Книга надписей. Взгляд на библейскую археологию

Стела фараона Мернептаха – «Стела Израиля»

Фараону Египта Мернептаху в исторической перспективе могло весьма не повезти. Имя его, скорее всего, забылось и стерлось бы из истории человечества, оставшись только именем в перечне египетских фараонов, принадлежавшего жрецу Манефону (собственно, этот список лежит в основе хронологии Древнего Египита, принятой у историков). Однако случилось наоборот. Мернептах является одним из наиболее упоминаемых историками фараонов Древнего Египта. Хотя слава его – это слава человека, который неожиданно попал в эпицентр важных событий, и о нем стало известно миру. При этом, как личность, этот правитель ничем не выделялся. Чем же прославился фараон Мернептах? Какие события сохранили его в истории и сделали его имя цитируемым по сей день?

Мернептах (а точнее, по древнеегипетски Мер-не-Птах хотеп-хер-Маат — «Тот, кого возлюбил Птах, радующий Маат») встал у кормила страны после смерти своего славного отца Рамсеса II Великого, правившего Верхним и Нижним Египтом около 66 лет (1279—1213 гг. до н.э). Рамсес II (приведем и его древнеегипетское имя Ра-меси-су мери-Амон — «Рождённый Ра, возлюбленный Амоном») – в отличие от своего сына, стяжал и стяжает великую славу вполне заслужено. Годы правления этого величайшего фараона древности историки считают периодом наибольшего развития Египетского государства. После Рамсеса Великого государство на Ниле начало сначала медленно и неуловимо, а затем все быстрее и быстрее клониться к закату. При Рамсесе II территория Та-Кемет вновь, после двухвекового перерыва, расширилась до своих максимальных пределов. Рамсес II последовательно повторил завоевательные походы Тутмоса III (фараона XVIII династии, правившего в 1479—1425 гг. до н.э), раздвинул границы Египетской державы до верхнего течения широкой реки Евфрат, заключил – после серии войн – прочный мир с царем Хеттской империи Хатуссили III. Для упрочения мирных отношений с северным соседом, Рамсес II взял в жены одну из дочерей Хатуссили. В доме нового мужа она получила египетское имя Маатхорнефрура и ее необыкновенная, «европейская» красота, как сообщает хронист в надписи на стене храма в Абу-Симбеле, «понравилась его величеству». В то благословенное время наступил региональный мир, период торговли и развития городских поселений, строительства памятников и общественных зданий, храмов и рынков. На дорогах царило спокойствие, шайки разбойников-грабителей караванов «хабиру» затихли и не показывались из-за придорожных холмов. Египетские гарнизоны стояли в городках Ханаана, твердо храня «египетский мир» и поддерживая культурное и политическое влияние Та-Кемет на территории «горемычного Ретену». Хеттская держава на севере получила недолгую передышку от многочисленных войн, нападения на нее «народов моря» в то время не приобрели еще разрушительной силы, которую они обретут веком позже. В северной Месопотамии набирала силу новая держава – Ассирия. Это были, воистину, вымоленные у многочисленных богов годы покоя, принесшие свои плоды исстрадавшемуся «плодородному полумесяцу». Но мир – всего лишь состояние отсутствия войны. Пройдет лишь сотня лет – и привычный мир изменится настолько, что мы не узнаем его. Египет охватит кризис, называемый коллапсом Бронзового века, вызванный небывалым по своим масштабам переселением «народов моря», основная масса держав «плодородного полумесяца», тогдашней ойкумены, исчезнет. Но для этого должны пройти еще сто лет. Вернемся к Рамсесу II, чья власть, как я уже отметил, простиралась от четвертого нильского порога на юге до верховьев Евфрата на Севере. Взгляните на карту – сегодня на этом пространстве расположено несколько государств: Египет, Израиль, Ливан, Иордания и Сирия! А в середине XIII века до н. э все это была держава Та-Кемет, у руля которой находился фараон Рамсес Усир-Маат-Ра Сетепен-ра («сильный правдой бога Ра, избранник Ра»).

