Гадание на реальности. Азбука арт-терапии

РАБОТА С ПСИХОСОМАТИЧЕСКИМИ СИМПТОМАМИ

После установления контакта с клиентом психологу нужно получить запрос на терапию и заключить контракт, который устроил бы обе стороны. Однако часто клиенту не удается сформулировать конкретный запрос: он неосо знанно маскирует проблемные аспекты внутреннего мира отрицаниями и жалуется на общую неудовлетворенность жизнью, отсутствие радости, неготовность к активной деятельности… Как работать в такой ситуации?

Прояснению запроса может поспособствовать упоминание симптома физической болезни. Разговор о телесном недуге – настоящий кладезь сведений о душевном дисбалансе человека: когда психика, защищаясь от травмы, вынуждает нас отрицать существование нерешенной проблемы, чуткое тело подает точнейший сигнал прямо из той своей области, которая напрямую связана с насущной задачей. Если затаена любовная драма, возникает боль в сердце; тяготят родительские установки – болит живот; нарушение контакта с миром вызывает кожные болезни; при ощущении нехватки опоры в жизни беспокоят ноги; чувство незащищенного тыла отдает в спину. Это, конечно, чрезмерно упрощенная картина, однако она проясняет основной принцип диагностики. Очень важно понять, как сам человек переживает болезнь, обратить внимание на эпитеты и метафоры, которые он использует для описания симптома. Психолог должен выслушать клиента не с позиции холодной медицинской объективности – в рассказе о недуге нужно уловить неосознанное выражение актуального внутреннего конфликта, который предстоит совместно проработать.

Наверное, все слышали о психосоматических состояниях – болезнях тела, вызванных страданием души (от др. греч. psyche – «душа», soma – «тело»), – когда пережитое, но не выраженное чувство вызывает недуг. Симптом, возникший на групповом занятии как реакция на какие-нибудь слова одного из участников, беспокоящие в последнее время проявления хронического заболевания или семейная болезнь, передаваемая из поколения в поколение, – все это разные стадии запущенности отрицаемой проблемы. Однако, отследив момент актуализации болезни, можно сформулировать запрос для работы в терапевтической группе. Если человек осознал, в чем состоит проблема, значит, он может ее решить – одно только это открытие стоит считать огромным шагом к улучшению. Психологи верят в то, что лучше жить с открытыми глазами, чем с закрытыми: это позволяет воспользоваться преимуществом осознанного выбора, которого при неведении просто не существует.

Работая с психосоматическим симптомом, помимо анализа образов речи имеет смысл применение рисуночных методик. Зачастую человек страдает не тем заболеванием, которое описано в медицинском справочнике, а тем, которое он сам себе представляет, – дав клиенту возможность выразить свои переживания на бумаге, мы получим интересную картину его внутренней жизни в настоящий момент. Важно понять, какие конкретно отношения человек проецирует на собственное тело, – это позволит осознать и выразить подавляемые чувства и найти способ разрешения ситуации.

Приведенные ниже сессии иллюстрируют как закономерности, так и индивидуальный подход при работе с симптомами. В обоих случаях целью терапии является осознание клиентом своего текущего состояния и интеграция отвергаемых аспектов личности. Достигается эта цель через обнаружение связи между бессознательными установками человека, проявляющимися в его речи и произведениях творчества, и физическим самочувствием. В то же время специфика каждой сессии обусловлена конкретным запросом и особенностями личности клиента.

Сессия «Аллергия»

Вера (28 лет) посещала занятия в течение трех лет. Чаще всего ее запросы были связаны с телом – казалось, что она болеет всем, чем только можно: проблемы с почками, плохое зрение, хронический гайморит, непрекращающийся кашель. Приведенная здесь сессия была посвящена еще одному ее недугу – аллергии.

– Опиши, пожалуйста, свою аллергию и симптомы.

– Это пищевая аллергия: на помидоры, перцы и майонез.

– Какие перцы?

– Красные болгарские.

– А на желтые болгарские есть?

– Немного есть, но на красные много!

– А на зеленые?

