кроме простых упоминаний о нем больше ничего не известно. Не исключено, что смысл Бога отцовского подобен смыслу египетского Нетера.

В свое время Ра назначил своим преемником Осириса. Брат последнего, Сет, как мы уже знаем, втайне жаждал занять его место и не без успеха. После смерти Осириса, когда сын его, Гор, пытался вернуть отцовский трон по праву наследства, в небесах закипели страсти. Боги разделились на два лагеря, сторонников Гора и Сета, даже Ра в конце концов самоустранился от окончательного вердикта, сославшись на свою дряхлость. Точку в тяжбах о правах на трон поставила серия битв между Гором и Сетом, в которой по количеству набранных очков (и не без помощи волшебства Исиды) победил сын Осириса. Египетские мифы не раз подчеркивают, что Ра, несмотря на скверный характер Сета, явно к нему благоволил. И снова в небесах над Угаритом мы сталкиваемся со схожей картиной. Верховный бог Илу (Эл) хотел видеть владыкой Мира бога водной стихии Йамму. На стороне Йамму выступали еще два бога: Астару – повелитель пустыни и Муту – бог смерти и подземного мира. Им противостояли Балу (Баал) – бог дождя и росы, его супруга Анату и еще пара угаритских божеств, имена которых в рамках данного рассказа приводить будет излишне. После долгих стычек Балу отвоевал себе власть. Илу, несмотря на свою объективность, остался недоволен победой Балу и периодически устраивал ему всякие козни. Балу, как и Осирис, был умирающим и воскресающим богом, а его жена Анату одновременно приходилась ему сестрой. Равно как и супруга Осириса – Исида.

Кстати, культ Балу, вернее, финикийского Баала, проник даже в Египет. Но случилось это, скорее всего, в I тысячелетии до н.э., уже после Исхода. Египтяне олицетворили Баала со своим богом Сетом, это немного странно, ибо, на первый взгляд, Баал куда ближе Осирису. Хотя, если учесть, что египтяне издавна селили своего Сета в землях Ханаана, именно по этой причине они могли в наиболее популярном финикийском божестве увидеть убийцу Осириса – Сета, которого, в свою очередь, тоже весьма почитали, даже несмотря на все совершенные им злодейства. Сету собирательно очень близки трое угаритских соперников Балу – Йамму, Астару и Муту. Все они воспринимались жителями Угарита и Финикии приносящими разрушения и печаль на их земли. Йамму топил их корабли и разрушал прибрежные постройки, Астару дышал на них иссушающим ветром пустынь, а Муту забирал к себе и навсегда лишал белого света. Египетский Сет также заведовал пустыней и песчаными бурями, его влияние могло распространяться и на морские штормы, поскольку египтяне не любили море. А то, что он самолично отправил Осириса в царство Муту мы уже и так хорошо знаем.

Моисей в Библии не раз говорит своему народу, что они идут войной на ханаанеян не только забрать у них Землю Обетованную, но и сокрушить их богов. Каких богов имел ввиду Моисей? Если верить Эдуарду Шюре, храм на Синае, где скрывался Моисей во время изгнания, служил одновременно Осирису и Элу. Сорок лет – немалый срок, Моисей, естественно, вряд ли сидел на одном месте, он знал, как прекрасна и плодоносна Земля Ханаанская, наверняка бывал там, продумывая пути и цели Исхода. С малых лет служа Осирису, а затем в храме Иофора на Синае приобщившись к культу Эла, а заодно и Балу, он, скорее соединил этих божеств в одно под именем Яхве. Следовательно, недруги Осириса и Эла-Балу могли быть теми богами, чьи изваяния надлежало разрушить и вытравить память о них из народного сознания. Именем Яхве (подразумеваем Осириса) земля Сета должна вернуться тому народу, что наследует ее по праву предков, подобно тому, как сын Осириса Гор вернул в битвах с узурпатором Сетом право наследования от отца к сыну.

