Теория Дерека. «Сокольники»

Дизайнер обложки Екатерина Романовна Ванкевич

© Светлана Олеговна Евдокимова, 2025

ISBN 978-5-0064-1312-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава первая. Друг?

Он молчал, надеясь, что сегодняшний учебный день, последний день, который он проведет в этой ужасной школе, поскорее закончится без новых происшествий. Но у этого парня ни минуты без новых приключений.

– Добрый вечер, дамы и господа! Сегодня в прямом эфире мы узнаем все тайны главного молчуна нашей школы. Встречайте, Дерек Джонсон!

Как же он раздражал. Назойливый подросток стоял посреди стола в школьной столовой старшей школы «Рино». Он самодовольно ухмылялся. Паренек демонстративно прошелся до края стола и остановился. Перед ним сидел его одноклассник – шатен с постоянно опущенным взглядом. Мальчик спокойно сидел за столом, делая какую-то домашку. Дерек не обращал внимания ни на кого, продолжая крутить ручку между пальцами, что определенно вывело обидчика из себя. Хулиган вызывающе присел перед ним на корточки, слегка наклонив голову, и продолжил речь:

– Оказывается, наш молчун совсем не бедняк, каким кажется. И вообще не тот, за кого себя выдает. Наш Джонсон – беженец.

Никто не любил беженцев из соседней страны. Таких людей были единицы, их считали странными, сумасшедшими. За мгновение в обычно оживленном помещении воцарилась тишина. Все внимание было обращено на этих двоих. Поняв, что сегодня молчанием он не отделается, мальчишка поднял карие глаза:

– Закрой свой рот, Нейл. Уже реально бесишь.

– А то что? – у парня на лице появилась издевательская улыбка. – Мамочке пожалуешься? Ой, забыл. Не расстраивайся только.

Послышался громкий звук отъехавшего металлического стула, с которого рывком встал Дерек. Слабые на вид руки с силой схватили рубашку Нейла, слегка приподняв его с корточек.

– Заткнись, – еще раз повторил он, надеясь, что этот придурок наконец-то остановится. – Третий раз просить не буду.

Нейл повертел головой и увидел, что десятки ребят наблюдают за происходящим. Нет, так опозориться он не может.

– Думаешь, ответил мне и стал крутым, Джонсон? – тихо спросил он. – Что ты еще сделаешь? М-м? Снова пожалуешься на меня? Да у тебя даже на это кишка тонка. Только сидишь в телефоне, переписываешься с такими же фриками, как ты.

– Я сказал тебе заткнуться, идиот!

За этой фразой в лицо неумолкающего дурака влетел крепкий кулак. Нейл взвыл от боли и упал на ярко-красную плитку пола, выложенную буквой R. Удар пришелся точно в нос, из которого мгновенно потекла сильная струя крови. Несколько ребят подбежали к Нейлу, пытались посадить его ровно. Большинство стали смотреть на Дерека, потирающего руку. Многим даже стало жалко Нейла, но только не Дереку. Удар был сильный. Он бил, надеясь заткнуть Нейлу рот, чтобы тот не наговорил лишнего. Однако Нейл, чуть ли не теряя сознание, выкрикнул:

– Он чертов Грешник!

Это имя знал каждый. Грешник – человек, создавший совершенный виртуальный мир. Он был спасителем для жителей соседней страны, его уважали люди и опасалось правительство. За считанные секунды он мог вывести из строя все рабочие сервера замка Строу. «О, круто, теперь ко мне будет еще больше вопросов», – подумал Дерек. Узнав, кто перед ними, ребята сделали пару шагов назад, оцепив его в чертов круг. Многие стали снимать происходящее на телефоны. Ситуация стала накаляться, когда из толпы послышались испуганные выкрики, но кто-то высказывался насмешливо. Дерек стоял посередине зала. Он стоял, молча глядя на окружившую его толпу. На шум в зале влетели два старшеклассника. Рослые, спортивные, они довольно быстро пробились через толпу. Один из них, Линкольн Строу, блондин с красивыми волосами, встал рядом с Дереком, как бы защищая его, другой, в очках, Кэлм, снял свой бомбер и накрыл им голову Дерека, чтобы его лицо больше не могли снимать на видео. Ребята подняли рюкзак Дерека, его самого взяли под руки и вытолкали из столовой. Когда подростки оказались на улице, Линкольн стянул куртку с головы Дерека и стал допрашивать. Красный от злости, он взял друга за рубашку и, приподняв, прижал к стене. Опять, опять они засветились на камерах!