– А на зеленые нет.

– И как она проявляется?

– Она кожная, начинается раздражение.

– Кожа у нас отвечает за контакты с миром, а если конкретно, то с какими-то конкретными людьми.

– Не могу понять с какими…

– А давай ты нарисуешь свою аллергию?

Вера нарисовала два ломтика помидора, пару полосок перца и какие-то желтые разводы.

– Что ты чувствуешь, глядя на рисунок?

– Мне неприятно – страх, злость. Вообще неприятный мне цвет – красный; и сочетание красного и желтого неприятно.

– А ты сегодня очень интересно одета тогда. У тебя красная куртка, сумка и шарф красный с желтыми узорами.

– Ой… Ну да, странно как-то.

– Давай ты проговоришь свой рисунок. У тебя там три разных образа нарисовано. Помидоры, перцы… А желтое?

Это что?

– Майонез.

– А на что самое сильное раздражение?

– На перец.

– И что за «перец», на которого ты так раздражаешься?

– Ха-ха-ха! Ты имеешь в виду то, что я подумала?

– Не знаю, я только повторила твои слова. А что именно ты подумала?

– А я сразу подумала про одного «перца» на работе. И про другого… Он, наверное, «томат». На него меньше раздражение, но тоже есть. И красный цвет как раз означает для меня сексуальное желание.

– И если так, то…

– И если так, то получается, что в них меня их сексуальное желание раздражает, а сама я нарядилась во все красное.

– И что это для тебя означает?

– Означает, что я проецирую собственные желания на них и сама на них же злюсь!

– И как тебе это открытие?

– Ну не дура ли я? Вместо того чтобы свои желания удовлетворять, я завидую людям.

– А ты как хочешь?

– А я хочу сама свои потребности удовлетворять. Мне этот парень – ну, «перец» – нравится. Но я боюсь как-то проявиться.

41

– А если бы могла, то что сказала бы?

– Я бы сказала: «Хватит играть в гляделки! Делай уже что-нибудь!»

– Видишь, на консультацию ты пришла, а не он, поэтому делать что-то можешь лишь ты. И что тебе следует сделать?

– Чувства выразить?

– Выражай.

– Ты мне нравишься, я испытываю к тебе симпатию, но боюсь, потому что если я тебе об этом скажу, то обнаружится, что, может быть, ты не испытываешь ко мне того же. А для меня это означает отвержение, что я ненужная и непривлекательная. И поэтому я хожу и злюсь, что ты не делаешь первый шаг.

– Давай я скажу этот же текст из его роли, а ты послушаешь и скажешь, что ты чувствуешь.

Я повторяю Верины слова. Выслушав, она говорит:

– Мне приятно, что я ей нравлюсь, но второе чувство – раздражение. Дура какая-то. Как я могу догадаться, что надо сделать шаг, если я не знаю о ее чувствах? Вот теперь знаю, и мне приятно.

Меняемся ролями.

– Ой, мне тоже приятно, что я нравлюсь.

– Про томаты работать будем?

– Нет, там то же самое. Давай лучше про майонез.

Вторая часть сессии похожа на первую, однако Вера, поняв суть работы с метафорой, гораздо быстрее осознает модель своего взаимодействия с людьми.

– Опиши майонез. Какой он?

– Он мерзкий, липкий, жирный и тяжелый. Если его съесть, то будет долго неприятно.

– И кого это напоминает в твоем окружении?

– Я вот сейчас подумала: это, наверное, про начальника моего. Он старше меня намного и вечно пристает. Так, флиртует, типа, а на самом деле липко и противно. То за жмет меня где-нибудь, то слова какие-то скажет двусмысленные, намеки.

– И что ты чувствуешь?

– Отвращение и гнев.

– Скажи это, обращаясь к нему.

– Я чувствую к вам отвращение, гнев, унижение и страх. Я злюсь, потому что ваши ухаживания очень настойчивые и унизительные для меня, как будто я предмет и за меня все решено! И я боюсь вам об этом сказать, потому что думаю: а вдруг мне все это кажется, вдруг я все придумала и этим вас обижу. А на самом деле за моими ощущениями ничего не стоит плохого. Мне бы хотелось, чтобы мы с вами оставались в отношениях начальник – подчиненный и не переходили этих границ.

