Наше щедрое на жертвы время. Ужасы, медицина, сделано с ИИ

Над подмосковным селом сгустились сумерки, когда Михаил Евгеньевич понял — враг уже близко. Паразиты расползлись по улицам, превращая жителей в безвольных марионеток, чьи глаза горели неестественным огнём. Группа Михаила — десять отважных душ — заняла оборону у старой церкви. Они знали: отступать некуда. За их спинами были дома, семьи, память предков. Первые мутанты появились внезапно. Их тела не исказились до неузнаваемости, а они были только краше обычного человечества старого типа, словно изящные модели с наращённым маникюром и скальпелями в руках, превратившимися в смертоносные лезвия. Михаил видел, как один из них схватил бежавшего человека, как раздался жуткий хруст — существо, бывшее человеком, вырывало нервы прямо из живого тела. Бойцы держались из последних сил. Пули свистели в воздухе, отскакивая от бронированных тел чудовищ-людей. Все они ещё недавно были людьми — теперь они служили проводниками для нового хищного вида былого каннибала. В самый тяжёлый момент, когда казалось, что всё потеряно, Михаил заметил, как из-за горизонта поднимается рассвет. Словно сама природа встала на их сторону.

— За Людей! За свободу! К победе! — крикнул Михаил, бросаясь в атаку.

Его люди последовали за ним. В этом бою они не просто сражались за территорию — они боролись за человечность, за право жить, за будущее. Один за другим падали мутанты, разбрызгивая увы тоже красную кровь, а не чёрную жижу вместо крови. Но с каждым убитым существом появлялось ощущение, что победа всё ближе. К полудню село было очищено. Но радость была недолгой — Михаил знал, что это только начало. Мутировавшие твари не простят поражения. Они вернутся, чтобы забрать то, что считают своим. Но пока над селом снова развевался флаг, а в окнах зажигались огни. Жизнь продолжалась, и люди были готовы защищать её до последнего вздоха. Своим союзникам Михаил был искренне благодарен и даже покорен.

(Примечание автора: Аутентичный — это прилагательное, происходящее от древнегреческого слова αὐθεντικός, что означает «подлинный», «настоящий»). Своим реваншем ереси и Сатанизма твари, бывшие людьми, моментально ждать не заставили своё возвращение к сельчанам и Южный свет освещал тонны распылённого Михаилом йодоформа по Аутентичному пейзажу сельской России в ненастье их нападения. Больше нечем было от них сейчас отбиться, так как никто к их возвращению не был готов. Ну приобщил Михаил, послав связного в деревню недалеко ещё людей к бою. Тьма окутала переулок села, когда монстр-тварь, похожий на человека, и всё в нём было красиво, вышел из тени.

— Ты же понимаешь, что мы тебя ненавидим искренне! — сказал монстр в облике красивого юноши Михаилу.

Михаил не стал ничего ему отвечать. Он ведь не женщина болтать с ними. Михаил внимательно следил за тварь-человеком. Его глаза горели красным светом, а из груди вырывался низкий, вибрирующий звук, способный оглушить любого, кто окажется слишком близко. Михаил, вооружённый ножом и фонарём, стоял, напротив. Монстр медленно приближался, его нож оставлял глубокие царапины на асфальте, когда его звук мозга пересекал лезвие.

— Угу, страшно, — Михаил попятился от него назад, уподобившись матери человеческой от страха.

Воздух наполнился запахом металла и чего-то гнилостного.

— Опомнись… Ты не пройдёшь, — прошептал Михаил, сжимая нож.

— Сумасшедший, — с улыбкой прошипел красивый юноша.

— Проклят всякий, верующий в сумасшествие. Подходи, — прошептал Михаил, ожидая его действия.

Монстр завывал мелодией, похожей на ультразвук, и его крик эхом разнёсся по переулку села. Михаил почувствовал, как вибрирует земля под ногами, и понял, что монстр использует свои способности, чтобы оглушить его. Он закрыл уши руками, но это не помогло. Звук усиливался, заставляя голову пульсировать от боли.