– Какого хрена ты уже натворил? – сквозь зубы процедил Линкольн. – Чего ты еще хочешь, Джонсон? Снова опозориться самому, снова опозорить нас?

– Мое дело, что я творю здесь. Тебе было сказано простым языком, придурок, не лезть ко мне в школе. Какое из этих слов тебе непонятно?

– Дерек, ты просто идиот! – все так же зло продолжил Линкольн. – Мы из-за тебя за два месяца сменили три школы! Три! Что ты опять натворил? – он все сильнее прижимал Дерека к стене.

Но Дерек не стал этого терпеть и, слегка согнув пальцы, заставил Линкольна буквально отлететь метра на два.

– Болтал он слишком много. А тебе, – Джонсон указал пальцем на лежащего на траве Линкольна, – я говорил меня не трогать еще в первую нашу встречу. Увидимся дома, – Дерек забрал рюкзак у стоявшего неподалеку Кэлма.

Это место не сразу стало ему домом, но лачуга «Сокольников» – это единственное место, где он чувствовал себя спокойно, где он мог существовать под любым удобным ему именем, где он мог не бояться камер, часто направленных на него. Это было место, где он мог снять с себя маску тихони и просто быть собой. Это было место, где была его семья.

Дерек решил добираться не на автобусе, а пешком, давно хотел прогуляться. Он знал, что дорога между домом и школой очень красивая. Утром и вечером он завороженно смотрел в окно автобуса, любуясь мелькающими видами. Деревья, горы, дома – все притягивало взор, казалось волшебным.

Дерек шел, рассматривая каждый листочек на каждом кусте. Вместо обычных десяти минут на автобусе он шел час из-за еще ноющей после перелома правой ноги. На ступеньках у дома лежал его кот. Свернувшись, белый комочек ждал его. Хозяина он узнал сразу и, как только тот присел перед ним на корточки, мяукнул и поднялся. На обычно бесстрастном лице парня появилась еле заметная улыбка. Он взял котика на руки и открыл дверь. Из гостиной послышался знакомый голос:

– Дерек? Ты почему так рано? Что случилось?

Это был один из многих здешних жильцов. Обычно они до вечера пропадали в школах, но Вальт недавно перевелся на домашнее обучение. Ему надоело слишком часто менять школы из-за проблем друзей, поэтому он решил учиться дома. Каждый день он проводил в гостиной за ноутбуком, убирался в доме, ходил в магазин, ухаживал за кошкой.

– Запиши мне один балл в таблицу, – сказал Дерек и принялся расшнуровывать свои красные конверсы. Снял их и поставил на полку. Бросил к двери рюкзак, снял бомбер, встряхнув его и повесив на крючок, над которым была табличка «Кэлм».

– Тебя снова отчислили?

– Я сам отчислился, – немного помявшись в проходе, Дерек проверил уведомления на телефоне и, ничего там не увидев, выключил его. – Ладно, я пошел вещи собирать.

Вальт встал с дивана и взял в руки маркер. Дерек снова лидировал. Четвертая школа за месяц. С ним мог соревноваться только Адам, который отставал на один балл. Казалось, это соревнование довольно странное, но, зная, как много проблем у этих ребят, становилось даже весело.

Дерек подтолкнул кота к миске, а сам по лестнице поднялся на третий этаж. По небольшому коридору он доковылял до комнаты под номером один и достал свой блокнот.

Черная книга с красными по краям страницами была его путеводителем и дневником последние четыре года. Первое, что он сделал, достал последнюю фотографию с семьей. На ней были запечатлены отец с мамой, старшая сестра и он, стоящие перед ними; его красная куртка сейчас висела в шкафу. Ох, как он любил эту куртку. Старая, протертая на локтях, сколько же она пережила! От фотографии веяло старой жизнью и запахом жженого дерева. От нее веяло жизнью, в которой все близкие были рядом.