В Библии есть знаменитый эпизод с поклонением Золотому Тельцу. Он случился уже во время Исхода, когда народ израильский расположился станом у горы Синай (она же – Хорив или наша гора Моисея). Едва Моисей отлучился на вершину на 40 дней и 40 ночей, чтобы пообщаться с Господом и получить от него две каменные скрижали с 10 заповедями, как на третий день по наущению оставшегося без предводителя народа Аарон, брат Моисея, воздвиг статую Золотого Тельца. По одному из мнений, под Тельцом Библия разумела египетского священного быка Аписа – бога плодородия, которому израильтяне поклонялись в Египте. На берегах Нила он был, правда, не золотым, а черным, с особыми белыми отметинами. Нельзя забывать, что бык считался священным животным и у жителей Ханаана и именно их воззрения, более присущие израильтянам, нежели египетские, были перенесены ими на Аписа во время пребывания в Египте, а затем уже на Золотого Тельца у горы Синай. Есть еще одна любопытная деталь. С давних пор в Египте бык служил также одним из воплощений братоубийцы Сета. По Библии, Моисей вел свой народ окольными путями к горе Синай три месяца, а на третий день его отсутствия, народ принес Аарону свои золотые украшения и он дал указание переплавить их в статую Тельца. После чего в стане израильтян началось разгульное празднество с жертвоприношениями животных и танцами. Когда Моисей спустился с горы и увидел все это безобразие, в неистовом гневе разбил он каменные скрижали с уже написанными на них заповедями, затем принялся за Тельца – расплавил его на огне, размолотил золото до порошкообразного состояния, смешал с водой и заставил всех присутствующих выпить эту смесь. Поступок со стороны Моисея несколько странный, поскольку в Древнем Египте существовал обычай приобщения к священному знанию: папирус с написанными на нем словами мудрости следовало расстворить в воде или пиве, а затем выпить; лишь тогда ученик начинал обладать им в полном объеме. Следуя по стопам такой логики, налицо ритуал полного посвящения в культ Тельца, а не наоборот. Разумеется, Моисей был в курсе обряда «испитого знания», какие цели преследовал он, ставя точку в истории с Золотым Тельцом, неясно. Библейские Книги Моисеевы щедро пестрят пророчествами о том, что когда народ поселится в Земле Обетованной, то с охотой воспримет чужих ханаанейских богов и станет им поклоняться, забыв единственного Яхве. Как известно, клин клином вышибают. Уж не своеобразную ли магическую прививку прописал Моисей своему народу, дабы приобрел он иммунитет на тлетворное влияние враждебного ханаанейского пантеона?..

Однако, только ли отступничество от Яхве так разъярило Моисея? В рассказанной мноюи ранее истории про рождение египетских богов в пять разрешенных дней, которые бог мудрости Тот выиграл у Луны, я обмолвился, что в первый же день на свет появился Осирис, а вот третий день стал днем Сета, причем родился он не совсем обычным способом, а вышел из бока своей матери, богини неба Нут, предварительно поранив ее чрево. По этой причине третий дополнительный день в году египтяне считали «проклятым», никакие важные дела в государстве не совершались, богослужения в храмах не проходили и до конца дня люди не брали в рот ни пищи, ни воды. Насквозь пропитанный египетскими ритуалами, отдавший много лет служению Осирису, мог ли Моисей остаться безучастным к тому, как ведомый им народ, сам не зная того, прославляет противного ему бога?

В Моисее – духовном наставнике и военачальнике, действительно очень много египетского. Когда народ израильский уходил из Египта, шла не беспорядочно бредущая толпа: мужчины, способные носить оружие, были построены в боевые порядки и облачены в воинские доспехи, старики же, женщины и дети находились в обозе. Исходила достигшая своих целей армия. То, что попутно израильтяне прихватили с собой вдоволь египетского скарба, лишний раз намекает на вооруженный мятеж. Видимо, опыт нубийского похода не прошел для Моисея даром и он сумел так организовать дело в Раамсесе, столице Египта, что застал египетского фараона врасплох. Одним из самых таинственных моисеевых чудес, что не поддаются однозначному трактованию по сей день, считается последнее, после свершения которого фараон был вынужден согласиться на уход израильтян из Египта. Это избиение всех первенцев в египетских семьях. В ночь на учрежденный Моисеем по велению Господа праздник Пасхи, израильтяне закололи ягнят и их жертвенной кровью пометили свои дома особым знаком. Египетские же дома остались непомеченными. Ночью Господь прошел по всем дворам, минуя те, что были отмечены, в тех же, на которых особого знака не стояло, истреблял первенцев – и людей, и животных. С одной стороны, можно предположить, что ничего подобного в действительности не происходило и авторы Библии драматично описывают один из магических ритуалов, что имели место у других народов; ханаанеяне и финикийцы во время принятия важных решений часто приносили в жертву первородный скот и младенцев; помним мы, как и египетский фараон приказывал топить новорожденных мальчиков в попытке предотвратить рождение самого Моисея, так что наглядная демонстрация древнейшей заповеди «око – за око, зуб – за зуб» пришлась весьма кстати по ходу развития сюжета; с другой же стороны, из более близкой нам истории, избиение первенцев очень напоминает Варфоломеевскую ночь в Париже, значит, резня могла произойти на самом деле, только свершилась она не волей Господа, а руками самих израильтян. Ничто не мешало Моисею втайне подготовить молниеносную и блестяще исполненную военную операцию, жестокую очень, но вполне соответствующую духу тех времен, в качестве последнего аргумента для фараона. Тот оказался деморализован на время, израильтяне смогли уйти и как водится в таких случаях, прихватили с собой богатые трофеи, которые египтяне отдавали им добровольно (в Библии так и сказано), лишь бы смерть больше не посещала их дома, или же в саму ночь избиения они откупались от вошедших в истребительный раж сынов Израиля, в надежде сохранить жизнь своим детям.