Мой любимый Василёк

Глава 1 Деревенское лето Василисы и Ивана

В этом году выдалось жаркое лето. Знойное солнце нещадно палило, заливая улицы и дворы золотым светом. В школах прозвенел последний звонок, возвещая о долгожданных каникулах. Дети и подростки, словно стайка вольных птиц, вырвались на свободу, предвкушая беззаботные дни, наполненные играми и приключениями. Многие ребята устремились к прохладным берегам ближайших водоёмов — рек, озёр и прудов, где можно было с удовольствием нырять, плескаться и загорать под ласковым солнцем.

Василиса, в отличие от большинства, не спешила на пруд. Она предпочитала прохладную тишину своей комнаты, где на книжных полках ее ждали верные друзья, герои увлекательных историй. Она могла часами погружаться в волшебные миры, забывая обо всем на свете. Однако этот год был особенным. Прошлый учебный год принес с собой нечто совершенно новое, ранее незнакомой Василисе — робкое, трепетное чувство. Василиса, к своему удивлению и смятению, влюбилась. И объектом ее несмелых мечтаний стал Ваня, ее одноклассник.

Ваня был полной противоположностью Василисы. Активный, непоседливый и общительный, он не мог усидеть на месте ни минуты. Каждое лето он вместе с другими мальчишками целыми днями проводил на пруду. Солнце, вода и безудержное веселье были его стихией. Он плескался в воде, играл в догонялки и прыгал с тарзанки в воду до самого вечера, пока усталость и довольная улыбка не выдавали его насыщенный день. Василиса, наблюдая за ним издалека, прекрасно знала об этом.

И вот решимость робко проросла в её сердце, как нежный росток среди камней. Желание увидеть Ваню, пусть даже на расстоянии, пересилило её привычную замкнутость. Впервые в жизни она решила пойти на пруд, отложив в сторону любимые книги. Её сердце трепетало от волнения, словно пойманная птица, но она твёрдо верила, что должна хотя бы раз увидеть Ваню там, где он чувствует себя счастливым и свободным.

Солнце уже стояло высоко в небе, обещая жаркий день, когда Василиса начала собираться на пруд. Лёгкое предвкушение встречи, возможно, с кем-то особенным, щемило ей сердце. Она открыла дверцы своего шкафа, и перед ней предстало целое разнообразие нарядов. Василиса с улыбкой принялась перебирать платья, каждое из которых казалось подходящим и в то же время не совсем идеальным. Первое, лёгкое, ситцевое с ромашками, она отложила, посчитав его слишком простым. Второе, ярко-жёлтое, напоминало о лете, но было, пожалуй, слишком вызывающим. После нескольких примерок она, наконец, остановилась на нежно-голубом платье с кружевными вставками. Оно словно отражало цвет летнего неба и подчёркивало её юную красоту. Довольная своим выбором, Василиса, слегка подпрыгивая, вышла из своей комнаты.

В последний раз взглянув в зеркало, она поправила распущенные каштановые волосы и направилась к входной двери. В доме было пусто. Родители Василисы, как обычно, по будням, были на работе. Поэтому, накинув на плечи лёгкую шаль, она открыла дверь и вышла на крыльцо. Повернув ключ в замке и убедившись, что дверь заперта, юная девушка спустилась по ступенькам и направилась к калитке. Слегка приоткрыв и закрыв за собой скрипучую створку, она пошла по тропинке, ведущей к пруду.

Чем ближе становился пруд, тем отчётливее слышался шум плещущейся воды и веселые крики ребят. У самой кромки воды Василиса заметила Ваню, прыгающего с тарзанки в воду. Её сердце вдруг забилось сильнее, словно маленькая птичка в клетке, и щёки залил румянец. В голове промелькнула мысль: «О Боже… Это была плохая идея. Может мне просто… Вернуться домой. Да, наверное, это лучшее, что я могу сделать». Она уже собралась развернуться и пойти обратно, как вдруг услышала его голос.

Ваня ее окликнул.

– О, смотрите, кто это! Василиса! – раздался весёлый возглас Вани.

От неожиданности и волнения щеки Василисы вспыхнули ярким пламенем. Она смущенно опустила взгляд, затем неловко помахала ему в ответ, стараясь скрыть свое замешательство.

– Привет…Привет, Ваня, – тихо произнесла Василиса, стараясь, чтобы её голос звучал непринуждённо.

Ваня, все еще улыбаясь, подходошел ближе.

