Новая история старой планеты

Сев в корабль и заняв свое место, Энлиль ощутил приятное волнение, оттого что скоро предстоит встреча с полюбившейся планетой. Рядом с ним расположились существа, с которыми ему придется провести следующие 3 600 земных лет. Разогнавшись, корабль оторвался от поверхности Мардука и устремился сквозь космическое пространство к Земле. Обменявшись планами на первое время после прилета, нефилимы начали заниматься своими делами. Кто-то играл в настольные игры, кто-то разговаривал, а Энлиль откинулся в кресле и уснул. Прежде чем приземлиться, новой экспедиции предстояло состыковаться с кораблем улетающей команды за пределами атмосферы Земли, чтобы переждать вызванное смещением полюсов наводнение. Проснулся Энлиль в тот момент, когда стыковка уже состоялась.

С радостью встретились собратья после долгих земных лет разлуки. Руководители двух экспедиций приняли участие в праздничном ужине в честь завершения первой смены и долго обменивались интересующей информацией. Возвращающиеся на Родину нефилимы рекомендовали новые места для обитания, которые можно было использовать в случае затопления обжитых территорий, и продемонстрировали работу новых тел. К моменту отлета Беримиру и Гостемилу удалось создать все 612 тел, и обучить рабочих технике «переодевания». Нововведения пришлись по вкусу как простым рабочим, так и новым руководителям. Беримир объяснил, почему одни тела темного цвета, а другие светлые, и для какой цели даны те и другие части тела. В результате скрещиваний появлялись тела разного цвета — белые, коричневые, желтые, но их нефилимы решили оставить в таком же виде, поскольку своих функциональных качеств они не теряли.

Месяц корабли нефилимов провисели в открытом космосе. За это время свершился Переход, и немного успокоились разбушевавшиеся от смещения земной коры воды. По истечении месяца руководители первой экспедиции отправились на Мардук, везя с собой сотни тысяч тонн драгоценного металла, а новая команда отправилась на Землю.

Выглянув в иллюминатор, нефилимы увидели поверхность долгожданной зеленой планеты, однако это была уже не та Земля, встречи с которой ожидал Энлиль. Смещенные воды сильно изменили её материки, сделав почти неузнаваемыми. То, что раньше являлось высокими горами, превратилось в небольшие холмики. Все низины были затоплены, а большие участки морского дна, с кораллами и илом, оказались оголенными перед солнцем. Без капли надежды Энлиль приказал пилоту вести корабль к тому месту, где прежде находилось Междуречье, и каково же было удивление членов экипажа, когда они обнаружили почти нетронутые участки суши. Лишь устья рек стали немного уже и океан сместился западнее того места, которое занимал раньше. Эрида по-прежнему была на поверхности суши, но значительно дальше от реки. Её постройки оказались нетронутыми и посадочная полоса не повреждена. Неожиданно в голову Энлилю влетела мысль о строительстве храмов на высоких сваях для того, чтобы даже в случае наводнения была большая вероятность сохранения значимых сооружений, и он решил обязательно воплотить её в жизнь.

— Опустись ближе к земле, — попросил Энлиль пилота. — Хочу рассмотреть остатки морского дна.

Пилот направил корабль ниже, и все увидели неприятную картину. Смещение полюсов совместно с Переходом произошли стремительно, погнав устоявшуюся воду в новых направлениях, и многие живые организмы не успели последовать за ней. Огромные туши китов и акул гнили под жарким солнцем, наполняя некогда свежий влажный воздух смрадом. Взяв рацию, Энлиль связался с кораблями, на которых летели рабочие, и приказал всем поставить себе инъекции, прежде чем они покинут борт. Подобное предложение поступило и к руководителям. Они согласились, и Нинхурсаг, выполняющая теперь задачи Гостемила, сделала каждому из них прививку. Инъекции были временные, и подходили исключительно телам нефилимов. В дальнейшем предстояло вакцинировать новые тела, чтобы в скором времени не пришлось создавать другие из-за потери этих в связи с болезнью. И, хотя Беримир и Гостемил создали тела с высоким уровнем иммунитета, эпидемиологическая ситуация на Земле была столь критична, что приходилось принимать дополнительные меры.