Добрый старый дом. Когда-то давно это было самое тихое и спокойное место для двух семей. Но все хорошее часто кончается. Однажды Дерек слышал, как Алекс Ватт и Ник Строу яростно о чем-то спорили. В детстве Дерек не раз видел старшего Строу, он ему запомнился как странный, чуть ли не сумасшедший ученый, который всегда носил одну и ту же рубашку и брюки, черный галстук, вязаную жилетку, коричневое пальто и черную бейсболку. Всегда темные очки и двое охранников, следовавшие за ним. Его образ не менялся, хорошо помнился Дереку.

– Нет, Николас, ты точно спятил! Я не позволю тебе ставить эксперименты на моем сыне!

– Алекс, назад дороги нет, и ты это прекрасно понимаешь! От нас ждут результатов, – Строу на секунду замялся. – Дэниел может стать особым. Представь, как тебя отблагодарят, если он подойдет нам!

– Да плевать мне, что будет. Ты больной? Подумай, что ты мне предлагаешь! На полном серьезе ты просишь дать разрешение убить моего ребенка! Я не отдам тебе сына. Ты бы отправил Линкольна на свои опыты? Нет! – ответил Александр на свой вопрос – Потому что это твой сын.

Старший Строу замолчал. Он и сам прекрасно понимал, что его предложение звучало безумно. Но сдаваться Николас Строу явно не собирался.

– Если бы этот бездарь родился особым, то я бы без сомнений вколол ему наш препарат. Мы работали над ним пятнадцать лет, – напомнил другу Строу – Пятнадцать лет, Алекс! Если ты не отдашь мне Дэниела, я не пощажу твою идеальную жизнь. Не сомневайся. А сейчас нам пора.

Он поднялся с кресла и поправил свой галстук. Взяв пальто с вешалки, неторопливо покинул дом. Александр последовал за другом. Действительно, с двадцати лет они начали изучать человеческую ДНК в попытке создать необычных людей: гениев, людей со сверхспособностями, кого угодно. Над ними смеялся ученый мир, исследователи крутили пальцами у виска и говорили, что они насмотрелись фильмов, но друзья продолжали делать свое дело и уже вскоре работали над своим проектом в лучших мировых лабораториях.

Александр и Николас завершили работу спустя полтора десятка лет. Они ставили свои эксперименты на новорожденных детях. Четыре попытки были безуспешными. Дети вырастали обычными, после того как им вводили препарат, они умирали. Затем эксперимент поставили еще над шестнадцатью малышами с периодичностью в несколько месяцев. Последним должен был стать младший сын Александра. Николас отчаянно верил, что препарат сработает на нем, но отец мальчика отрицал, что такое возможно. Дети, которых хотели создавать друзья, должны были вырастать одаренными: после введения препарата должна была меняться ДНК, отчего ожидалось проявление гениальных способностей. Однако ученые не предвидели, что детей, которые участвовали в эксперименте, родители, как правило, хотели увезти из страны. Действительно, в 2152 году можно беспрепятственно ездить по планете, зачем торчать здесь, в К-Сью?

Все попытки закончились ничем – удержать людей в стране не удалось, и к осени следующего года ученые остались без участников своего эксперимента. Им сыграло на руку, что они были очень уважаемыми людьми и занимали высокие должности в управлении страной. Александр Ватт уже много лет был в должности министра обороны, а Николас был его заместителем. Поэтому вскоре, когда начался этот переполох, друзья смогли стать важными людьми и в новом государстве – Абусе. Ватт пользовался доверием и снова занял место министра обороны. Его друг остался на второй позиции. Вот тогда Николас с новой силой вернулся к исследованиям. Он понял, что дополнительные заблокированные частицы ДНК малышей бесполезны, после того как дети уже появились на свет. Он пошел с этой мыслью к другу.

В ночь на двадцатое октября Строу явился к другу. Сначала он не решался постучать, ведь сам прекрасно понимал, что напарник не согласится на его безумные планы. Тем не менее он постучал. В доме загорелся свет и послышались шаги. Дверь ему открыла жена Александра, сам он уже спал: день был трудный.

– Ох, Нея, как я рад тебя видеть. Жаль, что Александр спит, я хотел с ним поговорить по поводу тебя и вашего сына.