– Сейчас побудь начальником и послушай.

Повторяю Верины слова.

– Ну-у… Мне двояко. С одной стороны, возмущение: как она может так прямо вслух мне в лицо такие обвинения кидать. А на втором месте страх, так как, значит, я действительно подал повод. И не важно, было ли что-то липкое за этим, – важно, что она это почувствовала, а значит, что-то неправильное в поведении у меня было.

– И что, если так?

– А сейчас вина.

– Ну, попробуй повиниться.

– Извини меня за мое поведение.

– Нет, не так. Когда ты просишь извинения, ты переносишь ответственность за свои действия на другого: он должен что-то сделать, чтобы у тебя прошла вина. Нет, правильно – это выразить свое сожаление и взять ответственность за разрешение ситуации в свои руки.

– Поняла. Тогда так: «Я сожалею о том, что вел себя таким образом, что это выглядело как домогательства.

Мне и в самом деле ты нравишься, но я пересек черту и вел себя недопустимо. Я бы хотел вернуть отношения в рабочее русло и регламентировать общение должностными инструкциями. Я буду руководить, а ты выполнять работу».

Меняемся ролями, Вера выслушивает меня. – Мне это подходит, чувствую облегчение.

Когда Вера назвала свой симптом, я сразу поняла, что сессия будет посвящена проблеме взаимодействия: во-первых, я сама всю жизнь страдаю от кожной аллергии, которая проявляется, однако, не всегда, а лишь в определенных жизненных ситуациях, во-вторых, кожный покров обеспечивает нам осязательный контакт с внешним миром и реагирует на раздражение извне, так что, допустив, что заболевание имеет психосоматический характер, а проблемные чувства возникают лишь в общении с другими людьми, я должна была помочь Вере найти в своем окружении конкретных раздражителей.

Аллергию вызывали три продукта. Два из них, перец и томат – овощи красного цвета, Вера изобразила очень похожими, поэтому естественно было предположить наличие между ними связи. В беседе подтвердилась моя догадка о том, что и красный цвет, и богатый метафорическими значениями перец выражают переживания, связанные с сексуальным влечением. Третий же продукт – майонез – совсем иной, однако для его изображения был выбран желтый цвет, который упоминался в разговоре об овощах: желтые перцы тоже вызывали аллергическую реакцию, меньшую, впрочем, чем красные. Я предположила, что речь идет о сходной проблеме, окрашенной иными чувствами, и оказалась права: дело оказалось в отвращении и страхе, которые Вера испытывала при контакте с сексуально заинтересованным ею начальником.

Осознав и выразив переживания, связанные с обеими проблемами, Вера обрела внутренний покой. Придя на занятие через две недели, она сообщила, что у нее прошла аллергия на майонез и желтые перцы, а реакция на красные овощи существенно снизилась.

Сессия «Воспаление нерва»

Работая над психосоматической проблемой, можно предложить клиенту изобразить и озвучить свой симптом, наблюдая, каким образом восприятие и реакции человека связаны с течением болезни. Этот способ хорош для тех, кто склонен принимать на себя роль обессилевшей жертвы и отрицать свою ответственность за изменение собственного состояния.

Показательна сессия Жанны, 39 лет, посещающей мою группу в течение года. Она пришла на занятия, когда переживала острую созависимость в связи с любовью к мужчине вдвое моложе себя. Жанна – верующая замужняя женщина, имеющая в браке сына, – очень страдала от того, что Бог послал ей испытание внебрачной любовью, и всеми силами пыталась выйти из замкнутого круга «люблю – не могу не любить – но должна быть в семье – не должна любить – но люблю». Примерно после полугода терапии Жанна оказалась готова преодолеть болезненную привязанность к молодому человеку и начать жить самостоятельной жизнью.