В этот момент Михаил заметил, что монстр отвлёкся. Он бросился вперёд, целясь ножом в его грудь, но монстр оказался быстрее. Его когти пронеслись мимо, оставив глубокие порезы на руке Михаила. Кровь хлынула, но он не отступил.

— Понимаешь, я не сдамся! Я ещё и выиграю! — закричал он по-тупому совершенно, бросаясь в атаку.

Монстр взмахнул когтями, пытаясь достать до шеи Михаила, но тот успел увернуться, и когти лишь слегка задели его плечо. В ответ Михаил ударил ножом, целясь в глаз монстра. Лезвие вошло глубоко, и монстр взвыл от боли. Его крик был настолько громким, что Михаил упал на колени, теряя сознание. На асфальте остались лишь следы когтей и капли крови. Михаил знал, что это не конец.

Когда он пришёл в себя, монстр лежал мёртвый на бетонном полу. Михаил знал, что это не конец. И… Снова… Когда Михаил очнулся, его тело пробирал тремор и он был привязан к кровати со старым матрасом; в комнату заходили рабочие, олицетворяя заведомо своим от бедности и тяжбы видом человеческий садизм и жажду бить другую рождённую земную плоть; Михаил бы юркнул на экватор с толпой шаманящих гениев и бесстрашных телохранителей, будь у него сейчас хотя бы свобода от верёвок, которыми его привязали к кровати, но шок забирал у него силы и не позволял его явственному обзору и физической силе даже понять происходящее; были среди садистов в лохмотьях и щеглы, были и взрослые мужчины, которые за пределами этого здания считались хорошими и харизматичными людьми до эйфории своих эмоций, но с каждым ударом скальпелями по плоти Михаила они выдирали из под его кожи нервы без наркоза и являли свой фантом ужаса греха человеческого; от боли Михаил не мог отключиться, так как его ударили в участок головы, отвечающий за сон; чёрная игла царила вокруг его криков, словно это был рёв гиены, но ни один человек не издевается вечно в своей радости чужой боли и Михаил впал в шок через семь часов так и привязанный с ненавистью ко всем людям, а под этим зданием твердь издавала свой плач; где же Господь, когда такое случается?! У этих людей не было цели и не было йода его раны обработать, а вырванный нерв так и болел в нём, как с ним болело само Солнце в гневе на рабочих, что посчитали это своим развлечением очередной раз убийства; молодцы эти ребятки, цепляйте практику крепче. Апокалипсис правления овощей-садистов, вырывающих нервы из плоти воцарялся и в городах за стенами этого здания, фанатично рабочие от боли вырывали из рук и ног нервы своих жён, а те травмированные могли лишь им позволять над собой такое господство в тяжбе шока и от боли потери возможности ходит и личностной дезориентации. Рабочим всё можно в России. Это произошло снова точно также, как и в прошлый раз. Он снова встал в итоге, выпутавшись из-под каната в онемении всех чувств, с вырванным нервом из виска, но даже голова не кружилась. Он вышел из здания и узнал его. Нужно выйти из леса.

Вдруг мимо него прошла мимо красивая девочка и, вдруг остановилась. У неё было ангельское лицо и длинные блондинистые волосы с голубыми глазами. Она предложила ему:

— Здравствуйте! Я этот лес хорошо знаю. Вам помочь выйти?

— Благодарю! — ответил он ей радостно, и они пошли.

Они шли два часа и вдруг вышли из зарослей четверо мутировавших. В Бога многие верят, но в реальной жизни его, как по вере, просто нет. Каждый умерший свидетель отсутствия этой сказки, как и монстра-Сатаны. Нет этих идеалов в реальной природе, что для многих страшнее, чем даже сама эта история. Жестокость природы же может быть более страшной. Реальной человеческой природы при том.