Нея Ватт испугалась и уже думала, что с малышом что-то случилось, но Николас поспешил ее успокоить и начал объяснять, зачем пришел. На полуслове его прервал голос приятеля, проснувшегося и вышедшего в гостиную. Заботливо накинув на плечи Неи кофту, он сказал:

– Дорогая, ступай, тебе нужно отдыхать. Я поговорю с Ником.

Нея послушно ушла. Ватт вышел на улицу, закрыл дверь и спросил, чего от него хотят на исходе выходного дня.

– Я понял, почему эксперименты не удавались… Их нужно было ставить еще в процессе беременности, – будто не слыша вопроса, сказал Николас.

Александр не понимал, к чему клонит коллега. Он не понимал или не хотел понимать. Последовала пауза, затем Николас произнес:

– Я хочу попробовать на Дэниеле.

Александр молчал. То ли устал сопротивляться, хотел спать, то ли решил дать шанс. Николас поспешил продолжить, убеждая отца будущего мальчика наконец дать разрешение.

– Это никак не повредит малышу. Он родится здоровым, и если у него будут признаки гениальности, то с твоего согласия мы введем препарат. Так тебя устроит?

Александр обдумывал предложение. С одной стороны, он был уверен, что препарат не сработает, а с другой… Если эксперимент удастся, он может потерять сына. Александру хотелось, чтобы мальчик прожил обычную спокойную жизнь, а после совершеннолетия занял его место, но с каждой новой идеей Николаса это становилась все менее возможно.

– Ладно. Завтра в двенадцать часов я приведу Нею в нашу лабораторию, будь готов к тому времени. Если с моим сыном что-то случится, я убью тебя. Вот так мне пойдет.

Александр вошел в дом, хлопнув дверью и заперев ее. Он так и не мог уснуть. Его мучили мысли, что этот ребенок всегда будет в опасности, потому что отец не отговорил своего безумного друга от сомнительного эксперимента. Нея не простит, если что-то пойдет не так. Александру было стыдно за свою слабость, больно думать, что может случиться. Однако деваться уже некуда, он согласился.

На следующий день ровно в двенадцать врачи тщательно проверяли анализы Неи. Все было в норме, и ее допустили к процедуре. В соседнем кабинете ее ждали Николас, Александр и еще несколько врачей. Все заметно волновались. Николас и другие врачи думали о новом эксперименте, Александр – о сыне. Перед тем как начать процедуру, Александру и Нее рассказали, как будет проходить процесс и какие могут быть последствия. По словам врачей, главный признак, что первый этап эксперимента сработал, – наличие у мальчика, который должен был родиться примерно через полгода, особых способностей в учебе, музыке и подобных вещах, внешне он может не походить на родителей и сестру.

Процедура длилась недолго. В сердце развивающегося плода запустили заблокированные частицы, которые разнеслись по крови и через два часа встроились в ДНК. Пока мучили еще не родившегося ребенка, отец ждал в приемной. К процедуре он не был допущен и присматривал за своей двухгодовалой дочкой Ириной. Маленькая шатенка с длинными волосами и карими глазами казалась копией своего серьезного папы.

Наконец Нея и Николас вошли в кабинет. Александр помог жене сесть на диван.

– Алекс, держи, – Николас протянул другу запечатанный черный конверт. – Там информация о реакции организма младенца на наши частицы. Ты должен узнать первым. Я знаю, ты недоволен этой ситуацией, но мне очень важно, чтобы ты был спокоен.

Александр Ватт, волнуясь, вскрыл конверт и прочитал: «Частицы успешно прижились в плоде, процедура прошла успешно и без осложнений». Хотя выводы об успешности эксперимента делать было рано, Николас был счастлив.

Николас еще около года продолжал свою работу. Александр же посвятил себя родившемуся сыну. Однако он понимал, что Николас не оставит их семью, поэтому был продуман план. Если мальчик окажется гением, это останется в тайне и его объявят умственно отсталым.