Корабль коснулся земли, и нефилимы стали собираться. Сев в автомобиль, они отправились в Храм, а рабочие начали разгружать технику, которую они забирали с собой за пределы атмосферы на время наводнения. Оказавшись на месте, Энлиль первым же делом пошел в лабораторию, где должны были сохраниться столы для смены «одежды», и прихватил с собой тело. Ему хотелось первым испытать на себе новое изобретение. Разложив все по своим местам, как говорил сделать это Беримир, Энлиль лег на гранитную площадку, больше похожую на алтарь, и расслабился. По словам Лучезара, хитроумное приспособление, стоящее у изголовья, должно было само «вытащить» сущность из одного тела и перетащить в другое. Так получилось и с Энлилем. Неожиданно что-то невидимое словно взяло его под руки, подняло вверх и бросило на другой стол. В тот самый момент сердце болезненно сократилось, и Энлиль осознал себя в другой оболочке. Странно, но он не испытал каких-то неизвестных прежде ощущений. Энлиль был уверен, что его самого, а не какую-то «душу» с легкостью подняли и переложили на другой стол. Только странное ощущение, будто его закрыли в тесном саркофаге, говорило о непонятных вещах, происходивших с ним. В этом саркофаге находиться было крайне неудобно из-за его громоздкости. Энлиль попытался пошевелиться, но конечности хаотично замахали, а вместо слов раздалось невнятное мычание. Тело было крайне неудобно и неповоротливо. Вспомнив слова Беримира и данные им упражнения, Энлиль сконцентрировался на себе и, испытывая необычные ощущения, попытался подняться на ноги. Держа тело под контролем, сделать это оказалось несколько проще, чем прежде, когда он пытался шевелиться рефлекторно, используя свое намерение.

Тело было громоздко и неуклюже. Плотный мышечный корсет делал движения скованными и неумелыми. Это было оттого, что мышцы не привыкли к работе и их память была чиста. Отсутствие в них информации не позволяло работать рефлекторно и совершать четкие движения. Требовалось время и, главное, практика, чтобы загрузить в память мышц необходимую для движения информацию. Для этого нужно было жить и двигаться в этих телах. Создававшие тела нефилимы планировали, что со временем собратья привыкнут к этим оболочкам и наполненные памятью тела станут более удобными в управлении. Данные Беримиром упражнения должны были способствовать быстрому впитыванию информации о движении в мышечную память, и Энлиль решил сразу приступить к тренировкам. Ему, как никому другому, хотелось освоить тело и приступить к освоению планеты.

Продолжая стоять возле алтаря, он начал делать круговые движения тазом так, как объяснял Беримир. Это было настолько же сложно, как и смешно со стороны. Пришедшие нефилимы находились недалеко от него, в старых костюмах, и весело скрежетали когтями, не пытаясь подавить эмоции. Энлиль слышал все звуки, но сначала даже не понял, что его собратья передавали друг другу, так как новое тело не было способно принимать эти данные. А когда все же интуиция подсказала, что этот скрежет вызван его движениями, то даже не стал пытаться ничего предпринимать, чтобы это прекратилось, поскольку тело бы все равно не послушалось.

Движения получались рваными и резкими. Потребовалось какое-то время, чтобы тело поняло, чего от него хочет хозяин, и таз стал вращаться плавнее. Понимая, что одним движением таза не ограничивается перемещение, Энлиль приступил к тренировке других суставов. Именно суставы являются теми частями тела, от которых зависит движение, поскольку основания мышечных волокон крепятся к ним сухожилиями. Вращение головой оказалось не таким простым действием, как казалось на первый взгляд. Прилагая чрезмерные усилия, Энлиль чувствовал, как что-то внутри шеи вспыхивало острыми неприятными ощущениями и сопровождалось хрустом. «Скорее всего, — думал Энлиль, — это хрустит жесткая конструкция, держащая мышечную ткань и не дающая телу принять бесформенный вид». Уменьшив амплитуду, он продолжил. Сконцентрировавшись на теле, Энлиль находился в состоянии «здесь и сейчас» и другого не замечал. В этот момент ничто, кроме сустава, на котором был сосредоточен, не имело значения. Вся реальность словно ушла на задний план.