Темнота обволакивала заброшенный склад и здание со множеством кабинетов, где он был… впереди… куда они вернулись снова, когда он услышал низкий, вибрирующий звук. Будто кто-то терзал струны невидимого инструмента прямо у него в мозгу. Свет фонаря выхватил из мрака силуэт — нечто похожее на идеального человека с журнала, но искаженное ужасом до неузнаваемости. Существо возвышалось над лесной травой, его конечности неестественно изгибались, а глаза блестели в тусклом свете. В руках монстр-человек держал набор хирургических инструментов, покрытых темными подтеками. Внезапно воздух наполнился пронзительным воем — это монстр использовал свою смертоносную способность. Его мозг генерировал ультразвуковые волны, от которых закладывало уши, а череп будто разрывало изнутри. Михаил бросился в сторону, уворачиваясь от первого удара скальпелем. Монстр двигался с пугающей грацией, его инструменты рассекали воздух в опасной близости от лица. Взмах — и по дереву пробежала глубокая царапина. Красавец с журнал повалил Михаила на землю. Существо издало хриплый смех, от которого по спине пробежал мороз. Оно подняло скальпель, готовясь извлечь нервы из еще живой жертвы, но Михаил успел достать йодоформ. Первая доза присыпки начала жечь бронированную кожу монстра, не причинив вреда. Вторая — на плечо — заставила его отступить. Воспользовавшись моментом, Михаил метнул в существо раствор йодоформа в эфире.

Ослепляющая вспышка глаз монстра от боли и грохот его мозга от гнева на мгновение дезориентировали Михаила, но он быстро пришел в себя, его глаза засветились алым, а из горла вырвался истошный крик.

Трое других мутировавших терпеливо ждали и не вмешивались.

Михаил чувствовал, как вибрируют кости, как пульсирует кровь в венах. Монстр приближался, его скальпель оставлял, служа проводником волновых ударов его мозга, глубокие борозды на лесном ландшафте. В его глазах читалась жажда расправы, а в руках зловеще поблескивали медицинские инструменты.

Последний рывок — и монстр оказался в пределах досягаемости. Что делать Михаил теперь не знал. Растерялся. Йодоформ закончился. Что же ему делать? Пока он думал, тот его и долбанул по голове скальпелем. Он должен был умереть во имя его счастья, но почему-то встал вопреки законам даже биологии. Странно… почему? Что ему не умирается? Мощный удар в лоб кулаком парализовал существо, его тело содрогнулось в конвульсиях.

Когда монстр упал на траву, Михаил увидел, как из его рта потекла красная кровь. Победа была горькой — он знал, что рядом ещё трое, и они продолжают охотиться в темноте. Где та девочка? Человека не найти. Да и человек ли она? Он пошёл дальше. (Примечание автора: Юбончик — это уменьшительно-ласкательная форма слова «юбка». Используется как неформальное, разговорное обозначение короткой или изящной юбки). Великие философы корчились бы в этом лесном мраке, что мягко окутывал его в процессе ходьбы; Да радостного не было здесь ничего, чтобы Михаил заметил приятный слуху шелест листвы — даже она отдавалась фантомом устрашающего ум беса, Истребляющего лик человеческий как в Аду и угасающего нравственностью в Родах женских и бабских, в юбончиках топающих по щебню; ходил он до утра, но из лесу не вышел, узнав округу, откуда начал путь. Его тело не болело уже, а сам он был бледен как мертвец, но, хотя бы не гнил. Пить ему уже не хотелось, да и кто ему бы дал? Ему хотелось лишь отдохнуть, но вдруг снова один из монстров появился перед ним. Красивая полная женщина, блондинка. Опять же — она не была вообще похожа на монстра до момента, как вцепилась зубами ему в нерв живота. К счастью, он в психозе свернул ей шею, отполз потом и не понимал, как у него хватило на это силы. Михаил пошёл по тёмному лесу дальше, погружённый в свои мысли. Вечерний лес казался непривычно тихим, лишь изредка нарушаемым далёким эхом кричащих его монстров. Внезапно его внимание привлёк странный шорох за спиной. Он обернулся и замер.