Надо сказать, что зависимость Жанны от возлюбленного была очень сильной. Знакомство произошло в учебном центре: она пришла туда на спортивные занятия, а он работал там тренером. Со временем их отношения пришли к тому, что женщина стала буквально заменять молодому человеку и мать, и сиделку, и наставницу: когда тот был болен, она приходила в больницу ухаживать за ним, когда здоров – готовила и приносила ему еду, заказывала для него такси за свой счет… Такое положение и радовало, и одновременно тяготило Жанну, поскольку она понимала, что молодой человек привык к заботе и стал нагло пользоваться ее ресурсами. Наконец настал момент, когда Жанна осознала, что эта связь опустошает их обоих, разрушительно действует на ее отношения с мужем и сыном и подрывает работу в учебном центре.

И вдруг ее буквально подкосило воспаление корешка седалищного нерва – она не могла ни сесть ни встать без острой боли. Жанна пришла на терапевтическое занятие, чтобы разобраться в том, что скрывается за ее болью, и, по возможности, облегчить симптом.

Сначала я попросила ее изобразить симптом и показать, как он влияет на тело, приложив рисунок к больному месту. Жанна приложила его к правой ноге и сказала, что чувствует тянущую боль, когда пытается сделать хоть один шаг.

– Шаг куда?

– Чтобы уйти от него в свою жизнь.

Затем Жанна произнесла монолог, обращенный к симптому: она сказала, что готова уйти от возлюбленного, и обвинила в своей «обездвиженности» болезнь. И снова резкая боль не дала ей ступить ни шагу. Для меня стало очевидно: Жанна не осознает, что только она сама ответственна за свой уход. И я дополнила работу элементом психодрамы, предложив женщине принять роль симптома:

– А давай теперь ты побудешь симптомом и посмотришь, что ты делаешь для того, чтобы слиться со своим симптомом и делать себе больно. Для кого ты такой же якорь, привязанный к ноге?

Жанна выбрала участника группы для роли «неизвестного человека», а сама взяла его за ногу и начала тянуть, приняв неудобную для себя согбенную позу.

– Что ты чувствуешь в этой роли?

– Унижение – как будто я вынуждена стоять враскоря ку и склоняться, чтобы держать и тянуть его.

– Зачем?

– Ну, не отпускаю…

– Почему не отпускаешь?

– Потому что, если уйдет, мне будет очень одиноко и горько. Как же я буду жить?

– И как же ты будешь жить?

– Распрямлюсь, это уж точно! Я все поняла: это не он в меня вцепился, а я в него и корячусь изо всей силы, чтобы держать: еду ношу, ухаживаю, жалею… Фу, как противно…

– Меняйтесь ролями. Послушай текст из его роли.

– Ну, я слушаю, ничего не чувствую, кроме того, что, если она отцепится от ноги, у меня равновесия меньше будет, я упасть могу. Она как бы и тянет меня и держит одновременно. Но я чувствую досаду какую-то… Чего прицепилась?

Обмен ролями.

– Злюсь! Я бы не прицепилась, если бы не была нужна. Теперь совсем не хочу его держать, хочу встать и распрямиться.

Встает и смотрит ему в глаза.

– Знаешь, я сама выбрала за тобой бегать и осчастливливать. До меня наконец дошло, что для тебя это было насилием, а не помощью, а для меня – унижением. Я прекращаю это сейчас. И иду своей дорогой, а ты – куда хочешь.

Обмен ролями.

– С одной стороны, облегчение, а с другой: «Э-э-э, куда?

А я?»

Обмен ролями.

– Ты теперь сам. И я сама. Прощай.

Через неделю после сессии Жанна сообщила мне, что лечащий врач отменил ей прием обезболивающего, а еще через две недели симптом полностью прошел.