Отдельно он разрабатывал локтевые суставы, плечевой пояс, колени, ступни. Все движения совершались по кругу — то в одну сторону, то в другую. Сначала получалось очень плохо, но, чем больше и усерднее Энлиль занимался, регулируя работу тела, тем больших успехов достигал. Он принял решение, что не освободится от тела до тех пор, пока не освоит. Видя его мучения, остальные нефилимы решили пока не надевать новую форму, боясь что это бесполезная трата времени. Увидев несовершенств о тела, они были уже не так рады этому изобретению. В теории оно выглядело намного лучше.

Несколько земных недель Энлиль развивал суставы и учился концентрироваться на теле. А когда освоил достаточно для дальнейшего передвижения, решил выбраться на свежий воздух и проверить слова Беримира относительно органов восприятия окружающего мира. Медленно он прошел через лабораторию и вышел на улицу. Движения были медленны и плавны, но уже сам процесс перемещения вызвал у остальных нефилимов радость. До этого они не верили в то, что изобретение заработает.

Мягкость и прохлада травы чувствовалась под ногами, а приятный запах свежести кружил голову. Ноги скользили по влажной траве, и это было приятное ощущение полноценной жизни внутри земного мира. Теперь нефилим и сама природа планеты Земля были неразделимы. С деревьев доносилось пение птиц, и звуки эти проникали почти в самый мозг, целительным образом действуя на настроение. Прежде такого не было. Раньше каждый звук проходил сквозь толщу стекла скафандра. Существование в физическом теле сильно отличалось от жизни в защитном костюме.

Теперь Энлиль старался соединить несколько движений в одно, собрав тело воедино и тем самым лишив его развала. Сильные, но неприспособленные мышцы уже могли держать тело в вертикальном положении, но до полного управления было далеко. Двигаясь медленно и осознанно, Энлиль пошел гулять вокруг базы. Испытывая все прелести природы, он вызывал добрую зависть у собратьев. Желая испытывать подобное, руководители пошли в лабораторию, чтобы на себя примерить костюмы. Разложив тела по алтарям, и выбрав наиболее понравившиеся, они легли на второй алтарь и совершили «переселение». Каждый из нефилимов испытал ощущение схожее с тем, что чувствовал Энлиль в первые моменты пребывания в новом теле. Всем им было дискомфортно, но, видя успехи товарища и понимая перспективы, каждый старался, как мог. У кого-то получалось лучше, у кого-то хуже, но пыла, с которым они приступили к освоению, должно было хватить до окончания тренировок.

Хуже всего получалось у Будимира. Даже спустя четыре дня беспрерывных занятий его движения были резки и угловаты. Он постоянно жаловался на неудачное тело, чем только вызывал смех и комментарии товарищей, чьи движения были плавны и которые уже начали ходить.

— Надо же, как вы хорошо приспособились к телам, — сказал Энлиль, войдя в лабораторию.

Сам он уже свободно передвигался и получал удовольствие от близкого общения с окружающей природой. Единственной проблемой пока для него было говорение. Времени, проведенного в теле, оказалось недостаточно для освоения этого сложного процесса, и из уст вырывались лишь звуки схожие с мычанием и криком. О содержимом информации товарищи Энлиля догадывались интуитивно, но сами не могли ничего ответить и поэтому только слушали.

— Как насчет того, чтобы выйти на природу и продолжить обучение под чистым солнцем, испытывая приятный запах свежего воздуха и ощущать его прикосновение с кожей? — спросил Энлиль.

Нефилимы стали активно жестикулировать, а некоторые из них даже пытались высказать свое одобрение при помощи слов. Несмотря на то, что из уст вырывался только невнятный рев, Энлиль их понял. Сконцентрировавшись на теле, он начал двигаться в сторону выхода из лаборатории. Остальные последовали за ним. Смотреть на это со стороны было смешно и непривычно. Рваные, резкие, отрывистые движения делали их похожими на что-то среднее между роботами, обтянутыми кожей, и зомби из фильма ужасов далекого будущего. Они шли друг за другом, вытянувшись в цепочку. Для них новая игрушка, под названием «тело», была интересна и занимательна, как и многие другие новинки на этой планете, но еще больше новинок ждало их впереди, ведь теперь перед ними оказались стерты границы и открыты врата тактильных, зрительных, осязательных, обонятельных, слуховых и вкусовых ощущений, возможных на Земле.