Перед ним стояла она — Рузанна. Но это была не обычная женщина. Её глаза светились неестественным голубым светом, а кожа отливала металлическим блеском. Длинные пальцы оканчивались острыми, словно бритвы, когтями.

— Кто ты? — прошептал Михаил, отступая назад.

Существо рассмеялось, и смех её звучал как тысячи колокольчиков, переплетающихся в жуткую мелодию.

— Я Рузанна, — проговорила она голосом, от которого по спине пробежал холодок. — А ты… ты станешь моим новым экспериментом.

Монстр-женщина сделала шаг вперёд, и Михаил увидел, как её руки начали меняться — когти удлинились, а между ними появились странные, похожие на лезвия наросты.

Он бросился бежать, но было поздно. Существо оказалось быстрее. Её когти рассекли воздух в миллиметре от его лица. Михаил почувствовал, как холод её дыхания коснулся его кожи.

— Не бойся, — прошептала Рузанна, — это будет… интересно.

В этот момент Михаил заметил в её руках странный предмет, похожий на топор. Монстр подняла его, и в воздухе разлилось сильное эхо от удара. Михаил понял — это его единственный шанс. Собрав все силы, он бросился в сторону, уходя от топора.

За спиной раздался яростный крик. Рузанна не собиралась сдаваться. Но Михаил уже мчался вперёд, зная, что эта встреча — только начало их противостояния.

Он не знал, что ждёт его впереди, но одно было ясно — с этой женщиной-монстром шутки плохи. И её имя — Рузанна — навсегда отпечаталось в его памяти как предупреждение об опасности.

Он убежал достаточно далеко и его замучила одышка; с ним оставался лишь фонтан эмоций и ожидание монстров, что ищут его здесь. Горчица с хлебушком грезилась ему… щемило желудок от голода, а сердце от тоски по мёртвой жене. «Я убью этих мразей!» — вскрикнул он и монстры обнаружили его безоружным. Жатва в этом лесу давила на сознание. Ужас жалил его в грудь. Юноша и женщина стояли перед ним, оценивая в баловстве способы его прикончить. Хорошие люди. И это были почти люди, просто мутировали, да и только. В их движениях не было звериной агрессии — только холодный расчёт и какая-то извращённая любознательность. Они словно проводили эксперимент, изучая, как лучше причинить боль, как вернее добраться до самых уязвимых мест в теле.

Их кожа была неестественно бледной, с проступающими венами, а пальцы оканчивались тонкими, острыми когтями. Но в выражении лиц читалось нечто человеческое — почти что любопытство, смешанное с жаждой познания. Они были похожи на детей, играющих с новой игрушкой, не понимающих, что причиняют боль.

— Смотрите, как интересно… — прошептала женщина, проводя когтем по его щеке. Её голос был хриплым, но в нём слышались отголоски прежней человечности.

Юноша кивнул, его движения были плавными, почти грациозными. Они действительно были почти людьми — те же пропорции тела, те же черты лица, те же эмоции. Только теперь их сущность исказилась, превратилась в нечто иное, жуткое и притягательное одновременно.

В их глазах читалась не просто жажда убийства — жажда познания, желание понять, как работает человеческое тело, как можно причинить максимальную боль. Они были учёными в своей извращённой форме, исследователями, погружёнными в изучение самых тёмных сторон человеческой природы.

И в этом было что-то особенно жуткое — осознавать, что перед тобой стоят существа, которые ещё недавно были людьми, которые сохранили часть своего разума, но извратили её до неузнаваемости.

Бой начался внезапно. Юноша бросился первым, его движения были стремительными и расчётливыми. Он взмахнул рукой, и когти просвистели в сантиметре от лица Михаила, но тот был готов — увернулся с грацией хищника, а его тело изгибалось в невозможных позах.

Женщина двигалась медленнее, но её удары были точны и смертоносны. Она кружила вокруг Михаила, словно танцуя, выбирая момент для решающего удара. Их глаза горели холодным огнём, в них читалась уверенность в своей победе.