– Не ожидал увидеть тебя здесь. Ты обычно больше любишь читать, чем плавать, не так ли — игриво поддразнивает он.

Василиса краснеет ещё сильнее. Она на секунду поднимает взгляд, встречается с ним глазами, а затем быстро опускает их. Нервно поправляя свои волосы.

– Ну... Сегодня хороший день, и я подумала... Я подумала, что пойду прогуляюсь. Слегка запинается, пытаясь сделать вид, что пришла сюда совершенно случайно.

– Прогулка, которая привела тебя прямо к пруду? Вот это прогулка! – он смеётся. Что ж, ты пришла в отличное время. Вода просто идеальная. Присоединяйся к нам.

Сердце Василисы снова бешено колотится. Она не знает, что сказать. Она смотрит на воду, потом снова на Ваню.

Василиса нерешительно.

– Я... я не знаю. Я не взяла с собой купальник.

– А это не проблема! Мы здесь не особо церемонимся. Проходи, по крайней мере, потусуйся с нами. Я могу показать тебе, как раскачиваться на верёвке, если хочешь. Он с энтузиазмом указывает на тарзанку.

Василиса прикусывает губу, разрываясь между желанием остаться и желанием уйти. Василиса почти шепотом.

– Хорошо...

Она всё ещё нервничает, но на её лице появляется лёгкая улыбка. Она делает шаг ближе к пруду, и её желание уйти начинает угасать.

Ваня, сияя от радости.

– Круто! Тогда пошли! Он поворачивается и идёт к воде, оставляя Василису позади.

Василиса с лёгкой улыбкой на лице, не спеша пошла вслед за Ваней. Она огляделась вокруг, пытаясь оценить обстановку, и заметила небольшое сухое бревно, лежащее у берега. Удобно устроившись на нём, она села, наблюдая за дальнейшими действиями Вани. Тем временем он, нетерпеливо обходя водоём, добрался до другой стороны. Там, заметив старую, но, очевидно, надёжную тарзанку. Ваня весело и громко крикнул с другого берега, пытаясь привлечь внимание Василисы.

– Василиса, смотри, как надо прыгать! – его голос звучал восторженно. В нём чувствовались и гордость, и желание поделиться своим умением. Он уже был готов продемонстрировать захватывающий прыжок.

Василиса, приоткрыв рот, только собралась что-то сказать ему в ответ. Но её тихий голос потонул в воздухе, потому что её тут же перебила Катя, девушка из соседнего двора, которая, казалось, всегда была в курсе всех событий и не упускала возможности вставить своё слово.

– Да ладно тебе, прыгай, – беспечно произнесла Катя, откинув назад прядь медно-рыжих волос. – На берегу тебя ждёт поцелуй. – При этом она подмигнула Ване, словно предлагая ему какой-то заманчивый приз. Её голос был полон уверенности и игривости, отчего Ваня буквально расцвёл на глазах, словно под воздействием солнечных лучей.

– Ого! Ради такого я многое могу сделать! – воскликнул он. На его щеках заиграл лёгкий румянец, а глаза засияли ещё ярче. Забыв о Василисе, Ваня решительно, словно бросаясь в бой, оттолкнулся от края и, издав радостный крик, прыгнул в прохладную воду. Он ловко проплыл нужное расстояние, его руки и ноги работали, как у настоящего пловца, пока он, наконец, не выбрался на берег, где его уже ждала сияющая от удовольствия Катя.

Василиса осталась наблюдать за этой картиной, сидя на сухом бревне с опущенными плечами. Ей было неловко и горько. Она по своей природе была скромнее и стеснительнее Кати и не умела так открыто выражать свои чувства и эмоции, а тем более навязывать их другим. Поэтому ей оставалось только беспомощно смотреть и чувствовать себя совершенно лишней в этой неприятной ситуации, развернувшейся перед её глазами. Её сердце немного сжалось, и в груди поселилась грусть. Она отвернулась, стараясь больше не смотреть на радостных Ваню и Катю, понимая, что это зрелище причиняет ей боль.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого, когда Ваня и Катя, смеясь и толкаясь, наконец, вышли из воды. После игривого поцелуя, когда их щеки были еще мокрыми и красными от волнения, они с заливистым смехом побежали обратно в прохладные волны. Василиса, сидевшая на берегу под тенистым раскидистым деревом, больше не могла выносить этой картины. Ее сердце сжалось от внезапной острой боли, словно его сжала ледяная рука. Она с трудом сдерживала рвущиеся наружу слезы. Ее пальцы, судорожно сжимавшие край платья, побелели. Ей казалось, что каждый их смех, каждое прикосновение болезненным эхом отдаются в ее груди. Она резко встала и, словно раненая зверушка, едва сдерживая рыдания, бросилась прочь от берега домой.

