Странный странник

Странный странник

Аннотация

"Странный странник" – это своего рода манифест к Сверхусилию, к Сверхморали. Данный художественный рассказ преисполнен жизнеутверждающей позицией. Возвышенная жертвенность героя заставит неравнодушного читателя посмотреть на мир по-иному, смелее и предельно честно.

Виталий Павловский

Глава первая. Предисловие

Глава вторая. Эпоха национального упадка

Глава третья. Характеристика героя

Глава четвертая. Юность

Глава пятая. Переоценка ценностей или самоопределение

Глава шестая. Кочегарка

Глава седьмая. Чужая семья

Глава восьмая. Поход

Глава девятая. Конфликт предрассудков

Глава десятая. Дуэль

Глава одиннадцатая. Философский рынок

Глава двенадцатая. Солнце

Глава тринадцатая. Сон

Глава четырнадцатая. Начало великого путешествия

Виталий Павловский Странный странник

Глава первая.

Предисловие

Во времена великой перестройки, когда рушилась Империя и стирались все моральные понятия, на развалинах ранее могучего Государства жил мальчик, звали его Буян. Так и записывал он в своей школьной тетради, перечёркивая прежнее, ничего не выражающее и режущее Русское ухо имя, которое дали ему родители ещё при рождении, обольщённые античной культурой и всем западным. Культ меркантильных цивилизаций тогда царил не только в головах, но и в порабощённых душах угнетённого постоянными потрясениями народа. В употребление толпы шло всё, лишь бы не Русское, такой был мотив вполне осознанного выбора травмированного поколения. Их можно было понять, слишком сильное было лобби западной культуры в средствах массовой информации, кино, музыке, моде, еде, в том числе и в системе образования преобладала теория возникновения права и оплота высоких демократических ценностей, как достояние исключительно Римской империи. Осознавать и тем более позиционировать себя Русским, было всегда неуместно и нелепо. Человек, воспитанный по принципам Патриотизма, беззаветно любивший свою Родину обязательно высмеивался обществом, и почти обязательно носил клеймо националиста, что подталкивало гражданина порою к действительно радикальным действиям. Остаток свободолюбивого гена Славянина бунтовал, сжирая своего носителя изнутри. В ещё неокрепших, но уже честолюбивых душах, часто происходили необратимые последствия принудительной переоценки ценностей. Коллизия понятийного аппарата создавала комплекс необъяснимой вины, делая из потенциального молодца морального инвалида, а девиц превращало в прожжённых потребителей, хотя ещё вчера они несли миссию Любви и культуру семейных традиций.

Фундамент, на котором базировалась любая уважающая себя нация, всегда основывалась на принципах трепетного отношения к Земле в своих непоколебимых границах и свободы от давления внешних факторов и сил. Территория – это то пространство, которое просто необходимо для идентичного развития любого народа той или иной страны. Это как вопрос личной гигиены, которое жизненно необходимо для здорового созревания личности. Государство, ущемлённое в своих правах на внешнем контуре событий, неминуемо приобретает комплекс карлика с искажённым взглядом на вещи. Нация, чувствующая жидкую почву под ногами с размытыми границами, не может обеспечить своё полноценное развитие, её личностный стержень обязательно будет разбавлен вредным течением других культур. Вражеская идея, основанная на псевдо добровольной подмене самобытных традиций обычаями других цивилизаций, направлена на уничтожение генетического кода неугодного им народа с обязательным стиранием их родовой памяти и размыванием национальной ответственности. Но, несмотря на то что течение мультикультурализма обречено своей утопией, сплетение разных культур может дать всестороннее развитие, но только при наличии самоиндефикационного стрежня сторон. Иметь национальность, это не прихоть озабоченного человека, а наследственное обязательство, и только предатель может от неё отказаться.