Зеленая планета распахнула свои объятия, едва гости вышли из тени лаборатории. Густой лес с запахом хвои и свежести возвышался до самых небес. Лучи солнца ложились на кожу, но не обжигали её, а только грели. Нинхурсаг подняла руки к Солнцу и произнесла молитву этому светилу, столь редко показывающемуся на их родной планете. Она вспомнила, как еще совсем ребенком ждала наступления того времени года, когда Родина приблизится к Солнцу и погода станет теплой. Однако со временем ситуация ухудшалась, и скоро этот драгоценный период, длящийся всего полмесяца, перестал быть праздничным, а стал внушать по большей части муки. Всему виной стала невыносимая жара, от которой можно было укрыться лишь в недрах полой планеты, где правительство построило несколько крупных городов для обеспечения безопасности своим жителям. На период приближения Солнца все нефилимы в обязательном порядке перемещались туда, и только ночью, или когда светило оставалось позади, им разрешалось покинуть убежища, чтобы в следующий момент его приближения вновь спрятаться внутри планеты. Сейчас Нинхурсаг знала причину той жары, и не могла не радоваться благоприятной экологической обстановке на Земле. Здесь сбывались её детские фантазии и мечты о теплом лете, купании в прохладной воде, и главным элементом в осуществлении этих грез, было тело.

Неуклюже передвигаясь по сочной зеленой траве, нефилимы вдыхали свежий воздух, ощущая ветер и солнечные лучи. Они начинали ценить тела, понимая их значимость для работы и существования на планете. «Конечно, даже рабочим будет удобнее добывать полезные ископаемые, испытывая от работы удовольствие», — рассуждали они.

Долго гуляли нефилимы вокруг базы, приспосабливаясь к телам и пытаясь пережить новые ощущения. Сделать это оказалось не просто, так как слишком сконцентрированы они были на передвижении и расслабиться не получалось. Энлиль уже давно понял, что, только находясь в расслабленном состоянии можно испытать удовольствие от природы. Он предложил собратьям устроиться поудобнее на травке, недалеко от живописных гор, и попытаться забыть о теле. Так они и поступили. Кто-то лег на спину, кто-то сел, прислонившись к дереву, но каждый смог испытать то, чего не испытывал, совершая движение. Казалось, не только сам процесс движения отвлекал от любования природой, но и искусственные звуки нарушали природную тишину. Сейчас, пребывая в живописном месте без движения, каждый руководитель будто держал в руках тонкую нить Природы, пронизывающую всю планету, проходящую и через них самих. Это было прекрасно! Энки понял, что первая экспедиция создала тело, идеальное подходящее для существования на Земле, и даже Природа приняла нефилимов в свой союз. Все существующее на планете было настоящим, натуральным, лишенным химикатов, чего нельзя было сказать про Родину, где власть принадлежала технократии, а её огромные заводы нарушали естественное равновесие. Сидя на траве, нефилимы слышали пение птиц и доносившиеся из джунглей голоса животных. Каждый старался сидеть как можно неподвижнее, не нарушая природную тишину.

Ветер качал верхушки деревьев на склонах гор. Соприкасаясь между собой, кроны издавали шуршащий звук. Они двигались в такт с ветром, создавая иллюзию движения гор. Позади текла река, журча от трения о береговые камни. Чуть дальше она падала с небольшого обрыва и слышался шум от удара об воду. После нескольких дней тренировок тело уже не казалось громоздким саркофагом, в которое была заключена душа, а Энлиль ощущал себя самого этим телом. Энергетическая составляющая полностью слилась с физической и пропитала каждую клеточку. Он и оно было одним.

— Вы уверены, что стоит давать эти тела рабочим? — спросил Энлиль после долгой тишины.

Товарищи вновь издали характерные движения, и он понял, что они его полностью в этом поддерживают.