Эта сессия – пример того, как, сталкиваясь с трудностями взаимодействия, человек неосознанно выступает сразу в двух ролях: страдальца и болезни. В подобных случаях, если цельная стратегия преодоления проблемы не очевидна, можно поэкспериментировать, рассматривая ситуацию поочередно из каждой роли-субличности. Так мы и работали с Жанной: увидев возведенные Жертвой непроходимые баррикады психологической защиты, я предложила клиентке принять роль Симптома, чтобы, пережив ее в психодраматическом контексте, она смогла осознать модель своего поведения в реальной жизни. Ей это удалось – Жанна поняла, что взаимодействует с молодым человеком так же, как симптом взаимодействует с ее телом, – и она получила возможность взять на себя ответственность за стратегию «якоря на ноге» и изменить ее, распрямиться и, посмотрев собеседнику в глаза, выразить свои подлинные чувства, не прячась за личиной спасительницы. Терапия оказалась целительной как для души, так и для тела.

ИНИЦИАЦИЯ В ТЕРАПЕВТИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ

В группе арт-терапии каждый находит себе занятие по душе: кто-то рисует, кто-то делает коллаж, кто-то вяжет, ктото вышивает; один впервые в жизни взялся выстругать деревянную ложку, другая решила расписать подсвечник фломастерами для работы по стеклу… Здесь реализовывать себя в интересном занятии – обычное дело. Сердца участников открыты, они спонтанно и свободно творят, учась и обучая друг друга разным видам искусства и ремесла. Иначе невозможно, ведь таков закон жизни: делится богатый, то есть душевно щедрый. Проходя терапию, люди стремятся обрести именно такое состояние – энтузиазма и полноты бытия, избыток которых изливается на всех окружающих.

Однако большинство обращающихся к терапевту в поисках себя переживают это состояние лишь время от времени, на занятиях, после которых вновь погружаются в апатию обыденной жизни. Осознав, что можешь жить иначе, глупо продолжать транжирить невосполнимое время и тратить силы на чуждое и безынтересное дело, навевающее уныние и скуку. Да, я имею в виду работу. В нашем обществе принято приносить себя в жертву профессии ради достойного – а часто, увы, не вполне достойного – заработка с тем, чтобы обеспечить заключительный этап жизни и наконец-таки воплотить то, о чем мечталось: разум подсказывает, что гораздо естественнее и продуктивнее проживать свое время увлеченно и получать деньги за то, что приносит удовольствие, но ты не смеешь восстать против сложившихся общественных установок и пренебречь мудростью мам, пап, бабушек и дедушек, ибо нарушение их заветов смерти подобно.

Чтобы направить течение жизни по иному руслу – например, поменять докучную и опустошающую работу на вдохновенную и радостную деятельность, – человек должен переродиться, то есть, умерев в старом качестве, явиться в новом и стать родителем самому себе. В традиционных обществах такой опыт переживался в обрядах инициации (от лат. initiatio – «совершение таинства, посвящение»), сопровождавших переход человека на новую ступень социального или личностного развития. Инициации служили коллективные или частные ритуалы при достижении человеком различных стадий взросления, процедуры принятия нового члена в братство или тайное общество, а также посвящение избранника его мистическому призванию шамана или вождя племени. Важно отметить, что, при варьировании форм и способов инициации в зависимости от времени и места, ее сущность и цель всегда и везде оставались неизменными и связывались с основными ценностями традиции.

В современном светском обществе подобные ритуалы не практикуются, однако потребность в инициации никуда не исчезла, и каждому из нас неизбежно предстоит пережить свои посвящения. При этом мы, люди XXI века, в отличие от представителей традиционных обществ, которые знали, на что идут, и осознавали необходимость и значимость болезненных, подчас смертельно опасных испытаний, настолько несознательны, что чаще всего не только не имеем понятия об инициации вообще, но и неспособны осмыслить наступление очередного кри зиса, в ходе которого привычное беззаботное существование сменяется невыносимым отвращением к своему образу жизни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Женщина (ит.).

2

Бурбо Л. Твое тело говорит: «Люби себя!». М.: София, 2004. С. 320.

3

Методика«Реклама» опубликована в сборнике «Материалы международного конгресса «Психология XX столетия (Новиковские чтения) «» (Ярославль, май 2016).

4

Сессияопубликована в кн.: Ефимкина Р. П. Как дела? – Еще не родила! М.: Независимая фирма «Класс», 2016. С. 33.