Михаил встретил их натиск серией молниеносных ударов. Его бледное тело всё было в крови, мышцы вздулись, превращая его в подобие живого мертвеца. Юноша парировал атаку, но женщина не успела — её задело краем удара, и она отлетела к дереву.

— Не так быстро, как вам кажется! — прошипел Михаил, его голос был искажён гневом, наполнен эхом чужих страданий.

Юноша бросился на помощь женщине, но та уже пришла в себя. Вместе они образовали смертельный дуэт: один отвлекал, другой наносил удары. Их когти оставляли глубокие борозды на деревьях, а воздух звенел от напряжения.

Михаил давно был измотан. Его движения становились медленнее, а в глазах промелькнуло удивление. Они сражались не просто как мутанты — они сражались как люди, защищающие свою человечность.

Финальный удар нанесён был слаженно: юноша отвёл внимание, а женщина нанесла точный удар в уязвимое место. Михаила затрясло в судорогах, и он издал жуткий вой, повалившись на траве в судорогах.

Победа монстров была горькой. Они спасли свою человечность, съев центральный нерв головного мозга Михаила, но цена оказалась высока. Женщина тяжело дышала, её тело покрывали раны, но в глазах светилась гордость — они остались людьми, несмотря ни на что.

Шизофреники в проклятом особняке

Глава 1

Темнота сгущалась вокруг старого заброшенного особняка, окутывая его мрачной тишиной. Луна, окутанная светом Сеты, устраивая пир человеческими трупами, словно бледное пятно на ночном небе, слабо освещала дорогу, ведущую к этому зловещему месту. «Скрежет» металла раздался внезапно, заставив сердце замереть от ужаса. Колдунья шептала на газ около бочек: «На самом деле… На самом деле… Ты хочешь секс и суицид на самом деле…» — навивая проклятье на свои жертвы. Что-то двигалось внутри дома, издавая глухие звуки, словно невидимая сила пробуждалась от долгого сна… Мужчина притворялся ночью плодом только что занявшейся с мужем сексом женщине, а колдунья шептала ей: «На самом деле… На самом деле…» — ходит колдунья возле старого особняка в ночной сорочке около бочек с газом в хижине леса недалеко…

Дрожащий свет фонаря едва проникал сквозь густые тени, открывая взгляду лишь фрагменты разрушенных стен и обломков мебели. Каждый шорох казался предвестником чего-то ужасного, скрывающегося в темноте. Но вот впереди показались очертания старинного камина, в котором мерцали угли, отбрасывая зловещие отсветы на стены. Два больных психически шизофреника в поисках причины своих состояний попали сюда. Последний сигнал зловещих эмоций поступил в их души именно отсюда — из старого заброшенного особняка, расположенного глубоко в лесу. Страшное сумасшествие измучило бы их всё равно на смерть. Они решились принять вызов и пришли сюда. Под покровом ночи сумасшедшие безумцы прибыли на место. Влас и Андрей аккуратно подошли к дому, держась подальше от окон, чтобы избежать обнаружения. Когда они вошли внутрь, их встретила мрачная атмосфера запустения и страха. Свет фонарей едва пробивался сквозь густую тьму, позволяя увидеть лишь контуры разрушенной обстановки. Пахло газом… Пахло телами мёртвых… Пахло чем-то немытым… Как в больницах России…