От времен Рамсеса II, до нас дошло совершенно невообразимое, даже по меркам Древнего Египта, количество памятников материальной культуры – от величественных архитектурных сооружений до небольших статуэток, печатей, маленьких амулетов. Рамсес стал для современного обывателя олицетворением собственно Древнего Египта, помимо Хеопса с его колоссальной пирамидой, Эхнатона с культом солнца и красавицей женой Нефертити и Тутанхамона, известного сокровищами своей гробницы. Скажите про себя слово «фараон» – и вам, скорее всего, сразу же вспомнится имя Рамсес, подумайте о древнем Египте – в памяти всплывут пирамиды, сфинкс, Хеопс и, опять же, Рамсес. Приезжайте в туристическую поездку в Египет – Рамсес будет глядеть на вас своими древними фараоновыми глазами отовсюду, с вывесок магазинов, отелей, сувенирных лавок… даже автомобиль египетского производства выпускался в далекие уже 60-е годы XX века, «Рамсес». Действительно, более чем шесть десятков лет его славного и устойчивого правления стали знаковым событием в истории одного из древнейших государств мира. Мало кто из монархов и правителей современности перещеголял Рамсеса II длиной своего правления. Да и плодовитостью великий фараон тоже отличился – у него было около сотни детей от 6 официальных жен (об одной из них, хеттеянке, мы уже упоминали) и неизвестного досконально числа наложниц. Более десятка царских детей скончались еще при жизни отца, уйдя в мир иной по тем или иным причинам; отец горевал, молился богам, воздвигал детям богатые гробницы и продолжал править дальше. Сыновьям Великого оставалось лишь вздыхать в мечтах о троне, либо перестать думать о принятии на себя государственных забот и заниматься, хотя бы, охотой, рыбной ловлей или, на худой конец, коллекционировать печати с изображением священных жуков-скарабеев. Унаследовать престол Верхнего и Нижнего Египта повезло лишь тринадцатому сыну Рамсеса – четвертому ребенку его третьей жены Иситнофрет, Мернептаху. Именно этого сына дряхлеющий отец приблизил к себе на седьмом десятке лет своего правления, именно ему передал скипетр и двойную красно-белую корону Империи. Вот уж, воистину, везение так везение…

Статуэтка Мернептаха, Лувр

Заметим, что ожидал власти Мернептах долго, и получил ее в более чем почтенном для древнего египтянина возрасте шестидесяти лет. Этот срок и сегодня для многих является сроком начала старения. В Древнем Египте мало кто доживал до столь почтенного возраста, поэтому Мернептах ощущал себя стариком, на которого свалилось тяжкое бремя правления огромной державой. Чувствуя бренность свою и краткость отпущенного богами срока, сын великого Рамсеса постарался проявить себя так, чтобы не посрамить славы отца (заметим, что в любом случае Мернептах не смог бы отлынивать от государственных дел, удить рыбок в придворном пруду, валяться на солнышке, грея пузо и поглаживая по голове любимых служанок – не та порода, не та должность, груз ответственности обязывал его заниматься государственными делами). Правил пожилой фараон энергично, стараясь во всем подражать предкам и совершить как можно больше военных и мирных подвигов за свое десятилетнее правление. Насколько ему это удалось – судить трудно. Иной раз, тень собственного отца бывает настолько густой и темной, что никакими силами не удается даже на краткий миг выйти из нее. Сколько не старайся, о тебе не вспомнят иначе как о сыне того-то и того-то. И если для египтян Мернептах, возможно, забылся как личность через пару десятков лет, ведь народная память коротка, для нас он стал чуть ли не одним из самых известных правителей Египта, чье имя вспоминается не раз, и не два. И вновь – не из-за побед своих (которые он, кстати, одерживал – об этом ниже), а потому, что оставил после себя некий памятник. Рукотворный, но весьма значительный в перспективе исторической. Вот уж, действительно, везение…

Здесь стоит сделать некоторое отступление от разбора личностных качеств фараонов и важности их деяний на арене Древнего Востока, и кратко рассказать о роли того человека, без которого мы бы ничего не знали ни о фараонах, ни об истории древнейшего из мировых государств в целом. Поговорим немного о неприметном египетском писце.