В те смутные времена, очень много было истреблено русского населения по национальному признаку, да и сама политика была заточена на самоуничтожение. Нескончаемая линия вредоносных пертурбаций, нагло грабило и насиловало некогда самодостаточный народ. Проплаченные западом кровавые восстания унизительно втаптывали в грязь всю Российскую Великую историю и её культуру. Возбуждённый народ, черня своих же братьев в глазах коварных врагов, убивали достойных представителей оных, не понимая, что своей недальновидностью они уничтожают своё будущее и оскорбляют священное наследие отцов. Смуты, поддерживаемые глубоко обиженными низами, проходили катком по всему аристократическому цвету нации. Простодушные колхозники всегда находили моральные оправдания своему разрушительному кощунству и, не стесняясь друг друга, танцевали на костях своих же Предков. Но в чём то они были правы, слишком много было взвалено на плечи простого люда, опустив их до уровня раба и ничего не давая взамен, не менее обиженные судьбой лжеправители, своим образом жизни ещё больше угнетали народ, оскорбляя своей роскошью то небольшое достоинство простого человека.

Вся эпоха современной России с момента её крещения огнём и мечом, была не настоящей. Подмена понятий произошла уже в момент формирования нового единого Государства, но основанного на иных ценностях. После смены правления Рюриковичей, основателей земли Русской, на вероломную династию Романовых, централизация власти с одновременным оскудением Державы по всем фронтам шло семимильными шагами, чистка населения была поистине беспощадной, в общем кости трещали у всех. Искусственно созданные гражданские войны, преследовали исключительно одну цель, максимально истощить этнический состав государствообразующих и ослабить их духовно-образовательный статус. Ведь человек, мыслящий категориями своего кармана и забывший свою национальную принадлежность, никогда не сможет принести пользу ни своей Родине, ни обществу, ни семье, для него не доступно уже будет понятие Чести и Преданности. Необразованному гражданину личное пространство не такая уже необходимость, и самое опасное, что не̍когда гордый народ допустил саму мысль о вещах более сладких, чем Свобода. Живот – вот религия нового поколения современного Отечества, но это не их вина, их сделали такими обстоятельства, правительственный кнут и пряник способны делать чудеса. Но, несмотря на жуткий хруст сломанных традиций и бесконечное чавканье голодных ртов, гены победителей не погибли, но уснули, их усыпили сладким наркозом лести. Но это только пока, точнее вчера, отныне всё будет иначе. Случайно допущенный колокольный звон заблудших сердец разбудил родовую память людей, кровь вновь начинает бурлить в жилах даже простого населения. Шагает новое поколение Творцов и Созидателей, готовых выбросить столб пепла внутреннего вулкана на самую макушку цивилизационного развития. Предстоит много работы что бы, наконец, избавиться от последствий вековых пролежней и излечить паралич жизненно важных органов системы могучего Государства. Восстановления наших традиций, традиций добродетелей, но уже в новых границах и в совершенно ином качестве, грядёт назло убогим завистникам и несчастным злопыхателям. Принесённая жертва никогда не канет в лету, слова, произнесённые во славу Рода, засверкают бронзовой Мудростью, мысли вновь обретут потерянную сакральность бытия, а поступки наши будут отличаться исключительной Жертвенностью и Честью. Но по всем законам физики, должна родиться начальная движущая сила, внешний источник энергии, который привёл бы в движение это колесо Фортуны. Когда поступки каждого внесут свой вклад в общее развитие страны, когда переворот в головах истинных вершителей судеб, отбросив свои сомнения и забыв о навязанном комплексе неудачников, взбудоражат сомневающихся, да так, что заплакали бы дряхлые иконы, тогда её величество удача будет на нашей стороне.

Ведающие Истину знают, что маховик космического процесса уже запущен, и никто не в силах его остановить. Русский народ-победитель обеспечит своими натруженными руками и храбрым сердцем мир во всём мире, на веки, и на века. Провозгласив новую религию, основанную на принципах самоотверженной Любви к Отчизне, обоснованному уважению к Достойным, порядочного отношения к своей Истории, какой бы она не была, сдержанности потребляемой пищи и благам, воспитания культуры Тела и Духа.