Ваня, увлечённый Катей и весельем, даже не заметил, как Василиса исчезла. Он с наслаждением подставлял лицо брызгам прохладной воды, продолжая беззаботно барахтаться и шутить с Катей. Как будто ничего не случилось.

Василиса, прибежав домой, захлопнула за собой дверь. Она влетела в свою комнату, словно споткнувшись о порог, и упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Ее плечи дрожали от рыданий. Она хныкала и причитала, как маленькая девочка: «Какая же я дура! Ну зачем я пошла на этот пруд? На что я надеялась? Он совсем меня не видит, не замечает, словно я пустое место». Её подушка промокла от слёз, а в груди разливалась жгучая ноющая боль.

С того злополучного дня прошло уже несколько недель. Василиса больше не ходила на пруд, обходя его стороной, как проклятое место. От подружек она узнала, что у Вани с Катей завязались отношения. Эта новость, словно удар ножом, пронзила её сердце, оставив глубокую рану. Она и представить себе не могла, что такое мучительное чувство вообще существует. Каждое упоминание их имён, каждое случайное столкновение на улице причиняло ей физическую боль.

В один из знойных дней, когда воздух казался плотным и неподвижным, а солнце неумолимо палило землю, Василиса сидела на деревянной скамейке у своего скромного дома. Её голова была опущена, а брови сдвинуты в сосредоточенном усилии. В её ловких пальцах распускался венок из полевых васильков — ярко-синих, словно кусочки летнего неба. Она вкладывала в это занятие всю свою душу, стараясь не отвлекаться ни на жару, ни на жужжание пролетающих насекомых.

В этот момент мимо проходил Ваня — загорелый парень с растрёпанными волосами. Заметив Василису, он словно очнулся от утренней дремоты, его шаги замедлились, а затем и вовсе остановились. На его лице расцвела лёгкая, непринуждённая улыбка, которая, казалось, осветила всё вокруг.

– Привет, – сказал он бодрым голосом, – а ты тогда так незаметно убежала… Зря. Было так весело. Мы ещё долго купались, плескались и ныряли. Посмотри, какой у меня загар! – он весело засмеялся, похлопав себя по плечу, не замечая, что на лице Василисы не было и тени его радостного настроения.

– Привет, – тихо ответила Василиса, её голос звучал слегка дрожащим и неуверенным. – Мне просто нужно было домой. Я тогда ненадолго вышла прогуляться, – она старалась не смотреть на него, продолжая перебирать синие цветы.

– Понятно, – протянул Ваня, по-прежнему не обращая внимания на её печаль. – Если хочешь, приходи на пруд. Только надень купальник. На пруду купаются, а не расхаживают в нарядах, – добавил он с лёгкой насмешкой, и его слова сопровождались тихим смешком. Он ухмыльнулся, вспоминая, как весело плескался в воде с друзьями.

– Я не умею плавать и не люблю купаться в пруду, – грустно сказала Василиса, опуская взгляд на свой почти законченный венок. Она аккуратно соединила концы, словно скрепляя все свои переживания.

– Да ладно тебе, Василёк! – воскликнул Ваня, самодовольно улыбаясь. – Научилась плести венки, научишься и плавать. Пруд – это же так весело! – Он скрестил руки на груди, гордясь своим умением держаться на воде. – Зачем киснуть дома всё лето? Все ребята купаются, плещутся, загорают, а ты сидишь, как сыч, – его слова звучали пренебрежительно.

Солнце продолжало нещадно палить, воздух казался густым и горячим, как пар в бане. На узкой тропинке, вьющейся среди буйной зелени, появилась Катя. Она была одета с иголочки, словно готовилась к модному показу, — в летнее яркое платье с летящей юбкой, на голове красовалась стильная широкополая шляпка, защищавшая от палящего солнца, а на лице был аккуратный макияж. Казалось, что она нарочно постаралась произвести впечатление своим нарядом, возможно, даже на Ваню. Заметив Ваню, который, очевидно, задержался где-то по пути, она, не теряя ни секунды, решительно направилась к нему, словно её тянуло к нему, как магнитом. Её лёгкая походка и уверенный взгляд говорили о том, что она привыкла быть в центре внимания.