В Древнем Египте особо ценилась грамотность. У нее был даже свой особый бог – бог письма Тот. Она давалась лишь богатым слоям населения, причем, и внутри этой категории далеко не каждому приходилось научиться хотя бы начаткам этого знания. Занятия в школе стоили дорого, не все могли позволить обучить своего ребенка читать и писать. Этому в немалой мере способствовало и само иероглифическое египетское письмо и его курсивный, иератический стиль, сложное, малоприспособленное для быстрого заучивания. Шутка ли – выучить более шести тысяч знаков, часть из которых имеет фонетическое, а часть смысловое значения. Такая задача далеко не каждому под силу! Нынешний школьник проклял бы и иероглифы, и египетских богов, и свою тяжелую долю, взвали ему такой груз на спину средняя общеобразовательная школа. Аналогией писцовой школы может послужить мехмат (механико-математический факультет) МГУ – в который поступали единицы и заканчивали еще менее, но это были особые люди! Поэтому прошедший долгую стезю обучения, египетский писец принадлежал к одной из наиболее почитаемых категорий населения, к его особой касте, можно сказать, почти божественной. Многие из представителей этой профессии позволяли возводить для себя гробницы, по пышности сравнимые с гробницами иных малозначительных фараонов (конечно, на собственную пирамиду с аллеей сфинксов писец рассчитывать не мог).

Долгое изучение неповоротливой, ригидной и мало приспособленной для быстрого выражения мыслей системы письма выработало у придворных писцов особый стиль повествования, состоящий из пышных восхвалений в адрес гегемона-царя и его многочисленных подвигов на ниве строительства, войн, жертвоприношений. Любое деяние фараона, сына и любимца богов, сопровождалось пространными и многословными посвятительными надписями, для них не жалели дорогого писчего материала – камня. На граните и диорите, базальте и мягком известняке дошли до нас тысячи надписей, в которых поступки фараонов гиперболизируются до совершенно фантастических масштабов, иной раз совершенно вразрез с исторической правдой. Зачастую каменные летописи сопровождаются барельефами или фресками, на которых устрашающая огромная богоподобная фигура фараона возвышается над маленькими человеческими фигурками воинов, слуг, представителей других народов. Подобная известная надпись, например, повествует о славной победе Рамсеса II над хеттами при городе Кадеше. На самом деле рассказ об этом знаковом для истории Ближнего Востока событии существует и в хеттской версии, с другой, так сказать, стороны фронта и там он оканчивается диаметрально противоположным результатом – по словам хеттского летописца, великий царь страны Хатти, якобы, наголову разбил египтян. Истина, скорее всего, лежала посередине. Как же эти хвастливые хвалебные надписи не были похожи на емкий, афористичный текст библейских хроник, в котором отсутствуют – как класс – восхваления царей и пророков!

Стела Мернептаха, Египетский музей, Каир.

Вернемся к Мернептаху, главному герою нашего повествования. Почти сразу после начала своего правления он затеял серию широкомасштабных военных походов с целью смирить мятежи в провинциях. Мятежи после смерти очередного фараона являлись совершенно обычным делом для населения захваченных этим фараоном земель. Основные походы фараон направил против племен ливийцев6 на Западе, но досталось от египетских войск и Нубии на юге, и «горемычной Ретену», Ханаану (Леванту) на северо-востоке. По приказу Мернептаха, его победы были увековечены писцами и каменотесами в каменных стелах и на стенах храмов. Славный египетский придворный писец не подвел своего сюзерена. Пышные гиперболы, похвалы, сравнение с богами и возвеличивание имени фараона ему удались на сей раз как никогда хорошо. Но из многих, дошедших до нас надписей периода правления Мернептаха, речь пойдет только об одной, выполненной на стеле из прекрасного черного гранита. Заметим попутно, что Мернептах с немалым удовольствием использовал в качестве материала для своих памятников уже готовые камни и стелы из построек, воздвигнутых прежними правителями Египта. И в данном случае он остался верен своей традиции – надпись о новых победах Мернептаха была высечена на обратной стороне стелы Аменхотепа III, фараона великого и известного своими завоеваниями, жившего на полторы с лишним сотни лет до Мернептаха. Если перенести данное действие не более понятную русскоязычному читателю почву, предположим, что при Николае Втором использовали для строительства его памятников постаменты монументов Екатерины Великой. К монументам времен Аменхотепа III у Мернептаха существовало особо сильное, сегодня совершенно необъяснимое, влечение. По его приказу камни из архитектурных ансамблей именно этого фараона широко использовались для строительства заупокойных храмов, молелен, статуй Менрептаха. Возможно, Аменхотеп III привлек нашего героя именно высококачественным строительным материалом своих построек, статуй и обелисков. Оставим данную загадку египтологам и знатокам личностей человеческих. Пусть они пытаются через более чем три тысячи лет понять тонкую натуру престарелого фараона и составить его психологический портрет. Для нашего повествования эта тема не имеет никакого значения. Сдается мне, что и для любого другого повествования тоже.