Человек способный зажечь святую свечу памяти уже родился, и кто знает, может он и есть тот самый Герой, который привёл в движение этот неподвластный времени механизм Фортуны. Примером своих поступков он обязательно заставит униженных обрести свою гордость, жертвенностью своей он заинтересует меркантильный взор базарных торгашей и заставит продать ему с большой скидкой свой замшелый товар, получив в качестве оплаты его щедрую оплеуху, ведь это то, чем довольствуется лучший-из-лучших. Голодный желудок его будет мерилом приличия и кротости в аппетите, горящее сердце его, согреет нищих и обездоленных, но подарит ещё больше отваги Героям нашего времени, прекрасному поколению новых людей, которые проложат дорогу к чистым традициям Любви и Взаимопонимания.

Глава вторая.

Эпоха национального упадка

Так случилось, что Буян родился на стыке совершенно противоположных эпох. Время глобального восстановления, хоть и со своими изъянами, разом превратилось в период массового разрушения, связанное не только с упадком нравов, но и с активным самоубийством целой страны. Внешние силы, а может даже сами Звёзды, устроили настоящий шабаш на его Родине, раздрай поколений, упадническая философия политиков и оптимизм предателей, которые подняли свои головы в период времени Тьмы, творили своё разрушительное мероприятие, одним словом разруха царила в Государстве и головах людей. Но как ни странно, не многие были готовы осознать закат целого поколения, и со всей Славянской душой внемля оптимистичным прогнозам лжеполитиков и таких же лжепатриотов обещавших сытое и безопасное будущее за счёт безграничного импорта товаров и гарантированного паритета в вооружении, принимали всё за чистую монету. Мягкая сила безжалостным катком прошлась по национальному производственному кластеру и всей военной мощи Русской армии. Весёлая перспектива всеобщего потребления, лишило ведомые массы остатков изнеможённой воли, хоть на время и облегчив тяжёлый Путь народа Творца и народа Победителя. Под приторным десертом вседозволенности, одичавшие от нескончаемых войн и революций люди, охотно стали принимать новую религию еды, расценив это как должное за свои поистине героические свершения, но недостаток критического мышления всё же позволил им попасть в этот капкан добровольного самовырождения. Однажды обнаружив себя обманутыми, народное напряжение стало настолько высоким, что людям было сложно найти положительный выход своей оскорблённой энергии, и, бросаясь из крайности в крайность, загоняли себя в ещё больший тупик, выбраться из которого без Сверхусилий было уже очень сложно, а порою даже невозможно. Молодые люди, впитавшие упадок преданного поколения коренным образом потеряли свой жизненный ориентир. Они добровольно уходили на войну, чтобы не вернуться, а кто волей судьбы возвращался, не находил себя в разрозненном обществе, и по сути ещё их не начавшаяся Жизнь заканчивалась на дне гранёного стакана или в тугой петле интимного полумрака. Много парней на тот момент пришло с горячих точек и также много ветеранов Второй мировой войны жили ещё в то время, но даже солдаты, пусть разных войн, категорически отказывались понимать друг друга, атмосфера непонимания была потрясающая. Безысходность старших, накладывалась бутербродом на безразличие молодых, хоть уже и повидавших виды практически того военного времени. Это был временной отрезок полного отсутствия авторитетов, моральные принципы общества были разрушены самим обществом, был запущен процесс саморазрушения гражданского института. Наверное, не знаю, но возможно, для создания в будущем новых скрижалей с более выдержанными и закалёнными ценностями. Но народ, во всяком случае, ещё не понимал этого и даже не догадывался, к каким результатам приведут происходящие события, до которого дойдут, к сожалению не все. Бескорыстная жертва падших, безусловно, была во имя светлого будущего, и пусть врата земного рая приходилось отворять уже покалеченным и устилать дорогу к счастью телами не только Воинов, но и простых людей, никто не сожалел о пережитом, лишь гордо смотрели они в отражение своей непередаваемой скорби. Истощённые нервы были оголены до предела, но люди ещё жили принципами взаимопомощи. Инстинкт добродетеля не раз спасал Русскую цивилизацию от неминуемой гибели даже в ещё более тяжкие времена, которые претерпевала Россия в своих многострадальных вехах Созидателя. Благородные порывы и в этот раз не позволили стране погибнуть на Пути к её очередному Великому становлению. Россия всегда, даже когда находилась на самом историческом дне, находила в себе силы подняться как священная Жар-Птица из состояния пепла в прекрасного лебедя. Божественная Любовь возможно и заключается в воспитании неразумного сына священным огнём, ведь дальше будет только опаснее, но только опалённые смогут не бояться новых трагедий.