Дерек скользнул по первой странице дневника, которую выучил наизусть: «Эта бесконечная жажда власти, богатства и роскоши просто убивает! На что только люди ни готовы пойти, чтобы получить желаемое. Да, жить в достатке важно и, безусловно, круто, но стоит ли это жизней других людей? Стоит ли разрушать счастливые семьи, судьбы миллионов взрослых и детей?!» Он взял ручку и стал слегка подправлять старую запись: «Неужели какие-то бумажки могут быть важнее человеческого счастья и здоровья? Вечно людям все не нравилось, вечно они хотели большего и лучшего. Людская потребность иметь при себе бумажки с цифрами и ничего не делать почти довела наш мир до полного разрушения и хаоса. А у нас ведь было все, что только нужно для счастья… Синее чистое мирное небо над головой миллиардов человек, зеленая трава с запахом свежести, детский искренний и счастливый смех на этой планете – все это мы потеряли. Яркие счастливые дни в окружении друзей и семьи останутся лишь воспоминанием», – написал Дерек и стал листать дневник дальше.

«Сегодня пятое июля 2161 года. Меня зовут Дерек Джонсон. Мне десять лет, семь месяцев и пятнадцать дней. Сегодня ночью я потерял все. Это началось за два месяца до того, как я появился на свет. Мир изменился. И в этом отчасти виновен я. Начиналось все с малого – лишь небольшие бунты на улицах. Во многих странах жители хотели прав, возможностей и порядка. Вскоре бунты стали перерастать в митинги, протесты, на улицах ежедневно происходили убийства и преступления. Цены на еду стали увеличиваться, а продукты – пропадать с полок магазинов. Никто не хотел работать у жестоких и вечно недовольных работодателей. В общем, люди хотели порядка и мира, а создали настоящий конец света. Именно тогда международный совет принял решение создать важнейшие и сильнейшие для мира союзы государств. Мнения народа особо никто не спрашивал, да и не собирался. И так уже весь мир катился к чертям, главы лишь пытались нас спасти. Наверное».

Дерек закрыл книгу и плюхнулся на кровать. Завтра нужно опять уезжать. Снова его ждали тесты, тренажеры, задания. Но это плата. Его сила и страдания – плата за счастье его друзей. Но почему именно он расплачивается за все? Ни Кайла, ни Линкольн, ни Вальт. Всегда ответственность и наказания приходятся на него.

Сложно вспомнить, с чего именно все началось.

Люди считают, что тогда был ноябрь 2152 года. Как бы все было радостно и прекрасно, если бы не Конец. «Конец» – так называют обычные жители все, что происходит. А по-другому это было и не назвать. Народ в разных странах в ожидании какой-либо информации, притихнув, стоял на улицах там, где были городские сирены. В маленьких и бедных государствах, где не было сирен, людям просто зачитывал речь представитель властей.

В десять часов в городе К-Сью зазвучала сирена. Знакомый голос президента проникновенно обращался к народу: «Дорогие граждане! Народное возмущение может привести к всемирной катастрофе или, того хуже, к мировой войне. Главы всех государств приняли решение объединяться в союзы стран, чтобы контролировать ситуацию. С сегодняшнего дня сформированы пять союзов. В наш союз – Абус – входят все страны Южной Америки, страны Северной Америки, которые не отнесены к Юкатавии. Мы верим, что наш союз ждет большое и светлое будущее!» – доносилось по радио.

Не только простаки стояли сегодня у сирен. На одной из площадей стоял маленький мальчик с абсолютно белыми волосами. За руку его держал отец. Трехлетний ребенок внимательно слушал, но еще не осознавал, что сейчас ломается его жизнь, его будущие надежды и мечты. Он обязательно все поймет, когда встретит того, кто родился в этот день.

Толпа стояла в недоумении. В первые минуты никто не понимал, шутка это или нет. И вдруг на площади появились Хронометражи – враги, новое олицетворение жестокости и злобы. Люди в жилетах с огромными дубинками стали разгонять народ. Хронометражи стали врываться в дома, арестовывать граждан, которые раньше митинговали.

В течение недели Абус был подчинен новым порядкам. Комендантский час, строгости на улицах, ограничение доступа в интернет – примерно так выглядел, по мнению властей, «процветающий союз». Им нужны были бесплатно работающие, способные изобретать что-то новое, такие, кого легко сломать. Идеально подходили дети. Правительство ввело особую систему обучения. Если успеваемость ребенка была высокой, его сразу тестировали, чтобы проверить, подходит ли ребенок для нужд государства. Тех, кто успешно сдал тест, ждал настоящий ад, хуже тюрьмы для особо опасных преступников. Гениев заставляли ежедневно и беспрерывно учиться, разрабатывать новые механизмы, оружие и писать программы для кибербезопасности. Остальным же школьникам приходилось не легче. Летних каникул больше не было, главная задача – всегда учиться и быть полезным. Вернее, так думал народ. На самом деле у правительства была другая задача – найти «особых» детей, которых создавали по их указу.