Пусть извинит меня читатель, но я сделаю еще одно отступление от темы повествования – думаю, читатель не пожалеет об этом.

Египтологи – это особый вид археолога, возможно, наиболее часто появлявшийся в лучах славы и на первых страницах газет начиная с конца XIX начала ХХ века, а раздел археологии, которым оные египтологи занимались, получил свое особое название египтология. Основателем данного направления науки явился великий английский археолог, мыслитель и философ Флиндрес Питри. Именно он проводил раскопки заупокойного храма Мернептаха в Луксоре в 1896 году. Отец египтологии в частности, и современной археологии в целом заслуживает написания о себе отдельной книги. В нашем повествовании мы вскользь упомянем о том, что он провел долгие годы на раскопках памятников Древнего Египта, фактически, проведя планомерные и широкие работы по открытию львиной доли погребенных в песках древнеегипетских городов и храмов. И это – подчеркиваю – почти в одиночку!

Помимо своей практической деятельности, Питри заложил два основных теоретических принципа археологической науки: стратиграфию и хронологию по керамике. Благодаря этим принципам археологи, еще до изобретения радиоуглеродного метода анализа, определяли период, к которому относится тот или иной раскопанный ими объект. Ближе к концу своей долгой насыщенной жизни Питри работал на территории Земли Израиля (в Лахише, Гезере и Иерусалиме) и умер (лишь немного не дожив до возраста Рамсеса II) в Святом Городе Иерусалиме, в бывшей больнице Русской Духовной миссии на улице Яффо, недалеко от стен Старого Города. Отца египтологии похоронили на протестантском кладбище на горе Сион. Над его могилой поставили памятник с древнеегипетским символом «анкх». Именем великого археолога был назван Египетский музей в Каире.

Раскопки Питри производил очень основательно, тщательнейшим образом фиксируя каждую, самую малую, находку. Иероглифические надписи расшифровывались самим ученым, в совершенстве овладевшим древнеегипетским языком. Луксор 1896 года стал одним из звездных мест его научной карьеры. Во время раскопок луксорского храма рабочие нашли упомянутую выше гранитную стелу. На лицевой стороне трехметрового монумента была высечена надпись, прославлявшая фараона Аменхотепа III и размах его строительных работ. В этой надписи не было ничего необычного и представлявшего особый интерес для истории – стандартная посвятительная надпись, не более того. Но когда плиту с трудом перевернули – взору Питри предстала надпись сравнительно более молодая и намного более интересная. Фрагмент надписи – а это был список побед фараона Мернептаха – я привожу в переводе на русский язык. По сообщениям очевидцев, Питри читал ее с огромным волнением. По рассказам современников, великий археолог обладал умением искренне и по-юношески темпераментно радоваться своим открытиям, сохраняя при этом аналитические способности и осторожность настоящего ученого. В данном случае речь шла, по его собственному выражению, о «находке всей его жизни».

Велика радость Египта

Радость охватила города

Они расскажут о победе одержанной Мернептахом

Хотеп-Хир-Маат, силой его. До чего любим

Он, вечный правитель. До чего велик фараон

Среди богов. До чего он счастлив господин повелевающий

Пребывающий в покое и говорящий, или идущий в дальнюю дорогу.

Нет страха в сердцах людей, укрепленные города

Не нуждаются в защите. Колодцы открыты, те кто на стенах

Загорелые от лучей солнца. Изгнанные правители вернулись в мире.

Никто не поднимет голову у Девяти Луков (Девять Луков – окружающие Египет страны – Л.В).

Успокоена Техену, молчат хетты.

Очищен Ханаан от всякого зла

Взят Ашкелон

Взят Гезер, Йенноам стала как если бы ее не было вовсе

Израиль уничтожен и нет его семени (выделено мной – Л.В)

Ханаан стал вдовой из-за Египта

Во всех землях мир. Все кочевники пленены

Фараоном верхнего и нижнего Египта Мернептахом! (перевод мой – Л.В)