Никто не знал сколько нужно ещё страдать во имя Родины, но всем было безразлично, ибо людям подсознательно нравилось находиться в состоянии борьбы, может потому что кровь Гипербореев течёт в жилах современных потомков, а может, потому что дух авантюризма ещё не умер, но в любом случае, они были готовы сопротивляться.

Много лет беспощадных инквизиций воспитало новое поколение бесстрашных борцов с несправедливостью, миссия которых, вскоре обязательно распространиться по всему миру. Овладеть властью сильных суждено будет голодным, одетым в лохмотья людям, душевным бессребреникам. Но это будет потом, вы узнаете об этом из книг, в учебниках истории подробно опишут этот поистине Суворовский переход через непроходимые Альпы Государственных и личных трагедий, где даже мертвые продолжали воевать за свою Отчизну.

И может, у новых поколений уже нет понимания о тех событиях, но осторожное эхо Предков ещё внушает своим детям мысль о недопустимости повторений подобных исторических ошибок. Принцип ответственного отношения к своему выбору был заложен хорошим уроком нескончаемой лжи. Но и Правда бывает никчёмной, тем более, если учесть, что для всех она своя, и каждый имеет на неё право. Чужие ценности далеко не всем приносят пользу, очень часто, различного рода инсинуации с якобы Истиной, становятся токсичной для других на природном уровне. Конфликт понятий неизбежно приводит к обесцениванию самой морали и ценностей всех времён и народов.

Глава третья.

Характеристика героя

Итак, он был как все, да собственно и жил он как все, но что-то было в нем излишнее, через край, от Бога или от Дьявола, а может от того и другого, вперемешку и до предела. Сверхусилия были для него некой религией, может потому что всё давалось ему тяжело уже с детства, а может он сам стремился к этому и выбирал изначально тяжелые задачи. Но причина его беспокойств была не столь важна для него, более того, его даже устраивало постоянно находиться в состоянии борьбы, преодоления непосильных препятствий требовала его неугомонная натура, с которой он редко находил общий язык.

Течение судьбы нашего Героя было бурным уже в утробе матери, где он и начал свою первую войну с невидимым врагом, что обвивал шею пуповиной. Змей искуситель, который хотел забрать его в другой мир, не желая пускать в этот, предложил изыски другой жизни, но получив уверенный отпор, оставил следы своих лукавых поцелуев в виде хронических заболеваний взглядов, вызванного кислородным голоданием мозга. Буян никогда не позволял себе плакать и тем более себя жалеть, даже когда случались трагедии в его прекрасной жизни, он громко произносил хвалу Небесам и, сжимая зубы, тащил своё тело навстречу новым испытаниям. Но и не смеялся он, когда проходил через фонтан внеземных наслаждений. Эмоции вообще были для него нечто непонятным, тем, чем награждают или проклинают, одним словом он опасался их. Буян так и не смог понять природу их возникновения, более того, они всегда были категорически неуместны. В те редкие минуты радости или печали, Буян чувствовал себя крайне незащищенным, искренним и поэтому уязвимым, поэтомуво далеко не всегда он мог позволить себе такую роскошь. Врата его бескрайней души, в порыве редкой страсти, открывали свои широкие просторы полей, где каждый мог в них отдохнуть, насладиться красотой цветущих растений, гоняя цветных бабочек и трудолюбивых пчёл, собирающих пыльцу с его нервных окончаний. Но неумение человечества пользоваться дарами внутренних миров, в том числе своих, всегда приводило к разрушению первозданной красоты личностного Я, а неуважительное отношение к красоте другого, растаптывало своим пошлым сапогом сладкие плоды чужого духовного напряжения. Но Буян ответственно относился к таким садам, и не жалея сил распахивая плодородную почву живительных благ, высаживал всё новые фруктовые деревья своих глубоких мыслей, одновременно возводя высокий забор из трупов жертвенных животных и устрашающих черепов их, что бы взгляды завистливых глаз не смогли причинить вреда злачным полям его. Избавляясь каждодневным трудом от паразитических мыслей, кровавые мозоли переживаний питали его сухую землю размышлений, оставляя за собой те редкие борозды смелых идей. И верным сторожем в этих местах всегда была его искренность, злая, суровая Правда с ружьём, бесцеремонно поражающая волю ненасытных невежд.