– Привет, Ваня, – пропела она с легкой наигранной небрежностью. – Пошли на пруд, а то жара совсем невыносимая, – добавила Катя, словно не замечая Василису, которая стояла рядом с Ваней. Ее взгляд даже не скользнул по девушке, словно та была просто предметом мебели.

– Ладно, Василёк, – сказал Ваня, обращаясь к Василисе с мягкой улыбкой. – Мы идём на пруд. Если передумаешь, присоединяйся, – закончил он, кивнув в сторону Кати, которая уже нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

И вот они ушли, оставив Василису одну под палящим солнцем. Но сразу за кустами, скрывавшими их от посторонних глаз, раздался громкий недовольный голос Кати.

– В смысле «присоединяйся» – возмутилась она, не скрывая своего раздражения. – Вообще-то я твоя девушка, а ты тут при мне клеишь бабу, – ее тон был полон ревности и обиды.

Ваню, похоже, забавляла реакция Кати. Он не мог сдержать смех.

– Кого клею – усмехнулся он. – Василису? Да она просто моя одноклассница. Я люблю только тебя, – он попытался обнять Катю за плечи. – Просто жалко девчонку. Она ничего не видит, кроме своих книг. Живет в своем мире, как будто вокруг никого нет.

– Ну и пусть себе живёт, – фыркнула Катя, отталкивая руки Вани. – Тебе-то какая разница? Она не должна тебя волновать.

– Да мне в принципе, все равно, – пожал плечами Ваня.

– Ну и хорошо, – как отрезала Катя.

В воздухе повисла неловкая тишина, полная недосказанности и лёгкого напряжения. Их прогулка к пруду, начавшаяся так беззаботно, уже успела омрачиться небольшой ссорой.

Василиса, продолжая сидеть на лавочке, скрестив руки на груди, смотрела вслед уходящей влюблённой парочке. Она провожала их взглядом, в котором смешались зависть и презрение. Её лицо было непроницаемым, но внутри бушевал целый ураган мыслей, горьких и неприятных. Она чувствовала себя лишней и брошенной, словно наблюдатель на чужом спектакле.

«Что он в ней нашёл?» — недоумевала Василиса, не сводя взгляда с удаляющейся фигуры Кати. «Эта Катя просто глупая кукла», — презрительно подумала она, мысленно оглядывая её и придираясь к каждой детали. — «В ней нет ничего особенного, ходит как манекен». В её голосе прозвучала зависть, приправленная долей разочарования. – «И как только такие парням нравятся…» Василиса не понимала, что такого привлекательного, парни находят в подобных девушках, в ее глазах они были пустышками, лишенными интеллекта и глубины. «Интересно, зачем Ваня ко мне подошел». Этот вопрос мучил ее больше всего. Она чувствовала, что Ваня испытывает к ней симпатию, но его поведение сбивало ее с толку. И главное, как обычно, эта Катя нарисовалась, словно из ниоткуда, и не дала им нормально пообщаться, испортила все своим появлением. «Как будто чувствует, стерва», — злобно пронеслось в голове Василисы. В ее сердце росла неприязнь к Кате, она видела в ней соперницу, которая отнимала у нее внимание и возможность сблизиться с Ваней. Василиса сжала кулаки, ее губы дрожали от досады и обиды.

Летние каникулы тянулись бесконечно, но для Василисы они были омрачены одним неприятным фактом: она практически не виделась с Ваней. За все время отдыха их пути пересекались крайне редко. И даже когда такое случалось, общение было формальным и недолгим. Они лишь обменивались дежурным «привет», и на этом все заканчивалось. Причиной такой отстраненности была Катя. Она была словно тень, неотступно сопровождавшая Ваню везде и всюду. Именно ее постоянное присутствие сковывало Ваню, делая его неразговорчивым и не желающим вступать в контакт с Василисой. Казалось, что рядом с Катей он как будто боялся проявить свою обычную открытость и дружелюбие. Василисе оставалось только наблюдать за этой парой со стороны, чувствуя легкую грусть и недоумение от такого поведения Вани. Она задавалась вопросом, почему Катя так сильно влияет на его общение с другими и почему он сам не проявляет инициативу.