— Тогда предлагаю здесь, в Эриде, научить рабочих переселяться в новые тела и отправить корабль с ними на добычу золота. Все нефилимские тела нужно хранить вместе, чтобы ни одно из них не потерялось. И если вы не против, то я тоже хотел бы отправиться с Златомиром, который заменил Беримира, на рудники и осмотреть новые месторождения золота.

Все дружно закивали, а это значило, что Энлиль мог заняться изучением планеты в той части, где еще не был. И он, хотя еще не исследовал фрагмент материка, которым любовался из воды, не мог упустить возможности посмотреть на другую сторону планеты. Тем более что Энлиль знал: скоро он все равно вернется в Эриду.

Через несколько дней корабль был готов, и руководители полетели на новые рудники. Энлиль радовался, что устроенная им прогулка произвела на собратьев самые приятные впечатления и усилила в них желание продолжать осваивать тела, закладывая в них все новые и новые навыки и развивая новые способности. Корабль летел на небольшом расстоянии от поверхности планеты, и руководители могли с высоты наблюдать за её красотами. На протяжении всего пути они не отрывались от иллюминаторов, и, только когда вид под ними сменился тем, что раньше являлось морским дном, а радары показали нужно место, приготовились к приземлению. Площадка для новых рудников была выбрана исходя из данных карты, составленной предыдущей экспедицией. Именно здесь, по их мнению, располагались запасы золота, которые скрывались водой до смещения полюсов и которые сейчас природа обнажила перед гостями.

Корабль приземлился, и нефилимы вышли на улицу. В воздухе стоял невыносимый запах гниения живых организмов, и в этот момент Энлиль впервые осознал минусы обонятельных способностей. Будь сейчас в скафандре, он не чувствовал бы этих запахов, но дуализм мира проявлял себя и здесь. Единственное, что успокаивало нефилимов, так это привитость тел и невысокая вероятность подхватить какую-нибудь инфекцию. Ведь, потеряй они тело сейчас, их души лишатся физической оболочки и будут потеряны для окружающих. В том мире с душой могло произойти что угодно, и именно эта неизвестность пугала больше всего.

Очень быстро по чертежам Градака были выстроены устройства по добыче золота, и рабочие приступили к своим обязанностям. За время строительства базы и поселков нефилимы овладели телами почти до совершенства, познав их резервы. Теперь, когда здесь работа Энлиля была закончена и его пребывание не требовалось, он решил отправиться в небольшое путешествие. Двигаясь на запад, он встречал новые формы существования, гармонично обитающие на планете до прибытия гостей с Родины. Все живые виды были почти идеальны и прекрасно сосуществовали бок о бок, выдерживая необходимую гармонию и баланс. Главным для нефилимов было научиться существовать на этой планете, не нарушая природного равновесия и чтобы их вмешательство не привело к пагубным последствиям для этих видов. Планета была поистине живая! Каждое насекомое, каждый листочек на дереве — все было частичкой Целого, но не потеряло при этом своей индивидуальности. С чувством полной свободы, пробирался Энлиль через непроходимые джунгли, переваливал через высокие горные хребты, огибал простирающиеся озера. Неповторимая сказочность природы очаровывала, поражая сознание и будоража душу. Пейзажи заставляли сердце восторженно трепыхать, и сбивали дыхание. Ни Родина, ни тем более Мардук не могли сравниться с Землей. Энлилю было жаль, что не эта планета является для него родной, и он не имеет возможности вечно любоваться ею. Хотя кто знает — возможно если бы он был её обитателем, то уже привык бы и перестал замечать эту красоту. Все познается в сравнении, а если одна оппонентская сторона отсутствует, то исчезает суть сравнения сама по себе, оставляя лишь норму и обыденность единственного варианта, в котором отсутствует сравнение, а вместе с ней и возможность понимания, определение Добра и Зла, того что есть хорошо, а что плохо, теряется основополагающий принцип существования мира. Совершая эту маленькую экспедицию в новом теле, Энлиль мог любоваться красотой природы наяву, а не через стекло гидрокостюма и не с территории воды. Это было потрясающе! Он мог касаться грубых стволов деревьев ладонью и сжимать в руке мягкие листья. Вдыхать легкий вкусный воздух и погружаться в приятную стихию воды. Птица пролетела над ним и, не двигая крыльями, продолжила парение дальше, опускаясь ниже и сливаясь с зеленым фоном деревьев.