Гипертрофированные мысли как заячьи уши торчали из его головы, их было видно издалека. Стесняясь личных переживаний, Буян старался спрятаться за тенью своего непонимания, но словно голый находился он с ушами русака, когда под маской филантропа его лицо порою принимало уродливые формы естественного презрения. Пребывая в моменте размышлений, любой неосторожный голос или жест со стороны, был способен нанести непоправимый вред его и без того слабому здоровью. И чтобы привести себя в чувства реальности, он, незаметно кусая себе губы, иногда прокусывал их насквозь, и, сплёвывая кровь в платок, спешно отдалялся от толпы, в лес, в сигаретный дым или прятался за надменностью гомерического смеха.

Не мог он понять азарт своего поколения, так и не смог разделить интересы своих сверстников, что глубоко возмущало и наносило непоправимый ущерб его психическому состоянию. Комплекс неполноценности развивался в нём семимильными шагами. Окружающие люди, в том числе родители, с большим подозрением относились к его наивности во взглядах и острому чувству Справедливости, что даже сторонились его общества. Буян всем сердцем переживал свой непонятный процесс формирования рискованного Познавателя и бесстрашного Вольнодумца, но пожелания высоких Звёзд были гораздо сильнее его попыток оторваться от импульса новаторского движения. Простая Жизнь, к сожалению, была противопоказана подаю̍щему надежды сыну небесных тел, слишком много вложено было в его задатки, слишком много стояло на кону. Природная ответственность возносила его в глазах общественности, но беспощадно уничтожала юношу изнутри. Легендарная Русская трагедия была заложена в его душу, что испепеляло все его попытки жить как большинство. Смирение с волей богов происходило постепенно, но уверенно и бесповоротно, пока он не довёл, наконец, свою Жизнь до грани опасного Совершенства.

Однажды в школе, где то в пятом классе, в котором его оставили на второй год, произошёл довольно курьезный случай. Учительница задала всему классу очень сложное задание, никто не смог его решить, только Буян стремительно отреагировал правильным ответом, за что получил крепкую пятерку в дневник и радость преподавателя, но на следующий день Буян вновь возвратился к полному непониманию предмета. Голова его была наполнена совершенно иными представлениями и образами, не имеющими ничего общего со школьным образованием, слишком скучны и бессмысленными были для него уроки, он не мог в них черпать всю Мудрость бытия, которая казалась ему гораздо сложнее и опаснее, и тем самым, во много раз интереснее. Несмотря на то, что нигилизм и бунт зародились в его душе ещё в утробе матери, природная грамотность и не человеческая дисциплина ещё не раз давало фору вчерашним отличникам и баловням родительского попечения. Читая стихотворения, он, как правило, абсолютно долго осмысливал прочитанные строки, поэтому так ни одного произведения Буян не выучил, он искал в них естественный порыв, бунтарские нотки, но никак не искусственную красоту литературного слога. Несколько лет подряд он мог засыпать и просыпаться с разбором прочитанного рассказа или даже одной фразы, подвергая детальному анализу слов и находить в них параллели с реальной Жизнью. Читая литературные работы амбициозного автора, Буян мог в грубой форме не согласиться с мнением писателя, т.е. как бы разговаривая с человеком, написавшим книгу, ругал его и спорил в голос. Представляя его физиономию, мог разорвать зубами на мелкие куски спорную книгу, так не терпел он лож, тем более в творчестве. Буян мог долго находиться в подавленном состоянии переосмысления чужого опыта, теряя при этом аппетит и даже само желание жить. Но недолго он истязал себя чужими мыслями, инстинкт самосохранения заставил Буяна начать творить своё, писать книги, петь свои песни, пить своё вино и проживать свою Жизнь, страдать своею любовью, основанной на всестороннем понимании реальности и жилке творческого экспрессионизма. Осознав своё предназначение, что он должен нести в этот мир свою философию, пусть несколько иную, немного хромую, но точно выздоравливающую, глупую, но зато весёлую, и как он считал, честную, как есть, со всей своей божественной убогостью и самобытной красотой. Но, несмотря на то, что его тело было уже покрыто шрамами, его творческий путь только начинался, и ещё более тяжёлые раны ждали юного экспериментатора впереди, что обязательно отразиться на его будущих произведениях.