Глава 2 Вечернее платье

Учебный год пролетел в мгновение ока, оставив после себя вихрь воспоминаний и нарастающее чувство тревоги. Приближалось последнее испытание: экзамены. Для Василисы весь год был осознанной, целенаправленной подготовкой к этому моменту. Хорошие оценки были превыше всего. Они были ключом, открывающим дверь в её будущее, ступенькой к её мечте. Она мечтала поступить в университет, чтобы сделать шаг к карьере врача, которую себе представляла. Она чувствовала глубокую связь со сложностями человеческой анатомии, потенциалом для исцеления и огромной ответственностью уход за пациентами.

Тем временем Иван заканчивал выпускной класс со значительно меньшим рвением к учёбе. Он не был глупцом, вовсе нет. Но его приоритеты были другими. Вечера он посвящал дружеским посиделкам с друзьями, а особенно общению со своей новой девушкой Катей. Их отношения были свежими и захватывающими, в отличие от одиноких вечеров Василисы.

Пока Иван наслаждался последними днями беззаботной юности. Василиса находила утешение на страницах своего дневника. Он был её доверенным лицом, хранилищем мыслей и чувств, которые она не осмеливалась выражать вслух. На его разлинованных страницах она изливала свои тревоги по поводу экзаменов, надежды на будущее и тайные чувства, которые терзали её сердце.

Василиса и Иван почти не разговаривали в школе. Катя, словно тень, всегда была рядом с Иваном, и её властная натура воздвигла между ними не видимую стену. На каждой перемене она находила Ивана и демонстративно показывала свою любовь. Заметив Василису, Катя могла нарочно прижаться к Ивану и страстно поцеловать его, словно заявляя на него свои права. Казалось, её забавляло замешательство, которое читалось в глазах Василисы.

Катя не ограничивалась лишь демонстрацией своей «любви». Она активно использовала своё положение «девушки Ивана», чтобы психологически давить на Василису. Её язвительные реплики в адрес Василисы были полны желчи и презрения. Однажды, проходя мимо Василисы, Катя с притворной невинностью поинтересовалась: «Василиса, а с кем ты собираешься идти на выпускной? Наверное, с энциклопедией?» В её голосе отчётливо сквозило пренебрежение. Она тут же добавила специальным сочувствием: «Может, тебе лучше почитать любовный роман, а не корпеть над учебниками? Может, хоть так узнаешь, что такое настоящая любовь». Эти слова были не просто насмешкой, а жестоким укором, направленным на то, чтобы подчеркнуть «непривлекательность» и «не романтичность» Василисы в глазах окружающих. Вся ситуация была пропитана напряжением и враждебностью, создавая для Василисы невыносимую атмосферу в стенах школы.

Василиса чувствовала, как в ней поднимается злость, как ей хочется ответить, но она каждый раз сдерживалась. Любая реакция лишь доставила бы Кате удовольствие. Василиса подавляла разочарование, оставляя его невысказанным, чтобы излить на страницах своего дневника. Она злилась на Катю за жестокость, но еще больше на Ивана за то, что он выбрал Катю, а не её. Иван всегда был с ней дружелюбен, но никогда не проявлял к ней особого интереса.

Видеть Ивана и Катю, непринуждённо обнимающихся, было мучительно. Василиса намеренно избегала их, сворачивая в противоположную сторону всякий раз, когда видела их вместе. Но этот образ не выходил у неё из головы, постоянно напоминая о том, чего она желала, но не могла получить. И вот при мягком свете настольной лампы, поздно ночью, она изливала свою тайную, невысказанную любовь к Ивану.

По мере приближения выпускного. Скромный универсальный магазин. Сердце маленькой деревушки на холме. Начал преображаться. Обычно в нём продавались товары первой необходимости: хрустящий хлеб, сливочное масло, прочные рабочие ботинки. Но приближающийся выпускной привнёс нотку волшебства. Магазин расцвёл, и в его витринах теперь красовались ослепительные мерцающие вечерние платья. Это был мимолетный, прекрасный уход от обыденности.

Утреннее солнце, ещё робкое, бросала бледный свет сквозь тонкие занавески в комнате Василисы. Её мать осторожно толкнула дверь и заговорила мягким, но твёрдым голосом.

– Василиса, просыпайся, дорогая. Сегодня в магазине есть вечерние платья. Нам нужно пойти, пока не разобрали лучшие. Мы купим тебе одно.

Василиса, всё ещё полусонная, пробормотала.