Никто не знал правды о пансионатах для умных детей. Многие специально писали тесты с ошибками, чтобы оставаться дома с семьей, ведь все знали: те, кого забрали люди в костюмах, больше не возвратятся. Изъятые из семей дети в сотнях заведений были облачены в одинаковую ужасную форму. Каждый школьник был неотличим от другого. Коричневые брюки, белая рубашка, коричневая трикотажная жилетка, зеленый галстук, на котором красовался белый ромб, коричневый пиджак, все школьники носили одинаковые коричневые кеды – только в таком виде появлялись дети на улицах Абуса. Властям нравился этот коричнево-зеленый колорит. Однако навевал на детей тоску, мешал занятиям. На рубашке, жилетке и пиджаке справа на груди тоже был пришит белый ромб, на котором вышиты имя ученика, название школы и номер класса. Несоблюдение дресс-кода каралось.

Долгие годы тянулись медленно и были одинаковы ужасны для всех. Выезд за границу Абуса запретили всем, Хронометражи на улицах могли произвольно брать под стражу людей, которые якобы нарушали общий порядок. Однако кое-что стало спасать людей. В доступной сети, в которой была лишь пропаганда, появилось некое ММD-пространство. Власти не могли заблокировать доступ к нему: оно имело сильную защиту. Никто не знал создателя пространства, но говорили, что это известный хакер, которого правительство называло Грешник. Грешник часто взламывал банки, переводя деньги людям, мешал исследованиям властей и все такое, в общем, Грешник вызывал в памяти людей Робин Гуда.

Что же такое ММD? Люди не могли расшифровать, но это было и неважно. Самое главное, что в особом виртуальном мире ты мог делать все, что захочешь, побывать в любом уголке мира, наблюдать ход истории, а нужно всего-то иметь телефон или компьютер. ММD-пространство – это наш мир, созданный в точности до каждой веточки в лесу, но без окружающего нас насилия и хаоса. Не все будут мириться с режимом, а бунтари всегда одинаковы. Обычно это дети и подростки от одиннадцати до восемнадцати лет. Власти не любили граждан именно такого возраста и опасались их. Если подросток хочет приключений, то он сделает все что угодно, чтобы отвлечься от этого серого мира и повеселиться. Такие попытки выявлялись и, конечно, жестко наказывались. Но кое-кто из бунтарей замел свои следы слишком хорошо. План готовился примерно с начала «хронометражного режима»: родители одного мальчика хотели оградить его от мук этого мира и начали строить убежище для будущего.

В 2165 году, через десять лет после начала режима, шестеро подростков совершили самый масштабный побег от системы. Они просто исчезли, после того как троих гениев решило взять себе на службу правительство. Хронометражи несколько месяцев пытались найти хоть кого-то, но не смогли. Двое из сбежавших, брат и сестра, были детьми министра обороны Абуса, что увеличивало важность поиска. После пропажи этих ребят кибератаки стали частой проблемой.

Сбежавшие подростки организовали свою банду – «Сокольники», главарю было всего пятнадцать. «Сокольники» пытались помешать планам властей, которые забирали детей в пансионаты. Эти ребята слишком рано повзрослели. Всего среди сбежавших было трое гениев, главарь и двое крепких ребят – бойцов, которые охраняли друзей и помогали им. Ребята не боялись последствий и были уверены в себе. В течение двух лет ребят не могли найти, сами же подростки окрепли и привыкли считаться врагами народа. В подземной базе, которую помогали строить родители ребят, подростки достигли многих успехов. «Сокольники» научились выращивать самостоятельно многое, пригодное для еды, а если им были нужны были продукты извне, они всегда получали их с помощью друзей. В общем, беглецы устроились неплохо. Шестнадцатилетний Линкольн Строу – предводитель «Сокольников» – заботился о друзьях. Рослый парень с короткой стрижкой светлых волос и небесно-голубыми глазами быстро принимал решения, что способствовало свободе компании. Сам парень не был гением, но его сестре повезло меньше.