Каждый шорох казался предвестником чего-то ужасного, скрывающегося в темноте. Тем не менее, они продолжали двигаться дальше, внимательно прислушиваясь к каждому звуку: «На самом деле… На самом деле…». Вскоре впереди показались очертания старинного камина, в котором мерцали угли, отбрасывая зловещие отсветы на стены. Шизофреники понимали, что каждый следующий шаг может стать последним, но чувство долга и стремление раскрыть тайну своей болезни заставляли их идти вперёд. Именно здесь начиналась самая опасная часть их миссии, полная загадок и смертельных ловушек. Откуда-то издалека послышался тихий звук, похожий на стук ложечки о тарелку. Затем запахло жареным мясом, и откуда-то сверху донёсся аппетитный аромат специй. Это было странно и жутко одновременно. Герои медленно двинулись вперёд, стараясь ступать тише, но шаги гулко отдавались эхом в пустых комнатах. — Ты слышишь это? — прошептал один из них, останавливаясь возле двери в зал. Из-за неё доносились приглушённые голоса и смех. Они осторожно толкнули дверь, и перед ними открылся просторный обеденный зал, украшенный старинной мебелью и покрытый паутиной. Стол был накрыт роскошным бельём, уставлен блюдами с изысканными кушаньями, а свечи горели ровным пламенем, создавая атмосферу таинственного торжества. Но самое странное ждало их впереди: вокруг стола сидело множество существ, напоминающих людей, но искажённых страхом и болью. Их лица были покрыты ранами, глаза тусклы, а движения замедлены и неуклюжи. Они поедали пищу, словно автоматы, не обращая внимания ни на гостей, ни друг на друга. И тут из глубины зала раздался голос, глубокий и хриплый: — Добро пожаловать на наш пир, друзья мои…

Сердца забились быстрее, дыхание перехватило, а сознание отказывалось верить увиденному. Влас напряжённо всматривался в темноту, готовый в любую секунду отразить атаку неизвестного врага. Его пальцы крепко сжимали рукоять пистолета, готовясь выстрелить в любого, кто осмелится приблизиться. Однако комната оставалась пустой, и единственным звуком оставался треск дров в камине. Вдруг луч света упал на старый портрет, висящий над камином. Лицо мужчины на картине казалось знакомым, но Андрей не мог вспомнить, где видел его раньше. Пока он разглядывал картину, краем глаза заметил движение слева. Быстро повернувшись, он увидел, как дверь тихо открылась сама собой. Это был фокус, которым пользовались профессиональные убийцы. Влас мгновенно отреагировал, бросившись к выходу, ожидая засады. Но вместо врагов он обнаружил лестницу, ведущую вниз, в подземелье. Но они не пошли туда и оглянулись на пиршество снова. За столом восседал высокий мужчина, одетый в богато расшитый кафтан светло-жёлтого цвета, украшенный драгоценными камнями и золотыми нитями. Его лицо было тёмным, почти чёрным, с глубокими впадинами глазниц, окружёнными сетью тонких морщин. Густые чёрные волосы спадали на плечи, слегка блестя в свете свечей. Однако больше всего внимание привлекали его руки — длинные, тонкие пальцы заканчивались стриженным под корень ногтями, покрытыми кровью отравленных женских жертв во имя его счастья. На шее висел массивный медальон с изображением мусульманского месяца, сверкавший красным светом в полутьме комнаты. Его взгляд был холодным и расчётливым, в нём читалась древняя мудрость и жестокость. Этот царь обладал невероятной силой и властью, способные подчинить себе даже самые сильные существа. Он сидел неподвижно, наблюдая за гостями, словно оценивая их реакцию на происходящее. Именно он организовал этот страшный пир, пригласив тех, кого считал достойными присоединиться к нему. Его целью было создать армию верных слуг, готовых служить ему беспрекословно. Теперь же он ждал момента, когда сможет окончательно подчинить шизофреников своей воле, превратив их в ещё одну группу несчастных пленников, вынужденных вечно находиться рядом с ним. Темнота сгущалась вокруг Андрея, окутывая его мрачными мыслями. Влас стоял перед столом пиршества, чувствуя, как ледяной ветер проникает под одежду из окон особняка с улицы, обжигая кожу. Сердце бешено колотилось в груди, а ладони стали влажными от волнения. Несмотря на страх, он понимал, что должен действовать — слишком много вопросов оставалось без ответов. Медленно подойдя к пирующим, Влас оказался в огромном зале с ними, наполненном тенями и призраками прошлого. Каждые несколько секунд раздавался скрип половиц, усиливавший ощущение тревоги. Казалось, дом сам дышит, наблюдая за каждым его движением. По мере продвижения вперед напряжение нарастало. Внезапно перед глазами промелькнул силуэт женщины в белом платье с тёмной кожей и кудрявыми чёрными волосами, толстой и пожилой, быстро растворившийся в темноте коридора, отдававшийся эхо: «На самом деле… На самом деле…». Страшный шепот прорезал тишину, повторяя одно слово снова и снова: «Уходи… На самом деле… Катастрофа… На самом деле…» Но уйти было невозможно — любопытство и желание разгадать тайну тянули его глубже. И вдруг, среди всех звуков и образов, возникла одна мысль, пульсирующая в голове: «Пенсионерка с бочкой газа плюс жизнь равна смерти». Эта фраза звучала всё громче, пока не превратилась в крик отчаяния, разрывающий пространство особняка. Она была ключом ко всему происходящему, подсказкой, ведущей к истине. Но какой ценой?