– Я не пойду на выпускной. Что я там буду делать?

Её мать вздохнула, подошла к кровати и села на край.

– Ты не можешь так поступить, Василёк. Ты усердно трудилась весь год. Ты заслуживаешь праздника. Кроме того, вы в последний раз будете вместе как одноклассники. Ваши жизни разойдутся в разные стороны, и кто знает, когда вы снова увидитесь?

Проворчала Василиса, уткнувшись лицом в подушку.

– Скатертью дорога.

Тон её матери изменился, став более напористым.

– Хватит хандрить, — сказала она, направляясь к окну. Широким жестом она распахнула шторы, залив комнату ярким солнечным светом, который на мгновение ослепил Василису.

– Мы идём и купим тебе самое лучшее, самое красивое, самое дорогое платье.

Василиса застонала и, прикрыв глаза, наконец, повернулась лицом к матери.

— Я так понимаю, ты не собираешься это так оставлять?

Её мать просто улыбнулась, и в её глазах заблестела решимость.

– Нет.

Василиса села, слегка улыбнувшись.

– Ладно, будь по-твоему, — сказала она, спуская ноги с кровати. Обещание красивого платья, пусть и для мероприятия, которое её не слишком радовало, уже само по себе казалось маленькой победой.

Слова повисли в воздухе.

– Тогда собирайся, я буду ждать тебя на кухне, — сказала мама, и на её губах появилась тёплая улыбка, прежде чем она вышла за дверь. Тихий щелчок закрывшейся двери нарушил утреннюю тишину, воцарившуюся в комнате Василисы.

Василиса приподнялась на смятом пуховом одеяле, и остатки сна рассеялись вместе с движением. Она мягко ступала босыми ногами по прохладному деревянному полу, направляясь к шкафу. Внутри висела привычная повседневная одежда. Она потянулась за поношенными удобными джинсами и лёгкой футболкой, мягкая ткань которых приятно ощущалась на коже.

Выйдя из комнаты, она побрела по коридору, и теперь её шаги были немного тяжелее. Предвкушение нового дня не вызывало особого воодушевления, омрачённое мыслями, крутившимися в её голове. Она вошла в ванную, и прохладная плитка на мгновение успокоила её. Выполнив свой стандартный утренний ритуал — быстрый душ, энергичная чистка зубов. Она встала перед зеркалом, и в холодном стекле отразился её неуверенный взгляд.

Именно в уединении этого маленького пространства её внутренний монолог обрёл форму. «Что во мне такого?» — спросила она своё отражение, слегка нахмурившись. «Я, конечно, не Мисс Мира, но и не уродина. Неужели Ване действительно нравится эта безмозглая Катя? Или ему просто нравится, как она цепляется за него, как бегает за ним, как щенок. Я бы никогда так не поступила». Но что, если он женится на ней? Нет, он, конечно, не дурак. Он, наверное, какое-то время по развлекается, а потом бросит её.

Внезапно голос разрушил хрупкий кокон мыслей Василисы, вернув её в настоящее. Это была её мать, которая звала её откуда-то из-за двери ванной.

– Василёк, ты скоро? Поторопись, а то все платья разберут!» — донёсся до Василисы слегка взволнованный мамин голос из кухни.

— Бегу, мама, — отозвалась Василиса, выходя из ванной.

Наспех позавтракав, Василиса и её мама Зинаида Петровна побежали в магазин. «Модный стиль». Зинаида Петровна, хоть и обзавелась с годами морщинками вокруг глаз, сохраняла живость и энтузиазм, особенно когда речь шла о радостях для её единственной дочери. Они успели как раз к открытию, когда на двери уже висела табличка «Открыто». К их удивлению, народу было совсем немного. Возможно, виной тому будний день, а может, просто ещё не все проснулись.

Василиса с энтузиазмом принялась перебирать вешалки, но быстро потеряла интерес. Мама приносила ей одно платье за другим: разноцветные сарафаны с оборками, строгие платья-футляры, легкомысленные платья в горошек. Василиса критически рассматривала каждое отражение в зеркале. «Слишком короткое», — говорила она об одном. «Полнит», — говорила о другом. «Цвет какой-то тусклый», — морщила носик от третьего.

Зинаида Петровна начала отчаиваться. Она так хотела порадовать дочку, но, казалось, ничто не могло угодить Василисе. Она уже собиралась предложить пойти в другое место, когда к ним подошла приветливая продавщица Надежда Ивановна.