Космос наделил Буяна скрытыми возможностями, в его натуре находили своё единение природная хитрость и дерзкая прямолинейность, бесконечная скромность и опасная вспыльчивость, детская глупость и невероятно глубокие размышления старика. Но, несмотря на свою открытость, он никогда не делился с друзьями своими мыслями, Буян не раз обжигался об непонимание окружающих, да и боялся он травмировать их своим навязчивым стремлением к Саморазрушению. Постоянная внутренняя борьба между разумностью и животным безрассудством, напрочь лишило его возможности найти общий язык с людьми, ведь у большинства которых были ценности более выгодного толка.

На четырнадцатом году жизни Буян начал понимать, что по ночам, когда Звёзды находятся на пике своих высот и яркости, ему приходят сны, в которых он пытается жить уже другой Жизнью и играть по другим правилам, вполне осознанно и реалистично. Чувства, которых, возможно ему так не хватало, и, о существовании оных, не мог даже предположить, играли яркими красками в тех измерениях, в другом пространстве, с иными правилами, и по другим законам Мироздания. Находясь в плену естественного морфия, он уже не испытывал прежний стыд, когда совершал легкомысленные Подвиги и Благородные поступки. Каждый раз, погружаясь во сны, его, ещё неокрепшая, но уже требовательная душа проходила новые испытания, и познавала практику новых странствий. В течении одной ночи его сознание проживало подряд несколько Жизней, что дополнительно подтверждало его теорию относительности времени. После очередного путешествия, его день всегда был иным, более радостным, ценным и всё более осмысленным. Практика осознанных сновидений стало для него самоцелью. Не боясь нарушить внеземные законы физики, связкой двух Миров занималась его экспериментальная натура, но каждый раз проваливаясь в загадочную бесконечность, находил это занятие бессмысленным. Будучи уверенными в крепости путешественника, Космос давал ему такую возможность и даже доверял иногда нести на своих плечах Вселенский груз Мудрости. Отворяя перед ним Чертог за Чертогом, осторожно посвящал в Природу родовых сплетений, а иногда делился самой тайной Совершенства.

Проживая полноценную Жизнь на планете Земля, богатую на открытия и секреты, Буян не раз ловил себя на мысли, что мерилом своего начала может служить только осознание неизбежного конца. Своё предназначение, человек может открыто прочитать в образах потаённых мыслей и таких же доступных снах. Достаточно быть откровенным с самим собой, чтобы написать свою книгу судьбы на страницах мировой истории. Бесстрашие перед неотвратимым даёт человеку огромные перспективы в развитии, а значит вечной жизни. Забвение же, в которое неизбежно попадёт трус, станет его проклятием, и будет он пребывать в мёртвой вечности тишины без Воли и Права, где только отходы парализованных мыслей будут кормить фантом его больной души. Нереализованные при Жизни надежды, при уверенных возможностях, неотвратимо превратятся в груз разлагающей печали, но случая, что то изменить у него больше не будет. Только исключительная резкость критических мыслей и таких же действий, может обещать насыщенную Жизнь, полную Побед, Опасностей и Великих достижений, открывающих золотые врата собственного рая.