Теперь Влас чувствовал себя пойманным в ловушку собственного сознания, терзаемого видениями и сомнениями. Шизофрения началась снова, чего он боялся больше всех тут чудовищ. Чем ближе он приближался к разгадке, тем сильнее становилась угроза шизофрении, исходившая от самого здания с газом. Единственный выход заключался в том, чтобы выяснить правду, несмотря на риск потерять рассудок навсегда. А что он с диагнозом сохранит его? Сомнения мигом его покинули. Ветер с окон особняка нес с собой тяжелый запах гнили и чего-то древнего, что не должно было проснуться. Полы в трапезном зале, вымощенные мрамором, стукали под ногами, будто живым камнем, будто земля дышала сквозь них, вбирая в себя страх каждого, кто осмеливался ступить сюда. И тогда Андрей увидел жука. Он полз по кости, валяющейся около огромного стола, — черный, с маслянистым блеском, размером с человеческий кулак. Его хитиновый панцирь был покрыт рунами, словно выжженными адским огнем. И глаза. У жука не было глаз. Вместо них — два вертикальных разреза, из которых сочился яд, густой, как смола, и пульсировал в такт невидимому сердцу под землей. Андрей замер. Он не мог отвести взгляд. Жук медленно поднял голову, будто чувствуя его страх. Затем раздался звук — не скрип, не стрекот, а шепот, сотни голосов, льющихся из его ротовых придатков. Голоса мертвецов. Голоса тех, кого он уже съел. И вдруг жук взлетел. Его крылья раскрылись — не прозрачные, как у обычного насекомого, а черные, как крылья ворона, но тонкие, как у всех насекомых. Он повис в воздухе, и вокруг него начали появляться другие. Один. Пять. Сто. Из трещин в полу, из пустых глазниц валяющих по углам черепов и скелетов, из разорванных одежд на трупах — они выползали, стрекоча, шурша, шепча. Они не атаковали. Они ждали. Жук впереди, самый большой, самый древний, — он был не просто насекомым. Он был стражем. Хранителем порога. И он знал: Андрей пришел не случайно. Он пришел, чтобы найти правду. Но правда — это не то, что можно увидеть. Это то, что вползает в тебя. И когда первый жук коснулся его руки, Андрей понял: он уже не сможет уйти. Потому что внутри него уже что-то шевельнулось. Что-то черное. Что-то, что голодно. Его страх паразита внутри был неописуем. Его трясло от безвыходного положения и неизбежности ожидания мучений. «Скрежет» металла раздался внезапно вновь, заставив сердце Власа замереть от ужаса. Он выбежал от страха на обломанное крыльцо особняка, где ветер выл в пустых глазницах окон, а дверь перед ним — ржавая, перекошенная, захлопнулась, будто её кто-то захлопнул изнутри — и вновь медленно приоткрылась сама по себе. — Этот особняк… — прошептал Влас, дрожа. Он не должен был быть здесь. Этот особняк был покинут двадцать лет назад. Сгорел дотла, по словам соседей. А потом — забыт. Заброшен. Заговорён. Но вот он. Целый. Неприкосновенный. Стоит, как будто ждал. Он же наводил об особняке из своих снов справки… Зачем он приехал?!