Как не понять восторга великого археолога? Его руки прикасались к первому внебиблейскому свидетельству существования еврейского народа. Следует пояснить читателю, что Питри раскопал стелу Мернептаха в последние годы XIX века, века, в котором критическое отношение к Библии как к историческому источнику достигло апогея. Труды Юлия Велльгаузена, немецкого ориенталиста из Марбурга, казалось, камня на камне не оставили от библейского текста, доказав его многослойность, противоречивость, и, что было основным в глазах критика, полную неисторичность. Век XIX, железный… век бурного развития техники, век науки, век неверия во все религиозные догмы, век окончательного сокрушения канонов и победного шествия материализма по развалинам клерикальных постулатов. Век революций и войн, пара и бездымного пороха, воздухоплавания и зарождения микробиологии. Как модно было это в то время – критиковать Библию, смеяться над креационизмом, гордо заявить о своем, человеческом «Я» в пику покорности воле Всевышнего. Именно в этом веке возник в гениальном озлобленном сознании немецкого философа Фридриха Ницше призрак Юберменша, начал свои шаги, пока еще робкие, призрак коммунизма, рожденный Карлом Марксом. В XIX веке зародились расовые теории, заплясали язычки мирового костра, в огне которого уже в следующем, ХХ веке сгорят десятки миллионов людей. И вдруг – из глубины веков, из полулегендарного и манящего Древнего Египта голосом давно умершего писца фараона Мернептаха заговорила каменная стела, перекликаясь со словами раскритикованной и опозоренной Книги Книг.

Израиль уничтожен и нет его семени

Слово «Израиль» было записано иероглифами, как И-Си-Р-И-А-Р, после чего стояли четыре знака:

– Знак в виде посоха, обозначающий в древнеегипетской иероглифике понятие «враг».

– Фигурка мужчины

– Фигурка женщины

– Три вертикальных черты под ними, обозначающие «много»

В целом этот ребус – вполне обычный для иероглифики – означал в переводе с древнеегипетского языка следующее:

Израиль – враждебный народ

Израиль (враждебный народ) – прорисовка иероглифов стелы Мернептаха

Именно о народе, а не о городе и не о государстве повествует нам надпись со стелы Мернептаха. И это целиком и полностью совпадает с библейским повествованием о том, как полукочевые племена евреев завоевали землю Ханаанскую и расположились там, проживая, фактически в отдельных небольших сельскохозяйственных поселениях, не образуя, подобно ханаанейцам, городов-государств. В то время весь еврейский народ – согласно библейскому тексту (книги Иеошуа бин-Нуна (Иисуса Навина) и Шемуэля (Самуила)) – управлялся избираемыми народным голосованием судьями «шофтим» и не имел настоящего монархического правления, то есть, жил общинным строем, который французский историк Ренан назвал «примитивной демократией». Таким образом, судя по надписи Мернептаха, уже в конце XIII века до н.э племена под общим названием «Израиль» проживали на территории Ханаана (Земли Израиля) и подверглись, согласно похвальбе фараона, полному уничтожению.

Оставим гиперболы на совести ныне покойной царственной особы, отдадим дань особому стилю написания подобных хроник. Не единожды «полностью уничтоженные» египетскими войсками города, страны и народы возрождались словно феникс из пепла, чтобы следующий фараон вновь гордился их уничтожением перед потомками в последующих надписях, пока не погас постепенно тот великий светоч мировой культуры, который называется древнеегипетской цивилизацией.

Стела Мернептаха, как я уже заметил выше, является первым и древнейшим упоминанием о еврейском народе вне библейского текста. Во многом благодаря данной стеле, имя сына Рамсеса, имевшего все шансы полностью затеряться в тени славы отца, громко звучит в мировой истории. Некоторые египтологи пытались подвергнуть критике расшифровку текста стелы, но сегодня существует консенсус по поводу значения надписи. Стелу Мернептаха часто именуют также «стелой Израиля». Она находится в Каирском Египетском музее, богатейшем хранилище всего, что связано с цивилизацией Древнего Египта.

Здесь я сразу хочу отметить, что собственно библейский текст, несмотря на несомненную историчность, не является хроникой истории еврейского народа как таковой. Подобные хроники существовали, и о них есть упоминания («Книга деяний царей Израиля», «Сефер а-Яшар» и др.), но далеко не все исторические события упоминаются в тексте Книги Книг. Поэтому в тексте Библии нет упоминания о походе Мернептаха. Зато есть доступно и ясно рассказанная история о походе другого египетского фараона. Она очень четко перекликается с надписями, выполненными по приказанию фараона Шешонка на Бубастийском пилоне храма бога Амона в Карнаке. Давайте рассмотрим поподробнее этот интереснейший момент истории взаимоотношений евреев и египтян.