Сотни нефилимов на протяжении десяти лет собирали золотые самородки с поверхности планеты и, когда все жилы иссякли, начали копать вглубь. Эти работы, со взрывами и расколами земной коры, доставляли Энлилю нестерпимую боль, словно приспособления Горазда разрушали его самого. Было больно смотреть, как железные машины вмешиваются в жизнь многовековой природы, не знавшей жестокого обращения. Казалось, что такой подход нарушал рамки договора между их расой и расой китовых, в котором нефилимы пообещали не губить природу и придерживать её в равновесии. «Наверняка, по мнению многих собратьев, — думал Энлиль, — до поддержания равновесия было еще далеко, и думать об этом было рано, ведь равновесие начинается там, где уровень разрушения приближался к уровню восстановления и нормы». Да, в чем-то они были правы, ведь работы по добыче золота велись на площади меньше, чем тысячная часть всей поверхности зеленой планеты, а соответственно, и до того как чаша весов склонится в сторону разрушения было далеко. Но сердце Энлиля разрывалось от осознания чудовищности этой деятельности, несмотря на её необходимость.

Несколько раз он интересовался альтернативными способами добычи золота, но всегда ученый совет отрицал вынесенные на рассмотрение предложения, и ему приходилось терпеть душевную боль. Пытаясь сбежать от переживаний, Энлиль решил перейти к выполнению своих обязанностей, ради которых его сюда и прислали. А именно он должен был поддерживать контакт своей расы с расой китов и дельфинов. Давно Энлиль не бороздил воды, некогда ставшие ему родным домом, где жили его друзья. Попрощавшись с товарищами, он пришел на берег и, надев подводный костюм, погрузился в воду. В этот момент он увидел еще один минус новой формы. Она не давала возможности открыть для себя морские глубины и испытывать удовольствие от жизни под водой. Это был второй минус изобретения, а первым была неспособность планировать над землей. Стало быть, отсутствовала возможность быстрого передвижения, и что лишало любования природой с высоты птичьего полета.

С трепетом Энлиль проводил в глубинах время. Мысли его постоянно возвращали к давно минувшим событиям. Первым делом он посетил все любимые места, которые хотел увидеть вновь с тех самых пор, как покинул водную стихию. Время прошло, а коралловые рифы так и пестрели своими красками под лучами солнца, проникавшими сквозь метровый слой воды. Дельфины, как всегда, отличались своим дружелюбием. Встречи с этими существами принесли много позитивных эмоций. Все время пребывания под водой Энлиль путешествовал и общался с китами. Он радовался и делился с ними новостями с суши. Его внутренний мир сильно изменился. В душе воцарили спокойствие и размеренность.

Во время очередного выхода на берег Энлиль пришел в Эриду и был рад встретить там всех руководителей, прибывших туда для совместного отдыха. Это была наилучшая возможность поднять на обсуждение вопрос, мучивший Энлиля последнее время. Все были рады увидеть товарища, не выходившего на берег несколько столетий. Некоторые уже даже забыли, как выглядела его новая физическая оболочка. Во время праздничной трапезы Энлиль решил начать разговор.

— Как там наши рабочие в рудниках? — спросил он у Мирослава.

— Работают, хотя я уже чувствую их недовольство, — ответил главный по добыче золота.

— Если они предпримут попытку бунта, я подавлю её. Не сомневайтесь, — сказал военный.

— Никто не сомневается в твоей армии, Твердимир, — сказал Энлиль, но давай не будем действовать столь грубо.

— У тебя есть какие-то предложения? Если есть, то говори.

— За время обитания на планете в этом новом теле я убедился в его прекрасных характеристиках, но в то же время обнаружил и некоторые недостатки.

— Какие, например? — поинтересовалась Нинхурсаг.

— В первую очередь, это касается существования под водой и нашего медленного передвижения на суше.

— В этом я с тобой абсолютно согласен, — покивал головой военный.

— За время пребывания в океане я собрал кое-какой материал, который поможет нам создать новые тела, более совершенные, чем имеющиеся сейчас.